Электронная библиотека » Нэнси Коллинз » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Ночью в темных очках"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:35


Автор книги: Нэнси Коллинз


Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Клод смутно вспомнил газетные сообщения, когда это случилось. Ему тогда было девятнадцать, и колено, из-за которого он не попал в сборную колледжа, спасло его и от Вьетнама. Когда исчезновение Торн попало в газеты, он работал по ночам в государственной больнице. Так какая же связь?

Может быть, если дать глазам отдохнуть, легче станет думать.

* * *

Библиотекарша трясла его за плечо, пробуждая от первого за сорок восемь часов приличного сна.

– Сэр? Боюсь, что вам пора уходить. Библиотека закрывается через десять минут.

Хагерти вышел из библиотеки на стоянку, нашаривая ключи. Он плохо соображал, голова кружилась; во рту – словно комок мокрой ваты, спина ныла от проведенных в кресле часов. Он уже открыл дверцу машины, и тут понял, что не один.

Их было двое, в стандартных костюмах с узкими лацканами и еще более узкими галстуками. Волосы короткие, зачесаны назад. И в черных очках, хотя было темно. Они подошли сзади и встали по обе стороны. У Хагерти зашевелились волосы, когда он сообразил, что на стоянке больше никого нет.

Один из них – не важно кто – произнес:

– Клод Хагерти?

Копы, вот оно что. Узнали о побеге и будут задавать вопросы. Беспокоиться не о чем. Хагерти обернулся к ним:

– Да, это я. Могу чем-нибудь быть полезен?

Воздух из легких вырвался с агонизирующим стоном – в живот погрузился кулак. Удар отбросил Клода на дверцу машины, захлопнув ее. Рука рефлекторно разжалась, выронив ключи.

Человек, подловивший Клода на трюк для сосунков, отдернул кулак. Блеснул свет на медном кастете. Рука занеслась для второго удара, но у Клода уже включились рефлексы. Он вскинул правую руку, и сжатый кулак ударил нападавшего в подбородок.

Незнакомец отшатнулся, темные очки съехали набок. С подбородка капала кровь. Его напарник выхватил дубинку из кармана пальто.

– Векслер, зараза, не сказал, что это футболист, – буркнул человек с дубинкой.

Осознание было острым, как игла, проткнувшая нарыв. В прошлый раз, когда он видел этих двоих, они тащили Арчи Калиша за лодыжки. Клод только успел сообразить, что его хотят убить, и тут же взорвался затылок.

Клод рухнул на мостовую, и уже не видел, кто из двоих пнул его в ребра, а кто ударил по почкам.

Последнее, что он увидел перед тем, как отрубиться, был склонившийся над ним один из незнакомцев. Он что-то говорил, но грохот в ушах стоял слишком громкий, чтобы можно было разобрать. Незнакомец дал знак рукой своему напарнику, и Клод увидел блик света на запонках. Они были как колесики со спицами. Хагерти хотел поинтересоваться, где этот тип достал такие запонки, но получил удар по голове раньше, чем успел задать вопрос.

* * *

Клод пришел в себя на железнодорожных путях. Он был распластан на капоте автомобиля. Тепло двигателя ласково грело спину. Клод хотел заснуть, но в голове так ревело, что земля тряслась. Потом послышался свисток локомотива.

Кто-то схватил его и рывком поставил на ноги. Хагерти громко застонал. Казалось, голова сшита суровыми нитками и швы сейчас лопнут. Одинаковые незнакомцы, те же, что подловили его на стоянке возле библиотеки, – никуда не делись. Они сняли очки, и глаза оказались непроницаемые и холодные – акульи глаза. Уж лучше бы не снимали. У одного была разбита губа, и он трогал ее пальцем, поглядывая на Клода.

Второй что-то говорил, задавал вопросы, но слух у Клода то появлялся, то исчезал. Клод понял, что получил легкое сотрясение. Он не ответил на вопрос, тогда один из них придержал его руки, а другой стал обрабатывать живот. Когда руки отпустили, Клод свалился на землю.

– На кого ты работаешь? На Торна?

Незнакомец с разбитой губой захватил две горсти волос, отрывая голову Клода от земли. Боль была неимоверная, и слезы брызнули из глаз, но он мог лишь беспомощно и глупо смотреть, как зачарованный, на колесики-запонки этого киллера.

– Брось, Фрэнк. Погляди на него. Он ничего сказать не сможет. Лучше давай кончать.

– Ей это не понравится. Она захочет знать.

Голос Фрэнка прозвучал хныканьем капризного ребенка, но напарник сделал ему знак замолчать.

– Какая разница, если его уже не будет? Давай помоги мне. Следующий поезд пройдет через несколько минут. Черт, здоровый же амбал!

Страх прогрыз себе дорогу сквозь вату сотрясения. Клод хотел заорать, но язык превратился в распухший ком мяса, застрявший в глотке. Они попытались поднять его на ноги. Фрэнк при этом ругался.

Отлично. Если хотите меня убить, хоть грыжу себе наживете.

Оба они склонились над Клодом и тянули его за руки. Со лба у каждого капал пот, разрушая бесстрастную маску. Хагерти сам поразился силе чистой ненависти, которую он чувствовал к этим убийцам. Она раздувалась внутри, как шар с гелием. И хорошо. Он умрет, ненавидя убийц.

Эти руки возникли из темноты как танцующие мотыльки в ночи. Они опустились на плечи громилы, который дал Хагерти по голове. Клод с удовлетворением увидел, как на лице киллера появился страх. Он отпустил руку Хагерти и потянулся во внутренний карман за револьвером, но не успел.

Руки взметнулись вверх, левая легла на ухо и нижнюю челюсть, правая схватила за лоб и дернула. Звук треснувшего позвоночника прозвучал винтовочным выстрелом.

Фрэнк выхватил револьвер, не отпуская Клода. Адреналин придал ему силы оторвать Хагерти от земли и прислонить к машине. Одной рукой он держал Клода за горло, а другой приставил револьвер к его голове.

– Хороший трюк, шлюха! Молодец! Но только попробуй еще что-нибудь, и я твоему приятелю вышибу мозги на фиг, поняла? – выкрикнул Фрэнк в темноту. Он шарил глазами из стороны в сторону, но все время возвращался взглядом к распростертому на земле напарнику.

В ответ – только хохот.

Фрэнк повернулся и выстрелил на звук. Вспышка осветила насыпи и пустые платформы.

Лицо громилы стало цвета глины. Под мышками появились темные полумесяцы. Он выпустил Хагерти, который сумел удержаться на ногах, обняв капот машины. Фрэнк взялся за рукоятку двумя руками и принял позу стрелка.

Она приземлилась на крышу машины, шипя как кошка. Фрэнк дернулся в повороте, сжав рот в безгубую черту, и выстрелил. Пуля попала ей в левое плечо, и она завертелась от удара. Хагерти услышал ее крик, потом стук упавшего с той стороны машины тела.

Фрэнк стоял и смотрел, моргая, туда, где она только что была, потом пошел вокруг машины – осторожно, дюйм за дюймом, – держа револьвер наготове. Было очевидно: он не опасается, что Хагерти набросится на него сзади или вообще что-нибудь сделает – разве что свалится.

Фрэнк обогнул капот и уставился туда, где должно было быть тело.

– Блин...

Ее пальцы впились в затылок Фрэнка раньше, чем успел осознать, что она сзади. Хватка была так сильна, что пальцы прихватили нервы, временно парализовав Фрэнка. Свободной рукой она схватилась за запястье руки с револьвером. Сошлись и хрустнули тонкие косточки, из-под кожи высунулись острые обломки. Фрэнк завизжал как девчонка.

Хагерти не удивился, когда Фрэнк вылетел из-за капота. За ним небрежно перемахнула Соня Блу, клацнув каблучками по детройтской стали.

Фрэнк катался по земле, прижимая к груди раздробленную руку. Она почернела от запекшейся крови и напоминала надутую хирургическую перчатку. Лицо убийцы побелело от боли, губа снова кровоточила. Он свистящим шепотом повторял:

– Антихрист, Антихрист, Антихрист…

Соня Блу нагнулась, схватила его за лацканы и вздернула в воздух без заметного усилия.

– Так как, поговорим?

Фрэнк ответил лишь пронзительным визгом.

Она подтащила его туда, где стоял прислоненный к машине Хагерти. Женщина глянула на него, и Клод увидел собственное избитое и окровавленное лицо в паре зеркал там, где должны были быть ее глаза. Опять солнечные очки во тьме.

– Попрощайтесь с вашим спарринг-партнером, мистер Хагерти. – Она положила руку на основание черепа Фрэнка и стукнула его головой об капот. Звук был такой, будто разбили арбуз о медный гонг. Тело Фрэнка судорожно забилось в ее руках. Клод невольно вспомнил крещение погружением в воду, которое он видел в детстве в баптистской церкви, куда ходили дед с бабкой, только сейчас погружали не в воду. В спрей мозгов, костей и крови.

Но не от этого он потерял сознание.

Когда она раздвинула губы и показала клыки, которым место во рту дикого зверя, когда рванула горло трупа, который только что был Фрэнком, тогда он и лишился чувств.

* * *

Сны его не были пусты.

Он шел по библиотеке, и полки были выше небоскребов. Слышно было, как грохочет поезд в проходе, и книги трясутся на полках.

Клод увидел впереди движение, там, где пересекались стеллажи. Ему не хотелось идти вперед, но он был зажат в том книжном лабиринте.

По обе стороны полок склонились двое мужчин, наблюдая за его приближением. Одеты они были в темные костюмы с узкими лацканами и еще более узкими галстуками. Оба в черных очках. Клод узнал в них тех одинаковых киллеров, только они уже не были одинаковыми. Один из них стоял, положив голову себе на левое плечо, а когда он переступил с ноги на ногу, голова упала на грудь и глаза уставились на ноги. У второго руки были как у зверька из мультика. В голове у него была сквозная трещина, и мозги текли прямо на костюм безупречного покроя.

Они двигались синхронно, загораживая Клоду путь.

– Убирайтесь с моей дороги, козлы!

Неодинаковые киллеры отступили в разные стороны и исчезли. Клод шел дальше.

Арчи Калиш стоял, прислонившись к стеллажу, и курил сигарету. Или пытался это делать. Почти весь дым уходил через рваную дыру в горле. Калиш ухмыльнулся Клоду, в смерти такой же противный, как в жизни.

– Привет, Хагерти! Так что скажешь? Лакомый кусочек, а?

Видно было, как дрожит его гортань, когда он говорит. Клод шел дальше. Смех Калиша звучал как свисток.

Доктор Векслер листал том Фрейда в кожаном переплете. Что-то было у него в лице необычное. До разговора с Клодом он не снизошел.

Впереди была дверь. Над порогом светился знак выхода. Клод прибавил шагу. У двери его ждали. Ждала женщина.

У Дениз Торн был очень грустный вид. Длинные прямые волосы цвета густого меда. На ней была пестрая мини-юбка и замшевая куртка с бахромой ниже юбки. На ногах у нее были белые модные сапожки в пол-икры, а в руках букет цветов.

– Я тебе говорила уйти, пока еще можно было, – сказала она.

Клод почувствовал, что ему нужно с ней говорить. Он остановился, попытался тронуть ее за плечо. Дениз Торн покачала головой:

– Поздно.

Со лба ее упали стекла черных очков, запечатывая глаза. Волосы съежились, исчезли. Из кожи головы излилась темнота, расплываясь, как чернила в жидком стекле.

Она раскрыла рот, неимоверно низко опустив челюсть, как змея, проглатывающая яйцо. Зубы были такие острые и длинные, что не могли бы поместиться во рту человека. Слышно было, как приближается поезд, и свистки казались женским криком.

И он проснулся.

4

Его окружало белое. Сперва он подумал, что попал в больницу, но потом глаза сфокусировались, и оказалось, что это белые цапли. Птицы застыли в ритуальном танце на прозрачной поверхности ширмы из рисовой бумаги.

С той стороны послышался шум. Птицы расступились вместе с бумагой, пропустив Соню Блу. Она положила мокрую салфетку на лоб Клода.

Хагерти уперся локтями в матрац, отчаянно пытаясь уйти от прикосновения женщины, которая спасла ему жизнь. Он хотел закричать, но смог только извергнуть поток ругательств:

– Не лезь ко мне, твою мать! Убери на фиг свои гадские лапы! – Горло перехватило, будто слова душили его.

Она, к его удивлению, вздрогнула.

– Надо было этого ожидать. – Ее голос прозвучал устало. Он попытался сесть, и его будто кувалдой ударили по лбу.

Усилием воли Клод не дал себе упасть в обморок. Он не хотел лишаться чувств в присутствии этой женщины.

– Не надо таких резких движений, а то опять потеряете сознание. – Она стояла в футе от кровати и смотрела на него близнецами поляризованных стекол вместо глаз.

Хагерти выругался и сорвал со лба салфетку. Он не хотел смотреть на Соню. От самого ее существования мозг распухал так, что вот-вот вытечет из лобных пазух. Вдруг страшно захотелось пить.

Внезапно Соня сместилась в сторону, где ее не стало видно. На Клода накатил истерический страх: как ни противно было ему ее присутствие, он все же знал, где она находится. Очень осторожно, чтобы не потревожить болезненную пульсацию в черепе, он огляделся.

Он находился на чердаке какого-то склада. Потолок нависал где-то очень высоко, и было полутемно. Еле виднелись очертания потолочных балок. Подумалось, как бы отсюда сбежать, но разум не желал задерживаться на этой теме.

Соня Блу вернулась с полной поилкой. Хагерти смотрел на протянутый сосуд, но не поднял руки, чтобы его принять.

– Ладно, если вы так хотите. – Она поставила воду на поднос рядом с кроватью и отошла.

Хагерти поднял сосуд трясущимися руками, проливая воду на голую грудь.

– Сейчас больше десяти вечера, вы были без сознания почти два часа. Я думала, вам захочется это знать. – Она присела в ногах кровати, свесив руки между колен. Клод, сам того не желая, стал ее рассматривать.

Волосы у нее были длиной до плеч и черны, «как черт побери», по любимому выражению дедушки Клода. Они были собраны в пряди, как стало модно после всех этих музыкальных видеокассет, а посередине торчали гребнем, как у экзотической птицы из джунглей. Одета она была в поношенный черный кожаный пиджак на размер больше, чем нужно, и наброшен он был на футболку того же цвета. Он продрался на локтях, и его пытались заклеить изоляционной лентой. Плотно прилегающие штанины черных кожаных штанов были заправлены в разношенные рабочие сапоги на низких каблуках. На руках были черные кожаные рукавицы. И, конечно, зеркальные черные очки. Только что пропавшее сновидение попыталось выплыть наверх, но тут же исчезло.

– Вы, э-э, выглядите совсем по-другому, – только и сумел выдавить из себя Клод.

– Я не похожа на сумасшедшую, накачанную наркотиками, вы это имеете в виду? – Она без улыбки рассмеялась. – Да, я выгляжу по-другому.

Клод услышал свой голос еще до того, как решил, что сказать:

– Кто вы такая, черт побери?

Она не обиделась, но, склонив голову набок, поглядела на него поляризованными глазами.

– Вы действительно хотите это знать?

– А у меня есть выбор? Она пожала плечами:

– Пожалуй, что уже нет.

Она встала – простым текучим движением, как змея разворачивает свои кольца. Подойдя к дальней стене чердака, она раздвинула тяжелые шторы затемнения, закрывавшие окна. Комнату залил отрывистый свет неона, открыв лабиринты бумажных ширм. Соня Блу прислонилась к подоконнику, сложила руки. Клод сел, вцепившись в матрац так, что заныли суставы.

– Наверное, у вас есть предположение, кто я такая. Не сбежавший псих, правда, мистер Хагерти? – Она сдвинула зеркальные очки на лоб, и Хагерти задрожал, увидев глаза. Соня опустила стекла обратно. – Добро пожаловать в Реальный Мир, мистер Хагерти.

* * *

Нельзя слишком торопить события. Я его потеряю, если буду форсировать. Я хотела, чтобы все было быстро и чисто, так вот на тебе. Убийство без личных мотивов, вот чего я хотела. Но я потеряла контроль! Не могла удержаться и не поиграть с ними. Надо быть осторожнее. С самого бегства Другая все время очень сильна. Слишком сильна. Она только и ждет, чтобы я оступилась. Ищет возможность вырваться. Я не могу сбросить защиту. Не могу, пока он рядом. Это ведь не его вина, что его в это втянуло.

А с каких пор это стало что-то значить?

Да заткнись ты, зараза! Заткнись!

* * *

Хагерти хотел бы знать, что происходит. Как бы ни была опасна Соня Блу, куда хуже было незнание своей роли в этом спектакле ужасов. Он герой или жертва? А если Соня Блу – монстр, зачем она стала его спасать?

На чердаке ее уже не было, хотя он не мог вспомнить, как она уходила. Он бродил по своей «тюрьме» в трусах, пытаясь решить, что за кино такое, в которое он попал. Если он это угадает, есть тогда еще шанс дожить до финальных титров. Но только если он поймет правила. Если это фильмец типа «кровь и кости»... Эта мысль была настолько удручающей, что Хагерти бросил аналогию и стал дальше исследовать чердак.

Помещение было разделено на ячейки разрисованными экранами из рисовой бумаги. Он брел среди пучеглазых карпов, ухмыляющихся львов, гримасничающих драконов, кувыркающихся обезьяньих царей, светящихся бесхвостых кошек и крадущихся тигров, и присутствие этих зверей как-то странно успокаивало. Хагерти шел от ячейки к ячейке, выискивая что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее. А нашел такое, от чего сердце болезненно сжалось.

В одной ячейке стоял видеоплейер с монитором. Соединительный провод свисал с потолочной балки оранжевым питоном. Из гнезда плейера торчала кассета без маркировки. Клод подтолкнул кассету, и машина послушно ее заглотила.

Этот обыденный технологический ритуал создал на миг ощущение безопасности. Потом на мониторе началось воспроизведение: женщина в брючном костюме из золотой парчи заставила публику встать и закачаться из стороны в сторону, подняв руки над головой. Звук был отключен, но Клод знал, что она говорит. Он видел, как смешанная со слезами тушь течет по ее щекам, будто плавится само лицо. Хагерти нажал кнопку «стоп», и экран равнодушно отразил серую пустоту отключенного канала.

В другой ячейке стоял низкий японский столик, а на нем – три книги. Первая – большой, древнего вида том с металлическими закраинами и, в кожаном переплете. Язык Клод не определил, но было несколько страниц сложных перепутанных иллюстраций, при попытке разобрать которые заболели глаза. Вторая была в тонкой твердой обложке, написана по-немецки. Третья оказалась намного более доступной. Клод повертел ее в руках, обратил внимание на высохшую суперобложку с наклеенной на корешок этикеткой библиотечного кода. Заглавие: «Исчезнувшая наследница: странное исчезновение Дениз Торн». Книга раскрылась на странице с двумя фотографиями.

Фотография побольше изображала семью Торнов в счастливые дни: на заднем плане – Джейкоб Торн, с головы до ног – капитан индустрии, всего добившийся своим трудом. Перед ним на диванчике сидели его женщины, и он положил руки им на плечи. Ширли Торн, хрупкая женщина с приятной улыбкой, держала на коленях руку дочери. Клод даже удивился, что богатые люди выглядят так обыкновенно.

Меньшая фотография была размыта – явно переснята с моментального снимка. На ней была Дениз Торн, уже несколько постарше, в ночном клубе. Она словно бы о чем-то задумалась, но, в общем, ей здесь нравилось. В руке у нее был бокал шампанского. Подпись: «Последний из известных снимков Дениз Торн, сделанный клубным фотографом на дискотеке „Тележка с яблоками“ в день ее исчезновения. Лондон, 3 августа 1969 года». Над плечом Дениз был обведенный шариковой ручкой круг, а в нем – размытые очертания мужского лица. Даже пристально рассматривая, на размазанном крупнозернистом изображении ничего нельзя было увидеть. На полях той же синей пастой было нацарапано слово «МОРГАН».

Клод закрыл книгу и положил ее на стол. Впервые он обратил внимание, что здесь все покрыто пылью. Она липла к рукам, от нее чесались босые ступни. Хозяйка явно никак не найдет времени прибраться.

Кухня оказалась в углу, где кирпичная кладка сходилась с наклонной крышей. Мебели не было, если не считать обеденной обстановки от Армии спасения. Пара миниатюрных ящиков со льдом стояли один на другом на шатком столике. Клод попробовал открыть краны над двойной мойкой и был вознагражден эпилептическим припадком водопроводных труб и водой ржавого цвета.

Под ложечкой сосало. Хагерти открыл верхний ящик со льдом и услышал, как звякнули стеклянные контейнеры. Запустив руку внутрь, он сомкнул пальцы на холодном стекле. Содовая или молоко – все равно что, лишь бы попить.

Он пять секунд пялился на пинтовую бутылку с кровью, потом разжал пальцы. Бутылка разлетелась, заплескав кровью голые ноги Клода. Он зажал рот и бросился, шатаясь, в туалет рядом с кухней – послышались звуки, которые издает кошка, отрыгивая шерсть.

Когда приступ прошел, Клод еще постоял, сгорбившись над раковиной, цепляясь руками за холодную эмаль, глядя на свое отражение в зеркале. Хотя опухоль уже спадала, удивительно было, что он вообще очнулся.

Правый глаз заплыл синяком цвета чайной розы. Нижняя губа напоминала кусок сырой печени. Над левой бровью торчала шишка размером с голубиное яйцо, а нос, кажется, был сломан. Опять.

Руки Клода ощупали бинты, охватывающие грудь. Если шевелиться слишком быстро, то немного больно, а так ребра вроде бы в порядке. Клод сплюнул в раковину и посмотрел, нет ли крови в слюне, повторил тот же эксперимент с мочой. Ему чертовски повезло выпутаться без серьезных внутренних повреждений. Если, конечно, оказаться в одних трусах в плену у вампира можно назвать везением...

Клод невольно рассмеялся и сам поразился, как это приятно. С удивлением он понял, что уже не испытывает смертельного страха. Это было чувство облегчения, чем-то похожее на опорожнение мочевого пузыря после долгой дороги. Он решил, что не будет ни верить Соне Блу, ни бояться ее. На горьком опыте он давно убедился, как опасно полагаться на видимость здравого рассудка.

Когда он был моложе, и волосы у него были длиннее, он привык доверять одному пациенту, который с виду был совершенно безобидным. Но однажды этот пациент превратился в дикого и шипящего зверя и вырвал у Клода клок волос с корнем. Теперь Клод стриг волосы почти под ноль, чтобы скрыть недостающий кусок скальпа.

Клод вспомнил бандита, которого звали Фрэнк, и как она играла с ним перед тем, как убить. Никакой любви к этому человеку Хагерти не испытывал, но не мог подавить отвращения, вспомнив его смерть.

Когда ему было пятнадцать, он случайно увидел, как домашний кот – толстый, добродушный старый мурлыка – «играет» с мышью. Кот сломал зверьку хребет, и мышь была жива, но парализована. Кот хватал ее за голову и кидал на дверь гаража. Изувеченная мышь с писком падала на тротуар, и тогда кот бухал ее в дверь снова. Бух – писк. Бух – писк. Глаза у мыши побелели от страха и боли, тельце подергивалось на каждом вдохе, из трепещущих ноздрей текла кровь. Кот продолжал играть в гандбол еще минуту или две, потом ему надоело, и он откусил мыши голову. После этого Клод никогда уже не мог относиться к коту как прежде – и сейчас не мог смотреть на Соню Блу и не ощущать этого подспудного кошачьего садизма.

– Вот ты где. Ну, ты и устроил бардак!

Клод подпрыгнул, как от удара током. Она стояла в дверях ванной, в одной руке у нее был мешок с продуктами, в другой – одежда. Клод как-то вдруг почувствовал, что на нем только трусы.

– Думала, тебе одежда не помешает. Та, в которой ты был, вся в крови. Надеюсь, это подойдет. – Она бросила ему одежду. – Переоденься тут, пока я приберу.

Дверь хлопнула.

Одеваться в этой тесной кабинке – то же самое, что в чулане для веников. Клод уже перестал ругаться, третий раз въехав коленом в бачок. Джинсы подошли вполне, зато воротник рубашки был слишком тесен, а манжеты оказались на дюйм выше запястий.

Когда он открыл дверь, Соня Блу выжимала швабру над кухонной раковиной. Вода была цвета клюквенного сока.

– Чего уставился? Ты что, думал, я буду это языком слизывать? – бросила она.

Клод неожиданно понял, что задел ее чувства. Оказался плохим и неблагодарным гостем. Он не знал, что сказать, и потому с виноватым молчанием смотрел, как она вытирает пол.

– Я кое-что прикупила в нашем супермаркете. Не французская кухня, но сойдет. – Не отрываясь от работы, Соня кивнула на пакет с продуктами.

Переступив через лужу крови и воды, натекшей со швабры, Клод покопался в пакете и достал банку арахисового масла, батон белого хлеба, кварту молока и три банки тушеного мяса. Поглядев на мультяшного дьявола на банке мяса с пряностями, он улыбнулся.

И улыбка стала шириться. Казалось, губы сейчас лопнут.

– Чего такого смешного? – спросила Соня Блу, последний раз собирая воду. Она уже была цвета розоватого лимонада.

Клод начал смеяться. Из глаз показались слезы. В этом смехе слышалась истерическая нотка. Клод понял, что если сейчас не возьмет себя в руки, то будет смеяться, пока не потеряет сознание. Как и случилось.

* * *

Живая. Только я живая, когда я в поиске. Одна. Невидимая. Хорошо, что Хагерти еще не пришел в себя и не может уйти с чердака. Мне не выследить свою добычу, если Хагерти будет распугивать дичь.

Ночь, как роза-оригами, развертывается для тех, кто не боится смотреть. Хоть я и ненавижу их, но мои глаза позволяют мне видеть еле заметно мерцающие чудеса и кошмары, заполняющие этот мир. Сапфиры среди гнили.

Мои глаза – это окна в ад, они позволяют мне выследить тех, кто притворяется. Их след висит в воздухе, заметный, как уличный знак.

Там, прислонившись к двери, курит сигарету со своей ни о чем не подозревающей добычей варгр. Он опирается на дверь плечом, держит «Мальборо» между большим пальцем и чересчур длинным указательным. Я вижу зверя в его глазах, и этот зверь изучает меня с отстраненным вниманием хищника. Но сегодня эта дичь меня не интересует.

Я сворачиваю за угол в злачные места города. Порномагазины, стриптизы, кинотеатры для взрослых так и кишат, как черви в трупе. Люблю центр города. Это моя стихия.

Почуяв мое вторжение, поднимает на меня глаза от своего дела суккуб – выглядывает в окно пассажирской дверцы неприметного автомобиля и с виду ничем не отличается от прочих шлюх этого района. Это создание поднимает голову, отбрасывая назад рыжую курчавую гриву, и оглядывает улицы. Ищет порочных копов или других заблудших детей геенны? Мигающий свет неона вывески кинотеатра с тремя "X" освещает ее истинное лицо и проникает глубже тщательно построенного фасада. Я не гляжу ей в глаза и спешу прочь. Это не мой уровень.

Популяция Притворщиков в Америке куда как меньше, чем в Европе, но иммиграция продолжается. Стоящий в очереди в порнотеатр огр, замаскировавший свое уродство бесформенным плащом, глядит мне вслед глазами бешеной крысы. Я беру его на заметку. Пожирающие детей людоеды нынче редкость, зато пропавшие дети бывают. Взгляд огра следует за мной. Он знает, что я не человек, но не может определить мой клан. Это его нервирует.

Я слышу запах жарящегося мяса и горелых волос и чуть не сталкиваюсь с пиротиком раньше, чем его заметила. Он отступает в сторону, оставляя след пара. Сейчас он одет в тело человека средних лет в деловом костюме, а кожа у него цвета вареного омара. Волосы у него горят, и дым валит из ушей и ноздрей. Он ищет другое тело, мужское или женское. Ему все равно. Один раз попробовав воплощение, духи стихий часто привыкают к земной плоскости как к наркотику. Вообще-то жалкое состояние. На горящего человека никто не обращает внимания.

Что-то привлекает мое внимание, и я обнаруживаю причину, почему Притворщики так нервничают. Кажется, только частично вина за это лежит на мне.

Она сидит на нижней ступеньке крыльца старого особняка, копаясь в пакетах и бормоча себе под нос литанию тех, кто больше не может терпеть.

Для людей это просто побирушка, внебрачное дитя рейганомики. Но я вижу швы ее маскарадного костюма и сценический грим на лице. Это серафим, прибывший с кратким визитом. Сморщенное, покрытое грязью лицо окружено аурой голубого огня. Серафим поднимает голову от пакета и глядит на меня. Глаза у него золотые, в них нет ни белков, ни зрачков. Он улыбается и говорит, но его язык недоступен мне. Я слишком простое создание, чтобы его понять. Я слышу только музыку эоловых арф. А если я попробую ответить, серафим услышит лишь обдираемую заживо кошку.

Другая его испугалась, как испугались суккуб и огр. Серафимы с Притворщиками не связываются, но могли бы легко справиться, если бы хотели, и потому Притворщики их боятся. Другая запускает мне когти в мозг. Если я не уйду, она попытается захватить контроль. Она знает, что этого я ей позволить не могу. Не сегодня. Не тогда, когда я все еще должна найти Чаза.

Я поворачиваюсь и бегу прочь от одного из девяти миллиардов лиц Бога.

* * *

Она остановилась в дверях бара, судорожно вдыхая воздух. Сердце колотилось в груди как заячий хвост, и руки тряслись. Это чуть не произошло. Чуть-чуть не хватило.

Она чувствовала Другую, бушующую под самой поверхностью, и в горле горела желчь. Впервые с момента бегства от серафима Соня огляделась вокруг.

Бар располагался в подвале особняка. На лестницу открывалась дверь матового стекла. У бара не было названия, но она узнала место, где водится Чаз. Пойло дешевое, свет тусклый, клиентура скользкая – место для Чаза.

Передний зал – просторный с низким потолком. Здесь все пропитал застарелый запах пива и выкуренных за много десятилетий сигарет. Стойка бара находилась у дальней стены, где только и было приличное освещение. У противоположной стены стояли автоматы с видеоиграми, покрытые рисунками и пятнами от погашенных сигарет. Музыкальный автомат насиловал «Пинхэд» Рамонеса через хриплые динамики.

За столами и в кабинках сидели три шлюхи, торговец наркотиками с глазами хорька, двое скинхедов с блестящими макушками и пара безнадежных алкоголиков. Чаза среди них не было. Она заметила проход без двери между двумя сигаретными автоматами. На притолоке скотчем был прилеплен плакатик «БИЛЬЯРД».

Почему не проверить? Может, этот говнюк там, гоняет шары. Она миновала часовых, поставленных табачной компанией, чувствуя на себе взгляды посетителей бара.

Какой-то миг ей казалось, что она впоролась в гнездо мелких бесов. Она ожидала увидеть комнату, набитую подростками, но ведь не с синими же волосами! Соня остановилась, сканируя спектры, выискивая на лицах следы энергий Притворщиков. Мелких бесов можно определить по извивам энергии, отмечающим лица, как татуировки племен маори. Но все лица были чисты – по крайней мере примеси Притворщиков не было.

Один из синеволосых юношей тянулся через зелень бильярдного стола, спиной к ней, прицеливаясь. На нем был черный кожаный пиджак, украшенный петлями хромированной цепи у плеч. На спине пиджака красовался портрет гримасничающей ярко-синей обезьяны. Да, долго ее не было! Это же члены «Синего павиана», одной из городских банд. А она нечаянно вошла на их территорию.

«Синий павиан» нанес удар и пошел смотреть на падающий в лузу шар. Противник хмыкнул, остальные тоже издали какие-то не слишком вежливые звуки. Никто даже не поднял глаз. Она обошла комнату, выискивая среди толпы признаки Чаза. Если он только не перекрасился, то ее добычи здесь нет. Она повернулась к выходу.

Чьи-то пальцы схватили ее за руку выше локтя.

– Ищешь кого-нибудь, детка?

«Синему павиану» было лет семнадцать, ну не больше восемнадцати, как бы он ни пыжился. Синие волосы короткие, колючие. Несмотря на угри, усыпавшие щеки, вид у него был довольно привлекательный. Под клубным пиджаком футболка с «Айрон Мэйден».


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации