Читать книгу "Влюблена в музыканта. В. П. посвящается…"

Он повернул к ней голову, заглянул в ее шоколадные глаза и, увидев в них подтверждение сказанному, улыбнулся и поцеловал Ее лоб…………

Через сорок минут они преодолели расстояние ширины Волги и съехали на берег… Оставалось десять минут пути по проселочному шоссе… Проделать этот путь Митяй и Писатель решили на мотоцикле, Он сел за руль… За секунду до того, как его руки крепко сжали руль, Она несмело бросила: – «Может не надо?» Но тут-же осекла себя: – «Не говори под руку!» И смирившись, открыла дверь черного джипа… Она и Филипп поехали позади… Примета сбылась через пару минут… В тот момент ее занимала сумка с запасами провианта, лежащая на заднем сиденье авто… Вдруг Она услышала из уст Филиппа отрывистое «Упали!» Резко повернув голову и не обнаружив впереди на дороге Митяя и Писателя, выскочила почти на ходу из машины и рванула в кювет за обочину.…В эти три-четыре секунды перед ней промелькнула вся жизнь и все, что произойдет потом, если там внизу Она увидит самое страшное…. Такое с ней уже было, когда десять лет назад Она сама попала в автомобильную аварию.… Тогда, в те три-четыре секунды, что падал в кювет автомобиль, на котором Она и еще двое друзей ехали по ночной дороге, перед ней промелькнула вся жизнь и все, что произойдет потом… после ее смерти.… Но Она выжила, отделавшись испугом, вывихнутым плечевым суставом и ломотой во всем теле в первые четыре недели после происшествия… Радость и тревогу почувствовала Она сейчас, когда там внизу увидела Его, сидящего на земле, Он прижимал левую руку к груди…

– Что?! Что с рукой?! Покажи!

Писатель поднял на Нее глаза.… В них был ужас! Он молчал и смотрел то ли на Нее, толи сквозь Нее.… Через несколько минут Он попросил воды.… А еще через несколько минут они сидели в сельской больнице и медсестра, накладывавшая Ему на руку лангет, шутила, пытаясь отвлечь пострадавшего, чтобы снять шок…

Придя немного в себя, Он сказал Ей:

– Все обошлось… Я просто никогда не попадал в аварии.… Да… такой опыт необходим.… В эти три-четыре секунды вспоминаешь всю свою жизнь и видишь все, что будет потом… после тебя…

– Я знаю… – сказала Она, заглядывая в его, еще испуганные глаза цвета оливы…

Через полчаса… они уже были в Их Доме…

Вечер прошел весело и немного во хмелю…. Друзья жарили шашлыки, пили пиво и живо разговаривали… Вспоминали Урал Полярный и Северный… Вспоминали субботние просмотры фильмов «под пиво» и первоянварское продолжение проводов, ушедшего и закрывшего за собой дверь, прошлого года… Шутили и смеялись, вспоминая недавнее происшествие.… Шутить уже было можно… Писатель пришел в себя, успокоился, смеялся и шутил вместе со всеми… Она смотрела на веселую компанию и радовалась, что все так прекрасно закончилось, что все обошлось…

Когда было далеко за полночь, Писатель ушел спать. Испуг все еще сказывался… Она проводила его до кровати и помогла положить удобно руку… Включила телевизор… Поцеловала, пожелав «Спокойной ночи» и вернулась ненадолго к друзьям… Через четыре сигареты, решила, что ей тоже пора… Ложась рядом, аккуратно поправила его перебинтованную руку и улыбнулась, вспоминая как Он, подшучивая над собой, называл себя именем героя из бессмертной комедии «Бриллиантовая рука»… Сон обещал быть глубоким… Она тоже переволновалась и устала…

Что может прервать сладкий и глубокий сон? Первые лучи утреннего солнца, что тихо крадутся по твоей подушке и, достигнув ресниц, заставляют тебя распахнуть глаза навстречу новому дню.… Или поцелуй нежный и легкий, как прикосновение крылышек бабочки.… А еще, противное пищание будильника… которое ты, еще не совсем проснувшийся тихо или не очень тихо ненавидишь.…

Не первое, не второе, и не третье стало причиной Ее пробуждения на границе ночи и утра, в тот миг, когда еще темно даже летом, но уже понятно, что минуты тьмы уже сочтены… Причиной мгновенного и тревожного пробуждения стал крик, истошный крик, истошный настолько, что Она не сразу узнала голос Писателя…

Он кричал: – «Умираю!»……………………………………………………………………………

Она вскочила с постели со скоростью света и увидела Его, сидящего на полу… Он смотрел на нее и кричал: – «Задыхаюсь!…» Она знала, что делать!… Несколько лет жизни с человеком, страдающим астмой, дают быстроту мысли и реакции…. Писатель страдал этой не очень заметной, но коварной болезнью, поэтому все необходимые препараты были…. Молниеносно достала ингалятор и таблетки, сразу впрыснула спасительную дозу «Дитека» и, засунув ему в рот таблетку Эуфелина, поднесла к губам стакан с водой…. Он жадно выпил несколько глотков.… Дышал по-прежнему с трудом.… В этот момент в комнату вбежали проснувшийся Митяй и еще не ложившийся Филипп.… Без лишних вопросов, они подняли Писателя под руки и вывели во двор.… На воздух!!

– Дыши!!! – кричал Филипп….

Повторная ингаляция.…… Дыши!!!

Приступ не проходил…..

Филипп о чем-то говорил с Писателем, пытаясь отвлечь его от испуга, который мешал восстановить дыхание… Они подошли к бочке с водой…. Филипп умыл ему лицо.… В этот момент руки Писателя схватили нательный крест на груди Филиппа, а губы что-то беззвучно забормотали.… Продолжая держать его под руки, Филипп подвел Писателя к креслу и посадил… Она присела у его ног, надеясь, что все сейчас закончится и Писателю станет легче… Легче не становилось, лишь сопротивление стало ослабевать… Взгляд смотрел «в никуда». … Через секунду Он закрыл глаза и обмяк в кресле…

– Филипп!! Он теряет сознание!!!!!!!!!!!! – крикнула Она.

Филипп стал бить Писателя по щекам, потом в грудь… никаких признаков жизни! Еще через несколько секунд, друзья грузили Писателя в джип, чтобы помчаться в ту самую больницу, в которой вчера вечером Ему уже была оказана медицинская помощь.… В это время Она бросала в сумку паспорт, полис и чистое нижнее белье… на случай госпитализации в стационар. Выбегая из дома, увидела, что Филипп уже отъезжает от ворот! Так громко Она еще НИКОГДА НЕ КРИЧАЛА!!!!!!!!!! – Филипп!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Стойте!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – истошно завопила Она…

Джип остановился…. Она впрыгнула на заднее сиденье, где лежал недвижимый Писатель… Джип сорвался с места, взревев всеми своими лошадиными силами, и помчал их по шоссе…. Стрелка скорости показывала 120 кмчас………….. Она держала голову Писателя одной рукой, а второй пыталась прощупать пульс и биение сердца – ТИШИНА.… Каждые три секунды отвечала «Да» на вопрос «Дышит?!?!», хотя дыхания Она тоже не наблюдала.… Но сказать об этом Филиппу, который, в состоянии аффекта, держал в руках руль при скорости, не допустимой на таких дорогах, было бы преступным обречением на смерть всех, ехавших в этом авто…. Мысли неслись со скоростью звука и были беспорядочны… Единственное вразумительное, что пришло на ум – молитва «Отче наш»… Прочитав ее трижды, Она отдалась воле провидения или Бога, кто во что верит… Она верила в Бога….. Через пятнадцать минут тормоза завизжали у больничного крыльца… Она выскочила из авто и подбежав к запертой двери стала бешено барабанить кулаками!.… Казалось, что все село слышит этот набат!………………

Через несколько секунд Митяй и Филипп уже заносили Писателя в тот самый кабинет, в котором вчера вечером Он сидел вот на этом стуле.… Сейчас Его положили… положили на кушетку…

– Выйдете… – холодно сказала медсестра.

Друзья вышли в коридор, Она вышла на улицу,… ей не хватало воздуха… Она не понимала, сколько времени провела в больничном дворе, прежде чем ее позвали обратно в душный кабинет…

– Посмотрите, как Он лежит? – спросила Ее медсестра.

– Как Он лежит?… – с недоумением в глазах, ответила вопросом на вопрос.

– Вы что, не видите, как Он лежит? – более настойчиво спросила медсестра.

– Скажите что с ним? – в интонации было требование, перейти от лирики к сути.

– Ну.… В общем, мы ждем врача, чтобы тот констатировал………………….

Следующего слова Она уже не услышала, потому что ноги быстрыми шагами несли ее прочь из кабинета.… Бросив на ходу: – «Филипп, поговори, пожалуйста, с ними!!!…» выскочила снова во двор, не желая слышать это страшное и последнее слово……………………. Закурив, Она замерла стоя спиной к больничному крыльцу.… Час провидения… судьбы… Часы на руке громко тикали………Ждала, что выйдет Филипп и скажет ей что-нибудь вразумительное… Дверь Заскрипела… Она повернулась и посмотрела на Филиппа глазами полными мольбы: «Он жив??… Он жив!! Он жив… потому, что по-другому быть не может!!!…»

– Писатель умер….

Она, молча, замотала головой из стороны в сторону……………….

– Нет…… ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ПОТОМУ ЧТО, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НИКОГДА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! На дворе двадцать первый век, звони в МЧС! Сейчас мы переправим Его на вертолете в Город, ему нужен электрошок!!!!!!!!!… – не унималась Она, желая предпринять что-то еще для спасения Писателя…………..

– Он умер… – тихо, четко и уверенно сказал Филипп, сжимая ее в своих по-дружески крепких объятьях.

Спустя полминуты Она перестала сопротивляться, а еще через полминуты, освободившись из рук ЧУЖОГО мужчины, пошла.… Перед глазами стоял голубь, который стучал клювом в стекло… совсем такой же, как тот, который прилетел на ее окно в день смерти ее мамы…. Она ненавидела голубей.… Сделав несколько шагов в темноту больничного двора, опустилась на колени и села, прижав голову к ногам.… Молча била… била… била… руками по земле холодной и влажной от утренней росы…………

Светало….

Почему все самое страшное случается утром?… Ответ очевиден… Утром умирает прошлое и рождается новый день, который умрет следующим утром, чтобы дать дорогу новому дню и так бесконечно, так было до нас, так есть при нас, так будет после нас.…

На вопрос «ПОЧЕМУ И ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО?» очевидного ответа Она не находила. НАВЕРНОЕ – это зачем-нибудь нужно и когда-нибудь, НАВЕРНОЕ, я узнаю зачем…..

Потом…

Следующие сорок дней Она не жила… Она наблюдала за той, которая прощалась.… Прощалась со счастьем, мечтой и будущим.… Та, которая почему-то не рыдала, не кричала, не ненавидела.… Когда сороковой день уступил место сорок первому, вспоминала происшедшее как плохое и страшное кино, которое заставляет чувствовать, как под левой грудью что-то сжимается, тревожит и плачет…

Кадр первый

….Весь день перед похоронами Она проводит в хлопотах, пытаясь оттянуть момент, когда поднимаясь по лестнице дома, куда должны привезти Его тело, увидит в пролете между третьим и четвертым этажами, стоящую у стены, крышку гроба (плохая примета) … Но неизбежность этого момента, заставляет ее, сначала боязливо заглянуть, а потом войти в комнату, посередине которой стоит гроб, и увидеть в гробу Писателя… Ноги почему-то слабеют… спасает стена… по ней Она доходит до стула, что стоит напротив Его профиля… Она трогает такие родные лицо и руки… они как всегда гладкие и нежные, только нестерпимо холодные… Она смотрит на недвижимые очертания тела и иногда ей кажется, что ресницы его дрогнули.… Потом, от нестерпимой боли Она закрывает свое лицо руками и прижимает голову к коленям… Стон вместо слез…

Кадр второй

…Ночь перед похоронами.… Ложась в холодную и одинокую постель, Она чувствовала, что Писатель рядом… нет, не там, в комнате, где стоял гроб с его телом, а здесь у ее одинокой постели.… Легла и прислушалась… за окном было тихо…

– Я же чувствую, что ты рядом…. Дай мне знак, что ты здесь…

– Испугаешься… – …………нет, не услышала, почувствовала Его ответ.

– Не испугаюсь, ведь ты знаешь, как……чтобы мне не было страшно…

Спустя секунду волосы у лица шевельнулись от легкого дуновения, и по щеке от уха к подбородку Она почувствовала прикосновения, будто бабочка чуть задела ее своими крыльями…

– Я знала, что ты здесь… Люблю тебя…

Спала так, как обычно не спиться в ночь перед похоронами… Он здесь… Он никуда не исчез.… Ну и пусть, что Она теперь не может дотронуться до него… но Она еще может чувствовать Его….

Кадр третий

…Кладбище… яма, рядом с которой гора земли… гроб на двух табуретках… люди… много людей… все по очереди подходят и целуют Писателя в лоб.… Ах, как Он не любил, когда его целовала в лоб!… Она тоже подходит и что-то шепчет и шепчет ему на ухо, целует его щеку… гладит его волосы… и не хочет… не хочет… не хочет прощаться.… Но ее уводят.… В чьих-то объятьях Она слышит ужасно громкий стук молотка о гвозди. – «Зачем так громко?!?!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Бросив горсть земли на какой-то ящик, что опустили в зачем-то вырытую яму, Она уходила вглубь кладбищенского поля…., которое, уже через несколько дней засеют крестообразными колосьями… единственным, что остается после нас…

Когда люди разошлись, вернулась, чтобы положить на холм под крестом десять белых роз……

* * *

А потом, Она невольно стала искать Писателя.… На улицах, среди прохожих, когда бесцельно бродила, пытаясь мириться с настоящим, в котором только одиночество.… Среди друзей, когда шла в Ёлгуши и несла землю с его могилы, выполняя последнюю волю умершего, озвученную за несколько недель до смерти.… В запахе, еще оставшемся на его рубашке, которую Она умышленно не стирала…. Она искала Его, понимая всю бессмысленность этой затеи… Его, не было нигде.… И лишь сны, были единственным местом их свиданий.… Да еще содержимое папки из его компьютера, которую Она обнаружила через несколько дней после Его кончины.… В ней было всего три файла. «Заявка на создание серии документальных фильмов о Национальных парках и Заповедниках РФ. Рабочее название серии – «Заповедная Россия», «Перечень необходимых документов и материалов для поступления во ВГИК».

Файл под названием «Полярный круг» Она перечитывала каждый вечер. Это было начало повести.…

Писатель.. Полярный круг

Полярный круг – воображаемая линия, проведенная по поверхности земли в том месте, где возможно хотя бы один день в году наблюдать незаходящее Солнце все двадцать четыре часа.

Тень от дерева под окном плясала на стене. Капли дождя отбивали ритм сложной и в тоже время однообразной мелодии непогоды. Дыхание двоих людей на широкой кровати у открытого балкона стало более ровным. Графика простыни в сумраке комнаты. Два огонька сигарет. Такой сладкий дым. Дым смешивался с влажным ночным воздухом. Городские запахи влажного асфальта и бензина и удивительно свежий и ничем непобедимый доминирующий запах листвы, отцветающих трав. Август.

В августе и январе во времени большие дыры…

Тихо произнес мужской голос, и огоньки двух сигарет вспыхнули. Дым повис на мгновение легким облачком и стал ускользать в открытую балконную дверь.

Сдвоенный белый силуэт, подобно приведению сиамских близнецов вполне телесно прошлепал четырьмя босыми ступнями на кухню. На кухне приведение разделилось и одна его часть, более изящная, осталась неразвоплощено-белой, а другая, более тяжеловесная, телесная, в разводах неравномерного загара превратилась во вполне реальную, весьма крепкую мужскую фигуру.

Черт.… Ругнулся мужчина, спотыкаясь обо что-то массивное, что стояло возле одного из двух кресел.

Мужчина и женщина сели в кресла. Щелкнула кнопка электрического чайника, который через пару секунд деловито забурлил и, щелкнув еще раз, пустил струйку пара, возвещая о том, что кипяток готов. Мужская рука подхватила чайник и разлила кипяток в две чашки. Пакетик чая на двоих (а то и так не уснуть).

– Я хочу видеть тебя…

Вспышка света озарила маленькую кухню. Женское приведение и мужчина секунду сидели зажмурившись. На лице у мужчины была легкая гримаса недовольства, прикрытая вскинутой рукой. Он явно не приветствовал порыв женщины к свету, но терпел.

Женщина же, напротив, как ребенок радуется солнцу, радовалась свету среди этой непогожей ночи. Она сидела, завернувшись, как бабочка в кокон, в свою белую простыню, щурилась на мужчину и улыбалась.

Мужчина, стесняясь своей наготы, накинул на бедра, подвернувшееся полотенце, выкинул пакетик «Ахмада» и сделал первый глоток терпкого черного чая.

За окном стихло, дерево теперь стояло неподвижно и с ядовито-зеленых, в электрическом свете, листьев стекала влага.

В кухню вежливо зашел большой акита, ткнулся, поочередно, в руку сначала мужчине, потом женщине, и с достоинством удалился.

– Проверяет, все ли на месте. Он так скучал, пока тебя не было. Первые дни даже ел плохо, но я ему объяснила, что ты вернешься, и он немного отошел.

– А, судя по тому, как он меня встретил, не сильно-то он и грустил…

– Ну, он же мужчина, и как все вы не привык демонстрировать свои эмоции, хотя когда ты только подошел к двери, я первый раз за три года услышала, как он лает. Хотя и это был скорее на лай, а так… звук какой-то, из глубины.

– Попрошу не обобщать… Что это за нападки.… Не успел приехать…

– Да ладно не ворчи. Дай сигарету.

Женщина сладко затянулась, не обращая внимания на неодобрительный взгляд мужчины.

– По-прежнему много куришь…

– А ты что думал, пока ты по своей любимой тайге шарахался, я тут от вредных привычек избавлялась? Бросил нас тут Актом…

Женщина примирительно и ласково провела ноготками по волосатой ноге мужчины. На загорелой коже остались четыре светлые полосы.

У этой истории никогда не будет продолжения…

Ведь автора нет… нет нигде…

* * *

Ее настоящее это пустота… зияющая как черная дыра.…И в этой пустоте Она – одинокая, обессилившая и замерзшая… Слезы должны были бы стать ее спасением, но их нет… ведь с той поры, когда Писатель попытался уйти от нее к другой женщине, плакать Она так и не научилась. Лишь хорошая порция крепкого алкоголя могла заставить выпасть из глаз несколько скупых слезинок, и издать пару рыков, похожих на рычание одинокой тигрицы. Осталась только боль, к которой нужно было ПРИВЫКНУТЬ…………..

Надо жить!

Что есть спасение от боли, которая следует за утратой? Жизнь!… Надо жить… жить несмотря ни на что.… И чтобы снова начать жить, Она постирала Его рубашку и уехала из Их Родного Города в Москву.…………………………

В чемодан, вместе с «набором вещей на первое время», Она положила несколько фото Писателя…

На вокзале ее снова встречал Человек с зонтом…

* * *

В Москве ей предложили интересную работу…. Сейчас нужна была именно такая работа…. Гастрольный менеджер популярной музыкальной группы.… А это значит постоянная смена декораций: города, гостиницы, самолеты, поезда, аэропорты и вокзалы.… И новая жизнь началась.… В этой жизни ничего не было связано с ее Писателем.…Лишь вечерами, когда Она оставалась одна, Она доставала Его фото из чемодана и боль возвращалась…. Одиночество съедало и выжигало ее изнутри.… Иногда заезжал Человек с зонтом, и они засыпали рядом… Время солнечных взрывов прошло…. Он делился с ней лишь тем, чего Она хотела – теплом…

Через несколько месяцев пришло осознание того, что Она снова свободна… Она ненавидела СВОБОДУ! Но раз это так… значит, так тому и быть… Понимание того, что второго Писателя не будет, заставило перестать искать похожие лица, волосы и походку.…

Какой же он должен быть, тот, кто будет с ней в этой жизни… в ее жизни без Писателя? Она не видела и даже не представляла его… Она лишь знала, что должна будет почувствовать, когда появится рядом другой герой… И Он не будет похожим на Писателя…

Ее жизнь превратилась в вереницу вокзалов, городов, гостиниц, концертных площадок и постконцертных попоек, ведь с музыкантами ой, как нелегко… Она это знала, как никто другой.… Сколько их, этих самых музыкантов, было в ее прошлой жизни…. Она знала их повадки и привычки, желания и нежелания, силу в музыке и бессилие в быту… К основному составу группы Она относилась как мама… «Я всегда хотела сына… теперь у меня их пятеро!», думала каждый раз, наблюдая за ними. Техников (звукорежиссера и его ассистента) в расчет не брала, потому что эти мужчины были взрослее, мудрее и лишь они подавали ей руку, когда Она выходила из авто.…

Так прошли октябрь и ноябрь.… В зиму Она вступила существом мыслящим лишь тем, во сколько выезд, во сколько выход, сколько осталось спать, сколько песен в плейлисте и сколько ей понадобиться времени для побудки очередного пострадавшего от алкогольных объятий музыканта…

* * *

Декабрь… Запах Нового года уже витает в слегка морозном и прозрачном воздухе.… В Москве мало снега, и ходить можно в кедах.… И Она ходила… ходила много…. Плеер в ушах – вот ее мироощущение…. Музыка – она помогает быть пустой и легкой…. Небо над Москвой-рекой…. Путь от ее дома на Смоленском бульваре по набережной, мимо «Белого дома» до городского кафе занимает сорок минут, ровно столько сколько нужно времени, чтобы быть готовой принять на озябшую душу сто грамм виски разбавленного с колой в пропорции один к трем…. Да-да именно виски, а не привычной водочки… Шоу-бизнес имеет гламурные издержки.… И когда тепло уже разливалось по телу, и следующим поражаемым объектом становился мозг, Она доставала розовый блокнот и перечитывала свои стихи, посвященные ее любимым музыкантам… Стихов Писателю было мало… Мы мало пишем о жизни… и много пишем о мечте… Музыканты были ее мечтой… а Писатель – жизнью… прошлой жизнью… А что в настоящем?… Все ее возлюбленные музыканты тоже в прошлом.… Нельзя вернуться к мечте… ведь мечта – эфир… Настоящее – здесь и сейчас, кто есть в нем? НИКОГО…. Одна………………………………… Будущее… Кто в нем?… И будет ли?… Где?… И кто?… Если Писатель стоит за спиной…

 
Ты видишь меня оттуда,
Откуда пути не идут?!
Ты видишь!… Тебе не трудно…
Тебя твои крылья несут…
Ты ветер, ты ночь, ты холод…
Не молод, не стар, не живой…
Лишь чувствует сердце голод
По имени прежнему – «Мой»…
И как понять, что НЕ БУДЕТ
Тебя и меня в этом месте?!
Ты видишь!? Безмолвие губит…
Ты знаешь! Но не ответишь…
 

Хотелось рыдать… Но рыдать Она разучилась больше года назад…