Текст книги "Пятерка Мечей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pyaterka-mechey-24513.jpg)
Автор книги: Наталья Солнцева
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Декабрь покрывал Санкт-Петербург, раскинувшийся среди болот и северных лесов, белой пеленой. С Балтики неслись темные тучи.
– Великий Рим в снегах и мраке ночи, – вспомнил Артем Пономарев вычитанную где-то фразу.
Он покупал апельсины, и их запах вернул его к действительности.
– Скоро новый год! – сказала продавщица, улыбаясь и подавая ему пакет с оранжевыми плодами.
Артем собирался сегодня вечером проведать Соню, которая простудилась и лежала с больным горлом. Целый день прошел в бегах, а удовлетворения не было. Убийство Вероники Лебедевой повисло, к нему добавилось убийство Авроры Городецкой, круг подозреваемых и свидетелей постоянно расширялся, а ничего существенного выяснить не удавалось. Не дай Бог, появится третья жертва! Тогда никаких праздников – Новый год и Рождество будут безнадежно испорчены!
Утром Пономареву позвонил отец убитой девушки, Евгений Николаевич.
– Пока нечем вас порадовать, – удрученно сказал ему сыщик.
– Ищите, молодой человек! Деньги нужны?
– Пока нет.
– Когда возникнет нужда в средствах, звоните!
– Евгений Николаевич! – не дал ему закончить разговор Пономарев. – Я могу представить вам отчет о своих тратах.
– В этом нет необходимости, – устало ответил Городецкий. – Меня интересует убийца моей дочери. Я ничего не пожалею, чтобы найти его.
У Артема испортилось настроение. Он вдруг почувствовал себя виноватым, раз до сих пор не смог найти ни одной ниточки, за которую можно было бы уцепиться.
Сегодня у него по плану – разговор с Леной Никитской, супругой того самого Никитского, который был в ресторане «Гатчина» вместе с Мерцаловым и Авророй двадцать шестого ноября. Сыщик решил съездить к Никитским домой, после того, как Дмитрий Сергеевич уйдет на работу. Лена очень удивилась, когда Артем позвонил и попросил ее о встрече, но согласилась.
Она оказалась точно такой, как ее описал адвокат, – тонкая, невзрачная, с жидкими завитушками вдоль лица. Бесформенный свитер и длинная юбка делали ее старше своих лет.
Пономарев показал удостоверение, она мельком взглянула и пригласила в полутемную гостиную.
– Извините, я не люблю яркого света, – глаза болят. Присаживайтесь!
Артем уселся в мягкое кресло. К его ногам подбежала пушистая собака неизвестной породы, заглядывая в лицо и виляя хвостом.
– Жужа! Не приставай к гостю, это дурной тон! – полушутя прикрикнула на нее хозяйка.
Собака не обратила на замечание никакого внимания, пытаясь взобраться к Артему на колени. Он не испытывал ни малейшего желания, чтобы она выпачкала ему брюки своей шерстью.
– Жужа! Иди ко мне! – крикнула хозяйка, увидев недовольную гримасу сыщика. – Фу, какая невоспитанная девочка!
Лена взяла собаку на руки, и та улеглась, довольная, поглядывая на гостя из-под челки блестящими пуговицами глаз.
– Не представляю, чем мы могли заинтересовать уголовный розыск! – сказала она, почесывая у собаки за ушами. – Может, у Димы на фирме что-то случилось?
– Я по другому поводу, – неопределенно ответил Пономарев. – Вы не помните, как провели день двадцать шестого ноября?
Жена Никитского задумалась. Она не запоминала чисел, а каждый день был у нее похож на другой. Сидя дома, нет нужды следить за календарем.
– Вы в тот день ходили с мужем в ресторан! – напомнил сыщик, видя, что толку не будет.
– А-а! Это в «Гатчину», что ли? – вспомнила Лена. – Разве это двадцать шестого было? Ну, вам виднее. Раз вы так уверенно говорите, значит, знаете.
Она о чем-то думала, загибая пальцы на руке.
– Да! Кажется, это было двадцать шестого… А в чем дело? Все было нормально! Никто не дрался, никого не обокрали, не обсчитали…
– Вы в «Гатчине» знакомых не встретили?
– Боже мой! Ну, конечно! Это Саша Мерцалов… Он так напился, что страшно было смотреть! Неужели, дорожное происшествие? Дима ему говорил, что нельзя садиться за руль в нетрезвом состоянии, а он… Надеюсь, все обошлось благополучно? Саша не пострадал?
– Значит, вы встретили в ресторане Мерцалова, так? – уточнил Артем.
– Да… Он был не один, а с девушкой. Очень красивая девушка, и имя у нее такое необычное, – Аврора!
– Вы сидели все вместе или за отдельными столиками?
– Сначала за отдельными, а потом вместе. Дима и Саша друзья, – естественно, что им захотелось поговорить!
Лена растерялась. Вопросы Пономарева сбили ее с толку. Разве его интересует не Мерцалов?
– Пожалуй, – задумчиво проговорил Артем. – А потом? Как все складывалось потом? Вы не поссорились?
– Кто? – удивилась жена Никитского. – Мы с Сашей? С какой стати?
– Так все было мирно?
– Ну, да…более-менее…Саша немного вспылил. Из-за этой Авроры, по-моему… Она не оказывала ему должного внимания, вот он и рассердился. Он много пил, а потом ушел.
– Один?
– Да. Саша был так пьян, что никто не рискнул бы сесть с ним в машину! Впрочем, он и не предлагал.
– А девушка?
– Аврора? Она осталась с нами. Мы еще немного посидели… Но настроение было испорчено. Дима вызвал такси, и мы поехали домой.
– Ясно. – Артем потер ладонью затылок. Шею немного ломило, наверное, неудобно лежал ночью. – Девушка поехала с вами?
– Конечно! Было уже поздно… Мы сначала ее отвезли, – кажется, на Васильевский остров. Ее дом стоит в таком темном переулке…
– Аврора пошла домой одна?
– Что вы! Дима ее проводил. Да… он так долго отсутствовал, что мне захотелось курить. Я попросила у водителя сигарету. Потом…вернулся Дима. Я спросила, почему так долго. А он объяснил, что в подъезде темно, пришлось искать выключатель, зажигать свет. Вот он и задержался.
– Сколько времени вы сидели в такси?
Лена прищурилась, пожала плечами.
– Точно не скажу. Минут двадцать…
Артем прикинул, мог ли Никитский за это время убить Аврору? Выходило, что времени было в обрез, но убить все-таки мог. А вот совершить половой акт… Вряд ли!
– Лена, когда ваш муж вернулся в машину, вы ничего подозрительного не заметили?
– Нет… Разве что он казался взволнованным, возбужденным…Но это понятно. Саша бросил свою девушку, а Диме пришлось провожать ее, бродить по незнакомому подъезду в темноте. Он еще ругался, что какой-то козел выключил свет!
– Вы не помните, в котором часу приехали домой?
– Поздно… После двенадцати. Я на часы не смотрела. Мы устали, сразу легли спать.
– Ваш муж всю ночь был дома?
Лена Никитская уставилась на Артема, нервно моргая.
– А где он должен был быть, по-вашему? – спросила она, придя в себя. – Вы на что намекаете?
– Ни на что. Я просто спрашиваю.
– Ну и вопросики у вас. А что случилось?
– Потом скажу, – улыбнулся сыщик. – Вы в карты играете?
– Я? – Лена засмеялась. – В детстве когда-то играла. В подкидного дурака…
– А Никитский? Как насчет азартных игр?
– Дима ничего такого не признает, ни карт, ни лотереи… Он скептик и реалист!
– А с поэтическими способностями у него как? Не писал вам стихи, когда ухаживал?
– Нет… Ни стихов не писал, ни серенад не пел под балконом, ни на руках не носил. А почему вас это интересует?
– Я любопытный по жизни, – усмехнулся Артем. – Все знать хочу. Вот, например, еще один вопрос: муж вам изменяет?
Лена покраснела то ли от смущения, то ли от негодования, – но легкий румянец сразу преобразил ее бесцветное лицо.
– Откуда я знаю? – ответила она, опуская глаза. – Женщинам Дима нравится, хотя красавцем его не назовешь. А как далеко это заходит? Не могу сказать…
Пономарев молчал. Он ожидал большего от разговора с Леной. Чего? Что именно ее супруг окажется убийцей?
– Ну что, я на все ваши вопросы ответила? – спросила Никитская, поглаживая собаку, которая уснула у нее на руках. – Теперь ваша очередь. Вы обещали рассказать, какова цель вашего визита.
– Понимаете… В тот вечер, двадцать шестого ноября, ваш супруг, Дмитрий Сергеевич, был последним, кто видел Аврору Городецкую живой.
На лице Лены не отразилось ничего, кроме безмерного, всепоглощающего недоумения.
– Ка-а-ак? Она что…умерла? Но…
– Ее убили. А потом изнасиловали… если можно так назвать определенные сексуальные действия с трупом.
– То. тогда? В тот вечер? – побледневшими губами вымолвила жена Никитского.
– Именно.
– И вы подозреваете Диму?
– Я никого пока не подозреваю! – повысил голос Артем, опасаясь, что у Лены начнется истерика. – Моя работа заключается в сборе данных, информации. А выводы я сделаю потом. Я и с вашим мужем поговорю! И с другими людьми, так или иначе имеющими отношение к Авроре Городецкой.
Откланявшись, Артем вышел из квартиры Никитских. Он был готов поклясться, что Лена едва заметно улыбалась, провожая его.
Владимир Петрович Авдеев брился в ванной, слушая, как свистит чайник на кухне.
– Люда! – с легким раздражением позвал он супругу. – Выключи чайник!
Он вчера допоздна работал, пришел в два часа ночи, не выспался, и настроение у него было скверное.
В одном из домов, который обслуживал его ЖЭК, прорвало трубы парового отопления. Квартира, откуда хлестала горячая вода, оказалась заперта. Хозяева уехали, ключей никому не оставили. Пришлось вызывать милицию, ломать бронированную дверь, а за это время вода залила несколько расположенных ниже квартир. Люди подняли гвалт, крик, ругали работников коммунальных служб, на чем свет стоит. Отопительная система в этом районе города была старая, и аварии случались то там, то здесь; жильцы нервничали и срывали свою злость на тех, кто приезжал ликвидировать последствия. Разве это справедливо?
Владимир Петрович, как инженер, обязан был присутствовать при подобных инцидентах, выслушивая все, – от истерик, недовольства и возмущения до прямых угроз. Уставший, грязный и издерганный, он возвращался домой, а тут его встречала жена, от которой доброго слова не услышишь. Посмотрит равнодушными глазами, скажет, что ужин на столе, и ложится досматривать свои сны. Ни сочувствия, ни жалости, ни понимания! Ее не интересует, какими нервами, какими физическими усилиями он зарабатывает деньги. Женщинам лишь бы тратить, и побольше! А как деньги достаются, им безразлично!
Жена давно перестала волновать Авдеева, вызывать желание. Они жили в одной квартире, как два посторонних человека, которые ужасно друг другу надоели. А куда денешься?
– Иди завтракать, – равнодушно позвала жена, приоткрывая дверь в ванную. – Все готово.
Они молча ели яичницу с сосисками. Владимир Петрович посмотрел на супругу и только сейчас заметил, что она изменила прическу.
– Ты подстриглась, что ли? – спросил он, размешивая сахар в чашке с чаем.
– Еще вчера.
– Не особенно удачно!
Людмила Станиславовна не удивилась. Она привыкла к постоянным мелким придиркам, недовольству и ворчанию. Скандалов между ними не было, но напряжение присутствовало. Они оба были неудовлетворены, чувствовали пустоту и одиночество. День за днем тянулись унылые будни, серые, как небо за окнами.
– Берта Михайловна права, надо что-то менять! – решила Людмила, когда за мужем закрылась дверь. – Так больше не может продолжаться. В конце концов, заведу себе любовника! Я еще молодая… Пусть это будет мужчина, у которого те же проблемы, что и у меня, которому не хватает в семье любви и внимания.
Как известно, на ловца и зверь бежит. Пока Людмила мыла посуду, оставшуюся после завтрака, позвонила Вера, школьная подруга. Слово за слово, выяснилось, что фирма, где работает Вера, расширяется и нанимает сотрудников.
– Приходи, Люда! У нас начальник очень хороший, вежливый, тебе понравится! А я замолвлю за тебя словечко.
Авдееева уже неделю как уволилась из своего отдела кадров, но мужу еще об этом не говорила. А сам он не интересовался. Он замечал жену только когда хотел есть или был чем-то недоволен, например, пылью на мебели или несвоевременно постиранным и поглаженным бельем.
Людмила Станиславовна подсчитала свои сбережения, отложила часть на питание, а остальные деньги потратила на новую юбку и пару блузок. На новом месте хотелось по-новому выглядеть.
Как ни странно, на работу ее взяли, несмотря на страхи и колебания, из-за которых она в последнюю минуту чуть не осталась дома.
Новый офис производил приятное впечатление на Авдееву. В помещениях было просторно, светло и уютно. Стильная мебель, компьютеры, уголки отдыха, где можно попить чаю или кофе, поговорить, – словом, комфортно. И обстановка располагающая: люди доброжелательные, веселые.
Людмила Станиславовна не ожидала, что так быстро найдет новую работу, но ей повезло. Очень кстати позвонила Вера, все сложилось удачно. После разговора с Бертой Михайловной, Людмила задумалась о своей жизни, и картина перед ней развернулась нерадостная. Они с Володей постепенно отдаляются друг от друга. До ругани и драк дело не дошло, но они оба люди интеллигентные и до подобного не опустятся. А может быть, стоило сесть за стол, высказать друг другу все, что наболело, выплеснуть все накопившиеся обиды, – глядишь, и полегчало бы. Но… что-то мешало. В глубине души, в самых сокровенных ее тайниках, куда сама Людмила предпочитала не заглядывать, скрывалась стойкая, необъяснимая неприязнь к мужу. Володя не курит, не пьет, не скандалит, на других женщин не заглядывается, по дому кое-что починить может и даже книжки читает. И все равно, – унылый он какой-то, – без блеска, без жизни, без фантазии. Скучно с ним. Он сам собой недоволен, и оттого зол на весь мир и во всем разочарован. С таким человеком рядом неуютно. Он вроде бы старается быть и уравновешенным, и сдержанным, но делает это с трудом. Володя никогда не проявляет к ней, как к женщине, сердечности, нежности, – он холоден, безразличен. Внешне их брак выглядит вполне пристойно, но это обман. И обманывают они не только окружающих, а в первую очередь, самих себя.
– Людочка, сделайте, пожалуйста, еще это, – прервал ее размышления новый начальник. – Успеете?
– Хорошо.
Людмил Станиславовна опустила голову, пряча смущение. Какая она, все-таки неловкая в отношениях с мужчинами!
Она принялась за работу, радуясь, что не поленилась и в свободное время вовсю осваивала компьютер. У них в отделе кадров стоял один, которым почти не пользовались. А к секретарше директора приходил сын-студент, который помешался на компьютерах. Чего он только не выделывал!
– Я хакер! – так он с гордостью называл себя. – Хотите, Людмила Станиславовна, я сделаю вас асом по компьютерам?
– Хочу, – улыбалась Людмила, думая, что парень шутит.
Но он относился несерьезно к чему угодно, кроме компьютера. И с удовольствием приобщил Людмилу Станиславовну к этому современному «средству от скуки и одиночества». Сейчас это ей очень пригодилось.
На новом месте обычно чувствуешь себя скованно, как бы не в своей тарелке. Но на этой фирме все было по-другому. Людмила сразу ощутила спокойствие и радость. Казалось, что никто никому не завидует, никто ни с кем не ссорится, что все полны расположения друг к другу, желания помочь, – улыбчивые, довольные жизнью, хорошо одетые. Удивительно!
Скоро она разобралась, что всю эту необычную для современного городского офиса атмосферу создает не кто иной, как директор фирмы. Он окутывал своим обаянием каждую сотрудницу, и умел преподнести все это так, что любая женщина на фирме чувствовала себя обласканной, красивой и желанной. И они платили за это сторицей.
Причем сам директор не был супермужчиной или плейбоем, – он, напротив, обладал самой заурядной внешностью. Но это, оказывается, никакого значения не имеет! Потому что все без исключения сотрудницы фирмы тайно вздыхали по директору и обожали его.
– И в этом Берта Михайловна оказалась права! – думала Людмила, вспоминая свои разговоры со старой актрисой.
Глядя на все это, госпожа Авдеева начала ощущать вкус к жизни. Ей захотелось иметь красивые наряды, обувь, причесаться как следует, накраситься… закурить сигарету, наконец!
– Боже! Какой ужас! – подумала она. – Но хуже всего то, что мне все это нравится!
Возвращаясь с работы домой, Людмила Станиславовна чувствовала себя, как солдат, который из увольнительной должен идти обратно в казарму. Вечно всем недовольное лицо мужа, его брюзжание, его упреки стали вызывать у нее чувство здорового протеста.
– Ведь есть же жизнь! Есть радость, легкость и удовольствия! Но они все умирают в этих стенах! – думала госпожа Авдеева. – Я в тюрьме! И вынуждена ждать, когда закончится срок моего заключения!
Глава 10– Ну, как идут твои поиски? – спрашивала осипшим голосом Соня, уплетая апельсины. – Поймал убийцу?
Артем понимал, что ему не нужно вмешивать девушку в свои дела, но поговорить обо всем откровенно ему было не с кем. Обсуждая что-то с другим человеком иногда невольно получается увидеть привычное явление совсем другими глазами, и эта новая точка зрения оказывается той самой зацепкой, которая позволяет раскрыть секрет головоломки.
– Это очень неправильно, что я тебе рассказываю тайны следствия! – с напускной важностью заявил Пономарев.
– Да? Какой кошмар! – фыркнула Соня. – Но я, между прочим, болею! И ты обязан меня развлекать! Тебе ясно?
Пономарев вздохнул. Ему было ясно. Соня обожала детективные истории, она перечитывала Агату Кристи[16]16
Английская писательница (1891–1976), автор детективных романов и повестей.
[Закрыть] и Чейза[17]17
Писатель, автор детективных романов.
[Закрыть] по нескольку раз.
– Вынужден признаться, что я зашел в тупик, – сказал он. – Чем больше я думаю над этим…
– …тем гуще туман над долиной! – подхватила Соня. – Твоя любимая фраза.
– Увы! – Артем смешно развел руками. – Именно так. «Королева красоты» с юридического факультета Аврора Городецкая и солистка оперетты Вероника Лебедева! Они понятия не имели друг о друге, их ничего не связывало. Жили в разных районах! Окружение одной не пересекалось с окружением другой! Разные интересы, разные сферы деятельности…
– Но для убийцы они были чем-то похожи.
– Да… Никак не могу встать на его место и посмотреть на все его глазами! – с отчаянием воскликнул Артем. – Есть такой вид полового извращения, – некрофилия. Это когда занимаются сексом с мертвецами! Может, такой человек обращался к психиатру? Я обязательно проверю, но…
– Что?
– Интуиция мне подсказывает, что не обращался. Он оставляет на трупах стихи, значит, мнит себя талантливым, единственным и неповторимым Великим Непонятым! Такому и в голову не придет, что у него «крыша поехала».
– Красивые стихи? – закашлявшись, поинтересовалась Соня.
– Ничего…
– Дай прочитать!
Артем решительно покачал головой.
– Нет. Этого еще не хватало! Считай, что я самодур, трус и перестраховщик, но стихов ты не получишь. В них есть какое-то…притяжение гибели. Не знаю, как это объяснить!
– Ладно, – с деланным смирением сказала Соня. – Будем доверять твоей интуиции. А есть еще что-нибудь странное, не вписывающееся в рамки?
– В этом деле мало что вписывается в рамки, но…есть цыганка!
– Цыганка? Настоящая? – подскочила Соня. – Кармен! Боже, как интересно! Роковая месть! Или роковая страсть?
– Ни то, ни другое, – охладил ее пыл Артем. – Обыкновенная гадалка! Вроде бы к ней ходила Вероника Лебедева. В будущее ей заглянуть захотелось… Вот и заглянула.
– Так надо расспросить эту цыганку!
– Как у тебя все легко получается! – возмутился Артем. – Расспросить… Это единственная зацепка! Я чувствую это, как ищейка, нюхом! А вдруг, она ничего не скажет? Я не могу себе позволить спугнуть ее!
– Понятно. Ты будешь за ней следить!
– В некотором роде… Я попробовал подослать к ней девушку-стажерку, но ничего не вышло. То ли цыганка оказалась настоящая, то ли Лариса бестолковая. В общем, эта гадалка выманила у моей девицы все деньги и выставила ее, несолоно хлебавши.
– Ты расстроился?
Соня сделала такие отчаянно большие глаза, что Пономарев рассмеялся.
– Мне еще один фигурант показался подозрительным, – несостоявшийся жених певицы, Касимов. Что-то он задумал! А вот что?
– За ним тоже следить надо! – серьезно сказала Соня.
– Это проблематично… На всех меня одного не хватит. Но к Касимову стоит присмотреться.
– Он похож на маньяка?
– На маньяка никто не похож! – улыбнулся Артем. – Именно поэтому его так трудно выловить.
К ночи у Сони поднялась температура, и Пономарев остался у нее. Пришлось выводить на прогулку пуделя, готовить ужин. Девушка есть ничего не стала, только выпила чаю с лимоном и улеглась спать. Артем смотрел на ее красные от жара щеки и боялся уснуть. Ему казалось, что если он провалится в сон, то с Соней обязательно что-то случится, ей станет плохо, а он не сможет вовремя принять меры.
Он выключил верхний свет и оставил только ночник. В доме было очень тихо. За окном густыми хлопьями падал снег. Санкт-Петербург медленно засыпал в мерцающем свете старинных фонарей.
Артем почти до утра обдумывал, как ему подступиться к Динаре. Придется использовать традиционный путь – беседы с жильцами театрального дома. Вероника Лебедева дама приметная, вдруг, кто-то ее видел, узнал? Мало ли, что может выясниться?
Еще он должен встретиться с Дмитрием Никитским, завтра же. Те сведения, которые ему удалось раздобыть со стороны, особого интереса не представляли. Люди, знавшие Никитского, характеризовали его только с положительной стороны, – умный, интеллигентный, успешный руководитель, честный партнер, душа компании, любимец женщин, заботливый муж, хороший приятель. Но именно он, в тот последний для Авроры Городецкой вечер, провожал ее домой. Или на тот свет?
Черт! Нельзя зацикливаться на одном подозреваемом, – это Артем знал по опыту. Потом очень трудно заставить себя съехать с проложенной колеи и следовать по рыхлой целине. Ну, что ему дался этот Никитский?! Неужели, он подсознательно ему завидует, так же, как его друг Мерцалов? Да нет, не стоит возводить на себя напраслину…
А может, это Мерцалов убил Аврору? Приревновал и убил?
К утру Артем окончательно запутался, переутомился и задремал. Ему снились карты: казенный король, тузы, тройки, семерки и ехидно улыбающаяся Дама Пик…
Поток автомобилей был похож на разноцветную реку, текущую меж высоких берегов. Шел редкий снежок. Дома и дворцы казались фарфоровыми в бледном свете дня.
Юрий Салахов вел свой новенький «мерседес» в крайнем правом ряду и улыбался своим мыслям. Он вспоминал, как Анна провожала его вчера вечером, после позднего ужина. Она стояла в прихожей, тихая и вся светящаяся изнутри загадочным светом. Вот этот-то свет и лишал его рассудка в сложных и непонятных отношениях с госпожой Левитиной. Он бы никогда не поверил, что сможет увлечься женщиной, намного старше себя, одинокой, довольно обыкновенной внешности… Юрий придерживался мнения, что если женщина так и не вышла замуж, значит, она никого не смогла привлечь по-настоящему. А подбирать «залежавшийся товар» не в его правилах. Что он, хуже других?
Юрий глубоко вздохнул и включил магнитофон погромче. Из динамиков лилась музыка Доменико Чимарозы,[18]18
Итальянский композитор, клавесинист, скрипач, певец.
[Закрыть] которая нравилась Анне. Молодому человеку казалось, что она сидит в машине рядом с ним, задумчивая, углубленная в себя. Когда она становилась такой, у Юрия шел мороз по коже. Почему? Их отношения состояли из сплошных загадок. С Анной все было не так, как с другими, – к ней нельзя было примерить готовые одежды. Ее могла заинтересовать только эксклюзивная модель.
Господин Салахов был весьма, весьма обеспеченным человеком. Он многое мог себе позволить, а тем более имел все возможности угодить женщине, которая царила в его сердце. И все же… У него едва ли не впервые в жизни возникла проблема с подарком! Несколько недель он вынашивал идею подарить Анне что-то в первых числах декабря. Декабрь был его любимым месяцем в году. В декабре происходили все самые значительные события в его жизни, – в этом месяце он родился, стал владельцем нескольких фирм, заключил самый выгодный контракт, приобрел новую машину… Ему хотелось сделать декабрь еще более значимым, – хотя бы исподволь, завуалировано, но объясниться с Анной, преподнести ей памятную вещь, которая всегда бы говорила ей о нем, Юрии Салахове.
Он объездил десятки магазинов, но так и не смог выбрать что-то оригинальное, достойное Анны Наумовны, способное вызвать восторг в ее холодных глазах. Наконец, буквально вчера в одном из антикварных салонов ему попалась шкатулка для драгоценностей, – изящная вещица, украшенная позолотой и эмалью. Продавец долго уверял его, что это «восемнадцатый век, ювелирные мастерские императорского двора!»
– Вещица, конечно, не царская, но очень благородная! Такую никому подарить не стыдно! – уговаривал он Юрия, что в общем, было излишне. Потому что Салахов сразу решил, что купит эту шкатулку для Анны, сколько бы она ни стоила.
Он мог, не мудрствуя лукаво, преподнести ей ювелирное украшение с бриллиантом, как было распространено среди «новых русских», но отказался от этой идеи. Ему не хотелось выглядеть перед ней «крутым бизнесменом» или «буржуем»: он желал показать ей, как тщательно и с каким чувством он выбирал для нее подарок, подчеркнуть неповторимость и особые, ни на что не похожие блеск и шарм его к ней отношения.
Заплатив немалую сумму, Юрий из магазина сразу поехал на Невский, к знакомому ювелиру. Там он заказал миниатюрную золотую брошь в виде цветка лилии, на стебле которой велел выгравировать надпись, – SILENTIUM AMORIS – что в переводе с латыни означает «Молчание Любви».
Любит ли он Анну? Юрий не мог однозначно ответить себе на этот вопрос. Он просыпался и засыпал с мыслями о ней, но не как о женщине, – вернее, он не связывал это с сексом. Чувственная страсть к Анне преломлялась в его сердце, превращаясь в нечто неизведанное, какое-то сладостное опьянение. Он стал его пленником, утопая все сильнее в его медовых глубинах. Находясь рядом с Анной, он словно окунался в ее ауру, волнующую и тревожную, полную колдовских видений и странных, диких желаний. Он хотел бы проникнуть в ее душу, чтобы напиться того божественного нектара, питающего ее воображение, в которое она не допускала его. Стремление познать ее жуткий, изощренно-прекрасный мир оказалось сильнее плотского влечения, сильнее всего, что Юрию до сих пор приходилось испытывать. Он словно надышался гашиша, после чего свежий воздух потерял для него былую прелесть.
Черт! Возможно, у него проблемы с психикой. Недаром с ранней юности Салахов жадно зачитывался Фрейдом, Юнгом, Леви и другими подобными же авторами. Его сжигали изнутри клубки противоречий, в которых он не мог разобраться без посторонней помощи. Отчасти поэтому он с наслаждением отдавался бурной стихии деловой жизни, бизнеса, – рискованные финансовые операции, сложные взаимоотношения с партнерами, сделки «на грани фола» связывали часть его неистовой энергии, охлаждая этим кипящее жерло огненной горы.
– Ты настоящий Салахов! – с гордостью говорил его дед Платон Иванович, могучий старик, полный сил, которые он так и не успел исчерпать.
Кряжистый, основательный, непоколебимый, как волжский утес, с истинно русской, широкой и щедрой натурой, настоящим купеческим размахом, с молодецкой, богатырской удалью, дед был настоящим главой рода. Юра души не чаял в «дедуле», как он называл Платона Ивановича до самого последнего дня. Сама смерть старика казалась ему нелепой, трагической случайностью, которая не должна была произойти. Годы не подточили железного здоровья старшего Салахова, который своей живостью и кипучей деятельностью далеко превосходил любого молодого. Наверное, поэтому его кончина обрушилась на Юрия подобно грому небесному.
«Настоящий Салахов» – это и льстило молодому человеку, и пугало его. Дело в том, что в здоровом и крепком роду Салаховых крылся один-единственный, но страшный изъян: изредка, именно по мужской линии, – как считалось, – появлялись в их семье душевнобольные. Это было тайной за семью замками, «семейным проклятием», о котором никто не должен был знать. Маленьким мальчиком, Юра подслушал разговор деда со своим единственным сыном, Арсением.
– Ты, Сеня, приглядывай за мальцом-то! Помнишь, какая напасть над нами тяготеет? То-то! Гляди, не проворонь беду!
Из дальнейшей беседы мальчику стало понятно, о чем предупреждал сына Платон Иванович, и чем это может обернуться для самого Юрия. С тех пор, нет-нет, да и засядет в его голове мысль, от которой волосы становятся дыбом: «А вдруг, я сумасшедший?»
Разные странности характера, на которые другие дети не обратили бы никакого внимания, приводили Юрия в панический ужас. Он вглядывался в себя, в свое сознание, в свой внутренний мир в поисках страшных симптомов. И, как водится, то и дело находил их. «Ищите и обрящете»! Сей библейской мудрости маленький Юра не знал и продолжал копаться в своих переживаниях, в своих размышлениях и юношеских снах, полных обычных для его возраста фантазий. Эти фантазии приводили его к мысли, что с ним не все в порядке, он гнал их от себя, пытался отвлекаться то одним, то другим. Насильственное же избегание самого себя превращало его жизнь в утомительную борьбу, порождающую жуткие видения, в которых львиную долю занимали картины одинокого угасания в больнице для умалишенных. Этих своих страданий Юра не мог поведать никому, ибо они могли выдать его, подтвердить страшный диагноз, который он время от времени ставил себе.
Только когда Юрию перевалило за двадцать, он с большим трудом смог преодолеть навязчивое состояние «тайного помешательства» и начал жить более-менее спокойно. Отдаленные всплески страха, – это все, что напоминало о былых бурях отчаяния и паники. Но они, эти всплески, все-таки были.
И теперь, непреодолимое влечение к Анне Наумовне заставило Юрия в очередной раз задать себе вопрос. Что со мной? Не родовое ли проклятие постигло меня? Не оно ли вторглось в мою судьбу, перемешало и привело в смятение мои чувства, как осенний ветер перемешивает и несет с собою опавшие листья?
К сожалению, ответа не было, и Юрий просто отдался своим внутренним стремлениям, тем более, что противостоять им сколько-нибудь успешно он не мог.
Как раз перед тем, как в его жизни появилась госпожа Левитина, Юрий столкнулся с одним странным явлением, которому не находил объяснения. Кто-то присылал ему письма без обратного адреса. Письма были в обычных конвертах и адресовались Юрию Салахову. В свой почтовый ящик он никогда не заглядывал, и открыл его только затем, чтобы выбросить все рекламные буклеты и листовки, которые его переполняли. Из охапки этого хлама вдруг выпало письмо…
Вся деловая переписка господина Салахова велась через его офис. Родители ему не писали, потому что жили в Санкт-Петербурге, как и он, а больше, вроде, и писать-то некому. Сам Юрий эпистолярного жанра не признавал и общался исключительно по телефону, факсу или электронной почте. Полученное послание заинтриговало его.
Придя домой, он открыл конверт и развернул сложенный вчетверо белый лист, исписанный округлым летящим почерком, похожим на женский.
«Сударь! Если Вы хотите прожить долгую и счастливую жизнь, то должны отказаться от того, что вам не принадлежит и никогда не было Вашим! Вы присвоили себе обманом или по неведению то, что может принести вам лишь неисчислимые несчастья, о которых Вы не догадываетесь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?