Читать книгу "Влюблена в музыканта. В. П. посвящается…"

Невстреча третья…

Аэропорт Домодедово в четверг вечером по обыкновению полон, он напоминает улей весной… Кто-то прилетает, кто-то улетает.… Все с котомками, чемоданами и рюкзаками… Рейс на Екатеринбург задерживают.… Группа расселась у выхода на посадку… Кто-то облюбовал места для ожидающих, кто-то стулья в кафе, кто-то сидел прямо на полу… Фокс читал… Тим и Дэн играли на пару в PSP… Братья пили… один чай, второй пиво… Пол и Боцман в очередной раз углубились в воспоминания о группе, в которой они работали вместе в лета своей юности… Лавра, сидела в стороне ото всех и рассматривала журнал, купленный только, что в газетной лавке.… Среди статей и постеров мелькнула афиша группы, в которой работал Тимофей… Они так и не виделись с той самой встречи, когда Он сказал «Выгоняй», а Она ответила «Пошел вон…»… Лишь его короткие звонки по какому-нибудь поводу, и ее лирические смс без повода не давали порваться той ниточке, которая становилась все тоньше и тоньше, с каждым наступающим днем… Последний раз, Она слышала его неделю назад… и пока не могла найти тему для очередного лирического эссе, которыми Она последнее время радовала, а может, огорчала Его…. Зазвонил телефон… это был кто-то из группы… Она подняла голову, пытаясь понять, кто же ускользнул от ее острого ока, пока Она листала журнал.… Это были Пол и Боцман…

– Да, Пол…

– Мы с Боцманом спустились покурить, позвони, когда начнется посадка…

– Хорошо….

Перед тем как закрыть крышку телефона, Она посмотрела на экран и увидела конвертик, обозначающий непрочитанное сообщение… «Привет. У нас завтра концерт в Б-2, придешь?» Это был Тимофей…. О концерте Она узнала только, что из афиши в журнале.… Взглянув на часы, констатировала, что для звонка время еще не позднее… Трубку взял после четвертого сигнала…

– Аллё! Бюро бесплатных проходок слушает…, – видимо вечер у Тимофея был совсем не томным…

– Привет, бюро проходок… – Она улыбалась…

– Рад тебя слышать.…На концерт-то придешь?

– Я тоже рада.…Прийти не смогу… улетаем в Екат…

– Когда?

– Думаю минут через сорок…. Я в Домодедово…

– Ну, вот… как же так?…Жалко…

– А мне-то как….Ты сможешь вырваться в воскресенье, хочу увидеть тебя…

– Нет… я приезжаю после обеда…

– Откуда?

– Мы в субботу в Питере играем…

– Как в субботу в Питере? А когда ж вы уезжаете, если завтра у вас концерт?

– После концерта и уезжаем….

– Здорово….Ну ясно.… Как сам-то?

И разговор о буднях… о записи очередных альбомов групп, в которых они работали… и «скучаю», звучащее между строк, пока холодный голос откуда-то сверху ни объявил начало посадки на рейс в Екатеринбург…………………….

Весна в середине марта уже пахнет растаявшим снегом… а в Екатеринбурге по-прежнему зима….

Невстреча четвертая…

Весна набирала обороты…

В Москве уже не было снега, и солнце начинало дарить надежду на скорое тепло…

А в Алма-Ате уже набирали цвет абрикосы… Она вновь оказалась в том городе, где четыре месяца назад в ее жизнь ворвалось чувство, разделившее ее сердце на две половинки… на два домика.… В одном Она закрыла Писателя и приходила к нему поделиться впечатлениями о своей новой жизни и сказать, что Она по-прежнему скучает.… Во втором кто-то закрыл Тимофея, а ключ спрятал в каком-то неведомом ей тайнике.…И Она никак не могла ни прийти к нему, ни выпустить его оттуда…

 
Вот они – два героя моих…
Не могу наглядеться.
Нет тех слов, что расскажут о них,
Нет их, и не надейся…
Так по-разному вы появились…
Так по-разному нету вас…
Один вышел, и двери закрылись…
А второй замер, мучая нас…
Один мудрость в подарок оставил,
Чтоб второго принять смогла…
А второй в пламя льет разных масел,
Чтоб в пожаре сгореть дотла…
Не забыть, не стереть, не поправить
Все, что есть в этом дне…
Одного нет НИГДЕ – это память!
А другой в открытом окне
Смотрит вдаль, приходя лишь во сне…
 

Невозможность встречи с Тимофеем становилось каким-то наваждением, казалось их пути, нарочно перечертил кто-то там наверху.… Перечертил так, чтобы точек пересечения не было в этом рисунке…

И снова Он позвонил с вопросом «Ты дома?» И снова Она ответила ему «Нет»…

– А я вот тут у двери твоего подъезда, проходил мимо, хотел тебя увидеть…

– А я… Ты не поверишь, я в Алма-Ате… здесь тепло и зацветают абрикосы…

Он уже не спрашивал, когда Она возвращается… Она, уже не обещала позвонить, когда вернется…. Они привыкали к этим невстречам… и стали реже звонить и писать друг другу…

Невстреча пятая и последняя…

Очередной поезд в очередной город из Ее гастрольного графика.… И звонок Тимофея сквозь гул вокзальной площади….

– Привет…

– Привет…

– Ты где?

– На вокзале…

– Как дела?

– Нормально, а у тебя?

– У меня тоже….

– Куда едете?

– Едем в город N…

Тимофей не сказал, что он где-то рядом с ее домом и хочет увидеться… Лавра не сообщила, когда возвращается… Они не назначили день встречи.… Попрощались все теми же теплыми «пока… целую»…

Утром следующего дня Тимофей получил от Лавры рифмованные строчки:

 
Ты вышел раньше на остановку,
Я опоздала на полминуты…
Нужно принять и эту уловку
Судьбы, у которой веки сомкнуты…
И ты идешь дальше, и я уезжаю…
И вновь разошлись привокзальные стрелки.
И что ты подумал – никогда не узнаю…
Ты тоже не знаешь, как выстрелил метко…
Где тот перекресток, дорога, трактир,
Что встретит когда-нибудь нас, улыбаясь?
Иль нет того места, повсюду пустырь?
И мы разминулись, от счастья спасаясь………
 

К началу апреля Тимофей перестал приезжать в Магазин подарков, звонить и отвечать на смс.… К середине апреля Лавра перестала отправлять смс, но продолжая писать, сохраняла их в папке «Черновики», а потом стирала…. Несколько раз удаляла его номер из записной книжки телефона, но понимая, что помнит его наизусть, вновь возвращала его туда, как ставят на место зачитанную до дыр книгу….

 
Я тебя закрываю,
Сообщенья стираю,
Из стихов убираю,
Чтобы дальше прожить
Сто веков и объятий,
Сто прекрасных кроватей,
И пятьсот разных стадий
Самой чистой любви…
А пока, я шатаюсь,
На трамваях катаюсь,
Мыслью злой увлекаюсь
И прощенья прошу
У друзей и прохожих,
У чужих и похожих
За пустую, быть может,
Надежду свою…
 

Ни дружба… ни любовь….и правда, напоследок

Апрель того года был богат на события… Переезд из центра Москвы в спальный район, где из окна восьмого этажа видны серые коробки панельных домов и желтые пятиэтажки оставшиеся со времен хрущевской оттепели…

И смерть отца… Он не протянул и трех лет после смерти мамы.… Теперь они были вместе… и, наверное, счастливы.… Когда ей сообщили, что отца не стало, Она почувствовала, что все стены, которые ее охраняли среди бескрайних просторов этой безумной жизни, рухнули.… И теперь, Она стоит одна посреди огромного поля и ничто больше не защищает от ураганного ветра, который сбивает с ног.… В голове помутилось.… Ей хотелось, чтобы кто-то сейчас обнял и пожалел ее…. Но рядом никого не было… ведь она одна в поле, где дует ветер.… Почему Она в тот момент подумала о Тимофее?? Может от того, что Она всегда о нем думала, может от того, что роднее и живее него у нее здесь не то, чтобы никого не было, роднее живее Она здесь никого не чувствовала…

Они так и не виделись с той самой последней встречи у нее дома на Смоленке…. И, почти месяц, Она не слышала Его и не читала его милых смс, с неизменным количеством грамматических ошибок.… Но за день, до известия о смерти отца, Она рискнула поделиться с ним очередными рифмованными строчками:

 
Апрель
Последний снег в середине весны…
Прелесть прощального бала!
Последнее слово в диалоге двоих…
Прелесть прощального бала!
Последний крик журавля в октябре…
Прелесть прощального бала!
Последний глоток вина в декабре…
Прелесть прощального бала!
Последняя роль актрисы немой…
Прелесть прощального бала!
Растаяла как этот снег весной,
Как прелесть прощального бала…
И солнце в лужах…
 

Спустя пару часов, о чудо… Он ответил… «Красиво! Прости, что пропал»…………..

И вот Она сидит на полу своей комнаты с полосатыми обоями, окаменевшая и растерянная, а влажные пальцы набирают Его номер… Гудки длились вечность, но так и не закончились ожидаемым «Алло!»….

– Наверное, так и должно быть… в конце концов, Он тебе «никто», и какое ему дело до твоей жизни.… С чего ты решила, что Он может тебе помочь, да и чем тебе сейчас поможешь???» – говорила Лавра сама себе. Говорить с собой у нее сейчас получалось, а вот успокоить…

И вновь Она стояла посреди поля… и вновь на нее дул ураганный ветер….. Время растворилось и перестало идти… Мысли и видения унесли ее туда, где мир и покой не были еще омрачены… Заботы были радостными, любовь не была безответной, смерти не было, потому, что Она еще не знала, что смерть существует…

Ей четыре… Утро летнего дня… еще прохладно, но уже понятно, что день будет жарким… Она держит отца за руку, и они идут по улице ее Родного города, по направлению к детскому саду…. Отец рассказывает ей какую-то историю и отвечает на ее бесконечные вопросы…

Ей семь… Она уж ученица… Мама печет на кухне хворост… Отец вот-вот должен прийти из магазина, куда его послали за чаем и конфетами… И вот он на пороге… и все ждут, что сейчас он достанет из авоськи лакомства, и они всей семьей будут пить чай.. И он достает… Чай азербайджанский, тот, что невыносимо пахнет табаком, и конфеты «Мятные», единственные конфеты, которые залеживались в магазинах в ту пору… Мама всплеснула руками:

– «Ты что купил?!?!»

– «А что?!» – удивленно и искренне, не понимая «что не так», спросил отец….

Немая сцена, как в «Ревизоре»… Чай заварили из листьев мяты, пили его, закусывая хворостом, и смеялись над шутками отца…. Он был хорошим, добрым человеком, верящим в светлое будущее, как и большинство граждан СССР, но не сумевшим перестроиться сообразно наступившим переменами, и потерявшимся в этой жизни вместе с Союзом…. Оттого выпивающим, а после смерти мамы совсем не имеющим желания жить…

Зазвонил телефон.…Как же Она сейчас не хочет никого слышать!… Посмотрев на экран, увидела дорогие сердцу семь букв… «Тимофей» (уже месяц, как на номере Тимофея не было сигнала «Cackle» и трубка больше не смеялась) и, конечно же, ответила:

– Алло! – сдавленный голос не скрывал состояние Лавры…

– Привет! Ты звонила?

– Да…

– Что у тебя с голосом? Что-то случилось?!…

– У меня сегодня отец умер…

Тимофей не знал, что ответить… и они молчали…

– Держись… Родители рано или поздно умирают……….Ты прости, я не то совсем говорю… Я не знаю, что тебе сказать.…И нужно ли что-то говорить.…Когда едешь?

– Завтра…

– Хочешь, я приеду?

– Нет… просто поговори со мной….

И они просто говорили… Тимофей пытался вернуть Лавру к мыслям о живых.… А потом, когда разговор стал невольно затрагивать прошлое, Он повторил фразу из своей последней смс:

– Прости, что я пропал…

– Да не за, что мне тебя прощать… я же говорила, что все пройдет… и вот прошло…

– Не факт………..

Холодные мурашки пробежали у нее по спине… Она готова была расплакаться, но слез по-прежнему не было…

После этого разговора, они возобновили переписку и стали созваниваться…. Телефон снова стал хохотать, когда звонил Тимофей, Она снова стала ждать его звонков и сообщений, отсчитывая дни, чтобы соблюсти интервал приличия: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…. И новый повод, чтобы написать…..

Это лето было наполнено сомнениями, ожиданиями, любовью и стихами, которые лились как из рога изобилия…

* * *

Жаркий день… светит солнце… сегодня, оно будет светить дольше всякого дня в году, и Она пишет:

 
Сегодня ночь коротка как отчаянье…
Сегодня день длиною в жизнь…
Сегодня, в приступе предсказания.
Свет станет ткать новый миф…
И все как будто опять сначала,
И для всего есть теперь оправдание,
И, кажется вечность, и та замолчала
В день самого летнего солнцестояния…
 

Пасмурно… пахнет дождем… или морем, если закрыть глаза.… На лист ровным почерком ложатся строки:

 
Найти и потерять, смириться и остаться
На этом пароходе, где нету и следа
Твоей подошвы тонкой.…
Откуда ж им тут взяться?
Ведь ты в порту, а судно уплыло навсегда…
В моря и океаны.… Там чайки бьются в стаи…
Там кружевная пена целует судна борт
И тает,…тает молча, навеки исчезая…
А пароход уходит с надеждой в новый порт.
Чтоб снова, чьи-то ноги, на тоненьких подошвах,
Смогли ко мне увядшей тихонько подойти,
Чтоб снова вспомнить воздух в порту, чтоб стало можно…,
Завянув, вновь воскреснуть и потеряв, найти…
 

Долгие ночи, часто без сна просиживает Она за столом, покрытым синей скатертью из потертого атласа… Свежий легкий ветер, влетая в открытое окно, касается ее лица. Закрыв глаза, Она вспоминает… касание рук и губ… а потом пишет:

 
Ты ветер, который приходит в полночь,
Колыхнув кисею на окне…
Ты тьма и свет, обида и помощь,
Ты тот, кого прячу в сне…
Укрыв злым словом, всю правду сердца
Прощалась с тобою не раз,
Но, так и не став вдовою принца.
Я жду у окна и сейчас…
И сколько ждать, не расскажет путник,
Зашедший ко мне на ночлег…
…И снова праздник… и снова будни…
И полночь… и ветер в окне…
 

И снова ночь, и снова тетрадь на синей атласной скатерти, и окно.… В нем, поверх крыш темных девятиэтажек, мелькают короткие вспышки света.… И ей кажется, что Он обязательно должен видеть их тоже.… И снова буквы собираются в слова, а слова в строчки….

 
Зарницы по небу сегодня ночью…
Просто вспыхивают, и нет их…
Вот так и мы разорваны в клочья!
Было.… Теперь это миф…
Зимой зарниц не бывает, как жаль…
Зимой снег бывает и только…
Но вспыхнуло, что-то и выжгло как боль!
…И что это было и сколько?
А сейчас ты смотришь на зарницы в окне,
Я смотрю на них тоже…
И кому из нас хуже тебе или мне?
Не ответят… и что же?
Будут ночь и дожди без простора в буднях,
Кто-то скажет когда-нибудь «нет!»
Нет зарницам в разных окнах!
Это можно! …И вот ответ!
 

* * *

Этим летом они встречались не раз…

Поводы не появлялись, они находили их среди суеты будней…. Она изводила его язвительными фразами, а потом бросала трубку… Он перезванивал и пытался шутками сгладить ее раздражение.… После, Она просила прощение… а Он не отвечал на звонки и писал: «Прости, я занят…»

Он, то пропадал, ссылаясь на занятость, то неожиданно приезжал, чтобы встретить ее на вокзале, когда Она возвращалась из очередного города в ее гастрольном графике…

Она говорила не то, что чувствовала, Он, не зная, что же Она чувствует, пытался дружить с ней…

Они встречались на шумных улицах, гулких вокзалах, в концертных закулисьях.… Однажды Он даже приехал к ней домой… Чай, бутерброды на скатерти из синего потертого атласа, и три часа разговоров «ни о чем»…. Спокойно, мило, совсем по-дружески… Буд-то не было этих язвительных слов из ее уст… и неоднозначных «целую» из его…. И впервые, за долгое время, Она посмотрела в его непонятного цвета глаза, чтобы получить ответ на мучивший ее вопрос… «Что же?» В них больше не было тоски… в них больше не было страсти… в них больше ничего не было.… И Она стала успокаиваться, смиряясь с тем, что у Него все прошло, и ей теперь будет легче справиться с огнем, который все еще горел в ее сердце…. Ведь при отсутствии кислорода горение невозможно….

Они снова дружили……….

И вот август… Листва темно зеленого цвета… Изредка умываемая дождем, она словно дама преклонного возраста – уже мудра, но еще красива…

Лавра едет из аэропорта, где приземлился самолет, в котором за час двадцать было преодолено расстояние, разделявшее ее Родной Город и город, который быть может когда-нибудь станет родным…

Она не слышала Тимофея больше двух недель. Четыре сообщения и двенадцать грамматических ошибок от него.… Четыре сообщения и одно стихотворение от нее…

Она решила позвонить. Трубку взял после четвертого сигнала…

– Привет!

– Привет, как ты? – дежурные фразы иногда выручают…

– Зашиваюсь на работе.… А ты как? Купаешься в Волге?

– Нет, я уже вернулась…

– Когда?!

– Только что прилетела, еду в экспрессе из Домодедово.

– Значит, через сорок минут будешь на Павелецком?

– Ага…

– Я приеду…

– Было бы здорово, а то как-то совсем не греет тащиться с чемоданом на метро…

– Целую…

– И я тебя…

За окном поезда мелькали еще зеленые деревья и выгоревшая трава….В голове попробовал мелькнуть вопрос: «Почему опять „целую“?», но уверенным жестом Она отсекла его и стала думать о том, что ей нужно сделать завтра, чтобы приготовиться к началу рабочих будней……..

Через сорок минут, когда экспресс остановился, телефон пиликнул – смс… Сообщение от Тимофея: «Приехали?!», Она улыбнулась, телефон тут же пиликнул снова… то-же сообщение… через несколько секунд еще сообщение, и опять то-же… И так шесть раз… «Что твориться со связью?… Билайн сошел с ума???!!!»

Пройдя через турникет, слилась с толпой.… Вдруг, чья-то рука схватила ее чемодан, Она дернулась за ним.…Сначала Лавра увидела знакомые кеды, потом знакомые штаны, а подняв голову, знакомую и такую родную улыбку Тимофея…

– Это что за вор подкрался?!?! – улыбнулась Она…

– Где Вы ходите?! Я Вас уже тут полчаса жду… – шутливо нахмурил брови Он…

– Ну, это ты врешь… минут пятнадцать от силы… не ворчи… – подхватив интонацию, парирует Лавра…

– Ну, пятнадцать… ну жду же… – улыбнулся Тимофей…

– С Билайном, что-то невероятное твориться, мне сейчас твоя смс шесть раз пришла…

– А я шесть раз и отправил…

Лавра подняла на Тимофея свои вытаращенные глаза и засмеялась… Тимофей по-прежнему улыбался.… Это была шутка в его и только в его стиле!

Путь к ее дому на окраине Москвы предстоял долгий… Они, то разговаривали, то ехали, молча… Тимофей делился своими переживаниями о ситуации в группе и нелегком процессе записи диска, Лавра, то была спокойна и улыбчива, то бросала саркастические замечания в адрес Тимофея… Странное ощущение было у нее на протяжении всего времени вояжа. Она волновалась…. И вместе с тем, ей было так хорошо и спокойно с этим не спокойным человеком, который эмоционально вел автомобиль, эмоционально разговаривал и эмоционально обижался на все ее колкости…. И Она опять посмотрела в его непонятного цвета глаза.……………………… Там было… там было… там было… но было что-то другое.… Более теплое, спокойное и родное…. Без мучения и тоски…

Прощались в машине. Тимофей хотел поцеловать Ее, но Лавра отводя лицо в сторону, сказала:

– А как же «дружить»?

– Ну, я и хотел по-дружески… – и хитрая улыбка на губах и в глазах…

В этот момент зазвонил телефон, это был Человек с Зонтом, с которым они собирались увидеться сегодня. Лавра ответила обычным тоном, который был позволителен для их, не лишенных теплоты отношений: – «Привет, дорогой! …Я уже возле дома.… Через сколько ты будешь? Ну, давай, жду.…И я тебя…»

Закончив разговор, Лавра повернулась к Тимофею и увидела, что его игривое настроение куда-то вдруг улетучилось… Он сидел, опираясь подбородком на руки, что держали руль, и смотрел в темноту сквозь лобовое стекло. Вечер заканчивался…

– Ну, пока?… – тихо произнесла Лавра, удивляясь тому, как изменился ее голос.

– Пока… – ответил он и, не поворачиваясь в ее сторону, вышел из машины, чтобы достать из багажника ее вещи.

Когда вышла Она, чемодан уже стоял на асфальте….

– Спасибо тебе… – пытаясь заглянуть в его непонятного цвета глаза, произнесла Лавра.

– Да не за что.… Пока…

Не поднимая глаз, и отмерив, пять шагов, Тимофей сел в авто, хлопнув дверью. Лавра, пожав плечами, взяла чемодан и побрела к подъезду. Через несколько секунд звук визга колес, сорвавшихся с места, заставил ее вздрогнуть! Перед глазами промелькнули февраль, Смоленка и хлопнувшая дверь, которой Тимофей так хотел тогда закрыть эту прекрасную, но уж очень болезненную историю… Минуло, полгода, а двери все хлопают и хлопают, колеса все визжат и визжат…

Остыл Тимофей через неделю.… И снова телефонные разговоры «ни о чем» и смс, с неизменным количеством грамматических ошибок… Лавра начинала привыкать, что Он просто есть в ее жизни… пусть не рядом… пусть просто в сообщениях и звонках «по поводу»…пусть просто как друг… Главное, что есть.… Лишь маленькая мыслишка-моль не давала покоя – «мужчина-друг» – что-то похожее уже было лет десять назад…»

* * *

Октябрь… холодная осень без дождей.… В воздухе морозно и сухо…

Она снова сменила место жительства, переехав за город в дом, где стала жить с двумя музыкантами из группы, в которой Она продолжала успешно трудиться. В этом доме у нее была своя комната, куда никто никогда не входил без стука, уважая неприкосновенность ее территории. Ей там нравилось…

Вот только перспектива пригласить в гости Тимофея отсутствовала. Ее нынешние соседи не знали, и не должны были знать о том, что невинное приключение, что началось на их глазах в самолете Алма-Ата – Москва, не закончилось расставанием по прилету. Оно продолжалось, претерпевая разные стадии и состояния. Страсть, которую невозможно было побороть, а можно было лишь поддаться ей… Затишье, казавшееся смирением… Дружба, с совсем не дружескими «целую», несмотря на дружеское «как ты?» и дружеское «нормально». Она уже не понимала, что это? Отношения? Если отношения, то как их назвать? Очень теплая дружба или может прохладная любовь?…

Размышляя мучительно и долго, пришла к выводу, что на свои вопросы сама Она не ответит, а заводить разговор с Тимофеем по ее мнению было уже поздно и бессмысленно.… Поэтому Лавра перестала думать, и продолжала делать все, чтобы вырвать этого человека из своего сердца, как осиновый кол…

И где-то там, те, кто чертят наши пути, услышали ее мольбы, и неожиданно случился разговор, который должен был положить конец ее становившейся уже навязчивой любви к Тимофею…

Она ехала в автобусе на очередной концерт… Октябрь был по сентябрьски «золотым»… Желтый, красный и немного зеленого.… На фоне этого голос Тимофея… все так же в телефоне, и все так же долгожданно-неожиданно.… Сначала рассказ о поездке в Сочи… потом радость по поводу завершающейся работы над новым альбомом… а потом фраза, которая разрезала Ее на много мелких кусочков и намотала на шестеренки невидимого механизма, который перемолов ее до состояния порошка, высыпал останки в бумажный кулек из старой газеты……….

– Я влюбился….

– …………………….Прекрасно! Поздравляю! – газета вспыхнула, а порошок развеяло внезапно поднявшимся ветром…..

– Давно со мной не было такого…

– Ну, значит еще не совсем старый, – пыталась шутить Лавра, изо всех сил, удерживая на губах улыбку, чтобы не закричать от боли на глазах у всей группы…

Продолжение разговора Она сейчас вспомнила бы с трудом… оно не имело никакого значения…. И снова Она стала другом, с которым можно поделиться радостью…

Друг – слово мужского рода! Как же?!…Как же Она может быть им, ведь Она – женщина?! И если кто-то когда-то забывал об этом, Лавра всегда находила удобное время и место, чтобы напомнить! И Она стала ждать подходящего повода, чтобы феерично появиться перед Тимофеем…

Как нельзя, кстати, оказалась презентация нового альбома группы, где Он работал, которая случилась спустя полтора месяца.… Чтобы усилить эффектность своего появления, Она приехала туда, никого не предупредив. Лавра тщательно подготовила свой выход, выбрав одежду и прическу…. Даже музыканты, с которыми Она теперь делила и кров, и стол, и для которых, Она была не женщиной, а тур-менеджером, не могли не заметить, как длинны ее ноги в этом наряде и, как красивы глаза из-под по-новому постриженной челки…

Итак, Она красива как никогда! И Она входит в гримерку………. Ее узнали и ей были рады! Она начала непринужденное общение, под бодрящие глотки хорошего коньяка. Тимофея в гримерной не было…. Он появился в момент, когда Лавра увлеченно беседовала с одним из музыкантов.… Она не увидела, Она услышала Его… Вскрик «А-а! Кого я вижу!» заставил ее оглянуться…. Тимофей… как всегда, улыбающийся и валяющий дурака………… «Когда же, ну когда же ты начнешь Его ненавидеть?!!!» – бесновалась разумная половина ее внутреннего Я…….. Как хорошо, что внутренне Я может слышать только Она.… И как хорошо, что благодаря пусть не долгому, но запомнившемуся актерскому опыту, Она умеет управлять своим внешним Я! И внешнее Я беспристрастно улыбнулось Тимофею в ответ на его возглас, и сострило, что-то вроде – «Стареешь, а не меняешься!» А в ответ: «Ты сегодня хороша, как никогда!» Обычно Тимофей не был щедр на комплименты.…Но сегодня Она никому не оставляла выбора…

Потом они говорили… говорили, не глядя друг другу в глаза… Он, потому, что Она была весела и подвижна, и ее глаз невозможно было поймать… Она, потому, что боялась увидеть холод и пустоту…

А после концерта Тимофей предложил поехать поужинать.… Поужинать не получилось, потому, что как всегда бегающий звукорежиссер Рыбаков, исчез в толпе, празднующих выпуск альбома, а на ее звонок ответил, короткой фразой: – «Я сейчас не могу говорить, перезвоню, дождись меня…»

Дожидаться не стала, по причине того, что жила Она теперь за городом, а завтра у ее коллектива презентация, ведь они тоже выпустили новый альбом, и ей придется работать. Скорее это была даже не причина, а повод, чтобы исчезнуть и заставить Тимофея нервничать или даже почувствовать себя виноватым.… Почему-то иногда так хочется сделать какую-нибудь гадость!…

Приехав домой в половине второго ночи, и почти сразу нырнув под одеяло, успокаивала себя: – «Вот и хорошо… пусть будет так… забудь… ничего не было… а если и было, то прошло… успокойся… и без истерик!!!…ВСЕ ПРОШЛО!!! ВСЕМ СПАСИБО!!! ВСЕ СВОБОДНЫ!!!!» Кричала «про себя», ведь за стеной спал гитарист Фокс….

Побесновавшись полчаса, Она уснула…

Ей снилось, как Она идет по ромашковому полю… а ромашки такие высокие, что лепестки касаются Ее лица… И вдруг, Она видит стоящий на поле вертолет.… Из вертолета выходит Тимофей и бежит к ней… Она улыбается, думая, что Он рад ее видеть… Но по мере его приближения, видит, что лицо его скорчилось в мучительной гримасе… Он подбегает, хватает ее за плечи и кричит в лицо: – «Из-за тебя я даже любовницу завести не могу!!!!» В это время у него в кармане звонит телефон, и Лавра тихим голосом говорит:

– У тебя телефон…

Тимофей, не расслышав ее слов, кричит:

– Что?!!!!!!!…

– Телефон, говорю, у тебя звонит….

– Я не слышу!!! Что ты сказала?!!! – кричит уже совсем по-звериному Тимофей…

В этот момент Она проснулась и увидела, что звонит ее телефон… и звонит ей Тимофей…

– Прости, у меня была важная встреча.…Так получилось… Ты спишь? – извиняющимся тоном начал Тимофей, после сонно-холодного «Алло…» Лавры.

– Вообще-то да… Ты на часы смотрел, прежде чем звонить?! Мне ведь завтра работать! – ее раздражение нарастало, с каждым мгновением вхождения в реальность…

– Ну, прости меня… с меня вино… твое любимое сливовое… – Тимофей не намерен был заканчивать разговор…

– Хорошо… Я тебя за язык не тянула…

– Во сколько у вас завтра презентация?

– В девять вечера…

– Проходки будут?

– Должны быть, тебе взять?

– Ага, я приеду…

– Хорошо… еще вопросы есть?!…

– Нет… прости меня еще раз, спокойной ночи, целу…

Недослушав это слово, которое всегда путало карты, Она закрыла телефон и швырнула его под подушку.…Встала и, закурив сигарету, прошипела: – «Засранец!»…………. А в голове лишь одна мысль: «Позвонил… значит, Она еще есть у Него…» На этом успокоившись, Она снова нырнула под родное одеяло и провалилась в пустоту без звуков и снов…

Следующий день начался в полдень, когда услышав, взывающее к бодрости пиликание будильника, Лавра подняла голову с подушки, чтобы окунуться в предпрезентационные хлопоты… Обычные дела: разбудить, проследить, собрать и привезти всех вовремя туда, где будет праздноваться рождение новой пластинки.… Но для начала, Она должна была привести в порядок себя… Брюки и высокий каблук, шесть взмахов туши для ресниц, по три на каждый глаз… Фен, лак и расческа – профессионалы, которые никогда не подводили.…И вот результат – из зеркала на Лавру смотрит красивая, стройная и чуточку длинноногая женщина прекрасного возраста, на которую просто невозможно не обратить внимание!

– Я готова! А как там мои мальчики??

Семь контрольных телефонных звонков, и через полчаса вся группа в полном составе едет на площадку…. Через три часа концерт!

Тимофей явился, как обещал…………Он был НЕ ОДИН!… Лавра была в бешенстве!!!! Но, ни одна черточка ее лица не дрогнула, когда Он подошел к ней поздороваться в сопровождении своей спутницы… Она просто сделала вид, что спутницы нет…. ОНА НЕ ВИДИТ ее… Она говорит с Тимофеем… и только с ним! И когда Тимофей задал вопрос о ее самочувствии, Он совершил большую ошибку, поскольку в эту же секунду на него обрушился поток самых ругательных из всех самых ругательных слов на свете. В переводе на обычный язык текст означал, что не очень вежливо звонить так поздно и тревожить человека, который уже лег отдыхать перед напряженным рабочим днем…. Наблюдающие эту картину со стороны, видели мужчину и женщину, стоящих посреди зала. Женщина говорила громко и эмоционально, иногда переходя на крик и отчаянно жестикулируя руками. А мужчина стоял, молча, смотрел в ее глаза и улыбался…. Буря закончилась улыбкой женщины и дружественным поцелуем мужчины….

– Я помню про вино… – прищурив глаза, сказала Она.

– Я позвоню тебе на неделе… – по-прежнему улыбаясь, сказал Он.

И эти двое разошлись в разных направлениях… Он к выходу в сопровождении своей спутницы… Она в сторону сцены, в гордом, но таком болезненном одиночестве….

Прошла неделя.… В Москве выпал первый в, доживающем последний месяц, году снег… Лавра сидит в том самом «Кофе-Хаусе», где год назад они грелись январской ночью, не спеша, попивая чай с яблоками и корицей.…

А сейчас Она пьет Мартини, пытаясь утопить воспоминания о свой прошлой жизни в Родном Городе, где был еще жив Писатель, и у нее ВСЕ БЫЛО ХОРОШО… Нечаянная встреча с Поваром, тем самым Поваром, с которым Она познакомилась, когда приезжала к Писателю в город его командировок, вернула ее туда, где были и вера, и надежда, и любовь…. Туда, где пахло новым снегом и новой жизнью, где казалось, что все можно начать с начала и думалось, что этому счастью не будет конца.… Но все оказалось по-другому.… Оказалось, что снег тает, а счастье заканчивается… Повар ушел, пытаясь успеть на последний поезд метро, а Она осталась в компании бокала Мартини и обжигающих душу кадров канувших в небытие дней.… Осталась дожидаться Тимофея, который вот-вот должен был приехать, чтобы отдать ей обещанное вино…

– Что пьем? – вернул ее в реальность голос Тимофея.

– Мартини…

– Что празднуем? – Тимофей улыбался…

– Прошлое хороним… никак не схороним…

– Ты как всегда, все драматизируешь.… Выглядишь прекрасно!

Лавра подняла на Тимофея глаза, в которых было явное недоумение…

– Что с тобой? Ты никогда не был щедр на комплименты…

Тимофей улыбнулся и перевел тему: – Допивай, поехали…

– Уже! – и перевернув бокал к верху ножкой, Лавра встала из-за стола…

– Ты на самом деле, сегодня просто супер! – Он не унимался.

И снова недоумение в ее взгляде…

– Пойдем, – продолжал улыбаться Тимофей.