Текст книги "Поверь в свою счастливую звезду"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pover-v-svoyu-schastlivuyu-zvezdu-223069.jpg)
Автор книги: Наталья Олейникова
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Смена началась, тарелки с тестом поехали мимо меня, увеличивая скорость. Я двумя руками хватаю две тарелки, плюх – в орехи, швырь– дальше на транспортер, хвать – опять новые тарелки. Через два часа у меня перед глазами все плыло и качалось. Ненавистные тарелки с тестом казалось ухмылялись: «Ну что, заработала доллары?» Тут объявили брейк – пятнадцатиминутный перерыв.. Я толком не знала, куда идти и что делать, поэтому прямо в цехе села на перевернутый ящик из-под орехов и сидела, пока остальные не пришли на свои места. Порядки здесь такие, что нельзя опоздать ни на минуту. Никакие отговорки, что ходил в туалет, не принимаются. На завтра тебя просто не вызовут работать.
После перерыва мы начали выпускать другую продукцию. Какие-то печенья, а внутри повидло. Оно лилось на тесто из специального железного бака, который стоял высоко над конвейером. Каждые 2-3 минуты надо было брать целлофановый мешок с вареньем, весом килограмма четыре, разрезать его ножом и выливать содержимое в бак. С пола я не могла достать до бака, приходилось вставать на пластмассовую бочку. Когда я разрезала пакет, варенье брызгало в разные стороны, попадало на руки, мешок скользил в руках, держать тяжесть на вытянутых и поднятых руках было очень тяжело. Супервайзер стоял в стороне и наблюдал, как я с грацией бегемота лезу на бочку, трясущимися руками выдавливаю варенье и спрыгиваю вниз за новым мешком. Когда мои пируэты ему надоели, он подозвал вышеназванную Любу и сказал, чтобы она поставила на мое место кого-нибудь другого. Но та взбеленилась: «Еще чего за нежности! Пусть работает!» и отошла. Самвел (так звали супервайзера) не стал с ней спорить, а стал показывать мне как удобнее разрезать мешок, как вытирать руки, чтобы мешок не скользил и мне не пришлось выплясывать на бочке замысловатый танец. Прошел еще час. Казалось, что эта ночь никогда не кончится. У меня в голове не осталось никаких мыслей, только тело двигалось как автомат. Самвел опять подошел ко мне:
–Ну как? Получается?
Я на минуту остановилась и посмотрела на него:
–Да, все получается. За пазухой варенье, на голове варенье, в ушах варенье.
Он рассмеялся, и сам переставил меня на другое место.
Окна на улицу в цехе были высоко под потолком. Всю смену они были черными, иногда в них заглядывала луна. А сейчас вдруг они стали прозрачно синими, значит – скоро утро!
К семи утра меня просто шатало от усталости. И вот я выхожу на улицу, где нет ни муки, ни маргарина, а есть свежее весеннее утро. И я думаю: как здорово, что есть солнышко, и ветерок, и птички, что все плохое и тяжелое всегда кончается, а утро наступает все равно!
Через несколько дней я познакомилась со всей русскоговорящей частью нашей смены. Первый вопрос: «Откуда ты?». Москва, Киев, Ереван, Бишкек, Баку, Алма-Ата, Рига – полный географический атлас бывшего СССР. Мне было очень интересно, что заставляет людей бросить все и уехать в другую страну. Я пережила переезд из Узбекистана в Россию, и то адаптация была непростая, но там хоть по-русски говорят…
Причины назывались разные, но главная – забота о будущем детей, об их образовании, о том, чтобы не служили в армии, экономическая стабильность, низкая преступность. Да, это все есть, но нет ощущения, что ты востребован как специалист, ведь убирать чужие квартиры или лепить булочки на конвейере, думаю, мечтали не многие. Много разочарованных, действительность сильно отличается от мечты. Думали – пересекут границу, и все проблемы останутся там. Но проблемы, как правило, не в стране проживания, а в себе, а от себя не убежишь. Недооценивали роль языкового барьера – подумаешь, английский, взял да выучил. Недооценивали местный менталитет: все улыбаются, но никому нет дела до твоих проблем, даже ближайшим родственникам, живущим здесь давно. Единственная радость: вновь прибывшие, наши искренние и отзывчивые люди, не успевшие еще растерять «совковые» привычки. Пройдет несколько лет, и они пообтешутся, перестанут рассказывать друзьям о своих проблемах (да и друзей к тому времени не останется), перестанут посылать деньги престарелым родителям (пусть экономят), в отпуск вместо России поедут в Мексику или на Кубу, купят свой дом в кредит на 20 лет, а в редкие выходные (за дом, машину и остальную красивую жизнь надо выплачивать кредиты) будут жарить барбекю на лужайке возле дома. Но это будет еще не скоро, а пока гремит конвейер, в воздухе носится мука, а на часах 3 часа ночи. До рассвета еще далеко.
Придя на пекарню, мы услышали неприятную новость: нашу линию останавливают на примерно на 2 недели – нет заказов. Собрали у всех номера телефонов, как будет работа – вызовут. Ну а пока что делать-то? Опять села обзванивать агентства. Как назло, работы нигде не было. Я уже обзванивала все агентства по три раза в день: утренний обзвон, дневной и вечерний. Наконец, когда всех начало трясти при звуках моего голоса, мне предложили работу на швейной фабрике. Правда, это очень, ну просто немыслимо далеко: 3 часа добираться в один конец. Но, поскольку выбора не было, я согласилась.
На швейной фабрике шили школьную форму для католических школ. Вообще в Канаде есть обычные школы, там никакой формы в помине нет, хоть в бикини приходи (и приходят ведь!) и католические. В католических школах девочки, как правило, ходят в юбках и блузках, мальчики в костюмах, и вообще там как-то больше порядка. Поэтому многие даже не особенно религиозные родители отдают туда детей, справедливо считая, что вреда не будет, если ребенок лишний раз почитает молитвы. Каждая католическая школа носит имя какого-нибудь святого, а то и сразу двух, и имеет свою эмблему. Эти эмблемы обязательно вышивают на школьной форме, и этим тоже занимались на швейной фабрике, при помощи специальных машин, управляемых компьютером. В нашу обязанность входило не шить и не вышивать, а обрезать нитки у вышитых эмблем, складывать рубашки по размерам, упаковывать их в пакетики, специальным пистолетом пристреливать ярлычки.
Сначала нас, человек 10 русских, набрали на 3 дня на какой-то аврал, потом распределили на 2 смены и оставили пока работать. Вообще позиция работодателей меня всегда удивляла: ты никогда не знаешь, как долго ты будешь работать на этом месте. Может полгода, а может два дня. И о том, что на завтра в твоих услугах не нуждаются, ты узнаешь не раньше, чем кончится твой последний рабочий день. Я попала во вторую смену, и очень расстроилась: мне было бы удобней в первую. Но приказы не обсуждаются, особенно там, где начальство англо-говорящее. А там был как раз такой случай.
Фабрика была шикарная: там была такая столовая для рабочих, как российский ресторан средней руки. Столики в кабинках, рояль, и почему-то статуя индейца с перьями. Мне так хотелось сфотографироваться возле этого индейца, но это было еще до того, как мне подарили фотоаппарат.
Девчата в моей смене попались тоже хорошие. У нас была бригадир – высокая полная Ирина, она с семьей приехала из Питера. Выехать сразу вчетвером, с мужем и детьми, удается далеко не каждому, это редкая удача, но они были в Питере какими-то довольно крупными предпринимателями, и у них начались неприятности в бизнесе, так что надо было быстро оттуда линять. Дети Ирины тоже работали на нашей фабрике. Сын восемнадцати лет и дочка пятнадцати. Сын в Торонто поступил в университет, но поскольку они еще беженцы и не имеют легального статуса, обучение у него только на платной основе. Вот они всей семьей и зарабатывали ему на учебу.
Работа наша заключалась в том, что на длинные столы, стоящие в цехе, вываливали гору рубашек после вышивальной машины. А мы брали по одной, обрезали нитки, складывали в стопочки по размерам. При этом не разрешалось облокачиваться на стол локтями, разговаривать с рядом стоящими, (сразу получаешь замечание, и тебя переставляют на другое место – подальше от собеседника). Но мы не были бы россиянами, если бы не пытались обойти любые запреты.
В нашей смене была еще Вера из Минска. Она и питерская Ирина были страстными любительницами книг, и на этой почве я с ними подружилась. Самое лучшее материальное положение было у Веры: она дольше всех нас жила в стране и имела легальный статус. Ее работа на нашей и тому подобных фабриках была вызвана ее незнанием английского и нежеланием его учить. Она часто покупала книги в русских книжных магазинах, а после нее по очереди читали мы с Ириной и ее дочкой. Так я прочитала «Путешествие оптимистки» и «Полоса везения» Екатерины Вильмонт. А в обеденный перерыв мы устраивали литературные диспуты, во время которых спорили так, что наше пакистано-турецкое начальство прибегало посмотреть, в чем дело, не пора ли нас разнимать.
Я вообще обожаю читать, а в чужой стране где все везде на написано по– английски, и надо еще поломать голову, чтобы понять смысл написанного….Чаще всего мне приходилось читать в транспорте. Села я метро, открыла книжку, и думаю – мне нужна конечная станция, не проеду. Какое там! Читаю я, читаю, и вдруг понимаю, что слишком долго я почему-то еду. Но в Торонто пассажиров не выгоняют из вагона на конечной станции, а поезд тут же идет обратно, вот я и каталась туда-сюда по линии метро. Опоздала на работу на пол-часа, девчонки уже забеспокоились, не случилось ли чего со мной, а супервайзер Ахмет долго возмущался по-английски, хорошо, что я почти ничего не поняла из его пламенной речи.
Целый месяц проработала я на швейной фабрике. Могу перечислить наизусть названия всех католических школ Торонто и название всех станций метро на западной ветке. Знаю, что Иринина семья выиграла процесс и получила легальный статус. Знаю, что у Веры дочка вышла замуж, и скоро ожидают внука. Знаю, что хороших людей на свете гораздо больше, и всем им обязательно повезет. Да будет так! Так оно и есть.
Я почти совсем освоилась в незнакомой стране. Купила проездной на автобус, пыталась читать местные газеты на английском. Правда, чаще всего засыпала сразу после второй строчки. Подстриженные лужайки перестали вызывать у меня глухое раздражение и тоску по Родине, появился свой круг общения и свои привычки и традиции. Например, в конце рабочей недели я с кем-нибудь из подруг, а иногда и одна, заходила в кафе выпить чашку кофе и съесть пирожное. Я решила попробовать все сорта пирожных, какие там продавались.
И вот наступил день, когда я оценила все преимущества работы в ночную смену. Это случилось тогда, когда я, подсчитав деньги, заработанные в течение месяца, поняла, что таким темпом я не заработаю на квартиру за время, отведенное мне визой. Значит, надо искать еще одну работу, днем. После длительного просмотра объявлений я остановилась на продаже мороженого с велосипеда. Правда, можно целый день прокататься по жаре, и ничего не заработать. Но я положилась на свою удачу и решила рискнуть.
У всех продавцов были свои территории, меня же поставили «куда бог пошлет», а именно к культурному центру афроканадцев, где у них намечался какой-то праздник под звуки бубнов и еще чего-то специфического. Я со своей велосипедной тележкой сунулась было туда, но охрана вежливо, но твердо отстранила меня от входа. Правда, кроме «сори» я ничего не поняла из их объяснений. Но они же не знали, что российские женщины так просто не сдаются! Площадка с празднующим народом была огорожена невысоким заборчиком, таким, как штакетник в моем родном городе. Я не спеша пошла с тележкой вдоль заборчика. Охрана покосилась подозрительно, но это ведь не запрещено. Отойдя на всякий случай подальше от их бдительного взгляда, я начала торговлю, передавая мороженое через забор, и тем же путем получая деньги. Празднующие массы гроздьями висели на заборе. Языковая проблема меня не очень волновала: названия числительных по-английски я знала хорошо еще со школьных лет, названия сортов мороженого написаны были на тележке, а на все посторонние вопросы, касающиеся меня лично, я отвечала, что ничего не знаю, по-английски не говорю, и вдогонку добавляла: «Москоу, Кремль, Путин». Этот метод действовал безотказно, на меня смотрели, выпучив глаза, и отходили в сторону.
Через час мороженого у меня в тележке не осталось, и я стала думать, что же делать дальше, ведь рабочий день мой еще не кончился. Можно позвонить шефу, чтобы он привез мороженое, но вот только откуда позвонить. Телефонов-автоматов в Торонто достаточно много, но возле этого моего забора они почему-то отсутствовали, мобильника в те времена у меня не было и в помине, оставалось только попросить телефон у кого-нибудь и надеяться, что меня не очень далеко пошлют. И вдруг я увидела, что ко мне приближается полицейский, и на поясе у него долгожданный мобильный телефон. Долго я объясняла на своем великолепном английском, куда мне надо звонить и зачем, в результате он сам набрал мне номер, потому что я смотрела на телефон как мартышка из известной басни на очки.
А веселье за забором все больше набирало силу. Зажигательные танцы под барабаны сменились не менее зажигательной дракой. Кусок забора затрещал и упал на землю. Не сдерживаемая забором толпа пронеслась мимо меня. Тут как раз шеф привез мне мороженое. Оказывается, он долго не мог определить мою дислокацию, очень она отличалась от той, где он меня оставил. Мороженое раскупали так, что я не успевала его положить в тележку. Тот полицейский с телефоном теперь уже не отходил от меня, видимо чего-то опасался, а я была этому рада. Время от времени он интересовался, все ли у меня О`кей.
За этот день я заработала столько, сколько за неделю работы в ночной смене. Правда, такие удачные дни у меня были всего 2 или 3 раза за все лето. После этого случая я получила постоянную территорию для работы, на которой были: парк, две школы, стройка и жилой микрорайон. Передо мной открывались новые горизонты и возможности.
На моем участке, который я получила для торговли мороженым, прямо рядом с парком, была большая стройка. Там возводились жилые двухэтажные дома, сразу целый квартал. Делалось это прямо по поточному методу : пока у одного строится фундамент, у другого уже стоит каркас, а у третьего и вообще крыша. Меня поразило, что сам каркас дома строится из чего-то похожего на фанеру или ДСП. Издалека – настоящие карточные домики. Потом это сооружение снаружи обкладывают кирпичом, а изнутри и штукатурить не надо, наверно местным жителям так нравится. Но загораются эти домики – просто в пол-секунды. Однажды я видела пожар на такой же стройке. Пожарные примчались за 3 минуты, это ж не Россия все-таки, но четыре дома за это время успели дотла сгореть. Но они, правда, на страховках там все помешаны, так что наверно хозяева не очень горько плакали: за все заплачено.
А работали на стройке этой большей частью украинцы. На Украине-то похоже, одни политики остались, а все остальные кто в Москве на заработках, кто в Европе, а кто в Канаде. Мои строители уже по несколько лет в Торонто трудились на стройках капитализма, и домой не собирались в ближайшее время.
И вот, как только появляюсь я на горизонте со своей тележкой, взметая тучи пыли, мне кто с крыши, кто с лесов кричат приветствия. А бригадир их, Микола, вообще на тракторе подъезжает, для большей солидности. Строители понимают, что я не просто так приехала, мне ж надо выручку дать побольше, и начинают крутить своего босса-португальца, мол, им так жарко, так тяжко на солнце с кирпичами этими корячиться, и только их спасти может от неминуемой смерти мороженое, полученное из моих прелестных рук. Иногда португалец вёлся на эти хитрости, и тогда я продавала сразу целую коробку– 20 штук.
Но это было не очень часто, и тогда Микола нахмурившись, командовал:
–
Хлопцы, выручайте гарну дивчину! Игорь, не прячься за теплоизоляцию! Вася, не жмоться, вечером пива меньше выпьешь!
И, подавая пример, сам покупал две порции. Это было тоже неплохо.
Хуже всего было накануне их зарплаты. И португалец куда-то линял, и Микола с товарищами огорченно разводили руками. Но в любой ситуации выход всегда находится, и я давала им мороженое под зарплату, в лучших российских традициях. Конкуренты до такого додуматься не могли, и бизнес мой процветал. Во всяком случае, стройка давала мне всегда стабильную часть выручки до середины сентября, пока весь квартал не был построен, и строители не уехали на другой объект.
Продавала мороженое я и в парке. В Торонто вообще очень много парков, маленьких и больших, они есть в любом микрорайоне. Кроме газонов, по которым можно ходить, сидеть и даже лежать, поражает воображение обилие деревьев, цветов, кустов. Обязательно имеется детская площадка с горками и качелями, спортивная площадка для бейсбола и футбола. В выходные дни и по вечерам там происходят спортивные баталии, с обязательными группами поддержки, которые скандируют какие-то трудные для моего понимания лозунги. Люди приходят целыми семьями, дети носятся на велосипедах по дорожкам, младенцы ползают по траве и тащат ее между делом в рот. Меня просто поражало, что пяти-шестилетние дети бегают в памперсах. А ведь у нас в России дети гораздо раньше осваивают правила пользования горшком, наверно в связи с дороговизной памперсов. А мамаши сядут в кружок и болтают без остановки. Я все время их мысленно учила жить: «Чего, думаю, расселись вы тут? Пусть папаши с детьми гуляют, а вы дома уберитесь, постирайте, ужин приготовьте, мало ли дома работы, особенно когда никто под ногами не крутится». Но это, конечно, во мне озвучивались советские комплексы, вбиваемые родителями и мужьями многим поколениям наших женщин.
Что еще меня поражало: дети не умеют считать. Наш российский малыш еще и читать не умеет, а деньги считает бойко и четко знает, сколько на эти сосчитанные им суммы он может купить жвачек, пепси и кириешек.
Здесь же дети 10-12 летние вываливают мне на тележку гору мелочи и просят сосчитать и сказать, на что из моего ассортимента этой суммы хватит. И такая сцена не исключение, а правило. Однажды моя племянница, вскоре после приезда ее в Торонто, забыла дома калькулятор, и на уроке математики
умножила два числа столбиком. Учительница пришла в такой восторг, что хотела послать ее на математическую олимпиаду, хотя дело было в 6-м классе.
Правда, справедливости ради надо отметить, что в отличие от наших детей, некоторые в 10-11 лет здесь начинают работать: разносят рекламные листовки по домам, продают цветы и шоколадки. А с 14 лет работают практически все дети. На нашей пекарне во время летних каникул во 2-й смене была целая детская бригада, которую называли «Детский сад «Солнышко»». Во время уборки рабочих мест после смены они бегали по цеху, кидались тестом, фехтовались метелками. Но вместе с тем зарабатывали вполне серьезные деньги.
Что-то мысли увели меня далеко от парковой тематики. Стоя возле тележки, о чем только не передумаешь. Вспомнилось собственное детство: другая страна, другая эпоха…Вспомнилось, как и чем жили мы в возрасте 14 лет….
Костер никак не разгорался, ветер тут же задувал робкие ростки пламени. Я огляделась посмотреть: где мои юные артисты – восьмилетний братишка Витя и сосед Андрей. Не затеяли бы драку или не залезли в грязь. Но артисты смирно стояли в стороне и жевали булки.
Мне четырнадцать лет, и я учусь в седьмом классе самой обыкновенной советской школы. Учусь на отлично, но в школе мало простора для творчества.
Пыталась заниматься в секции легкой атлетики, плаванья, ручного мяча, настольного тенниса, но вскоре поняла, что спорт– это не моя стихия. Позже спортивную арену сменил географический кружок, отряд юных инспекторов движения и детская любительская киностудия. Спасибо родителям, которые горячо поддерживали все увлечения мои и покупали для них все необходимые атрибуты. Правда, кинокамера, которую я держу в руках – школьная, но все пленки, проявочные бачки и проявители-растворители родители оплачивали из собственного кармана. И в съемках родители участвовали почти всегда, особенно мама – боялась отпустить детей одних с кинокамерой – мало ли вокруг хулиганов, да и просто всяких дураков.
Все любительские киностудии города готовились к республиканскому кинофестивалю, посвященному 24 съезду КПСС. Маститые кинолюбители снимали вахты сталеваров, самолетостроителей и тружеников села. Трудно было придумать что-нибудь оригинальное в рамках заданной тематики, но мама подсказала отличную идею: двое маленьких мальчишек начитавшись газет, журналов и прочей пропаганды, решили убежать из дому на строительства БАМа. Сначала они мечтают, как сидят у костра на берегу таежной речки, смотрят в теодолит, стучат топором по рельсам (за неимением дома другого путеукладочного инструмента), а потом складывают в рюкзак свои зимние шапки и пальто, чайник, котелок, из бабушкиной шубы шьют унты, выгребают все из холодильника, и оставляют маме записку : «Мама, мы уехали строить БАМ». Мама нашла записку, позвонила в милицию, и их сняли с поезда. За кадром песня : «Вся жизнь впереди, надейся и жди». Весь фильм длится 6 минут.
Костер, наконец, разгорелся. Я усадила мальчишек у костра и налила им в кружки чай из термоса. «Раз булки уже слопали, пейте теперь просто чай» ,– сказала юным таежникам, и начала снимать сцену у костра. Вместо теодолита использовали треногу для котелка, а сверху привязали карманный фонарик. На общем плане обычному зрителю не очень заметно, а профессионалы-геодезисты простят. Это такая художественная условность – объясняю ребятам . Наш фильм получился удачным и имел большой успех.
Счастливое и неповторимое время – наше советское пионерское детство. Было в нас, детях той поры, что-то такое, чего нет в современных детях. Какое-то бескорыстие и умение мечтать, романтика и любовь к творчеству. А сейчас все думают только о деньгах и нехитрых потребительских радостях. В первую очередь взрослые, ну и дети следом за ними. Наша страна больше не является самой читающей в мире, книги не очень интересуют нынешних россиян…Очень обидно за мою Родину.
Постепенно темнеет, детишек уводят по домам, спящих уносят на руках. Парк почти безлюден и я, оставив тележку поблизости, лезу на качели. Прохладный ветерок покачивает листву деревьев и гладит по лицу.
Я раскачиваюсь сильнее и пою удалую песню. Детство мое, где же ты? Осталось в далеких и туманных воспоминаниях. Хорошо бы птичкой стать, заглянуть за горизонт, и увидеть, что там делается в России, в моем родном городе и с моими детьми.
Пора уезжать из парка, покупатели уже видят сладкие сны. А у меня впереди еще целая ночь у конвейера.
Промелькнуло короткое канадское лето, листья на деревьях в парках пожелтели и покраснели, а через неделю и вовсе зарядили нескончаемые монотонные дожди. В один из редких солнечных дней мы с трудом распродали остатки мороженого. Сезон закончился. Надо искать другую работу. Я же приехала не природой любоваться. Стопка стодолларовых купюр совсем еще тоненькая. Где ты, моя будущая квартира? Где-то ты есть, и ждешь, когда я тебя куплю.
В поисках работы обзвонила все агентства, все газетные объявления, всех знакомых, говоря при этом, что убирать чужие квартиры – это моя мечта детства, а красить двери и окна я настолько люблю, что все время думаю – что бы мне покрасить? И вот – свершилось, в бригаду по ремонту домов меня приглашают попробовать свои силы. Жена брата мне часто говорила, что за уборки мне браться не стоит: сразу видно, что в детстве меня не тыкали носом в плохо вымытые полы. Да, это так и было: моя мама считала, что мое свободное время достойно лучшего применения.
Мой дебют начался с того, что я вышла не на той остановке и заблудилась в незнакомом районе. Пол часа я металась по старым узким улочкам и лихорадочно смотрела на часы. Потом нашла нужный дом, бригадир дал мне задание и срочно куда-то уехал, а я осталась одна. Бригадир, которого звали Сергей, вкратце объяснил мне, что у него несколько объектов и работают на них одни мужики, но они очень не любят заниматься уборкой. А после того, как они вымыли соляркой что-то не предназначенное для этого, терпение его лопнуло.
Поскольку за мной никто не следил, я решила, что работа не волк и пошла осматривать дом. Честно говоря, архитектура канадских домов мне не нравится. Конечно, здорово, что у них есть ванная с туалетом на каждом этаже, а то и не одна, а то и с джакузи. Но весь первый этаж – как одна сплошная комната, да еще и переходящая в кухню. Может быть, кухня предназначена у них только для того, чтобы выпить чашку кофе и разогреть покупную пиццу в микроволновке, но я не представляю, как там можно печь пироги или закатывать баклажанную икру. На весь дом – жара и запахи. Особенно если кто-то из семейства рядом смотрит телевизор или принимает гостей. Совершенно невозможное сочетание. А вот на втором этаже мне понравилось. Там было три комнаты: спальня, кабинет, комната для гостей, и два балкона. Современная красивая мебель, подвесной телевизор во всю стену, на балконе – спутниковая антенна. Как я потом узнала, это был дом нашего главного босса. Он купил его на продажу, а потом передумал и оставил себе. Правда, сам появлялся там редко, уж я не знаю почему.
Потом я принялась изучать моющие средства. Их был целый ящик. Сначала я рассматривала нарисованные на флаконах картинки, потом искала знакомые английские слова, и заключительный аккорд – брызгала на плитку пола (эксперимент проводился на балконе) и смотрела что получится.
Оконные стекла я отмыла без проблем, моющее средство для них нашлось легко. С джакузи и унитазом пришлось повозиться, но в принципе отмыла и их. А вот с паркетным полом возникла проблема. Не понятно, из какого баллончика брызгать на него и надо ли брызгать вообще, и чем потом эти брызги растирать. То ли просто тряпкой, то ли лохматой круглой штучкой на палочке, похожей на солнышко. В любом случае нужный эффект не получался. Никакого блеска не наблюдалось, и я не была уверена, что мои усилия будут кому-то заметны. Я стояла на коленях и терла паркет со всем отчаяньем своих несбывшихся надежд на получение этой работы. Подняла голову и увидела Сергея. Говорю ему:
–
Что-то с паркетом не очень у меня получается.
–
Я это вижу.
Я молча сидела на полу. Заходящее солнце отбрасывало косые тени на злосчастный паркет.
–
Завтра в 9-30, работать будешь здесь же, – сказал бригадир.
–
А Вы меня не выгоняете? – смотрю на него недоверчиво.
–
Нет, – улыбается он, – давай на «ты», мы же примерно одного возраста. Собирайся, подвезу тебя до метро.
Так я стала работать у них в бригаде. Работа наша называлась по-английски «реновейшн». Сергей, когда злился, называл мужиков клоунами, а нас всех вместе «реновейшн-шапито».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?