Читать книгу "Влюблена в музыканта. В. П. посвящается…"

Он вывел ее на улицу, обнимая за талию, а подойдя к авто, продолжил аттракцион невиданной галантности, распахнув перед Лаврой переднюю дверь пассажирского места… Она не смогла сдержаться, и заботливо потрогав рукой его лоб, спросила:

– «Ты не заболел? Температуры нет?… Странный ты какой-то сегодня….»

– Все нормально со мной, садись… – как всегда улыбался Тимофей…

Ехали молча.…Каждый молчал о своем… Лавра тихо злилась, на себя за то, что дружить не получается, на Тимофея за то, что в его отношении к ней была явная неопределенность…

Когда они достигли конечной точки путешествия, и обменялись презентами – вино для нее, новая пластинка для него, настало время сказать просто «Пока». Тимофей приблизился к ней, чтобы поцеловать ее, а Она отдернулась назад и зашипела:

– Что это?

– Дружеский поцелуй, – как всегда улыбался Тимофей.

– Да пошел, ты со своими дружескими поцелуями!!!! – Лавра не смогла скрыть своего бешенства. – Как вы мне все надоели со своей дружбой! Таких друзей, за хрен и в музей! С бабами своими дружи, а с меня хватит!!!! Будь здоров!!!

Дверь авто громко хлопнула и каблуки гулко застучали по мостовой в ночной тишине Таганки. Зайдя за угол, Лавра вздрогнула от визга, сорвавшихся с места колес… Сколько же еще будут визжать колеса и хлопать двери?????????…

Не пора ли покончит со всем этим???!!!

И еще прошла неделя….

Четыре часа утра… Зимнего темного утра… Лавра и, на две трети пустая, бутылка армянского коньяка ждут рассвет, который наступит еще не скоро…. Рука тянется к телефону, нащупывает клавиатуру и начинает набирать текст, исправляя погрешности Т9…

 
Уж скоро век закончит путь…
И снова журавли на юг…
Не обменяла свою грусть
И простынь рваную… тобою…
Ты так же нужен, чтоб дышать…
Ты так же нужен, чтоб искать…
Ты так же нужен, чтоб отдать…
Ты нужен, чтоб стихи остались…
Чтоб по росе, как по воде…
Чтоб, где ты есть не быть беде…
Чтоб, как с тобою, так нигде…
Чтоб спящий кот под одеялом…
 

Сообщение сохранила, но не отправила.…Слишком откровенно… Мозг затуманенный алкоголем, еще немного соображает.… И снова пальцы набирают текст…

 
Я же знаю, ты хочешь увидеться…
Так зачем свою душу терзать?…
Не рассоримся – не помиримся…
Позвони, ведь память не мать…
Она помнит, лишь то, что хочешь…
Что не хочешь, покроет мрак…
И не будешь ты тем, кем можешь…
Да и я не спрошу «Ты как?»….
 

И постскриптум в прозе «Ох не подумай дурного….» Выбрав из списка адресатов фамилию «Рыбаков», нажала «отправить», не раздумывая и не дожидаясь, когда внутреннее Я начнет сомневаться в правильности желаемого действия….

Через минуту после отчета о доставке, пришло пустое смс от того же адресата… «Не спит….странно…»

Разгоряченный мозг изнывал от потока мыслей…. И снова пальцы набирают текст, сбивая с толку Т9, правда теперь сил хватает лишь на прозу: «Просто я до сих пор люблю тебя! И наконец-то решившись это сказать, я со спокойной душою в последний раз удаляю твой номер из моей записной книжки, надеясь стереть его и из памяти……» И снова не раздумывая, нажала «отправить»! Все!!!!!!!

А потом, допивая оставшийся коньяк, Она удалила все смс, от адресата «Рыбаков», и самого адресата тоже удалила… Сначала из памяти телефона, а потом и из своей памяти тоже…

Последний глоток коньяка запивала первым лучом солнца, не по-зимнему яркого… Рассвет…. С пустым сердцем, под родным одеялом в пустоту без звуков и снов…

Пустота

Когда «что-то» заканчивается в твоей жизни, ты начинаешь ждать «чего-то» нового, но нужно прожить часть времени в пустоте.… Освободившись от прошлого прыгнуть в нее со скалы с закрытыми глазами…

Монотонно день за днем Она жила жизнями других, потому, что своя ей стала не интересна… Все как обычно… Вылет, прилет, гостиница, саундчек, концерт, попойка, похмельное утро, вылет, прилет и десять часов сна… Выходной день, сериал, спицы в руках и очередная кофточка готова… Встреча с приятельницей, мартини, болтовня… Иногда спокойные воспоминания о неожиданном приключении, начавшемся на высоте девять тысяч и закончившемся три месяца назад, когда еще была зима… А теперь весна, несмотря на то, что еще холодно и лужи… Март…

В свой день рождения Она приехала в Родной Город навестить родных и друзей… Но прежде всех, как всегда к Писателю… Филипп, по обыкновению, сопровождал ее на кладбище… Так было и сегодня… Они стояли молча перед могилой, обрамленной пеньками, а с надгробья на них смотрел и улыбался Писатель… Каждый молчал о своем… Лавра мысленно рассказывала Писателю о той пустоте, в которой Она сейчас живет, в которой нет тепла, в которой только он мог бы ее согреть, если бы жил…

 
Я бы тебе привезла в подарок
Книжицу слов Михаила Булгакова,
Если б горел на окне огарок,
Если б еще целовал мою маковку,
…Если б рассветы со мною встречал,
Если б закаты ранили глаз твой…
Но не вернуть тебя, ты замолчал,…
Как спелый ветер перед майскими грозами…
 

А потом, две минуты слабости напоследок, один на один с Писателем… Филипп, как всегда уходил к машине раньше, все понимая и чувствуя… Он всегда понимал, чувствовал и выручал Ее… Филипп был единственным другом, который оставался настоящим «мужчиной-другом» без любовных подтекстов… Как прекрасно иметь такого человека, рядом с которым, остаешься независимо от его бывших, настоящих и будущих жен и любовниц…

Выпив сполна с родными и друзьями, неделю спустя, Лавра стояла на перроне вокзала и ждала Филиппа, обещавшего, во что бы то ни стало, успеть повидать ее перед отъездом. И он успел! Поговорив пять минут «о вечном», они простились… Он обещал писать и звонить, Она обещала отвечать… С теплым ощущением, которое обычно бывает, когда чувствуешь, что ты для кого-то важен, Лавра смотрела на Филиппа, из окна движущегося вагона…

И снова: вылет, прилет, гостиница, саундчек, концерт, попойка, похмельное утро, вылет, прилет и десять часов сна… Выходной день, сериал, спицы в руках и очередная кофточка готова… И никакого огня внутри… Радует лишь новое место жительство – уютная «хрущевка» с балконом, на который ложатся ветки растущих рядом деревьев, да еженедельные смс Филиппа, с вопросом «как ты?» и последующим диалогом на тему жизни, ее смысла и бессмысленности… Филипп всегда оказывался рядом, когда бытие обжигало холодом одиночества…

Пустоту иногда нарушали… Мимолетно и ненадолго появлялись мужчины, как разноцветные кляксы на белом и скучном ватмане ее существования…

Егор… Мальчик с голубыми глазами, напоминающими глаза Писателя… Друг гитариста Фокса… Встречалась Она с ним каждый раз, когда приезжала со своим рабочим коллективом в Питер… Лавра всегда была рада их встречам, а Егор всегда находил повод для беседы, смеха и взгляда, от которого у Нее в груди разливалось приятное тепло… Однажды Он даже осмелился проводить Ее… Но Лавра намеренно повела себя несколько надменно, дабы обезопасить себя от лишних иллюзий и чувств…

 
Зачем этим летом купила сандалии?
В прогнозах одни дожди…
Уехать хотела за дальние дали,
Но время кричит: – «Подожди…»
Глаза цвета неба смотрят в Неву.
И отражаются в снах…
В сердце цветок нашел глубину,
И я вскрикнула: – «Ах!…
Как жаль, что нельзя полюбить мне тебя,
Ведь ты юный рыцарь рек,
Родился так поздно в конце ноября…
Тебе не набрать разбег…
Чтоб вровень с моими годами проснуться,
Чтоб тоже смог полюбить…»
Бегущее время, остановиться,
Не сможем уговорить…
 

Леша, по прозвищу «Ван-Грох» с кудрями шоколадного цвета… Всегда улыбающийся музыкант, живущий в интернете и ночующий у друзей… Познакомилась с ним Лавра в одном из маленьких заведений Питера, которыми так богат этот город… Они всю ночь танцевали и целовались… А потом договорились встретиться на следующий день в полдень на Дворцовой… И встретившись, утоляли жажду похмельного утра минералкой, сидя на ступеньках набережной, омываемых Невой… Через два дня совместных прогулок по Питеру и ночных посиделок у парадного, Леша-Ван-Грох провожал Лавру на Московском вокзале… Смотрел в глаза и просил остаться… А когда Она нырнула в поезд, Он крикнул: «Я приеду!» В ответ Лавра оглянулась и прошептала: «Нет…»

 
Ты смотрел мне в глаза…
Я под ноги…
Ты спросил: – «Как дела?»
– «Без тревоги!»
Ты смотрел мне в глаза…
Я болтала…
Я невинной Была, Мертвой Стала…
Ты смотрел мне в глаза…
Я боялась…
Завтра будет гроза…
Я б осталась…
На перроне на этом мокром!
Ты смотрел мне в глаза…
Может, струсила зря?!
И нет повода, чтобы вернуться,
В то вчера, где смотрел мне в глаза…
 

Так, дожив до середины лета, Лавра начинала привыкать к пустоте… Одиночество перестало быть болезненно холодным, а огонь перестал быть болезненно необходимым.. В душе тихо спокойно, как на кладбище… И все чаще и чаще, Она засыпала и просыпалась с мыслями о Писателе, встречаясь с ним во сне…

 
Ты снова сегодня мне снился,
Сказал, что вернешься на днях.
С рассветным лучом вдали скрылся,
Забыв саквояж второпях…
А утро в прохладной истоме
Войдет в мои окна на час…
И день без отметин и крови
Опять подползет, дав аванс
На жизнь, на прокорм и на песню,
Что тлеет, не спета в груди…
И пусто теперь твое кресло,
Не сядешь в него, жди, не жди.
Не скажешь, как быть, и как видеть
Последний трамвай за углом,
Как верить, что все у нас выйдет,
Когда не идем напролом…
В рассветных лучах, возвращаюсь
В реальность без зла и любви,
Где ты саквояж оставляешь,
Со старым гобоем внутри…
 

А настенные часы, все продолжали отсчитывать секунды жизни без смеха и слез… Пустота…

Возвращение музыканта…

Почему, когда ты любишь, Того, с кем нельзя быть рядом, когда ты еще на что-то надеешься и чего-то ждешь; этот Кто-то, постоянно мелькает в спине незнакомого человека в метро; в мелодии, что вдруг зазвучала из радиоприемника, которую ты однажды услышала, вдыхая Его запах; в репортаже по телевизору, который ты обычно не смотришь, а сейчас вдруг случайно включила?… Почему, раз в несколько дней обязательно появляется что-то или кто-то, заставляющее снова и снова возвращаться туда, где вы вдвоем?… Эти минуты, хоть и приятны, но уж очень мучительны… И ты просишь небеса, об окончании терзаний и наступлении тишины… Просишь покоя…

Лавру небеса услышали и лето, перевалившее через экватор, не напоминало ей ни о чем… Ни о самолетном туалете, ни о гостинице в Питере, ни о пяти вечерах и пяти невстречах… Воспоминаний не было, а это значило, что Она смогла выжечь Тимофея из своего сердца… И это Ее, несомненно, радовало!

Заканчивался июль… Лавра продолжала колесить по стране с группой, которая уже стала для нее родной… Все было как обычно: вылеты, прилеты, гостиницы, концерты, и снова вылеты и снова прилеты… Она не ждала неожиданностей, и ничему не удивлялась…

Но как всегда, в жизни отыщется какой-нибудь повод, чтобы все перевернулось с ног на голову…

Молодой человек по имени Дима, начинающий арт-директор клуба, в очередном городе из гастрольного графика, спросил о стоимости выступления и возможности организации концерта группы, в которой работал Тимофей… Лавра согласилась помочь и позвонила директору коллектива… Директор был недоступен… Ответ нужен был срочно, и ничего не оставалось делать, как звонить лидеру группы. Он тоже оказался недоступен… «Неужели придется звонить Тимофею?!… Ну уж нет!…» Еще одна попытка связаться с директором.. Абонент недоступен!!!! «Ну что ж Тимофею, так Тимофею… В конце концов, я звоню по делу! Тем более что прошло уже полгода, и рубцы в душе почти зажили…» Номер нашла на сайте группы… Трубку взял после восьмого сигнала…

– Алло! – необычно серьезный голос Тимофея.

– Привет. Это Лавра, – по-деловому сухо произнесла Она.

– Ух-ты!!! Какие люди!!! Привет! Как хорошо, что ты позвонила, я тут телефон весной потерял, со всеми номерами. Как хорошо, что ты нашлась! У нас, кстати, концерт начинается через час в «XO», приезжай! Буду очень рад тебя видеть!…

– Боюсь, не успею примчать из Братска… У меня к тебе деловой вопрос…

И несколько минут разговора «по делу»…

– Звони! Не пропадай! Целую! – радостно закончил Тимофей.

– Хорошо… Пока… – сухо закончила Лавра, не понимая, рада ли Она…

Номер решено было сохранить, поскольку рубцы продолжали заживать, а внутри стало теплее…

И снова рабочие будни – вылеты, прилеты, гостиницы, концерты… Она не знала сколько прошло времени после того разговора… Может неделя, может больше…

Был четверг, обычный четверг, который начинал готовиться к переходу в пятницу… Еще жарко, но в воздухе уже чувствуется приближение вечера… Лавра стоит на балконе, курит и смотрит на листву, умытую недавно прошедшим дождем… Июль этого года был щедрым на осадки… Звонит телефон, как всегда неожиданно, как всегда «вдруг»…

– Алло…

– Привет! Ты в Москве? – не переставший быть родным голос Тимофея…

– Да, а что?

– Че делаешь?

– Курю на балконе…

– Ты дома?

– Да… Это допрос?… – начала шутить Лавра.

– Ага! – Он умел понимать и поддерживать ее шутки, – Ты никуда не собираешься? Я хотел заехать…

– С целью? – глупый, но необходимый вопрос…

– Просто захотел увидеться… Можно?

– Можно…

– Ну, рассказывай, где ты там живешь?

После шести навигационных фраз Лавры, Тимофей сказал:

– Буду через полчаса. Целую…

Она, ничего не ответив, положила трубку… Потом подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что выглядит вполне достойно, несмотря на то, что никого не ждала… А теперь ждет… Ждет Тимофея… Но ждет как-то странно… Спокойно, без надрыва… Неужели действительно все закончилось?… Ответ на этот вопрос предполагался положительный… С этими обнадеживающими мыслями она взяла в руки вязание и включила любимый сериал «Каменская»… Через полчаса снова позвонил Тимофей:

– Алло…

– Ничего, если я немного задержусь, ты же никуда не собираешься?

– Никуда… Я дома…

– Ну, пока. Целую… Буду через час… Не спи!

И опять ничего не ответив, положила трубку… Странно, Он никогда не предупреждал о том, что задерживается…, Откуда такая предупредительность в этом непредупредительном человеке?…

Просмотрев еще одну серию «Каменской», и связав два десятка рядов из пряжи цвета охры, глаза Лавры предательски и как-то украдкой посмотрели в сторону часов… Час прошел… И тут впервые за полгода в груди Лавры, что-то шевельнулось… Такое теплое и родное… Буд-то обняло ее изнутри и вдохнуло легкой струйкой в него жизнь…

– «СТОП!!! Не надо мне такой жизни!!! Не смей превращаться в кисель!» – кричала та, которая потратила столько сил на то, чтобы стать бесчувственной и спокойной…

Спор был прерван телефонным звонком.. Тимофей…

– «Неужели не приедет??!…» – вторая, та, которая терпела состояние бесчувствия и покоя с трудом, начинала выигрывать поединок с той, что была рассудительнее и строже…

– Алло… – тихо сказала Лавра.

– Какая квартира? – Его голос… голос, который всегда волновал…

– Пятнадцать…

– Открывай…

И минута на то, чтобы успеть заглянуть в зеркало… «на счастье»…

Тимофей на пороге… все так же улыбается… И будто не было прощания, и будто не было этих полгода… полгода пустоты и одиночества…

Лавра смотрела на него и улыбалась… Тимофей смотрел на Лавру и тоже улыбался… Улыбка сейчас была для нее единственным средством, что годилось, чтобы скрыть боль и счастье, от которых, начинал учащаться пульс, а дыхание становилось прерывистым…

– Проходи…

– Прямо?

– Да, походи в комнату… Вот… Это моя берлога… – шутить получалось плохо.

– Уютно…

– Вот можешь присесть в кресло… или на диван… Ну, в общем сам…

Тимофей сел в кресло, по обыкновению вытянув ноги… Чтобы не затянуть паузу Лавра продолжила этот нелепый, дежурный диалог:

– Ну как ты? Как ребята?

– Нормально… Ты как? Работаешь там же?

– Я тоже нормально… Работаю там же…

Диалог не клеился…

– Чаю? – попыталась разрядить обстановку Лавра и встала, чтобы идти на кухню…

– Давай… – продолжал улыбаться Тимофей и перегородил Ей дорогу, оторвав от пола ноги… Она перешагнула их, сделав вид, что ничего не заметила их, и вышла в кухню…

Там Она смогла выдохнуть… Пульс был слишком частым… продолжать улыбаться не было сил… Дыхание сбилось совсем… Она закурила, поставила чайник под кран и включила воду…

«Где руки, в которые так нужно себя взять?!…»

Вода лилась через край чайника, когда в дверях кухни появился Тимофей…

– Ну, куда ты ушла?…

Лавра закрыла сначала кран, потом чайник… Повернулась к плите… Огонь спички заставил вспыхнуть голубое пламя, в тот момент, когда Она ощутила позади себя его дыхание… А когда пламя начало целовать дно заветного сосуда с зеркальными стенками, Лавра почувствовала на своих плечах родные руки Тимофея… на шее губы… слабость в ногах, туман в глазах и шум голове… А сквозь шум… «Я соскучился…»

– Это радует… – каким-то не своим голосом произнесла Она… Улыбаться было больно, и Лавра просто смотрела в стену…

– Ну, прямо камень… Ты как всегда…

– А ты думал, что-то изменилось?… Она освободилась от его рук и пошла обратно в комнату… – Ты остаешься сторожить чайник?…оглянулась Лавра, заговорив с ним так, как Она всегда с ним говорила… Немного резко… немного свысока… немного нежно… и бесконечно шутя…

Лавра села на диван… Тимофей лег рядом, положив голову Ей на колени… Каждый из них в эту секунду, что-то почувствовал и понял про себя… Она увидела, что Он не забыл Ее… Он увидел, что Она не забыла Его… Стало спокойно и хорошо… Тимофей стал рассказывать, что было с ним за эти полгода, Лавра, что было с Ней… Говорили обо всем кроме чувств… И Ему и Ей было страшно и больно касаться этого… Говори не говори… все и так понятно… Понятно, что что-то пришло полтора года назад и теперь никак не может их оставить… Понятно, что можно не видеть и не слышать друг друга, но избавиться от желания видеть и слышать невозможно… Понятно, что с каждой минутой все труднее и труднее находиться так близко и не целовать друг друга… И когда руки начали жить собственной жизнью, а губы соединили их в одно счастливое целое… закипел… чайник! Отрываясь от Тимофея, Лавра прошептала: – «Чайник…», освободившись от его рук, встала и снова отправилась на спасительную территорию… Выключила газ и опять закурила…

«Ну, где же?! Где эти руки, в которые так нужно себя взять?!!!!!!!!!!!!!!…»

Докурила, налила чай, и вернулась к Тимофею… Он сидел за столом и смотрел в монитор…

– А у тебя интернета нет?…

– Нет… Вот чай… пей…

Тимофей обхватил ее ноги своими ногами и немного щурясь, посмотрел ей в глаза…

– Я сегодня к сексу не расположена… – бессовестно… ох, как бессовестно соврала Она!

И два часа разговоров «ни о чем»… И по три чашки чая с пряниками… И неизвестно, сколько времени и поцелуев в прихожей… И прощание… по обыкновению долгое, завершенное неизменным «Ну иди уже..» из уст Лавры, неизменным «Не пропадай…» из уст Тимофея… и стихающим звуком быстрых шагов вниз по лестнице… А после, пара минут с закрытыми глазами, сидя на корточках спиной к двери… Счастье…

Перед сном обнаружила две непрочитанные смс… Одна от Филиппа «Как ты?» Вторая от Тимофея «Ну приехал я домой… И Чё?!»… Филиппу решено было ответить завтра, а Тимофею написала «В смысле?…» Через минуту снова смс «В смысле одиноко…» Ответила «Не грусти… мне тоже одиноко… Спокойной ночушки.. Целую…» И уже сквозь сон читала последнее на сегодня от него сообщение: «И тебе спокойной *целующий смайлик*»…

Следующим утром на вырванном из тетради в клетку листе, написала карандашом:

 
Ночь светла и я хожу.…
На балкон, на кухню, тихо…
Глядя на следы, брожу,
Что оставил ты без крика,
Без терзаний и без слез,
Так спокойно и так нежно,
Заблудившись в краю грез,
Ты вернулся… все, как прежде…
И глаза, и губы… Можно…
Если веришь все вернуть…
Год немой остался в прошлом,
Разрешив нам круг замкнуть…
 

Глава 21…

Здесь читатель может смело предположить, что у истории Лавры и Тимофея по всем законам жанра должно быть яркое продолжение и финал со всеми вытекающими… Но жизнь часто складывается вопреки всем законам…

До времени, когда листья желтеют потому, что пришел их черед и близятся холода, когда дожди умывают лицо прохожего, лишенного зонта и удобно плакать, Лавра и Тимофей виделись несколько раз… И всякий раз, Она делала вид, что ничего не происходит, Он делал вид, что ничего не понимает, и подыгрывал ей… И лишь прощания в прихожей оставались по обыкновению долгими, завершаемыми неизменным «Ну иди уже..» из уст Лавры и неизменным «Не пропадай…» из уст Тимофея…

Начало того октября было похоже на середину сентября… такое же теплое… Солнце в это время особенно ласково… Уже не жжет, но еще греет… Ночи прохладные, но еще можно курить на балконе, вдыхая вместе с дымом сладкий запах опавшей кроны, смотреть на дождь и слушать, как капли касаются листьев на земле…

Поздняя ночь… Она стоит на балконе, курит, слушает капли и смотрит, как внизу от ее подъезда отъезжает авто Тимофея, после долгого прощания в прихожей… Третий раз за последние две недели…

– Кем же ты был подослан в мою жизнь?…

Когда сигарета потухла, Она заплакала.…Первый раз за последние три года…

Слезы вернулись и…

Она снова была влюблена в музыканта….

Как удобно плакать под дожем…

А еще Она знала, что будущего с Ним нет… потому что Он женат… потому, что у Него семья… и еще очень много разных «потому, что» у Него… А у нее окно, с осенним пейзажем, да гастрольный график…

– Кстати, а где график?… Вот он… Когда следующий выезд?…15-ого… А сегодня? 8-ое! Прекрасно!… – и открыв ноутбук, набрала в поисковике «Авиабилеты купить»…

Через пять часов Она сидела в кресле самолета, ожидая, когда это железное существо унесет ее в Родной город… К Волге и Ёлгушам, в которые Она, непременно должна пойти, чтобы разобраться в настоящем и прошлом, подумать о будущем или, наконец, осознать, что думать о нем бессмысленно и о чем имеет смысл думать…

Пристегнув ремень, Лавра закрыла глаза и попыталась уснуть… Проснулась, когда самолет начал снижение… Посмотрев в иллюминатор, Лавра попыталась вспомнить сон, который только, что был прерван бортпроводницей, желающей убедиться в соблюдении техники безопасности.

Во сне Она видела много людей, большинство из которых ей были знакомы… Концерт в старом, добром ДК… Она идет сквозь толпу и встречается сначала с Серым, потом с Жестью и Человеком с зонтом. Поговорив с ними недолго, Она идет дальше… Она ищет кого-то… Она ищет, но его нигде нет… И вот видит Она знакомую спину, волосы… Это Он! Это Писатель! Она нашла его… Он живой! Он здесь! Подбегает к нему, поворачивает за плечо к себе и… видит родные глаза… Но секунду спустя, вглядевшись, понимает, что лицо другое… и узнает в нем Тимофея… Ужас охватывает Ее с головы до пят… Она оглядывается и снова начинает искать Писателя в толпе спин и лиц… Тимофей берет ее за руку и ведет сквозь толпу… Она не знает, куда Он ее ведет, но почему-то безропотно шагает в след… Сопротивляться нет сил, ноги стали ватными, в голове шумит… Вдруг становиться темно и Лавра начинает спотыкаться, а упав, теряет руку Тимофея… Вставая, пытается нащупать в воздухе его руку, но рядом никого нет… Она поднимает голову вверх и пытается закричать, что есть сил… сил нет, поэтому вместо крика Она слышит хрип… Но тут кто-то трогает ее за плечо и говорит женским голосом: «Девушка..». Она оглядывается и видит лицо… Лицо исчезает до того, как Она успевает его рассмотреть… В это момент Она проснулась…

Думать о том, что бы это все значило, не было никакого желания… Внизу под крылом появилась посадочная полоса… Еще минута и Она будет на земле… А еще через десять, Она выйдет из здания аэровокзала, где ее ждет Филипп, чтобы как всегда отвезти к Писателю…

В этот раз на кладбище было необыкновенно тихо и спокойно… Она долго сидела и смотрела на надгробье… Уезжать не хотелось… Хотелось остаться здесь… Но живым тут не место… И поплакав на прощанье, села в авто к Филиппу… А когда они выехали на шоссе, достала тетрадь и записала:

 
Моя дорога до тебя – полсотни верст и блюдце слез… моя дорога до тебя.
Моя дорога до тебя – четыре озера из снега, у них нет берега и дна… моя дорога до тебя.
Моя дорога от тебя – десятка два шагов спиной, к газам твоим… моя дорога от тебя.
Моя дорога от тебя – три слова в пустоту, и несколько окурков… моя дорога от тебя.
И нет следов на тех дорогах…
И нету голоса в словах…
Как нету глаз смотрящих в спину…
Как нет пернатого в руках…
 

В Ёлгуши решено было идти завтра… А теперь нужно ехать спать…

Спала в эту ночь без снов… А рано утром привычным способом уложила рюкзак и отправилась на Речной вокзал, с которого всегда отправлялась вместе с Писателем в «туда», что зовется «Заволга»…

Небольшое металлическое судно с названием ОМ-12 идет медленно по Волге в направлении мест, куда Она никогда не ходила без Писателя, за исключением одного раза, сразу после его смерти… А теперь идет… и все будет не так как с ним… Главное не искать его спину… Ведь прошло уже два года… даже чуть больше… И много всего произошло… Жизнь продолжается… только Она в ней запуталась и потерялась… и сложно понять, нужна ли ей эта жизнь… Жизнь в одиночестве…

Через час Она и Филипп уже шли через поле… А еще через два-три часа они войдут в лоно одного из самых загадочных мест Самарской Луки – Ёлгуши… Путь туда проходит сначала вдоль леса по грунтовой дороге, а потом через лес… Обычно в нем сыро…

Филипп и Лавра говорили мало, Она молчала, а он не хотел ее тревожить, поскольку еще в аэропорту заметил некоторую отчужденность в глазах, и немногословность в диалогах…

Когда Елгуши, наконец, появились, как всегда неожиданно, будто из-под земли, Она уже, немного уставшая, хотела есть и даже может, чего-нибудь выпить… На этот случай у Филиппа было припасено! И когда палатка стояла, а на огне уже варились традиционные макароны с тушенкой, они выпили «по первой»… А когда еда уже была разложена по тарелкам, они выпили «по второй»… Диалог начал складываться… и после третьей Лавра и Филипп уже разговаривали оживленно и… по душам.

Он говорил о том, как рад, что у нее хорошая работа и что отъезд в Москву пошел ей на пользу…

Она говорила, что не все так однозначно, но то, что в Москве ей стало проще абстрагироваться от прошлого – это верно…

Он говорил, что Она такая у него одна…

Она говорила, что он тоже ей очень дорог… и что Он тоже у нее такой один…

И они выпили по четвертой… Лавра закурила… Филипп закурил тоже…

– Ты же не куришь? – спросила Лавра.

– Курю иногда…

– Когда выпьешь?… – улыбнулась Лавра.

– Я хочу тебе сказать одну вещь…

– Внимательно… – продолжала улыбаться Лавра.

– Не перебивай, подожди… Я… Я люблю тебя… – глядя на огонек сигареты, тихо произнес Филипп.

– И я тебя люблю.. тоже мне новость, мы же друзья.

– Ты не поняла… Я тебя люблю по-другому… как женщину…

– …Это тоже «когда выпьешь»?

– Что, когда выпьешь? – не уловив, ход ее мысли спросил Филипп.

– Ну, вот так в любви признаешься?

– Нет… Я давно тебя люблю, просто сказать не получалось…

– А сейчас значит, получилось?…Хорошо… Дальше что?

– А что дальше?

– Ну, ты меня любишь… И что из этого? Что из этого следует?!… Для чего ты мне это сказал?!… – Лавра начала нервничать…

– Чтобы ты знала… У меня это таким камнем на душе лежало…

– Сбросил камушек?…

– Да… Пойми меня только правильно… Есть одно «но», через которое я не могу перешагнуть…

– И что же это за «но»? Твоя девушка?

– Ты жена моего друга, и он меня не простит…

– Понятно… все как обычно…

– Что «как обычно»?…

– «Милая, я тебя люблю! Но изменить ничего не могу, посему прошу у тебя прощения, и разрешите откланяться!» – театрально сказала Лавра, наливая по пятой…

– Зачем ты так?

– Затем, что устала я от таких признаний! Затем, что не честно говорить о своих чувствах, когда еще не готов к переменам!…

– Для всего нужно время… – сам себе сказал Филипп.

– Да… но его у нас так мало… – сама себе сказала Лавра, – Ладно… проехали, давай лучше выпьем… И иди спать…

– А ты? – закусывая, поинтересовался Филипп.

– Я посижу еще… Давно я здесь не была…

Филипп ушел спать, а Лавра осталась наедине с костром и Ёлгушами… И с размышлениями о том, зачем появляются мужчины, пути, которых пересекаются с ее тропинкой?… Пересекаются, но не могут слиться в общий путь?…

И как во сне перед ее взором возникли все ее возлюбленные по очереди…

Сначала Жесть, первый музыкант, которого Она полюбила, той первой любовью, которая хоть и бывает коротка, но запоминается на всю жизнь…

Серый, которого Она любила не меньше Жести, а может и больше… а может просто по-другому… по матерински может…

Человек с зонтом, который навсегда остался в ее жизни, и даже сейчас, Она могла бы позвонить ему…

Тимофей – ее сегодняшняя, не утихающая, а переходящая в разные стадии любовь, единственный на сегодня источник боли и вдохновения…

И Писатель… свернувший с их общего пути, а точнее завершивший свой путь раньше, чем она, оставивший ее здесь, где так сложно попасть на тот перекресток, где будут глаза, в которых ты всегда отражаешься красивой…

Зачем и почему было столько неразделенного, столько сгоревшего внутри нее и никому не отданного?… Потому, что человек, в сущности, одинок?…Неужели одиночество смысл жизни человека?… С ним он приходит сюда, с ним и уходит…

Но почему-же, тогда душе так хочется любви?…

Любви, которая может быть смыслом…

Любви, которая как драгоценный камень с множеством граней: мукой и блаженством, огнем и обжигающим холодом, правдивой ложью и лживой правдой, манит нас и спасает от осознания безнадежного человеческого одиночества…

Любви, благодаря, которой люди рождаются на земле, чтобы быть одинокими…

Любви, которая входит в душу, проникая в самые дальние уголки, независимо от нашего желания, ведь мы не можем повелевать ей, как не можем повелевать смертью…

Любовь и смерть – начальная и конечные точки нашей жизни…

А между ними человек…

Лишь в этом отрезке между любовью и смертью человек и душа соединяются…

И в эту секунду, когда Лавра мысленно ставила последнее многоточие, ее переполнило огромное чувство благодарности, ко всем ее мужчинам, за чувства, что позволили оторваться от земли и идти, касаясь обнаженными ступнями кончиков травы; за переживания, что превратились во множество букв, слов, строк и абзацев; за любовь, которая была ее жизнью…

Костер затухал… холодало… Она подкинула еще дров, чтобы согреться… Телефон нервно пиликнул – смс… От Тимофея…

«Спишь?»

Ответила: «Нет…».

Вторая смс: «Хотел заскочить…».

Ответила: «Я не в Москве…».

Третья смс: «Когда приедешь?»…

Отвечать не хотелось…

Она перечитала сообщения Тимофея, удаляя все по порядку… После выкуренной сигареты, написала в ответ одно слово и нажала «отправить». Когда пришел отчет об отправке, включила режим «Без звука»… Потом встала и посмотрела в темноту… Сегодня она была уютной… такого с ней никогда не было в Ёлгушах… Сегодня особенная ночь… казалось, что Ёлгуши с ней подружились… Костер разгорелся, и стало светло… Открыв блокнот, написала:

 
Актуально делать вид,
Буд-то сердце не болит…
В центре сущности гранит,
А не то, что может верить…
Может верить и любить,
И Его за все простить,
Не за что не укорить…
Сделать все, что пожелает…
Актуально делать так:
Ты успешен и богат!
И любовь взял напрокат
За сто долларов на сутки…
Сотни долларов уйдут…
Сотни дней вот так пройдут…
Корабли на дно уйдут,
Не махнув тебе рукою…
И останешься один,
Добираться до седин,
Ведь закон всегда один:
Актуальна только вечность…
Где меня нет и тебя,
Мы ведь гости у себя,
Пылью на земле клубя,
Исчезаем в никуда…
В никуда, откуда вышли
По велению добра…
 

Ей снова захотелось курить… Здесь всегда куриться много… Она взяла пачку… Пачка оказалась пуста… Она открыла новую, вынула первую сигарету и положила пачку в карман… Прикурила от костра… Повернулась туда, где по ее разумению должна была быть дорога и ушла в темноту…