Читать книгу "Сказки женской Души"

– Спи, спи, родной, все хорошо, – тихонько шепчу мужу, и осторожно сползаю с кровати. Водички попью, успокоюсь. Наверное, опять во сне кричала. Плакала, это точно, щеки мокрые. Иду на кухню.

Я, Снежана Воронцова, тридцати пяти лет от роду. Замужем за любимым. Детская писательница, ник – «Сказочница». Широко известная в узких кругах. Обожаю писать для детей, видимо, потому что своих Бог не дал. И уже, видимо, не даст… Во всяком случае, вчера пятнадцатый доктор подтвердил – дело безнадежное. Мой случай не лечится… Не думать, я не буду об этом думать! Я подумаю об этом завтра, как Скарлетт. Если я начну об этом размышлять, я свихнусь. Включаю свет.

– Привет!

– Умница! А ты как здесь? Или я еще сплю?

На кухонном столе, свесив изящные ножки, сидит моя приятельница, Фея Умница. Да, я писала про нее, но большинство народу думает, что она – плод моего воображения, как и остальные мои герои. Но на самом деле, в ее случае это не так.

Мы познакомились года три назад, когда она приснилась мне в первый раз. Поболтали, и я проснулась, будучи уверенной, что на этот раз мое подсознание решило воспроизвести для разнообразия нечто более приятное, чем ромашковое поле, на котором меня ждет мой сынок. Потом Умница стала приходить регулярно. Она рассказывала про свой мир, и я поверила ей. Поверила в то, что она – не галлюцинация, не бред, что и правда где-то есть этот замечательный Волшебный Лес, про который она так здорово рассказывала. И ее подруга Сова Ворчунья, и еще одна подруга – фея Злата, и ее Наставница Агапия и еще масса забавных и интересных существ. И я стала говорить ей про наш мир, про разные его красоты и чудеса. Какое-то время назад она пропала, и вот… Ночью, на моем кухонном столе, вполне реальная, сидела Умница, собственной персоной. Оказалось, что в реальной жизни она ростом и сложением напоминает куклу Барби – мечту всех девчонок, хотя во сне мы были одинакового роста.

– Нет, не спишь, Снежка. Прости, у тебя был такой красивый сон, я не решилась его нарушить!

– Лучше бы нарушила, может, перестал бы сниться, – мрачно произнесла я. Деликатность Феи в данном случае была лишней.

– Не знала, прости. Я к тебе за помощью, – голос ее тоже не был веселым. – Видишь ли, у нас беда.

И она рассказала про жуткую напасть, поразившую их лес, из-за которой они вынуждены покидать родные места.

– Мы думаем, что это связано с тем, что в вашем мире осталась страница из книги, которую вот эта безголовая сюда принесла. Выходи уже! – скомандовала Умница, и рядом с ней материализовалось еще одно эфемерное создание. – Знакомьтесь – это Злата! – фея, действительно вся как будто присыпанная золотистой пыльцой, с золотыми волосами, кожей теплого медового оттенка, каре-золотистыми глазами, с золотистыми крыльями, одетая в золотистый наряд, присела в легком книксене. Она выглядела смущенной и подавленной, а еще – такой трогательной и беззащитной, что мне сразу захотелось заступиться за нее.

– Умница! Ну, не будь к ней слишком строгой! Я уверена, что она не хотела ничего плохого!

– Не хотела она! – фыркнула моя приятельница. – Как это у вас говорят – «Благими намерениями…»!

– Я и правда, такого натворила… – почти шепотом произнесла моя новая знакомая.

– Ладно, разбираться потом будем, – строго сказала Умница. – Понимаешь, нам надо эту страницу вернуть во что бы то ни стало, причем сроку у нас – пара дней. А еще лучше – сутки, нам же еще надо придумать, что с этим делать.

– Так, а где может быть эта страница?

– В том-то и дело, что мы не знаем, где, – начала Фея, а ее подруга подхватила:

– Здесь, у вас, есть мальчик, Егор, он живет в таком специальном доме, для детей, у которых нет родителей…

– Это называется «детский дом», – уточнила я.

– Да, кажется, именно так он и говорил, – и фея рассказала, как и почему она принесла сюда трактат, принадлежавший Умнице, и что случилось потом. – Так вот, нам никак не удается с Егоркой поговорить, и мы боимся, что страницы у него уже нет. Его старшие обижают! А он маленький, ему всего пять лет! – и Злата прижала кулачки к груди, а голос ее задрожал.

– В общем, нужно, чтобы ты туда пошла, и нашла страницу. Мы не можем здесь долго быть, и я вообще сомневаюсь, что у нас получится… Страница стала материальной, то есть видимой и осязаемой в вашем мире, но сохранила магию нашего. Если проблемы у нас именно из-за этого, то кто знает, какой вред она причиняет вам? – обеспокоенно произнесла Умница. Две пары блестящих глаз с надеждой уставились на меня.

– Хорошо, я поняла. А где находится этот детский дом? – спросила я. Подруги удивленно переглянулись.

– А что, это важно? – поинтересовались они в один голос.

– Ну конечно! Думаете, у нас в городе один детский дом?

– А что, не один? – изумлению фей не было предела.

– У вас что, многие детей бросают? – осторожно поинтересовалась Злата.

– Ну, знаете, не все, конечно, но случается…

– А как тогда мы Егорку найдем? – на глазах Златы дрожали слезы.

– Вы фамилию его спросили?

– Спросили – что?

– Фамилию. Ну, это такое наименование рода. Вот я, например, Воронцова, но это по мужу. А бывает еще девичья фамилия, это пока с родителями живешь и замуж не вышла, – стала объяснять я.

– Ой, Снежка, как у вас все сложно! Мы об этом не знали, и фамилию Егора не спросили… – Умница расстроилась не на шутку.

– Так, а что тогда делать? – размышляла я вслух. – Адрес детдома, естественно, тоже не узнали?

Феи отрицательно покачали головами.

– Ой, там из окна три таких дерева видно, они такие приметные! – и Злата в подробностях описала три старые березы, росшие во дворе того заведения, где жил мальчик.

– Да, не густо… – протянула я.

– Что за посиделки? Кого потеряли? Что ищем? – в дверях кухни стоял мой лохматый и слегка заспанный любимый муж.

– Славка! Ты чего не спишь? – ничего умнее мне в голову не пришло. – Девочки, знакомьтесь – мой муж, Святослав. – Феи присели в изящных книксенах, Слава пару минут молча разглядывал их, склонив, по своей привычке, голову к плечу.

– Доброй ночи, – наконец произнес он. – Знаешь, жена, я всегда считал, что ты у меня человек талантливый, но чтобы до такой степени… Чтобы ожившие фантазии разговаривали…

– Мы – настоящие! – обиженно сказала Умница, – А не плод вашего воображения!

– Ладно-ладно! – муж примирительно поднял руки. – Давайте, выкладывайте, что тут у вас.

Наш сумбурный рассказ занял несколько минут.

– Так, мальчика зовут Егор, ему пять лет, родители погибли, старшие мальчишки достают. Детский дом, во дворе три березы растут… Будем искать… – и Слава открыл ноутбук.

– Снежка, Святослав, нам нужно уходить, – Умница с беспокойством поглядывала в окно, за которым занимался рассвет. – Мы завтра ночью придем, будем надеяться, что у вас получится найти этот несчастный лист! – с этими словами обе феи буквально растворились в воздухе.

– И где вы изволили болтаться все это время? – ледяной тон, которым были произнесены эти слова, мигом привел Умницу в ярость, а Злату заставил мужественно спрятаться за спину подруги.

На ветке рядом с дуплом Ворчуньи стоял Тинтаниэль. Бледнее, чем обычно, несколько скованный в движениях, но, без сомнения, это был он. Уперев руки в бока, Фея ехидно поинтересовалась:

– А с чего это Вас волнует, где мы были? Я так понимаю, Вы должны находиться у отца в госпитале? Вы выбыли из строя, так что проблему решаем мы! – и она, по формирующейся в общении с этим гордецом привычке, воинственно задрала подбородок.

– Об этом и речь! Прошло больше суток, а мы ни на шаг не продвинулись в расследовании! – проводник явно злился, и так же явно пытался сдержать свою ярость.

– Говорите за себя! – Почему-то в его присутствии Умница мигом начинала кипятиться. – Отправляйтесь лечиться! Мы и без вас управимся!

– Я в порядке! – отрезал Тинатниэль, одним движением выхватывая из ножен меч, и закручивая вокруг себя блестящую «мельницу». Фее на миг показалось, что он с удовольствием этой железной дурочкой укоротил бы ей что-нибудь, например, длинный язычок. Но опасности никогда не пугали Умницу, она совсем собралась было ринуться в бой, но полуэльф также быстро, как и обнажив его, убрал меч в ножны, и сложил руки на груди.

– Ну да, в порядке! Он тут три часа торчит, вон, уже тропинку тут протоптал! А час назад прилетал твой отец, и ругался, что этому… еще неделю, как минимум надо отлеживаться! – наябедничала Сова, выглядывая из дупла. Складывалось ощущение, что эти двое уже успели пообщаться, и остались не слишком довольны друг другом.

– Рассказывайте! – отрезал Тинтаниэль. – Ситуация слишком сложная, чтобы наша личная неприязнь мешала делу!

– Видимо, мы нашли причину проблемы, но до конца в этом не уверены, – произнесла Умница, признавая правоту собеседника в том, что касается необходимости решать проблему. Хотя слова про существующую взаимную неприязнь отчего-то больно кольнули ее. – Присядем, рассказ займет некоторое время, – вздохнула она, и подробно описала события, предшествовавшие катастрофе в Волшебном Лесу, начиная с того момента, как она прочла трактат, и приснилась Снежане, и заканчивая событиями нынешней ночи.

– Могу я взглянуть на книгу? – холодно спросил проводник, когда Фея закончила свой рассказ. Умница взглянула на Сову, и та, всем своим видом выражая недовольство, нырнула в дупло, и положила перед Тинтаниэлем обе части трактата. – Так-так, «Обо всем на свете, или Мироописание, занятное и полезное», Тадор Истанийский. Замечательное произведение, запрещенное на наших землях лет шестьсот тому, не слыхали, милые дамы? – сарказм полуэльфа резал слух. – Никто не догадывается, почему? – ласково продолжал он, и от этого тона становилось еще страшнее. – Так я отвечу, с вашего позволения. Дело в том, что много веков наши народы – эльфы, феи, гномы, лепреконы и прочие обитатели нашего волшебного мира жили в согласии и добром соседстве с людьми. Мы помогали друг другу, выручали соседей из разных переделок, а они помогали нам. Тогда тропы между мирами были открыты, и мы легко попадали к людям, а некоторые из них могли бывать у нас. Но люди, лишенные магии в своем мире, захотели владеть ею, причем безраздельно. Сначала они пытались изучать ее законы, но когда поняли, что им они неподвластны, решили, что могут иметь все, что захотят, если смогут заполучить кого-то из жителей нашего мира. Даже неживой предмет, перенесенный от нас к ним, имеет огромное влияние на наш мир, а уж живое существо, оставаясь у них, а протянуть там оно может совсем недолго, может дать тому, кто его вызвал огромные, по людским меркам, богатства. Причем, это существо, оказавшись в мире без магии, станет умирать в жутких мучениях, и ради спасения собственной жизни, естественно, будет готово откупиться чем угодно.

Как вы думаете, например, почему эльфы ушли даже из нашего мира? – глаза Тинтаниэеля сверкали от гнева. – Слишком высока была цена! Слишком далеко людишки научились протягивать свои загребущие конечности! Слишком многие эльфы, поверив на слово людям, оказывались у тех чуть ли не в рабстве! А эти жуткие, бессердечные, алчные создания продолжали измышлять способы, чтобы заполучить себе кого-то из жителей нашего мира! Многие из тех, кто оказался в людских лапах, погибли жуткой смертью, но им было все мало! И тогда эльфийские и фейские волшебники, вместе с гномами и лепреконами, собравшись на совет, приняли решение закрыть все тропы между мирами, дабы сохранить наш мир. Что и было сделано. И даже память об этих ужасных событиях постарались стереть из сознания обитателей нашего мира. И это почти удалось, если бы не ваше безрассудство! Много лет лучшие следопыты выискивали и уничтожали эту книгу. Им строго-настрого было запрещено даже открывать ее, не то что читать!

Гнев Тинтаниэля почему-то обижал Умницу, а ее опыт общения со Снежаной и Святославом, также как и рассказ Златы про Егорку, говорил об обратном – о том, что людям можно доверять, что они не так страшны, как их описывает полуэльф.

– Ничего подобного! – возмутилась она. – Люди – нормальные существа! Им можно верить! Они забавные и веселые, они так же страдают и радуются, как мы! Они так же могут любить и жалеть! Они приходят на помощь и не остаются равнодушными к чужой беде! – выпалила Фея.

– Да, и со многими людьми Вы знакомы, уважаемая леди Мирабель? – всезнайский снисходительный тон Тинтаниэля все больше бесил Умницу.

– Нет, а Вы? – продолжала кипятиться она.

– Не имею чести, – процедил проводник сквозь сжатые зубы. – И не имею желания! Во всяком случае, мне достает ума не пускаться в рискованные авантюры, от которых страдает такое количество моих сородичей!

– Драться прямо сейчас будете? – деловито осведомилась Сова, вставая между ними. Сами того не замечая, спорщики стояли лицом к лицу, Умница сжимала кулачки, а Тинтаниэль вцепился в рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. Злата пыталась растечься по ветке, молясь, чтобы о ее существовании не вспоминали как можно дольше.

– Прошу прощения, я был непростительно груб! – полуэльфу первым удалось взять себя в руки, хотя его тон противоречил его словам, и свидетельствовал, скорее, о том, что, на самом деле, он ни о чем не сожалеет.

Умница, фыркнув, слегка отступила назад.

– Так, насколько я понимаю, вы со Златой попросили свою подругу найти лист из книги? – спросила Сова. Фея кивнула. – Значит, сейчас вам нужно выспаться, а ночью снова встретиться с ней. Все равно вы ничего не сможете сделать, пока не увидите своими глазами этот лист! – Умница кивнула еще раз.

– Я иду с вами! – заявил Тинтаниэль, и Фея вскинулась, собираясь дать ему отпор.

– Идете – идете! – уверила его Ворчунья. – Если люди и впрямь так опасны, этим двум авантюристкам не помешает защита. А пока, девицы, можете поспать в моем дупле – там вам и двоим места хватит, а Вы, лорд Тинтаниаэль, извольте отправляться в госпиталь, пусть Вас осмотрит целитель Освальд!

– Я не нуждаюсь в осмотре! – попытался было возмутиться он, но Сова аккуратно смахнула его с ветки и ловко закрыла дверь за феями, скрывшимися внутри дупла. – Не беспокойтесь, я покараулю и не дам им наделать глупостей!

Иногда я думаю, что из нас двоих волшебник, все-таки, Славка. Во всяком случае, я понятия не имела о том, какими фантастическими путями ему удалось найти нужный детдом, выяснить, где именно сейчас находится мальчик, и добиться того, чтобы нам разрешили с ним повидаться – и все за несколько часов. Хотя таких связных мыслей в моей голове не было. Особенно после того, как муж, заглянув днем в кабинет, где я задумчиво глядела в монитор, пытаясь разобраться с забуксовавшей сказкой, скомандовал: «Собирайся, едем! Все подробности – по дороге!»

И вот, мы идем длинным казенным коридором со множеством дверей, за которыми сейчас тихо, поскольку старшие дети в школе, а младших увели на прогулку. Заведующая, моложавая женщина, наверное, немного старше нас, обеспокоенно рассказывает:

– Понимаете, у нас хороший дом, и воспитатели все классные. С детьми ладят, и стараются, чтобы они между собой дружили… А тут, где-то полгода назад, когда Егор к нам попал, такое началось! Нет, у нас разные случаи бывают, и довольно сложные в том числе. Но так, чтобы весь дом трясти начало – никогда! Причем, Егорка – замечательный мальчишка, домашний, добрый, сам не ссорится никогда, не задирается. Просто переживает очень. Из-за этих переживаний его и перекидывают из одного учреждения в другое – ни психологи не помогают, ни врачи. Он так верит, что родители найдутся, только об этом и говорит! А уже больше трех лет прошло, мы и родственников искали, надеялись, может, хоть какая-то зацепка. Бесполезно! Мистика какая-то! Родители русские, но из бывших союзных республик оба. Она выросла в Армении, он – в Казахстане. А в девяностые, когда русских гнать оттуда стали, у них родные погибли, ну, во всяком случае, насколько известно. Их обоих подростками какие-то знакомые обратно в Россию привезли. А дальше – в один детдом попали, выросли, поженились. Вот все, что мы знаем. А мальчик теперь… Вот, мы пришли, – и заведующая взялась за ручку белой двери с надписью «Изолятор». – Вы уж, пожалуйста, поосторожнее, – тихо попросила она, а затем громким, нарочито бодрым голосом пропела, входя в палату: – Егорка! Смотри, кого я тебе привела!

Сынок! На постели, застеленной голубым покрывалом, сидел мальчонка из моего сна – те же волнистые каштановые волосы, огромные серые глаза, ямочки на щеках… Именно это личико снилось мне на протяжение пятнадцати лет! Именно эти пухлые ручонки обнимали меня за шею во сне, именно это маленькое тельце я кружила в объятиях!

– Мама?! – и даже голос – то же самый, который звенел у меня в ушах по утрам, когда я просыпалась в холодном поту, отчетливо понимая, что никогда не услышу этих слов в реальности. – Мамочка!!! Ты меня нашла! Я знал, я всегда знал, что ты меня не бросишь! Ни за что – ни за что, никогда-никогда!!!

Я не знаю, как я осталась стоять, наверное, только благодаря тому, что сзади шел Слава. Горло перехватило, и я не могла произнести ни звука. Губы шевелились:

– Сынок! Сыночек мой родной! Маленький! – и я рухнула на колени, протягивая к нему руки.

Маленький вихрь налетел на меня, карапуз вцепился в меня с такой силой, что, казалось, ничто на Земле не сможет его от меня оторвать. Да я вдруг ясно поняла, что больше никогда и никому не дам причинить ему хотя бы малейший вред, и ни секунды не смогу прожить без него. Мы держали друг друга, как утопающие во время шторма. Слава, который был в курсе моих многолетних кошмаров, помог мне подняться с сыном на руках, и отвел нас к кровати. А потом присел на корточки перед нами и серьезно, по-мужски, протянул руку Егорке:

– Ну, привет, сын! Как ты тут?

– Папа? – малыш, немного помедлив, протянул руку в ответ, и, шмыгнув носом, спросил: – Вы чего так долго, а? Я уже почти устал ждать!

– Вы же понимаете, что их нельзя разлучать? – доносился до меня из-за двери приглушенный голос мужа, беседовавшего с ошеломленной заведующей. – Скажите, что от нас требуется? Я улажу все формальности, а жена пока побудет тут, с Егором, это можно?

– Ну, пусть остается пока… – женщина все еще казалось донельзя изумленной. – Но вы понимаете, у нас инструкции. Есть целый ряд документов, формальные процедуры… – голоса удалялись, и я знала, что теперь все будет хорошо.

Я так никуда и не ушла. Умница Слава развил бурную деятельность, но оформить все бумаги, тем более в таком деликатном деле, как усыновление, за один день, все рано оказалось невозможным. Егорка боялся отойти от меня хотя бы на шаг. Он рассказывал мне обо всем, что случилось в его жизни, пока он нас ждал. По его словам выходило, что мы ехали на машине, а потом попали в аварию, но он сам этого не помнил, ему рассказали. А потом, пока мы болели, его от нас увезли, потому что детям во взрослых больницах нельзя. И мы потерялись, а вот теперь, наконец-то, нашлись!

Я не стала опровергать версию ребенка. Я не могла налюбоваться на него, не могла наслушаться. Мне оказалось необычайно важным знать о нем все! Мне были интересны все его радости и огорчения, все его открытия и тайны. Мы говорили, и не могли наговориться. Обед, полдник и ужин нам принесли в изолятор. Вечером появился Слава, который приволок, казалось, половину дома – домашнюю одежду и ноут для меня, книги и игрушки для Егорки, кучу вкусностей: «Потому что не знал, что любит наш ребенок», как объяснил мне муж. И даже не забыл мою любимую настольную лампу под персиковым абажуром. Почему-то именно эта лампа навевала на меня вдохновение, и мои самые лучшие сказки сочинялись именно под ней. Расцеловав нас на прощание, любимый убежал заниматься делами дальше, а мы остались. Я рассказывала сыну сказки, и счастью моему не было предела.

Лежа в кроватке, сонно моргая, Егорка держал меня за руку, как будто боялся меня отпустить. Верно, ему казалось, что если он меня выпустит, я снова исчезну.

– Добрый вечер! – раздалось тихое вежливое приветствие. С того места, где стояли наши ночные гости, не было видно, спит уже мой сынок или еще нет. Я обернулась на голос. Видимо, мое лицо излучало такое блаженство, что Умница, а это была именно она, в сопровождении Златы и какого-то незнакомого мужчины-фея, мгновенно просияла в ответ. – Ну что, удалось что-нибудь узнать?

– Ой, а я тебя знаю! – сынок, приподнявшись на кровати, смотрел на наших гостей. – Привет, Злата, чего ты так долго не приходила? – выпалил он. – Смотри, смотри, моя мама нашлась! – и Егорка забрался ко мне на руки, и крепко обнял меня за шею. – А они говорили, что она меня бросила! А я знал, я знал, что просто потеряла, и не может пока найти! И папа приходил, гляди, сколько всего он мне принес! – и малыш гордо показал на целую кучу подарков, обладателем которых стал за сегодняшний день. – А еще моя мама – сказочница! Самая настоящая! Она книжки пишет! И все-все хорошее, о чем она в своих сказках рассказывается, все сбывается, представляешь! Она у меня – настоящая волшебница!

– Я так за тебя рада, маленький! – подлетев поближе, Злата погладила Егора по голове. – А скажи, малыш, ты страничку из книги не находил? Которую я тебе показывала?

Егорка потупил глаза, и горестно вздохнул:

– Находил… – произнес он шепотом. – Она из книжки выпала, когда ты улетела. Я хотел тебе ее вернуть, звал тебя, но ты уже не слышала. Она мне так понравилась! Она такая красивая, на ней лес, и река, и озера! И существа двигаются! А если сидеть тихо-тихо, то можно услышать музыку! Так здорово!

– Да, Егорушка, а где страничка сейчас? – ласково спрашивала фея.

– Знаешь, она сначала только мне была видна, да и то ночью. А потом она стала, как обычная книжная страница, только очень-очень старая. И еще она светилась по ночам. И я как-то раз достал ее, чтобы еще раз полюбоваться, и она засветилась… А тут старшие мальчишки в комнату зашли и… и… и ее у меня отобрали! – на глаза мальчика навернулись слезы, и я покрепче прижала его к себе, чтобы успокоить.

– Ну, и что я вам говорил? – произнес суровый фей, до этого молча стоявший за спинами девушек со скрещенными на груди руками. – Отобрать лист бумаги у малыша! Добрый поступок!

Складывалось ощущение, что феи продолжали какой-то спор. Я в упор посмотрела на говорившего, и он учтиво поклонился мне:

– Лорд Тинтаниэль, к Вашим услугам. Я – сопровождающий присутствующих здесь дам. По заданию Верховной Владычицы Волшебного Леса, леди Аретмаель, мы должны найти причины той беды, что случилась в нашем Волшебном Лесу. Мы полагаем, что это как-то связано с потерянной страницей. Поэтому нам срочно необходимо ее найти!

– Леха в тринадцатой палате, у него кровать от окна слева, – сказал Егор. – Давайте, я вам покажу, – слезая с моих колен, произнес он.

– Думаю, мы справимся без вашей помощи, молодой человек, – вполне серьезно, с поклоном ответил фей. – Нарисуйте, как выглядит эта цифра, и мы найдем помещение, – обратился он ко мне.

Я написала на бумаге цифру 13, лорд Тинтаниэль взглянул на нее, и троица вылетела в приоткрытую дверь.

Комната была найдена довольно быстро. Дверь, казавшаяся огромной для роста фей, тем не менее, быстро и бесшумно отворилась от толчка полуэльфа. Оказавшись в палате, все с любопытством завертели головами, осматриваясь. Четыре кровати, но заняты лишь две, четыре тумбочки, большой шкаф, открытые полки с книгами на стенах. Аскетичная обстановка – ничего лишнего, никаких игрушек, машинок или игрушечного оружия, так характерного для детских в мире фей. Злата первой разглядела слабое свечение, пробивающееся из-за книг, стопкой сложенных на полке над кроватью слева. Она не раздумывая ринулась туда. Умница лишь на мгновение отстала от подруги. Вдвоем они пытались сдвинуть огромные, казавшиеся совершенно неподъемными, книги, чтобы добраться до источника света. Им довольно быстро удалось увидеть лист из трактата, свернутый вчетверо и засунутый глубоко между томами. Увлеченные процессом, феи не заметили, как книга, которую они старательно толкали, чтобы добраться до страницы, свалилась с полки, и шлепнулась прямо на спящего мальчика. Светящийся лист аккуратно спланировал под соседнюю кровать. Пока девушки наблюдали за траекторией полета, мальчишка, проснувшийся, когда на него свалилась книга, подкрался, и схватил Злату за трепещущие крылышки.

– Ага, попалась! Ты вообще кто, и чего здесь делаешь? – довольно грубым тоном заявил он, пытаясь поймать заодно и Умницу, успевшую взлететь чуть выше.

– О, простите, молодой человек, мы вас разбудили! – вежливо начала Злата. – Дело в том, что нам нужна страница из книги. Вон та, что упала под соседнюю кровать. Не бойтесь, мы не причиним Вам зла! Дело в том, что в нашем мире…

– Не причините зла? – передразнил Леха, а это был именно он. – Ты, малявка, да я тебе сейчас крылья пообрываю!

– Не смей этого делать! – Умница, оценившая серьезность ситуации, умудрилась забраться на самую верхнюю книжную полку, и сдвинуть на самый край огромный, толстый том, который угрожающе навис над головой мальчишки.

– Ну-ну! – как-то особенно мерзко захихикал он, и затряс Злату из стороны в сторону так, что ее тонкие крылышки затрещали, а на глазах у нее выступили слезы. – Вано, ну-ка, листочек достань! – приказал он второму мальчику, проснувшемуся от шума. Тот пошарил на полу под своей кроватью и торжествующе извлек упавшую книжную страницу. – Опа-на! – весело завопил Леха, обращаясь к Умнице. – Что теперь скажешь, Барби недоделанная? Ща этой крылья отдеру, и тобой займусь!

– Леха, погоди! Если летает и с крыльями, значит фея! – отозвался Вано.

– И?

– А если фея, значит, желания может исполнять! – торжествующе произнес он.

– Точняк! Ну, чего за свою подружку дашь, моль-переросток? – обратился Леха к побледневшей Фее.

– Убедились? – раздался холодный звучный голос Тинтаниэля. Впервые за все время знакомства, Умница была счастлива от того, что он оказался рядом. Полуэльф угрожающе нацелил лук с двумя стрелами на тетиве в сторону мальчишек. В отличие от них, Фея знала, на что способен проводник с боевым луком в руках.

– Отпусти Злату, верни нам страницу, и не пострадаешь! – произнесла она твердо, оставляя попытки уронить книгу на голову обидчика.

– Ты что, думаешь, можешь нас этой ерундовиной напугать? Иголочками популяться решил? – потешался Леха, а Вано начал потихоньку разворачивать лист, намереваясь его разорвать.

– Не следует этого делать, – угрозу в голосе проводника мог не расслышать только глухой.

– О, не могу, ой, уморил! – продолжал покатываться со смеху пацан.

– А так? – холодно поинтересовался Тинтаниэль, становясь ростом с обычного земного мужчину, а значит, на две головы выше мальчишек.

Слегка опешивший Леха ослабил хватку. Злата, не оставлявшая попыток освободиться, несмотря на то, какую боль они причиняли ей, воспользовалась его замешательством, чтобы выпорхнуть из державшей ее руки. Раздался треск надрываемой бумаги, и с тетивы Тинтаниэля сорвались две стрелы, просвистевшие в паре миллиметров от ушей Вано. Наконечники их глубоко ушли в стену, оперение покачивалось сантиметрах в тридцати перед его глазами. Пацан судорожно сглотнул, и выпустил из пальцев немного надорванный лист.

– Надеюсь, вам больше никогда не придет в голову обижать тех, кто слабее и отбирать силой то, что принадлежит другим? – тихо поинтересовался полуэльф, поднимая страницу, и выдергивая стрелы из стены за спиной Вано.

С этими словами он развернулся и двинулся к выходу. Умница и Злата последовали за ним.

– А что они еще придумают? – в ужасе спросила Фея. – Они же теперь про нас знают! А вдруг они опять станут призывать кого-то из наших?

– Неужели эти светлые мысли все же пришли Вам в голову, леди Мирабель? – не оборачиваясь, произнес проводник, размашисто шагая в сторону изолятора. – Про этот маленький эпизод они забудут, вернее, подумают, что им приснилось. А вот урок, надеюсь, выучат!

Тинтаниэль открыл дверь, попустил девушек, плотно притворил ее за ними, и аккуратно положив страницу на стол рядом со Снежаной и Егором, вернул свои обычные размеры.

– Поможете нам? – обратился он к женщине, и та с готовностью кивнула.

Четыре пары глаз зачарованно наблюдали за тем, как Снежка осторожно разворачивает страницу.

– Кошмар какой! – ахнули все, глядя на то, во что превратилась карта. Большая часть Волшебного Леса была закрашена в черный и коричневый цвета, лишь небольшое пятнышко посередине оставалось зеленым. Помимо этого, весь лист был испещрен изображениями каких-то жутких монстров, которые передвигались по всему исчирканному пространству.

– Что я натворила! – в ужасе воскликнула Злата, пытаясь сдержать слезы.

– Так вот в чем дело! – мрачно произнес Тинтаниэль. – Отобрав у тебя страницу, эти изверги решили что-нибудь нарисовать на ней! Им, видимо, не понравилось изображение мирного зеленого леса! И они начали чиркать все, что видели, и рисовать всяких гадов. В результате, в нашем мире гибли деревья, перекрашенные ими в черный цвет, и появлялись монстры, которых они тут накорябали! А феи, в ужасе от увиденного, сходили с ума!

– Что же теперь делать? Это надо как-то стереть! – Умница носилась по палате, заламывая руки.

– Боюсь, это невозможно, – упавшим голосом произнесла Снежана. – Они рисовали фломастерами, а это не стирается! Краски можно смыть, карандаш – стереть ластиком, даже следы от ручки можно убрать, но фломастер…

Гробовая тишина повисла в комнате…

– Как они могли! Как могли! – плакал Егорка, глядя на испорченную картинку. Горячие слезы капали на погубленную страницу, и он усердно размазывал соленую влагу по бумаге.

– Ой, смотрите! – произнесла Злата шепотом, и взрослые с изумлением увидели, как под маленьким пальчиком расстроенного ребенка исчирканные деревья вновь становятся зелеными, трава обретает прежние краски, а монстры исчезают бесследно.

С замиранием сердца все присутствующее следили за тем, как карта постепенно очищается.

– Неужели это возможно? – произнес озадаченный Тинтаниэль, а Умница торжествующе поглядела на него.

– Хорошо, я признаю – люди бывают разные, – нехотя признался полуэльф три месяца спустя, когда жизнь в Волшебном Лесу потекла почти как прежде.

– Хороших среди них все равно больше, Тэль! – настаивала Умница.

– Мы не можем утверждать этого однозначно, ведь мы знакомы лишь с небольшим количеством людей! – лениво отбивался Тинтаниэль.

– Все равно! Не надо было так сурово с трактатом! – надулась Фея, которой пришлось расстаться со своей драгоценностью ради всеобщей безопасности. Владычица, забрав книгу в свою сокровищницу, даже наградила Мирабель за спасение леса, хотя с таким же успехом могла наказать за то, что именно неуемное любопытство Умницы послужило причиной всей этой истории.