Читать книгу "Пожиратель душ в Оксфорде. Вампирский клуб вязания"

Только, умоляю, не насылайте на мою семью болезни и невзгоды!

Девушка нетерпеливо покачала головой:

– Слишком поздно. Вы держите меня в руке – это навлекло на вас беду.

– А что насчет той, кто вас нашла? Ей тоже грозит опасность?

К моему удивлению, девушка покачала головой.

– Только той, кто меня призвала. Он уничтожит вас, используя мои силы. То, что было создано для защиты, теперь убивает. Жаль, но иначе быть не может. Готовьтесь.

Изображение поплыло – словно мы созванивались по видеосвязи и у кого-то пропало соединение. Египтянка исчезала.

– Подождите! – крикнула я. – Кто хочет меня уничтожить? Как мне его остановить?

Однако девушка, в последний раз печально взглянув на меня, испарилась. Зеркало вновь стало обычным.

Глава 3

– Мам? Мам! Ты как?!

Я села на кровати и начала растирать маме ладони. Ее дыхание выровнялось – она словно спала. Спустя примерно минуту ее глаза открылись, и она в недоумении уставилась на меня.

– Люси? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты в Оксфорде.

О нет, ее и правда нужно отвести к врачу.

– Я в Оксфорде. И ты тоже. Вы с папой приехали меня навестить, помнишь?

Мама выпрямилась и потерла виски.

– Нет, не помню. Я так странно себя чувствую.

Да уж, не поспоришь – судя по ее недавнему поведению.

– Какое твое последнее воспоминание?

Мама прищурилась, словно решила, что я ее допрашиваю, – хотя на деле она всегда так выглядела, когда глубоко задумывалась.

– Такой день выдался! Мы нашли гробницу одной из младших цариц. Я спустилась вниз и заметила, как на свету что-то блеснуло. Разумеется, ничто так не светится, когда столько времени находилось под землей, – даже чистое золото. Я наклонилась посмотреть. – Мама покачала головой. – Дальше ничего не помню.

Заклинание в зеркале привело маму прямиком ко мне. Та девушка в отражении, кем бы она ни была, явно считала, что эти чары могут меня уничтожить. Но почему? И с какой стати мама была так одержима желанием лично доставить смерть собственной дочери?

– И внезапно ты решила навестить меня? В самый разгар экспедиции?

Мама вновь приложила ладонь ко лбу.

– Наверное, у меня началась лихорадка. Все как в тумане. Видимо, поэтому твой папа и настоял на поездке в Оксфорд – потому что я заболела.

– Пойдем спросим его.

Я положила зеркало на тумбочку у кровати. Мама даже не взглянула на него. Мы вышли из комнаты и направились в гостиную.

Папа до сих пор спал. Однако стоило маме позвать его по имени, как он дернулся и открыл глаза.

– Отличная идея! Сейчас позвоню в университет. – Тут он моргнул и зевнул, окончательно просыпаясь. – Кажется, я отрубился.

– Пап, почему вы с мамой вдруг решили приехать ко мне?

Он посмотрел на маму, потом – на меня.

– Мы собирались навестить тебя еще тогда, когда умерла твоя бабушка, но нам требовалось несколько недель, чтобы внести в каталог новую находку. Внезапно твоя мама пожелала как можно скорее с тобой увидеться. Это показалось немного странным, ведь работа была в самом разгаре, но твоя мама женщина упорная. Я согласился, потому что хотел встретиться с несколькими коллегами в Оксфорде. К тому же мы переживали за тебя. Нужно было убедиться, что ты живешь так, как нравится тебе самой, а не так, как решила за тебя бабушка.

Все это звучало вполне логично – кроме той части, где они убежали с раскопок, а мама привезла с собой какое-то зеркало со смертельным проклятием.

– А в последний день вы были на раскопках вместе?

– Нет. – Папа покачал головой. – Я пересчитывал бюджет и составлял запрос на дополнительное финансирование, ведь мы обнаружили гробницу, о существовании которой и не подозревали. Здесь, в Оксфорде, я попробую получить грант. А еще поищу способных аспирантов, которые не против провести пару месяцев в пустыне. В общем, твоя мама вбежала в комнату, глаза у нее блестели, щеки горели. Она сказала, что мы просто обязаны сейчас же поехать к тебе.

Мама внимательно слушала. Вдруг она кивнула, словно нашла ответ на сложный вопрос.

– Наверняка у меня началась лихорадка. Я ничего этого не помню – и поездку тоже. Если у меня покраснели щеки и блестели глаза, то я точно заболела.

Папа с беспокойством посмотрел на нее.

– Да, ты и правда странно себя вела. Раз уж мы здесь, давай отведем тебя к врачу.

– Да, – кивнула мама. – Пора бы мне провериться. Даже нам обоим, если честно.

Я подумала, не сказать ли им про зеркало. Папа явно ничего о нем не знал, а мама, скорее всего, забыла. Однако если я заведу эту тему, придется рассказать и о заклинании, которое на него наложено. Такая уж проблема: мои родители понятия не имели, что я ведьма. Или что бабушка – вампир и несколько раз в неделю ведет вязальный кружок для своих сородичей. Я решила, что сейчас вываливать на маму всю эту странную информацию точно не стоит. Мама была в неважном состоянии. Раз она упала в обморок от чар зеркала, то, узнав, что ее дочь – ведьма, а мать – вампир, может и скончаться.

Однако девушка в старинном зеркале предупредила меня о страшной опасности. Мне срочно нужна была помощь – и, скорее всего, от сверхъестественных созданий. А еще – вся информация о тех раскопках и гробнице, какую могли дать родители.

– А кто именно захоронен в той гробнице?

Отец наклонился вперед и сложил ладони – верный знак того, что сейчас он начнет читать лекцию.

– Какой интересный вопрос, Люси! Гробница примечательна тем, что в ней покоится более десятка скелетов – по всей видимости, их обладатели умерли практически одновременно.

Я сглотнула.

– Ты хочешь сказать, что куча людей разом скончались из-за какой-то эпидемии?

Пожалуйста, пусть так все и было!

Папа покачал головой.

– Это гробница одной из младших жен фараона, и, судя по масштабу захоронения, она, очевидно, была его любимицей. Мы считаем, что погребальная церемония включала в себя человеческие жертвоприношения – тех, кто должен был вечно служить юной царице на том свете. Сложно сказать, согласились ли слуги стать жертвами добровольно или выбора им не дали.

Я аж присела.

– А как их… эм… убили?

– Мы не обнаружили повреждений головы или туловища. Полагаем, что их отравили или же задушили. Надеюсь, удастся провести более подробные исследования и выяснить наверняка. – Папа подмигнул мне. – Но я ставлю на яд.

Мне вдруг стало жарко, и я почувствовала приступ клаустрофобии. В голове всплыли кошмары, которые снились мне на раскопках. Папа, кажется, тоже о них вспомнил.

– Дочурка, ты в порядке? Ты вся бледная – прямо как после ночного кошмара в Египте. Ну и сны у тебя там были! Помнишь?

Попробуй такое забудь! Тот ужас, от которого вскакиваешь в постели и начинаешь кричать…

– Она всегда была чувствительным ребенком, – добавила мама. – От близости древних могил разыгрывалось воображение.

Во снах мне являлись саркофаги и гробницы – но изнутри. Тут я вспомнила о девушке в зеркале и спросила:

– В жертву принесли молодых женщин?

– Бесспорно. Средний возраст тех, кто там захоронен, – двадцать лет, и в этой гробнице больше женских скелетов, чем мужских.

Да, девушке в зеркале было примерно двадцать. Меня пробрала дрожь.

– А с этой царицей и ее захоронением не связано никаких проклятий?

Родители переглянулись. Затем папа ответил:

– Без проклятий, как правило, не обходится. Например, без надписей вроде: «Тот, кто потревожит покой усопших, погибнет страшной смертью». Однако ничего необычного не припоминаю. А ты, дорогая?

Мама поморщилась, как и всегда, когда сильно задумывалась.

– Эта царица была на редкость суеверна. Она всегда держала при себе юную жрицу – девушку, которая могла толковать ее сны и, предположительно, предсказывать будущее.

– А как ее звали? – спросила я, стараясь не нервничать, но голос у меня дрожал.

Папа покачал головой.

– Люси, милая, там было мумий двадцать. Я не помню их имен – мы только-только начали описывать находку.

– Меритамон, – сказала мама. – Дочь Аменемхета, Верховного жреца Амона. Присоединиться к царскому двору для нее было большой честью. Несомненно, отец дал ей советы по толкованию снов и научил придумывать обобщенные пророчества – гадалки и по сей день пользуются такими приемчиками.

Мама сделала вид, будто держит в руках хрустальный шар, и произнесла замогильным голосом:

– Скоро явится тебе прекрасный высокий незнакомец! Тебе предстоит долгое странствие! – Она рассмеялась и покачала головой. – Люди так легковерны – что тогда, что сейчас…

Бабушка рассказала мне, что мама обладала магическими способностями, но отрицала это. А еще она говорила, что из-за этого мама уязвима перед темными силами – они могут обратить скрытую в ней магию против нее. Может, это и произошло в Египте? Что-то точно случилось – и в результате я стала владелицей проклятого зеркала.

Меритамон предсказала мне вовсе не встречу с высоким красавчиком или дальние странствия – против этих пророчеств я ничего не имела. К сожалению, она нагадала мне смертельную опасность. Зовите меня легковерной сколько угодно, но в правдивости прорицания я не сомневалась.

* * *

Родители очень устали от перелета, поэтому мы решили поздно пообедать (или рано поужинать) в местном пабе – по воскресеньям там подавали жаркое. Пожалуй, я могла бы и сама сообразить простой ужин, но не хотела, чтобы родители встретились с бабушкой. Пока не предупрежу бабушку-вампиршу, что приехала ее здравомыслящая дочь, придется держать их подальше друг от друга.

Я написала Рейфу – рассказала ему о приезде родителей и попросила не пускать бабушку наверх. Однажды мама узнает, что ее мать – вампир, но сейчас она точно к этому не готова. Ее околдовали и использовали для перевозки проклятого артефакта – хватит ей пока потрясений.

Паб «Бишоп Митр» располагался в верхней части Харрингтон-стрит, напротив продуктового магазина. Подавали там все, что положено в британских пабах: говяжий пирог с почками, рыбу с картофелем фри, макароны с сыром, сосиски с картофельным пюре и несколько блюд для вегетарианцев. А по воскресеньям здесь, по одной из моих самых любимых британских традиций, готовили особые обеды. В этот день недели паб предлагал ростбиф с йоркширским пудингом, печеным картофелем и овощами, а также свиное, куриное или, как вариант для вегетарианцев, ореховое жаркое.

Родители вновь надели теплые куртки. Я переживала, что в толстом свитере быстро перегреюсь, так что сменила его на замечательную красную шаль – мне ее связал Теодор, бывший полицейский, обращенный в вампира. А еще я надела лучшие джинсы и простую белую рубашку.

В пабе было множество обедающих семей и компаний друзей. Я уже достаточно долго прожила в этом районе, чтобы узнать пару присутствующих. Например, Бесси Янг – инструктора по йоге, а также ее подругу – доктора Аманду Сильвестр. Я поздоровалась с ними и представила их родителям. Мама с большей вероятностью пойдет к врачу, с которым знакома лично.

Мы отыскали тихую нишу и сели за столик. Папа пошел к барной стойке сделать заказ: красное вино мне, белое – маме и британское пиво – ему самому.

За обедом мы разговорились. Родители спросили, что нового дома – то есть в Бостоне, где мы уже несколько месяцев не были. Я задала им тот же вопрос. Мы общались с разными людьми и поэтому рассказали друг другу совершенно разные истории – пусть и полученные от кого-то еще.

– Как там Тодд? – наконец спросила мама.

С Тоддом мы встречались два года. Наверное, мои родители предполагали (но не надеялись), что в итоге я выйду за него замуж. Однако оказалось, что парень изменял мне с коллегой. Однажды я их застукала. Это один из тех стереотипов о современных отношениях, которые, как ты считаешь, не про тебя, но они оказываются правдой. После этого мы с моей лучшей подругой Дженнифер перестали называть его по имени – теперь он просто Тот.

– Дженнифер сказала, что девушка, с которой он мне изменял, его бросила. Тодд отправил мне несколько электронных писем, но я удалила их не открывая.

– Лучше уж любить и потерять и все такое, – с чувством произнес отец.

– Тодд просто не мог найти свою старую кофту и спрашивал, не у меня ли она.

Конечно, приятнее было думать, что он хочет меня вернуть, – тогда я бы послала его на три буквы. Трудно осознавать, что с парнем, как он, я провела два года жизни, которые уже не вернуть.

– Что ж, в мире полно других парней. – Папа перешел к следующей заезженной фразе в списке.

– Эх, Джек, – вздохнула мама, – ты и не знаешь, как у молодежи сейчас с этим обстоит. Все эти сайты и приложения для знакомств… Разве так можно найти любовь?

– Поехали в Египет! – выдал очередную гениальную идею папа. – Там интернет почти не работает, а молодых людей – как грязи.

– Вот только все они археологи.

Я шутила, но не совсем. Я любила родителей, но жить, как они, не могла.

После основного блюда никто не отказался от десерта. Я выбрала липкий ирисовый пудинг, мама – пудинг из хлеба с маслом, а отец, не любящий сладкое, заказал крекеры с сыром и еще одну кружку пива.

В семь мы вернулись домой и сели смотреть новости по телевизору. К девяти и мама, и папа уже зевали.

С переезда в Оксфорд я ночевала в комнате для гостей – там же, где и всегда, когда бывала у бабушки. Ее спальня была просторнее, но перебираться туда мне не хотелось: это казалось неправильным, ведь бабушка все еще была с нами. Пусть она и не спала в этой комнате, а переместилась в великолепное подземное общежитие для местных вампиров. Оно располагалось прямо под «Кардиналом Клубокси», поэтому мы с бабушкой часто виделись.

Я была полностью довольна своей комнатой и потому уложила родителей в бабушкиной. Я не знала, сможет ли мама уснуть в комнате недавно умершей матери, но она сказала, что ей так даже спокойнее. Я постелила свежее белье, нашла чистые полотенца и пожелала родителям спокойной ночи. Вскоре в их спальне стало очень тихо. Я подождала еще полчаса, а затем приоткрыла дверь и заглянула в бабушкину комнату. Мама с папой крепко спали.

Я вернулась к себе. К сожалению, зеркало лежало именно там, где я его оставила, – на тумбочке у кровати. А значит, оно не привиделось мне в результате временного помешательства.

После того как зеркало прилипло к моей ладони, трогать его голыми руками мне больше не хотелось. Я надела перчатки и аккуратно вернула зеркало в кожаный мешочек, в котором его привезла мама, а затем убрала в одну из тканевых сумок, где бабушка раньше носила вязание. После я написала Рейфу, что мне срочно нужно с ним увидеться.

Рейф Крозье был заслуженным экспертом по букинистике, научным сотрудником Кардинал-колледжа и консультантом библиотек и коллекционеров книг по всему миру. А еще – вампиром.

Я не хотела, чтобы он приходил в квартиру, и не собиралась рассказывать о случившемся его сородичам, поэтому предложила встретиться в магазине. Рейф прибыл спустя несколько минут. Как ему удалось появиться так быстро, когда он жил за несколько километров отсюда, я не знала – и предпочла не спрашивать.

Я впустила Рейфа в магазин и отвела его в комнату, где мы проводили занятия по вязанию. Включила свет, и мы сели друг напротив друга.

Рядом с Рейфом меня всегда бросало то в жар, то в холод. Он был весьма привлекательным и напоминал одного из темных, опасных героев романов сестер Бронте. Хитклиффа, к примеру, словно списали с него. А может, так и было на самом деле.

Вампиры моргают реже, чем люди, поэтому под пристальным взглядом Рейфа мне стало немного не по себе. Я поерзала на стуле, жалея, что не причесалась как следует, не привела в порядок одежду и не освежила макияж. Рейф же, как всегда, выглядел идеально. Его черные шерстяные брюки казались тщательно отглаженными, будто он никогда в них не садился. На свитере из лучшего кашемира не было ни одного катышка. Черные волосы безупречно уложены.

Серо-голубые глаза вампира внимательно изучили меня.

– Вас что-то огорчило.

И это еще мягко сказано!

– Как я уже писала, сегодня приехали мои родители.

Он кивнул.

– И вы боитесь, что они встретятся с Агнессой.

Сейчас эта проблема казалась меньшей из всех – но забывать о ней не стоило.

– Мама все еще не оправилась от утраты. Думаю, им не стоит видеться – по крайней мере пока.

– Я согласен. Агнесса еще не завершила переход, и, поскольку ее окружает столько близких из мира живых, он дается ей тяжело. Хотелось бы убедить ее на время уехать, но она не готова.

Мы с Рейфом уже обсуждали эту тему. Я хотела помочь бабушке, но, по правде говоря, ее присутствие было мне необходимо. До обращения в вампира она была ведьмой, и именно на ее уроки я больше всего полагалась при обучении колдовству. А еще бабушка давала отличные советы по управлению магазином рукоделия.

– Я тоже не готова.

– Знаю. Стоит ли мне найти предлог, чтобы отправить ее куда-нибудь на несколько дней, пока ваши родители не уедут?

– Думаете, она согласится?

Рейф задумался. Мы оба знали, что после смерти бабушка осталась такой же упрямой, как и при жизни, – а может, была даже упрямее.

– Я попрошу Сильвию объяснить ей, что поездка пойдет ей на пользу. Тогда Агнесса наверняка послушается. Завтра на встрече клуба вязания можете поддержать эту идею.

Сильвия была лучшей подругой бабушки и той, кто обратил ее в вампира, – то есть ее создательницей, если выразиться правильно. Это значило, что они сильно связаны, и по большей части бабушка выполняла просьбы Сильвии.

Сильвия мне нравилась. Она была стильной седовласой дамой, бывшей звездой театра и кино. Она сохранила черты примадонны и после смерти: порой любила покомандовать, вела себя безрассудно и тщеславно. Видеть себя в зеркале Сильвия не могла, и бабушка наверняка была ее личным визажистом.

К слову, о зеркалах…

– Меня волнует не только это, – сказала я.

Я открыла сумку и, не снимая перчаток, достала зеркало и показала его Рейфу.

– Вы знаете, что это такое?

Рейф частенько надевал тканевые перчатки при работе с редкими книгами, так что не особо удивился моему подходу. Он тоже вынул из кармана пару перчаток и натянул их.

– Позволите?

Я сомневалась, что смертельное проклятие может как-то навредить уже неживому существу, поэтому отдала Рейфу зеркало. Разумеется, он смог расшифровать иероглифы и куда более складно, чем я, вслух прочитал защитное заклинание.

Стоило ему своим низким голосом произнести последние слова, как я дернулась. Я до боли вжалась в спинку стула, сердце бешено колотилось.

Однако ничего не произошло. Не появилось ни голубого света, ни трехтысячелетней девушки, предвещающей скорые беды и разрушения. Видимо, все это предназначалось мне одной.

Глава 4

Рейф сидел на стуле и рассматривал зеркало.

– Можете что-то о нем сказать? – поинтересовалась я.

– Откуда оно у вас? – ответил он вопросом на вопрос.

Я недовольно хмыкнула:

– Я первая спросила.

Рейф покачал головой, как и всегда, когда я капризничала, но тем не менее ответил:

– Очевидно, зеркало египетское. Предполагаю, создано оно было между семнадцатым и пятнадцатым веками до нашей эры. Выполнено из золота и обсидиана. Поверхность, похоже, бронзовая. Предметом пользовался некто из высшего общества или царской семьи, причем очень важная особа – на зеркале выгравировано защитное заклинание. – Вампир взглянул на меня. – Об этом вам должны были сообщить родители. Они эксперты в данной сфере.

Тогда я, радуясь, что наконец-то могу с кем-то поделиться своим необычным опытом, пересказала Рейфу всю историю. Я начала с приезда мамы, которая, казалось, выпила лишнего, затем перешла к тому, как прочла заклинание, и всему, что случилось после. Когда я закончила, Рейф попросил меня повторить рассказ.

– И с вами заговорила та женщина. На вашем языке.

– Да. Я даже почувствовала себя Люком Скайуокером в сцене, когда принцесса Лея вылезает из робота и просит о помощи.

Рейф непонимающе уставился на меня. Это всегда меня изумляло – он за считаные секунды мог определить возраст и место изготовления реликвии, но ничегошеньки не знал о современной культуре! Я покачала головой.

– Это из «Звездных войн».

– Не интересуюсь поп-культурой, – ответил Рейф.

Когда-нибудь я обязательно восполню пробелы в его познаниях. Но не сегодня.

– Почему после прочтения защитного заклинания мне явилась женщина и предсказала ужасные несчастья? Разве суть таких чар не в том, чтобы предотвращать опасности?

– Признаюсь, меня это тоже удивило.

– И при чем тут я? Эта штука тысячи лет валялась в песке никому не нужная – и тут ее находит мама и вдруг решает, что обязана привезти мне!

– Еще один прекрасный вопрос. – Рейф вновь взглянул на зеркало. – Ваша мама сказала, что зеркало привлекло ее внимание своим блеском?

– Да.

– А что, если его туда подложили?

– Что ж, ваша догадка все только усложняет. Вы считаете, что маму выбрали в качестве мишени?

– Это лишь предположение. Точно сказать не могу.

Тут я задала ему вопрос, который меня страшно волновал:

– Как вы считаете, мне грозит опасность?

Вампир взглянул на меня темными, спокойными глазами.

– Думаю, будет очень неразумно не воспринять подобное предупреждение всерьез.

А я так надеялась на другой ответ!

– Как я уже говорил, ваши родители – специалисты в этой сфере, – продолжил Рейф. – Вы не можете показать зеркало им?

Нет, нет и нет! В результате только возникнет куча проблем. Даже если мама вспомнит, что привезла зеркало (в чем я сомневалась), отец придет в ужас. А если мама напрочь забыла о зеркале, то у обоих появятся вопросы, откуда у меня столь редкая вещь. Я объяснила все это Рейфу, и он снова покачал головой.

– Тогда не знаю. Попробую поискать информацию.

– Отлично. Попросите Сильвию увезти бабушку на пару дней?

– Да. Хотя бы от этой заботы я могу вас избавить.

Рейф посмотрел на меня так, словно очень хотел еще больше облегчить мою ношу.

В конце концов я сфотографировала зеркало на телефон. Решила, что утром покажу его папе – может, узнаю что-то дельное.

* * *

На следующий день родители проснулись отдохнувшими и с целым списком планов. Папа собирался на встречу египтологов в университете, где раньше учился, а мама отправилась в свой – искать аспирантов для экспедиции. Мне повезло: мама ушла первой. Когда мы с папой остались вдвоем, я спросила:

– Многое ли можно узнать об артефакте по фотографии?

– Лучше, когда имеется сам предмет, однако и хорошей фотографии может быть вполне достаточно. А к чему вопрос?

Я рассказала ему, что одна из моих подруг получила в наследство зеркало и не знает, что с ним делать. Затем показала папе снимок на телефоне. Папа внимательно изучил его, то приближая, то отдаляя, рассматривая мелкие детали. Он очень серьезно относился к исследованиям. Наконец папа поднял взгляд.

– А откуда в семье твоей подруги такое зеркало?

Когда речь заходит о предметах древности, важно знать, как они переходили из рук в руки. Мы с Рейфом заранее придумали правдоподобную легенду.

– Ее прапрадедушка купил зеркало в Каире в конце девятнадцатого века.

Отец сердито покачал головой:

– В те времена растащили столько сокровищ! Очень печально. Что ж, можешь сказать подруге, что если изделие подлинное, то оно крайне хорошо сохранилось. Это женское зеркало из Египта периода Среднего царства. Предполагаю, его изготовили примерно в пятнадцатом веке до нашей эры.

– Ого! Спасибо.

Папа сел на диван.

– Если это не подделка, то зеркало нужно отдать в музей. Могу в этом помочь твоей подруге. Рядом с артефактом поместят табличку с благодарностью дарителю.

– Спасибо, пап. Я ей передам.

Отец поспешил на собрание. Я задумалась: а прав ли Рейф? Может ли быть так, что зеркало зачаровали и сунули маме под нос, чтобы она нашла его и привезла мне? Мысль казалась абсурдной – но таким было и все случившееся.

До открытия магазина оставалось полчаса. Я заперлась в спальне и достала зеркало. Пожалуй, это было довольно глупо – словно ковырять языком больной зуб. Я вновь прочитала заклинание – мне уже предсказали смерть, чего еще бояться? Я надеялась, что ничего не произойдет – как после вчерашней попытки Рейфа. Однако мне не повезло. Стоило мне произнести последние слова, как зеркало засветилось голубым и пошло рябью и в нем появилась та же девушка, что и в прошлый раз. Увидев меня, она удивилась.

– Вы еще живы! Я так рада.

А уж я-то как!

– Расскажите мне, кто вас послал и почему я в опасности.

Девушка сильно погрустнела.

– Когда-то я была такой же, как вы. Способной ведьмой, которая умела помогать другим, – вздохнула она. – Но меня обманул злодей и заточил здесь. Теперь он использует мою силу, чтобы находить мне подобных. Помешать ему я не могу.

– И сопротивляться тоже?

– Я пыталась. Ничего не получается. Выхода у меня два: спасение или смерть. Об этом я мечтаю уже много веков. Каждый раз, когда вижу, как по всему миру сильные, замечательные ведьмы погибают.

– А как вас спасти? – Я отмела ее желание смерти, надеясь, что она драматизирует.

Девушка печально улыбнулась.

– Снять заклинание. Правда, это никому не удавалось на протяжении уже более трех тысячелетий.

А я всего-то два месяца назад узнала, что я ведьма. Шансы на успех казались мизерными – и все же мне не хотелось, чтобы другая волшебница сидела в зеркале и ее заставляли уничтожать ей подобных.

– Я хочу помочь вам, – ответила я. – Расскажите все, что можете. Кем вы были при жизни?

Девушка посмотрела вниз, затем – на меня. В мрачном взгляде ее больших темных глаз я не увидела, а скорее почувствовала страх.

– Моя царица была младшей и самой красивой из жен фараона, его любимицей. И мечтала стать его главной женой.

Полагаю, действующая главная жена была против.

– Другие жены плохо к ней относились и не доверяли ей. Нам, ее слугам, приходилось осторожничать. В дом постоянно засылали шпионов. Я была жрицей и личной советницей царицы. Разумеется, я просила ее быть внимательной во всем, что касалось фараона и – особенно – его жен. Однако царица была честолюбивой и решительной. Она верила, что, родив фараону сына, получит все, чего желает. – Девушка вздохнула. – Царица приказала мне использовать силы, чтобы помочь ей в этом деле.

Да уж, тяжелая ситуация.

– Царица знала, что вы ведьма?

– В то время использовалось другое слово, – улыбнулась девушка. – Но да, она знала.

– У нее родился сын?

– Да-да. Однако после этого царица стала одержима желанием занять законное, по ее мнению, место рядом с мужем.

– И что случилось потом?

Девушка покачала головой:

– Я видела в ее будущем мрак и пыталась предупредить, но царица и слушать не хотела. Она отправилась к другому жрецу – мужчине, который пообещал ей, что все, чего она хочет, сбудется. За определенную цену.

Я уже предчувствовала, к чему идет дело.

– Какую?

– Его цена за помощь – я.

Да, именно это я и подозревала.

– Но почему? Зачем ему вы?

– У меня есть особый талант: я лучше, чем многие, чую своих сестер. Других женщин с даром. Иногда я могу обнаружить и мужчин, но женщин – намного чаще. Сила того колдуна исходит из тьмы и зла, при этом он принимает формы, которые кажутся безобидными и милыми. Он хочет уничтожить всех нас, а меня использует для поиска жертв.

– А как он вас поймал?

– Обманул мою бедняжку-царицу. Она верила, что получит желаемое, и, ослепленная целью, не обращала внимания на тех, кто плел против нее козни. Царицу, как и почти всех ее слуг, отравили. Меня же прокляли и обрекли вечно жить в этом зеркале и видеть лица тех, кто погибнет из-за меня.

– Но это не ваша вина!

– И все же меня используют, чтобы убивать таких, как я. Вы пока избежали кары, но ни в коем случае не теряйте бдительности!

Я пообещала, что постараюсь. После девушка постепенно исчезла, и я заметила, как по ее щеке скатилась слеза.

* * *

Я надежно спрятала зеркало и направилась вниз открывать магазин. Было утро понедельника. К моему удивлению, у входа уже стоял мужчина. До открытия оставалось еще пять минут, но он выглядел столь печальным, что я разрешила ему войти.

Мужчине было за шестьдесят. Круглолицый, с грустными глазами, одет в желтый кардиган – не ручной вязки, а из магазина вроде Marks & Spencer, – под которым виднелись белая парадная рубашка и полосатый галстук. Еще на мужчине были темно-синие брюки и коричневые, начищенные до блеска туфли. В руках он держал кожаный портфель-дипломат. Судя по всему, этот человек шел на работу и заглянул в магазин, чтобы купить что-нибудь для жены – например, новую пряжу для свитера.

Я улыбнулась мужчине.

– Доброе утро! Чем могу помочь?

– Я по поводу работы, – ответил он.

– Какой работы?

Неужели я вызвала мастера на дом или в магазин и напрочь об этом забыла? Я попыталась вспомнить, не был ли нужен ремонт или что-то вроде того, но в голову ничего не приходило.

К моему удивлению, мужчина указал на объявление на витрине.

– А, вы о работе здесь, в магазине? Вы хотите устроиться помощником продавца?

Мужчина кивнул – правда, энтузиазма по отношению к вакансии я в нем не заметила. К тому же он был далек от того образа идеального кандидата, который я себе составила. Однако я знала, насколько хорошо умеют вязать некоторые мужчины – в том числе вампиры. Если его профессиональные качества отвечают требованиям, он станет замечательным сотрудником.

– Я принес резюме, – сказал мужчина.

Он расстегнул портфель и протянул мне два листа бумаги. Взглянув на них, я узнала, что мужчина работал бухгалтером. Нигде не было ни слова о сфере продаж, вязании или рукоделии в целом. Я посмотрела на мужчину.

– Вы умеете вязать?

– Нет, – ответил он.

Тут мужчина чихнул. Он достал из кармана носовой платок, и не успела я сказать «Будьте здоровы», как снова раздался оглушительный чих.

– У вас есть опыт работы в сфере продаж? – спросила я.

Мужчина покачал головой. Глаза у него заслезились и покраснели.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Аллергия на шерсть. – Мужчина высморкался. – И кошек.

Я даже не знала, что сказать. Вместо этого я оглядела магазин – корзины с пряжей, клубки и мотки, сложенные на полках у стен.

– Это магазин рукоделия – шерсти тут очень много.

Мужчина с каким-то мрачным удовлетворением кивнул.

– Так я и сказал жене, а она ответила: «Мне плевать, слезай с моей шеи! Пробуйся на все вакансии и не возвращайся, пока тебя куда-нибудь не возьмут». – Мужчина опять чихнул. – Видите ли, я только что вышел на пенсию. Жена не привыкла, что я вечно мешаюсь под ногами, и требует, чтобы я устроился на работу.

– Но не в этот магазин, – заметила я. Мужчина снова чихнул – я с трудом подавила смешок. – Здесь вы будете совершенно несчастны.

Мужчина кивнул.

– Благодарю за понимание.

По крайней мере, это то, что мне удалось разобрать: нос у мужчины страшно заложило, и его голос, совершенно охрипший, звучал так, словно ноздрей у говорящего не было вовсе.

– Если жена придет проверить, что я не лгу, пожалуйста, скажите ей то же самое. Меня зовут Нед Крукшенк.