Текст книги "Женщина ночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhenschina-nochi-12830.jpg)
Автор книги: Нэнси Прайс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
По радио звучала музыка Римского-Корсакова. Обнаженная, с одним лишь банным полотенцем на бедрах, Мэри сделала несколько танцевальных па вокруг стола.
Лондонская ночь. Звуки великого города проникали сквозь толстые стены и заполняли все комнаты. По улице прогромыхал грузовик, и стены отозвались мелкой дрожью.
Дети разъехались. На холодильнике остались забытые ими музейные каталоги и букетик маргариток в вазе. На чашках, сложенных в раковине, еще остались следы их губ – она заметила их, когда мыла посуду.
Мэри почувствовала, что слишком устала, чтобы делать что-нибудь еще. Пора спать. Она выглянула на улицу через просвет в занавесках – запертые ставнями магазины на темной Кенсингтон-Черч-стрит, причудливые в свете уличных фонарей липы с облетающей листвой…
Прежде чем выбрать себе кровать, Мэри обошла все комнаты. Нет, она не будет спать ни в кровати Рэндела, ни в своей. Дети так аккуратно застелили свои постели, будто хотели напоследок сказать ей, что любят ее и заботятся о ней. Они всегда помогали ей по дому. Она подумала о Майкле и поняла, что ужасно соскучилась. Ее старший сын такой же высокий и темноволосый, как она; улыбка не сходит с его лица… Как он далеко сейчас.
Подушка Бет еще хранила запах ее волос. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она спала здесь. Мэри забралась в постель Бет и замерла, пытаясь унять дрожь и согреться, прислушиваясь к звукам Лондона, от которого ее отделяла лишь одна стена.
Постепенно постель согрелась, и Мэри перестала дрожать. Она дышала родным запахом Бет и думала о своих детях: где они спят сейчас, разбросанные по всему свету?
Теплый комок подкатил к горлу, и она заплакала, уткнувшись лицом в подушку Бет, вспоминая белое как мел лицо Рэндела и бумажный цветок, приколотый к его руке.
ГЛАВА 9
Уличный шум и солнечный свет, проникающий сквозь занавески, разбудили Мэри. Она открыла глаза, села в постели и обнаружила, что находится в кровати Бет. Все двери, ведущие из холла в другие комнаты, были открыты настежь. По тишине в квартире можно было предположить, что, кроме нее, здесь никого нет.
– Рэндел, – невольно произнесла она, и вчерашний день встал перед глазами.
Знакомые вещи в квартире лучше любых слов подсказали ей, кто где находится. «Вещи, как и старые привычки, никогда не подведут», – подумала Мэри. Следуя своему привычному распорядку дня, она умылась, почистила зубы, приготовила завтрак, убрала постель, оделась и вымыла посуду.
Рэндел находился в безопасности. И она знала, как найти его. Поэтому вначале она решила отправиться на поиски магазина, где можно будет взять напрокат пишущую машинку. Она вышла из дома и, расспросив о магазине, на автобусе доехала до него. Он оказался маленьким и пыльным. Терпеливо ожидая, пока ее обслужат, Мэри наблюдала через стекло витрины, как напротив, через улицу, сносят дом. Фасад снесли, обнажив прятавшиеся за ним комнаты с лепными потолками и карнизами. От этого дом казался голым. Что-то непристойное было в этом зрелище, словно кто-то выставлял на всеобщее обозрение чью-то интимную жизнь или подслушивал чужие разговоры, не предназначенные для посторонних ушей.
Подобрав подходящую пишущую машинку, Мэри вернулась домой, сложила сумку Рэндела и, взяв с собой карту, отправилась в Фэйерлон.
Пройдя в обратном порядке свой вчерашний маршрут, улицу за улицей, она наконец увидела знакомый дом.
Пока она наслаждалась одиночеством, Рэндел всю ночь провел здесь.
У дверей все еще стояли пустые бутылки из-под молока, которые она заметила, уходя вчера.
Мэри позвонила в дверь. Джин открыла ей и впустила в дом.
– Вы принесли Рэнделу одежду? – улыбаясь, спросила она, произнося слова с французским акцентом. Ее длинные прямые темные волосы слегка загибались на концах. На лице не было никаких следов косметики.
– Нам надо поговорить с вами, – продолжала Джин, проведя Мэри в гостиную. Здесь стоял огромный старый диван с высокой спинкой и подлокотниками. Когда женщины уселись по его углам, Мэри подумала, что он похож на комнату в комнате.
– Вы хорошо спали? – поинтересовалась Джин.
– Да, – ответила Мэри. – Я знала, что Рэндел находится в безопасности. А как у него прошла ночь?
– Не очень хорошо. В два часа дня мы встретимся с доктором Буном. Рэндел, насколько я знаю, известный в Соединенных Штатах писатель?
– Это не совсем так. Просто он получил премии за свои книги и хорошие отзывы в прессе. До всеобщей известности дело еще не дошло. Могу я видеть его?
– Сейчас его нет, – сказала Джин. – Он пошел в церковь. Это недалеко, и он в пижаме, которую мы ему дали. Не хотите ли кофе?
– Он пошел один? – спросила Мэри.
– Я понимаю вашу тревогу. Видите ли, мы стараемся по возможности не ограничивать свободу наших пациентов. В этом случае их действия помогают и им, и нам понять причину и суть их болезни. Обычно их поступки напрямую связаны с проблемой, которая их волнует. Мы помогаем им самим осознать, кто они есть на самом деле. Например, Пегги. Она здесь, потому что у нее есть склонность к убийству. Тем не менее мы не ограничиваем ее свободу, хотя она все время находится у нас под наблюдением.
– А как Рэндел? У него тоже есть такая склонность?
– Мы думаем, что отчасти – да. Так как насчет кофе? Или, может быть, чаю?
– Благодарю вас. Кофе, если можно, – сказала Мэри и услышала, как открылась дверь в комнату. На пороге стоял Рэндел и смотрел на нее. Пижама, которую ему дали, была ему слишком мала. Он подошел к Мэри и протянул ей свои очки. Массивная черная оправа была расколота надвое.
– Нашли ли вы церковь св. Давида? – спросила Джин, возвращаясь с кофе.
Рэндел ничего не ответил. Мэри взяла у него из рук очки.
– Их можно отремонтировать, – сказала она. Мэри заметила, что ноги у Рэндела босые и синие от холода.
– Роб одолжил ему свои очки на время, пока вы не принесете ему новые, – сказала Джин, протягивая Мэри чашечку кофе.
– Я оставил очки Роба на полу, напротив алтаря, – произнес Рэндел.
Роб, низенький и толстый, похожий на сову, вошел в гостиную.
Рэндел оставил твои очки в церкви св. Давида, напротив алтаря, – сказала ему Джин.
– Я сейчас туда позвоню, – сказал Роб и вышел.
– Ты не замерз? – спросила Мэри Рэндела. Потом она обратилась к Джин:
– Я принесла ему пижаму, домашний халат и тапочки. Могу я подняться к нему наверх и помочь переодеться?
– Это было бы чудесно. Не правда ли, Рэндел? – сказала Джин.
Рэндел вместе с Мэри поднялся в комнату. Неприятный холодный ветер развевал занавески, но Рэндел не позволил закрыть окно. Мэри положила сумку на его кровать и достала принесенные вещи. Она помогла Рэнделу стянуть куцую чужую пижаму, потом, словно ребенка, стала одевать его в свою, по очереди просовывая в штанины его закоченевшие, негнущиеся ноги. Мэри обула его в теплые домашние тапочки, надела на него халат и завязала пояс. Она заметила повязку на его руке в том месте, куда он приколол себе бумажный мак.
– Ты спустишься со мной вниз? – спросила Мэри. Рэндел сидел на кровати и молчал, но когда она взяла его за руку, чтобы поднять с кровати, он воспротивился. Она оставила его в холодной комнате, а сама спустилась вниз по узкой лестнице, мимо узкого коридора, где неприятно пахло застоявшимся сигаретным дымом и собакой.
Джин ждала ее на диване с двумя чашками кофе в руках. Мэри взяла свой кофе и обхватила чашку двумя руками, согревая влажные и холодные ладони. На сердце было неспокойно, потому что с Рэнделом оказалось все не так, как она думала. Он не был здесь в полной безопасности, а ей больше всего на свете хотелось уйти отсюда и больше не возвращаться. В этой комнате отвратительно воняло мочой. На подлокотнике дивана было множество крошек от еды, а посреди ковра на полу валялись мокрые журналы и записные книжки.
– Расскажите мне о себе, – сказала Джин. – Вы, как никто другой, знаете Рэндела, а нам важно знать каждую мелочь о нем, чтобы мы смогли помочь ему.
– Не хотите ли вы первая рассказать мне о себе? – сказала Мэри. – Вы говорите с акцентом. Давно ли вы в Англии?
Ее голос звучал ровно и холодно. Ей не нравился этот дом. Ей хотелось поскорее уйти отсюда.
– Я из Парижа, – сказала Джин, наклоняя голову при последнем слове, словно желая подчеркнуть его. – Я училась во Франции, а потом приехала сюда, чтобы получить ученую степень.
– А я из Штатов, из Небраска, – сказала Мэри, также слегка наклоняя голову и улыбаясь так, как будто это было вполне обычным явлением.
– Я была замужем, а потом развелась. И у меня нет детей – сказала Джин. – У вас их, как я слышала, четверо?
– Да. Они уже взрослые.
Наверху, в холодной комнате, сидел на кровати Рэндел, а здесь, внизу, женщина, которая была его женой, вела спокойный задушевный разговор.
– Моя мама живет здесь, со мной, – сказала Джин. – Ей очень одиноко без меня во Франции.
– Мои родители умерли. Я потеряла их.
Мэри увидела их лица. Ей показалось, что это было тысячу лет назад, за тысячи миль отсюда, когда она сама не была ответственной за жизнь другого, ненормального «ребенка».
– Расскажите мне о них, – попросила Джин.
Мэри облокотилась на спинку дивана и прикрыла глаза. Естественно, она расскажет ей о них. Все врачи просили ее об этом. Болезнь Рэндела вынуждала ее открывать незнакомым людям свою личную жизнь.
– У меня было счастливое детство, – сказала Мэри, и ее прошлое нахлынуло на нее тысячами звуков, запахов, вкусов, образов, картин и чувств: очарование холодного зимнего утра… тапиоковый пудинг… вкус стебелька одуванчика на языке…
– Мой отец преподавал английский в колледже, – продолжала Мэри, вспоминая своего любимого кота, запрыгивающего в приоткрытое окно, и запах снега от его шерсти, колокольчик продавца мороженого в жаркий летний день… гудок старьевщика, не спеша бредущего по улице… Отец подарил ей маленькую красивую тетрадь в черном переплете, чтобы она записывала туда свои стихи. На каждом листе она аккуратно отмечала дату написания очередного стихотворения. Это была ее первая собственная книга.
– Моя мама тоже преподавала некоторое время в колледже, – сказала Мэри. – И вышло так, что я выросла в семье педагогов. Я была у них единственным ребенком.
Она вспомнила свою первую школьную форму, первые шелковые чулки, в которых ей казалось, что лодыжки у нее голые.
– Мы хорошо проводили время: играли в разные карточные игры, а по вечерам в воскресенье слушали передачи по радио, каждый со своим подносом на коленях. Это был воскресный ужин. Еще мы ходили в кино, в гости. Мой отец очень любил копаться в саду.
Она вспомнила крепкие руки отца, разрыхляющие землю в маленьком цветнике, увидела маленькую девочку, поливающую из лейки рассаду в деревянных ящиках. Тогда она и не представляла себе, что могут быть семьи, где люди кричат и бранятся между собой, а иногда даже дерутся.
– Моя мама любила людей, и у нас очень часто бывали гости, – продолжала Мэри. – Она была такой общительной, что не понимала дочь, которая больше всего любила сидеть дома, читать и писать рассказы, стихи.
Мэри вспомнила книги, которые она приносила из библиотеки. Подготовка к чтению была похожа на ритуал. Она нарезала тонкие ломтики белого хлеба, намазывала их маслом, а сверху посыпала сахаром и корицей. Потом она сворачивала их в трубочки, и нехитрое пирожное было готово. Она садилась на стул с книгой на коленях и принималась за чтение, час за часом просиживая в такой позе, откусывая маленькими кусочками любимое лакомство.
– У меня были очень добрые родители, – вздохнула Мэри.
– Вы очень тоскуете по ним. Вам их не хватает, – сказала Джин. Голоса двух женщин звучали обыденно, и их беседа была таким же нормальным делом, как и свет полуденного солнца у них на лицах, как чашки кофе у них в руках. – Вы рано вышли замуж?
– Мне было девятнадцать. Рэндел был в армии во время второй мировой войны. Мы поженились в 1948 году.
Мэри вспомнила маленькую церковь, где их венчали, свадебную вуаль, которая развевалась вокруг нее. Они взяли ее напрокат…
– Рэндел воевал в Италии. – Мэри посмотрела на Джин и пожала плечами. – Он так долго был на войне.
Джин ничего не сказала. До Мэри снова донесся запах мочи. В камине, неподалеку от них, валялись обрывки картона и бумаги. В кухне кто-то открыл кран.
Деньги за предыдущую книгу полностью уйдут на лечение, их получит Джин, доктор. Повязка на руке Рэндела – тоже деньги за книгу.
– Вы приезжали сюда после войны? – спросила Джин.
– Да. Мы приезжали сюда во время нашего медового месяца. Параллельно мы собирали материал для докторской диссертации Рэндела.
Мэри вспомнила ту зиму в Лондоне: в квартире в Хампстеде было так холодно, что изо рта шел пар. Они готовили на лампе горячий шоколад и согревались, лежа под пледом на кровати, где занимались любовью.
– Он защитил диссертацию? – спросила Джин.
– Да. Он нашел работу, и мы купили большой старый дом в городе, откуда мы были родом.
Мэри попыталась вспомнить, в каком месте на лужайке находилась табличка «Продается», но не смогла. Она увидела фасад родного дома, колонны, которые она сама отремонтировала и покрасила, чистый двор и порядок внутри дома…
Когда она открыла глаза, то вспомнила, что находится в маленькой гостиной на лондонской окраине, которая называется Доллис-Грин. Молодая женщина по имени Джин отхлебывала кофе в другом углу дивана, старого и грязного, а в комнату входил доктор Бун. За ним шла Пегги со своим рыжим сеттером.
Роб поднялся наверх и привел Рэндела, в халате и домашних туфлях. Мэри не могла заставить себя посмотреть на Рэндела. Она продолжала держать в руках чашку кофе, такую же пустую, какой была сейчас сама.
ГЛАВА 10
– О чем мы будем говорить, Рэндел? – спросил доктор Бун. «Наверное, приятно находиться в центре всеобщего внимания, – подумала Мэри. – Может быть, именно по этой причине люди прикалывают к руке бумажные цветы».
. – О насилии, – сказал Рэндел.
– Рэндел помочился на эти книжки и журналы, – произнес доктор Бун приятельским тоном, показывая на мокрые бумаги на ковре. Он сказал это так, как будто Рэндел полил комнатные растения в горшках. – Он хочет, чтобы вы купили Пегги новые альбомы и цветные мелки, потому что эти намокли.
– Запиши все это, – рявкнул Рэндел, вскакивая со стула. Он взял из мокрой кучи блокнот и протянул его Мэри. – Есть здесь у кого-нибудь карандаш?
Блокнот в руках у Мэри был влажным и вонял.
– Вот, пожалуйста, – сказал Роб, протягивая Рэнделу ручку. Руки Рэндела тряслись, когда он передавал ее Мэри.
Пегги сказала Мэри, какие ей нужны альбомы и мелки, и Мэри все это записала.
– Считай время, – сказал Рэндел. – Записывай каждую минуту, каждую секунду. – Он дал ей свои часы. – Сейчас два часа семнадцать минут и двадцать девять секунд. Запиши это.
Мэри положила влажную записную книжку на колени. Сейчас она могла бы находиться в Греции с Джеем и Бет, вместо того чтобы разыгрывать здесь роль послушного секретаря.
– Записывай все! – сказал Рэндел. Он всерьез собрался обсуждать вопрос насилия. «Что за чушь», – подумала Мэри. Доктор спросил, какого рода насилие предполагал Рэндел, помочившись на бумаги. Мэри, записывая все, что говорил каждый из присутствующих, периодически отмечая время, подумала, что никогда не увидит Грецию, потому что Рэнделу Элиоту, английскому профессору, захотелось помочиться внутри гостиной.
Рэндел крутился вокруг Мэри, нависая над ней, следя за ее записями. Он с таким вниманием наблюдал за тем, что она пишет, как будто никогда не давал ей ворох испещренной каракулями бумаги со словами: «Перепечатай мой роман».
Доктор Бун, Джин, Роб и Рэндел обсуждали заданную тему. Рэнделу хотелось говорить об атомной войне. Скоро все они умрут, – сказал он.
«Помирай сам, если хочешь, – подумала Мэри. – А я отправлюсь в Грецию». Рэндел опять подбежал, чтобы убедиться, что она отмечает время в вонючей и влажной записной книжке. Вот это надо исправить… Это ты обязательно напечатаешь…
Книжка воняла у нее на коленях, а ручка скользила и не писала на мокрых желтых пятнах. Рэндел был доктором философских наук и часто насмехался над ней: «У тебя есть только диплом колледжа. Ты не знаешь, что такое настоящее образование. Ты никогда ничего не напишешь – ты слишком ленива для этого».
Под конец Рэндел вырвал из записной книжки один лист, забрал у нее свои часы и, неся вонючий листок словно драгоценный документ, направился к лестнице.
Мэри последовала за доктором Буном в заднюю комнату, заполненную книгами. Войдя, она закрыла за собой дверь.
– Не грозит ли Рэнделу опасность, когда он один выходит из дома?
– Да, но видите ли вы альтернативу? Вы думаете, ему станет лучше, если мы накачаем его лекарствами и закроем в комнате? Что с ним делали раньше? – спросил доктор Бун.
– Его изолировали и давали ему лекарства, – ответила Мэри.
– Наши методы несколько иные, – сказал доктор Бун. – Я согласен, что в этом есть элемент риска. Но он всегда должен говорить нам, куда идет, – таковы наши правила. Если его не будет долго, мы найдем его.
Сидя на стуле в маленькой комнате с книгами, Мэри вспомнила, как часто ей приходилось давать согласие в письменном виде на изоляцию и лечение Рэндела шоковой терапией.
– Я всегда считала, что надо следовать рекомендациям и советам его врачей, – сказала Мэри. – Что я еще могу сделать?
Доктор Бун вкратце перечислил свои регалии, рассказал о своем опыте и о методе лечения. «Как будто это убережет Рэндела на лондонских улицах», – подумала Мэри, с тяжелым сердцем слушая доктора. Она представила себе, что заберет его отсюда. Что тогда? Долгая дорога домой, квартира, где она не сможет оставить его, звонки другим докторам, потом поездка с Рэнделом в другую клинику…
– Мы попытаемся сопровождать вашего мужа на улице, если это успокоит вас, – донесся до нее голос доктора Буна.
– Да, в таком случае я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.
– Он сказал, что он писатель.
– Он издал четыре романа, – сказала Мэри.
– Ага, – задумчиво произнес доктор Бун и потом, словно этот вопрос логически следовал из предыдущего, спросил: – Так что мы сделаем с оплатой?
– В Штатах у нас есть страховка, – сказала Мэри. – Мне надо позвонить в наш университет. – Она посмотрела на часы. – Сейчас у нас около девяти утра.
– Вы можете позвонить отсюда, – сказал доктор Бун, переставляя телефон к ней поближе. Мэри достала книжечку с телефонами, набрала номер и услышала знакомый акцент в родном Небраске. Она говорила спокойно и твердо. Да, она за границей. У нее возникли кое-какие проблемы… Доктор Бун напряженно ее слушал. Сделав кое-какие пометки в записной книжке и закончив разговор, Мэри повесила трубку.
Доктор Бун спросил, не может ли она заплатить несколько сотен долларов заранее? Она ответила, что может, и выписала чек. Потом она помыла руки над раковиной в кухне и, попрощавшись, покинула дом, где оставался Рэндел.
Никто не знал, куда она собирается идти. Она и сама пока этого не решила. Никто не ждет ее дома. Никому в этом городе до нее нет дела.
Такое никогда с ней не случалось. Мэри нашла в автобусе свободное место и села, рассматривая в окне проносившиеся мимо афиши и плакаты, витрины магазинов и людей, спокойно дожидающихся транспорта или куда-то спешащих. За сорок семь лет жизни с ней ни разу не случалось такого – ее никто не ждал, и никто не знал, где она и куда направляется.
Она достала из кармана карту автобусных маршрутов и, стараясь, чтобы люди вокруг не заметили этого, заглянула в нее. Проехали Ноттинг-Хилл-Гейт… Найтс-бридж… Гайд-Парк-Корнер… Она вспомнила, как родители приучили ее к тому, чтобы она предупреждала их о том, где она бывает и куда направляется. Даже тогда, когда она уже училась в колледже и работала. После них этого от нее требовал и Рэндел: куда она идет, когда будет дома…
На Чаринг-Кросс-Роуд она смешалась с толпой и пошла мимо билетных касс, сувенирных магазинов, кинотеатров. Из открытых дверей вырывались звуки современной музыки. Она знала короткую дорогу до билетного киоска в парке, под деревьями. Под рукой, в подкладке пальто, у нее находился потайной карман; у киоска она встала в очередь и пробежала глазами перечень спектаклей и шоу, которые можно увидеть сегодня вечером.
«Сказки Гофмана». Музыка и танцы. Купив билет, она положила его в тот же надежный карман и решила зайти в знакомую лавку неподалеку, где продавали репродукции известных художников. Картины висели здесь всюду – от пола до потолка. Времени у нее было достаточно. Она не спеша рассматривала репродукции, пока не выбрала те, которые ей больше всех пришлись по душе. Она купила репродукцию прекрасного дерева над водой Моне и танцующую пару с сигаретными окурками и фиалками под ногами Ренуара. Картина была светлая и красочная.
Ознакомившись с меню в Швейцарском центре, она со свернутыми в трубочку репродукциями спустилась вниз, в ресторан, но прежде чем войти в зал, зашла в туалет.
Здесь никого не оказалось, кроме женщины за маленьким столиком у двери.
Она читала книгу, но сразу вскочила на ноги, как только увидела Мэри.
– Что вы читаете? – улыбнулась Мэри и увидела, что это был поэтический сборник Неруды.
– Это – Неруда, – сказала женщина.
– И вы можете читать его на испанском?
– Я не очень хорошо знаю английский, – ответила женщина, протирая туалетное сиденье и держа дверь открытой, пока Мэри входила в кабинку.
Мэри еще раз улыбнулась ей и закрыла за собой дверь. Когда она вышла и подошла к раковине, то увидела, что у крана отсутствует вентиль.
– Вот здесь на полу, под ногами, педаль, которую надо нажать, – сказала женщина и нажала педаль. Из крана пошла вода.
– Спасибо, – сказала Мэри.
Женщина смотрела, как Мэри моет руки. Затем Мэри достала маленькую пластиковую расческу, пудру, помаду и стала приводить себя в порядок перед зеркалом.
– Вы приехали из Испании? – спросила она женщину.
– Здесь нет окон, – ответила женщина. – Это плохо. Я скучаю по солнцу Испании.
– Да, – сказала Мэри. – Я из Америки. Я тоже далеко от дома и от своих детей.
– Детей? – Лицо женщины засветилось улыбкой. – У вас есть дети? У меня тоже есть дети.
– Скоро мы опять увидим своих детей.
– Да, – согласилась женщина и еще раз просияла, когда Мэри положила ей на блюдечко пятьдесят пенсов и попрощалась с ней.
В зале ресторана Мэри села за маленький столик и сделала заказ. Потягивая из бокала вкусное вино, она вспомнила женщину в дамской комнате и то, как засветились ее глаза, когда они заговорили о детях. Мэри посмотрела на бокал с вином – оно так же искрилось и сверкало, как и глаза испанской женщины, как и ее глаза.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?