Текст книги "Кабэ. Пруд. Проза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kabeprud-proza-139889.jpg)
Автор книги: Наталья Патрацкая
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Глава 6
Если честно, то они уже много встречались раньше. В смысле Галина и Евгений…
Домашняя пальма улыбалась чистыми листами двум любящим друг друга людям. Галина улыбалась. Евгений хмурился. Кто из них пальма? Но сейчас не об этом. Он долго ждал ее, очень долго, недели две. Он писал ей письма ежедневно. Она не отвечала. Он посылал приглашения в кафе. Она не приходила. Он писал стихи собственного сочинения. Она молчала. Он стал худеть и мало бриться, его лицо стало хмурым, непроницаемым. Она погрязла в рабочих и домашних проблемах, и мельком читала его сообщения в почте, и сбрасывала их в один файл.
Дела цеплялись одно за другое, возникали предвиденные и неожиданные проблемы, она даже свалилась со стола, на который залезла, чтобы… но это неважно. У стола подломились две ножки с одной стороны. Полет в пространство был неожиданным. Вся оргтехника на столе наклонилась и съехала с него, как с горки. Компьютер выдержал падение и вновь заработал. Головокружение от падения прошло через полчаса. Получилась ссадина на ноге…
Они лежали под домашней пальмой на огромном лежбище, ссадина на ноге сверкала всей своей красой.
– Я тебя звал, а дома ты только падаешь, ты даже рану не смазала.
Евгений достал йод, крем для заживления ран, смазал рану:
– Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.
Он обнял ее. Она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ее ноги мужчина не дотрагивался, а все остальное было в его распоряжение.
– Я готов жениться на тебе, – сказал Евгений и потонул в недрах ее организма.
– «Если б я была царицей»… Если бы я была хотя бы мэром столицы, – сказала Галина, лежа на плече у мужчины.
– Зачем тебе это нужно? – спросил он, обнимаю ее голое тело.
– Я бы наложила запрет на любое строительство в центре столицы! Эрозия земель внутри первого кольца за пределами здравого смысла. Жажда наживы ни женщинам, когда они зарабатывают эрозию внутренних органов, от столкновения с мужчинами, ни земле-матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и не больше, урон экономический?
– Значит, я порчу твое здоровье? – спросил Евгений. – А земля внутри садового кольца меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня мэром не продержат.
– Жаль, землю жалко, – сказала Галина и поцеловала его в щечку.
– Птичку лучше пожалей, их совсем извели из-за того, что где-то пять человек умерли, – сказал нервно Евгений и крепко сжал в своих объятиях не мэра, а Галину.
– Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? – спросила она у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.
– Террористический акт, – ответил Евгений, свесив ноги с другой стороны постели.
– Две башни это ноги.
– Чьи ноги? Великана? – спросил мужчина, направляясь открыть дверь комнаты.
– Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.
– Ты еще подумай, стоэтажные башни, ноги, пляж, – проговорил мужчина и ушел в санузел.
– Башни мешали смотреть вдаль, но кому? – протянула женщина, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.
– А что изображали два самолета, тараня башни? – спросил мужчина, наливая воду в кружку.
– Две стрелы амура.
– Хочешь сказать, что кто-то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.
– Точно, это была мужская месть, – сказала Галина, выходя из квартиры мужчины.
Она подождала, пока Евгений закрыл входную дверь в квартиру и подошел к ней, почти одновременно открылись двери лифта. Она посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины.
Он неожиданно спросил:
– Почему свая угодила в вагон метро?
– Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?
– Ты кого из себя возомнила?
– Себя.
– Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.
– Я долго делала прическу, это меня и спасло, и опоздала в тот вагон, когда подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла машину, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на машине.
– Стоп, – сказал Евгений, открывая дверь подъезда перед Галиной, – почему из-за тебя вонзили сваю?
– Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, Илья дал команду ударить сваей по моей измене.
– Ладно, свая в метро местная, но две башни, они за морем-океаном находятся, или находились, с кем ты там говорила? – спросил Евгений, выходя на тропу, покрытую асфальтом с редкими наплывами льда.
– С Галиной говорила.
– Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.
– Она была в том ресторане на каком-то шестидесятом этаже за сутки до катастрофы, то есть 10-го, а с ней я встретилась 12-го в столице на одном общем сборище.
– Врешь?!
– Еще чего, встреча зафиксирована, мое и ее присутствие тоже, а уж ее перелет через океан тем паче есть в «Аэрофлоте».
Они остановились на дороге.
– Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам?
– Я еще про башни не договорила.
– Говори.
И они пошли дальше.
– Я все насчет сваи, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена со мной? – спросил Евгений.
– И я так думаю, какая? – ответила Она.
– Логики никакой нет, – сказал Евгений, поставив на глупой теме точку.
На новом месте Галине надо было найти себе место. Этим она и занялась. Евгений ей помогал, но вот сегодня вновь пришла жалость к себе! Опять ей стало плохо. Жгла обида на тех, от кого она ушла, и на Евгения за то, что он перечислял ей все, что он для нее сделал. Захотелось хоть куда-нибудь уйти, где ее не будут покрывать бесконечными упреками. Она делала все, что можно, а остальное за пределами реальности. Евгений ушел в ванну, оставив Галину страдать, он не любил, когда она от него отворачивалась и погружалась в свои чувства, в свою жизнь, которую она покинула.
Он касался ее рукой, снимал прикосновением нервное напряжение. Галина внутри себя была уверена в правильности своего решения и ухода из прошлой жизни. У нее не было выбора. Жевательная резинка оказалась во рту, мысли потекли в нужную сторону, она пришла в равновесие.
На новом месте многого еще нет, но все поправимо. Галина обнаружила в шкафу пустую нишу, но класть в нее было нечего, она пришла с дамской сумкой…
Жизнь в чужом доме – чужой монастырь. Все с нуля: и амбиции, и вещи, за которыми зайти в бывший свой дом Галине было не по нервам. Было время, когда она ежедневно меняла свой внешний вид, а тут у нее один комплект домашней одежды. Косметика, этот миникомплект цивилизации хранился в шкафу, на полке пустой до самозабвения.
Мороз и ветер обжигали лицо, завернув воротник у лица рукой, Галина шла навстречу ветру и морозу, вся в инее дошла до автобуса. Четыре остановки по морозу – таков удел новых районов города. Автобусы в них большая редкость. Из-за этих самых автобусов и пришлось покинуть ей свой дом в старом районе, а его заняли те, кому ходить по морозу в новом районе не хотелось, хоть их дом на остановку ближе к действующей остановке автобуса. Огромные дома, но мимо них идет так мало людей, словно в них живут те, кому никуда не надо ходить.
Или люди исподволь меняются жилищем, когда терпеть отсутствие удобств в расположении новых районов им становится не под силу? Только теперь Галина осознала, как было хорошо в прошлом году, а теперь пришла расплата за удобства, и света впереди не видно совсем. На морозе рядом с машиной продавали постельное белье, она купила комплект постельного белья и пошла дальше.
Вечерний мороз привычно впился в лицо, снег мерцал в лучах фар чужих машин. Памятник, стоящий у корпусов, очистили от снега, и он приятно возвышался над лежбищем замерзших машин.
На экране рядом с ведущим крутилась телевизионная дива с прической каре, которую уже сделали многие. Недолго думая, Галина пошла в салон – парикмахерскую, чтобы сделать прическу каре. Девушка, посмотрев на ее волосы, предложила сделать каре на ножке. Она прилежно приступила к стрижке волос, но что-то замешкалась на затылочной области минут на пятнадцать, уделив боковым прядям не более минуты. Результат стрижки превзошел все ожидания. Вспомните висячие усы, так вот в их роли выступали боковые пряди волос, а между ними был выстрижен грот вместо рта. С такой прической Галине мужчину не завоевать, зато можно сидеть на лавочке с деревьями за спиной.
Это все так, теперь возникает другой вопрос, что можно заработать, работая в самой передовой отросли страны? Ответ прост: ничего. Что у Галины появилось за эти годы? Одежда, так и ту десятилетиями вязала, чтобы в чем-то выйти на работу, но после того как повредила руку десять лет назад, вязать перестала совсем. Одежда самая простая. Мебель за тридцать пять лет сменили. Дачи и машины у нее нет и быть не может, не с чего и некогда. Она не пьет, не курит, не гуляет. Трудится на работе, дома, в компьютере уже восьмой год – и карманы, как всегда, пустые. Не звенит.
А теперь мудро на телеэкране заметили, что конструкторов и рабочих нет, есть бухгалтера, юристы, таксисты. Галину подрастающее поколение вообще назвало рабочей лошадкой, мол, только они могут работать на неоплачиваемой работе по тридцать пять лет.
Вокруг растут дома, но ей в них не переехать. Кто она такая? Да никто! Ни одно издательство не публикует. Никто конструктора не опубликует, а по телевизору покажут, знаете когда… Так что кто заставит людей придумывать и разрабатывать новое? То-то и оно. И космос заглох, а ведь и он без нее не обошелся, и Мир, и…
А где же еще мужчины? О, это просто и сложно, и является тайной, которая почти раскрыта и не раскрыта в этом романе. За многие годы сексуальной жизни много воды утекло, много жизней покинуло этот мир; ушли в иной мир и мужчины Галины, не все, конечно, но кое-кто покинул лучший мир.
В старые времена она ходила в великий университет слушать лекции по аутотренингу. Знания по поводу передачи энергии у нее были самые разные. В настоящее время она мудрыми и дорогими лекарствами омолаживала тело, но старость надо кому-то отдать.
О том, что человек вечная пешка, узнаешь, когда пытаешься подойти к королю данной местности. Кто такой король? Человек, окруженный служебной охраной. Зачем к нему идти? По идее, король должен знать о больших успехах своих фигур, знать-то он, может, и должен, но видеть фигуры ему совсем и не обязательно. Фигуры они тоже гордые бывают.
А многочисленная охрана должна заботиться о спокойствии своего короля. На все это можно сказать одно: не очень и хотелось, или не нужно, значит. Или еще: король – явление временное, избранное людьми. Избирала – наслаждайся отказом в визите, следующий раз не будешь выбирать.
А погода… почти солнечная, слегка морозная, несколько облачная. А прическа – в норме. Игра закончена? И да, и нет. А конь куда делся? Испугался короля и на глаза к ладье не явился. А слон? О, эта фигура обожает иногда ладью. И то славно. А вот Евгений стал уходить в прошлое.
Пронзительно холодное небо открывало душу космосу. Дыхание наслаждалось чистотой воздуха, а руки сжимались от холода в четыре фигурки, каждая из трех пальцев. Но пальцев всего десять, а фигурок получалось четыре. Спрятанные в кармане, они надежно охраняли Галину от потоков чужих мыслей.
Чужие мысли, пущенные ей вдогонку, надоели до безобразия. Она ощущала пустоту в душе от беседы со своим шефом, который постоянно держал во рту рыбу своих навыков и оперировал им, как ему вздумается. Подняв над собой рыбий флаг, покрытый чешуйками познаний, он несся на нее с очередной глупостью, прикрытой собственной властью.
Надоело. Галине так это надоело, что она с ожесточением вонзила четыре фигурки в глубине своих карманов. Она шла решительно. Ей хотелось забыть свое унижение, вызванное необходимостью подчиняться шефу. Впереди нее замаячила фигура, которую она знала так давно, что вспоминать, сколько, будет неправильно.
Мужчина был одет во все самое добротное из всего, что продается на этом свете. Качество каждой одежки и предмета просто верещало о своей дороговизне. Она в своем решетчатом пальто и подойти к нему не могла. Он ее узнал всеми фибрами своего существа. Он чувствовал ее сквозь всю добротность своих одежд. Но они так и не встретились глазами.
О, это большое искусство идти рядом, сидеть вместе в одном транспорте и не смотреть друг на друга. Фигурки из пальцев в кармане распались. Галина вцепилась в сумку и смотрела в окно, чувствуя на себе добротный взгляд. Нет, они никогда не были близки даже близко. Они всегда были друг от друга бесконечно далеки. Но если бы рукав ее пальто коснулся его рукава, то, несомненно, произошло бы короткое замыкание.
Они специалисты своего дела и никогда не позволят приблизиться друг к другу настолько близко. Он первый покинул транспорт. И ей стало хорошо. Галина не смотрела, как мужчина выходил из автобуса, но своим присутствием он заставил ее забыть крики шефа. Как звали человека в добротных вещах? Виталий.
Безысходность всегда заставляла Галину брать в руки телефонную трубку. Сейчас, когда все ходят в мобильниках, трудно понять привычку тянуть руку к стационарному телефону. Многие от него уже отказываются, не чувствуя в этом острой необходимости. Мобильник соединяет всегда с хозяином телефона, а домашний или фирменный телефон может соединить с кем угодно.
В том случае, если Галине остро хотелось выговориться, она набирала автоматически один и тот же номер. На том конце раздавались гудки, но последнее время данная связь казалась устаревшей и безмерно дорогой, и ее звонок иногда звенел в пустоте, или к нему подходила не та, кому звонила.
Они вместе работали: Галина, Яна Васильевна и Виталий.
Они сидели в одном помещении рядом друг с другом. Компьютеров в ту пору не было, но были доски с линейками, расположенными под прямым углом друг к другу. На доски кнопками крепили белые листы бумаги и чертили простыми карандашами, иногда используя циркули, которые не хуже кнопок портили доску.
Виталий и тогда уже ходил в качественных вещах и очень за ними ухаживал, как и за одной молодой женщиной. Была ли она красивой? Она была добротной. В Галине их отношения вызывали легкий призрак ревности, который до сих пор был между ними. Зачем она его вспоминает и упоминает? Все чаще Виталий стал попадаться на ее дороге. Зачем? Жизнь сводит и разводит людей. Галину и Виталия развела Яна Васильевна, когда они были молодыми и доски заменяли им компьютеры.
Яна ходила в платье с яркими подсолнухами. Ее голову украшала коса, которую она заплетала, переплетала и закручивала на затылке. Ее грудь дышала среди подсолнухов, верхняя часть груди выглядывала из желтых цветов и привлекала внимание мужчин.
Виталий – мужчина, а тогда он был молодой и красивый. А рядом с ним цвели подсолнухи, сквозь которые трудно было заметить Галину в серой или синей одежде. Галина в то время часто плакала от усталости или обиды. Дома у нее был муж первый, который забирал всю ее женскую энергетику. Могла ли она заглядываться на Виталия? Скорее нет. И он нет.
Виталий знал ее первого мужа Ньютона и видел слезы Галины, но никогда ее не утешал. Яна Васильевна ее не успокаивала, она нападала на нее словесно и вела некую доминирующую перепалку. Яне нравился Ньютон. Чтобы приблизиться к нему, она приблизилась к Галине.
Яна стала приходить к Галине домой под любым предлогом, она придумывала дело и оставалась у нее без нее, но с Ньютоном наедине. Ньютон сказал Галине, что Яна к нему тянется, но ему не нравится ее фигурка, не его формат.
Яну холодность Ньютона не останавливала. Она плотно стала с Галиной дружить, успокаивать, настраивать и перенастраивать. И, естественно, что к ним домой она ходила, когда хотела.
Виталий общался с Галиной, если они пересекались по работе, что было довольно редко. Виталия Галина видела с его новой дамой. Яна общение с Галиной не прерывала, она стала приглашать ее к себе домой, но не одну, а вместе с Ньютоном на все виды праздников. После таких праздников у Галины складывалось чувство, что ее обманули.
Разговор Галины и Яны Васильевны всегда состоял из вопросов и ответов. Яна Васильевна всегда спрашивала, Галина вынуждена была отвечать.
Облако цвета мокрого асфальта нежно прислонилось к белому облаку. Сочетание удивительно. Совсем рядом плыли серые облака и задумчиво смотрели на черно-белую пару. Сквозь серые облака местами проявилась голубоватая безоблачность неба, а сквозь черно-белое сплетение облаков неба не было видно.
Вот так и судьбы переплетаются немилосердно. Длительное время Галина работала под руководством весьма умного человека, который мог надеть на себя любую маску при общении. Он мог быть обаятельным, если она была сильно нужна в работе. Он мог быть равнодушным, если в его мыслях были иные хлопоты. Он мог быть непробиваемым. Если он хотел уволить человека.
Дошла до Галины черная очередь полного отчуждения. Он не дал ей выйти на работу, но с лихвой пользовался ее документацией, которую она скинула ему в компьютер. И это было ошибкой. Шеф, Андрей Андреевич, не дал ей забрать свои вещи из стола. Она не отдала ключи от комнаты и ушла под его высокомерным взглядом. Она пыталась ему звонить, но без толку.
И вот когда Галине было плохо, родной ей человечек сказала, что ей плохо от того, что о ней говорят плохо. Галина замолчала от неожиданности и грязи, в коей она не могла пошевелиться. Итак, она без работы. Без уважения.
Страшное слово «предательство» с трудом можно заменить слово «лицемерие». Галина всегда считала себя белым облаком. Но нет, люди сочли, что она слишком белая и замазали ее дегтем перед родным человечком.
Вот есть же люди, которые способны уничтожить вас через близких вам людей! При этом эти самые близкие люди по непонятным причинам забывают все хорошее, что вы для них сделали, и помнят только плохое, чем вас очернили!
От такой вопиющей несправедливости Галина сильно расстроилась, но ненадолго. Чего горевать? Если люди захотели поверить в плохое, значит, им это выгодно. Когда им будет выгодна другая ситуация, они ее создадут.
И действительно, черно-белое облако исчезло вдали, оставив за собой белый след среди серых облаков. Прошуршала, пролетела последняя листва, опала на землю и промокла от холодного дождя.
О, как красив был любимый клен! Он цвел золотой листвой с багровой верхушкой. И такая красота длилась три недели, пока Галина ждала, что Андрей Андреевич вспомнит о ней. Не вспомнил. Осыпались чувства сотрудничества, как листва с деревьев. Галине надо было искать новую работу. Сеть туманно намекала о том, что работы полно, но не все звонки получались, некоторые телефоны молчали. Пруд уходил в прошлое.
2004—2017
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.