Читать книгу "Камелия. Тени из прошлого"

– Камешков-то надо наковырять? Для воспоминаний.

На миг мне почудилась издевка в его голосе. Но стоило посмотреть на Витольда, как мираж развеялся. Передо мной стоял все тот же горбун с самым простецким выражением лица.

– Не надо, – буркнула я, испуганно глянув на дом. – Он останется в наших сердцах и без материальных подтверждений.

Витольд пожал плечами, залез в карету и дал команду кучеру трогаться. Посидев немного, поднял свой саквояж на колени. Щелкнул замок, и Витольд осторожно зарылся в содержимое своих «сокровищ». Я даже забыла, что была зла на слугу, так заинтересовалась тем, зачем он полез. Правда оказалась неприятной. Витольд вынул словарь, который я ему подарила.

– Моя любимая книга, – подтвердил он самые страшные догадки. – Почитаю, пока мы в пути. Представляю лица тех прислуг в старом поместье, когда я им заверну пару словечек отсюда.

– У них будет настоящая истома, – пробормотала я, подавляя некрасивое желание отнять книгу и выбросить в окно сию минуту.

Витольд одобрительно крякнул и принялся читать.

Я же отвернулась к окну и всмотрелась в пейзажи покидаемого город. В груди защемило – не то от грусти, не то от предвкушения. Нам предстояло примерно три дня пути до места назначения. Когда Витольд сообщил мне, сколько примерно это в деньгах, я пожалела, что не стрясла с адвоката больше. Кто же знал, что поездки стоят так недешево? Нам требовалось сменить несколько карет и останавливаться минимум в двух гостиницах.

Витольд довольно подробно знал маршрут, который нам выпал. И сетовал, что гостиницы там не из дешевых. Судя по всему, мой слуга успел побывать очень во многих местах. В отличие от меня.

До смерти родителей я путешествовала совсем немного, и всегда под их чутким руководством. А после – проводила все время в университете для благородных девиц. Пока не случился тот жуткий инцидент…

Сегодня до моих двадцати двух лет оставалось всего три с небольшим месяца. Тогда мне наконец должны были открыть счет, оставленный родителями. Но до тех пор следовало как-то выживать. Благо, Витольд в этом разбирался и учил меня!

Денег, выплаченных адвокатом (за минусом расходов на дорогу) нам могло хватить недель на шесть. И это при рачительности Витольда. Без него я бы потратила их за неделю…

– Как только приедем в поместье, снова начну рисовать, – постановила я, ни к кому конкретно не обращаясь, больше для своего успокоения. – Вдруг получится создать нечто стоящее?

– Лучше попробуйте остаться в поместье подольше, – отозвался Витольд, не отрывая взгляда от словаря. – Покажите уж из себя магиню, как положено. Вдруг поладите с энтим духом дома? Или замуж за кого-то богатого и старого выйдите?

– Что? – Я возмущенно посмотрела на Витольда. – Почему это ты предлагаешь такие варианты?

– А чем плохо? – не понял слуга. – Вам же хочется новых платьев и много разных гостевых комнат? Чтоб назвать их по цветам и принимать гостей. Вот.

– Да, хочется, – признала я. – Но почему мой муж должен быть обязательно старым. Хотелось бы все же красивого, молодого и щедрого.

– И богатого? – добавил Витольд.

– Только для того, чтобы вовремя платить тебе заработок! – отмахнулась я, пряча улыбку. – А то сватаешь старика. Где здесь логика?

– Ну так оно понятно же? Старикам нравятся молодые, – пояснил слуга. – А молодому богатому и щедрому что же с вас?

– Мой внутренний мир, – отозвалась недовольно. – Нежность души!

– Опять эмфимерничаете, – покачал головой Витольд. – Лучше поспите, госпожа Камелия. Через час дорога начнется плохая, одни колдобины. Уж напрыгаемся.

Я хотела возразить. На все! И про мужа, и про колдобины…

Но прикрыла глаза, вздохнула и… действительно уснула. Тревоги всегда сильно меня утомляли.

Глава 3. Гостиницы, сон и Явь

Снилась мама.

Я не видела ее живой больше четырех лет. Они с отцом погибли в аварии, и воспоминания об этом по-прежнему причиняли огромную боль. Я грустила о родителях в минуты печали и в минуты счастья, мечтая поделиться моментами своей жизни и ощутить, что кто-то искренне меня любит. Только оставшись без них, поняла, как важно было иметь рядом тех, кого я искренне интересовала любой.

Со временем пришло смирение и принятие одиночества, но иногда, как подарок судьбы, случались эти сны: яркие, пронзительные, настолько реальные, что, казалось, я проживала в них отдельную маленькую жизнь.

Каждый такой сон был очень осознанным и необычным. Он начинался с одного и того же места: с равнины, поросшей сочной зеленью и уходящей вдаль, к величественному хребту гор, верхушки которых застилал густой туман. Сначала я пугалась происходящего, но позже привыкла и даже принялась осматриваться там. Равнину всегда сопровождал аромат диких роз: колючие кустарники росли неподалеку, в противоположной от гор стороне. Там же, если обогнуть их и пройти чуть дальше, журчал тонкий ручей, вскоре переходящий в самую настоящую реку. Она терялась в горах. Вода в ней была идеально-прозрачной и ледяной. Несколько раз я умывалась ею и даже пробовала на вкус – мне понравилось.

Всего таких снов было около двадцати, и почти всегда я гуляла по равнине одна среди белого дня. Но дважды мне являлась мама. Мы никогда не успевали поговорить. Она лишь смотрела, плакала и таяла на глазах.

Сегодняшний сон стал исключением из привычных правил. В этот раз на равнине царила ночь. И мама – очень похожая на меня внешне – стояла вдали, испуганно глядя вперед. Но не на меня. Я поняла это, как только пошла навстречу. Мама принялась качать головой и показывать мне за спину. На ее лице виднелось отчаяние. Я остановилась и обернулась, но… сон оборвался. Очень внезапно! На этот раз исчезла не мама, а я.

Проснувшись, вздрогнула и схватилась за ноющие виски. Меня слегка мутило, словно сильно укачало. Такого раньше не случалось. Обычно эти странные сны были долгими и яркими, так что утром я просыпалась измотанной, словно действительно бродила где-то полночи, а не провела время в постели. Но никогда не было настолько неприятных ощущений.

Будто меня толкнули в спину, заставив упасть с высоты. Тело ныло, сердце билось загнанной птицей. Впрочем, объяснение нашлось очень быстро: карету трясло.

Я тихо застонала и прищурилась, пытаясь рассмотреть попутчика. Сидящий напротив Витольд тихо выругался, и это заставило выдохнуть с облегчением. Почему-то сразу стало спокойней.

Какое-то время мы оба молчали. Он смотрел на меня, чуть склонив голову и явно ожидая пояснений странному поведению. В руках держал словарь. Я слышала, как захлопнулась книга, когда открыла глаза.

– Приснилось что-то, – пробормотала наконец, устало откидываясь на спинку сиденья. – Испугалась.

– Вы кричали: «Мама», – проскрипел Витольд. – И голос был такой, что в дрожь бросило.

– Говорю же, испугалась, – повторила, массируя виски.

– Дюже страшненькая наверное была, да? – посочувствовал Витольд.

– Моя мама была красавицей, – ответила я, отбрасывая с лица кудрявую прядь и вглядываясь в пейзаж за окном. – Мы с ней очень похожи.

Судя по бескрайнему полю, мы едва покинули город. Но дорогу здесь разводило в разные стороны. Нам «посчастливилось» ехать по старой. И теперь карету раскачивало на обещанных кочках.

Я села удобней. Витольд продолжал испытывающе смотреть на меня.

– Что? – спросила устало.

– Кричали-то чего? – спросил он. – Кто напугал?

– Сама не поняла, – ответила, передернув плечами. – Это было так странно. И мама еще…

– Если она, как вы, ночью разгуливала в белой сорочке со свечой, я вас понимаю. – Витольд тяжело вздохнул.

Я припомнила недавний случай, когда зачиталась перед сном и вышла из спальни проверить, что за странные звуки доносятся из коридора. Косу еще не успела заплести, так что была с распущенной копной черных волос. Взяла с собой свечу, чтобы не бродить в потемках. Ну и… Витольда, как раз вышедшего с лестницы навстречу, тогда чуть удар не хватил.

Но ведь я извинилась! Причем уже несколько раз. Он тогда еще так выругался, что даже скрипучесть из голоса пропала.

– Если беспокоился за мои кошмары, нужно было разбудить, – перевела я тему, строго посмотрев на слугу. – А ты просто читал свой словарь.

– Я уже не читал, – зачем-то соврал он. – Дал дрему. Прикрыл глаза, а тут вы. Мне снился обед. Мясо с картошкой и грибами. И пахло так! Слюной можно захлебнуться.

– Так говорить некрасиво, – вздохнула я, и сама ощутив голод. – Восторгайся едой иначе.

– Я затрепетал, – покорно исправился Витольд. – И почти испытал истому…

– Боже! – Закатив глаза, я помолчала пару секунд, пытаясь усмирить гнев, но не смогла: – Нет сил больше слушать, как ты используешь словарь! Вообще верни его мне, хватит это читать. – Я потянулась вперед.

Но он отшатнулся, прижав книгу к груди:

– Нет уж! Это мое. Подарки нельзя назад отнимать.

– Очень жаль, – вздохнула я, снова закрывая глаза. – В следующий раз подумаю как следует, прежде чем что-то тебе дарить.

– Чего гадать? Дайте премию, и все, – ответил Витольд.

– Ты же сам считал мои деньги и понимаешь, что премии не видать, – покачала головой я. – Хватит мечтать о несбыточном, лучше поспим.

– Хорошо. Если снова закричите, буду вас будить, – предупредил Витольд.

– Не надо, – ответила я, усаживаясь удобней и подкладывая свернутый плащ под голову. – Потерпи немного. Даже если буду кричать, не буди меня. Эти сны нельзя прерывать…

– Почему это? – удивился он.

Я зевнула, прикрывшись рукой, и пробормотала:

– В них нет страха. Только непонятная ностальгия и желание увидеться. Так глупо…

Увы, дальше был вполне обыденный сон, который я даже не запомнила. Спокойный и тихий, дарящий новые силы. Но я бы многое отдала за продолжение того, что так внезапно оборвался…

* * *

Витольд все же меня разбудил.

– Я кричала? – спросила, сонно щурясь.

– Нет, госпожа Камелия, – ответил он низким тихим голосом, не похожим на его обычный скрипучий и царапающий нервы, – мы приехали к гостинице. Я малость проспал.

Договорив, Витольд прокашлялся и заскрипел, как всегда:

– Пора менять лошадей и переночевать.

– Ох, конечно. – Я кивнула, но какое-то время еще просидела с закрытыми глазами, пытаясь выйти из дремы.

Усталость брала свое. Витольд позвал снова.

Он уже вынес наши вещи и теперь протягивал мне руку, чтобы помочь выйти из кареты.

Гостиница выглядела вполне приличной: в три этажа высотой, с хорошей подъездной дорогой и чистым двором. По крайней мере так казалось в свете полной луны. Вокруг царили ночь и тишина. Нас встретили пожилой мужчина с молодым парнишкой. Второго отправили с кучером устраивать лошадей. А старик повел нас в помещение, предлагая сразу три варианта комнат. Получше, среднего класса и самые плохие.

– Самый дешевый, – тут же ответила я, предварительно наученная Витольдом.

Еще дома он объяснял, что первая гостиница окажется вполне приличной, потому как расположена ближе всего к столице. А вот во второй и третей – увы, придется смириться с условиями. Чем дальше от больших городов, тем хуже номера, даже за большую плату.

Сам Витольд, подняв мой багаж, вернулся вниз: именно там было отдельное помещение с множеством кроватей для слуг. Мы сговорились встретиться утром, позавтракать и отправляться дальше в путь.

Комната, предоставленная мне в гостинице, оказалась очень маленькой. В нее вошли лишь спальное место, небольшой стол со стулом и крохотный однодверный шкаф с невероятно скрипучей дверцей. Я с сожалением подумала о номерах получше, в которых наверняка можно было принять ванну. Но усталость не оставляла много места для грусти. Заказав таз с теплой водой, я быстро сполоснулась и уснула, даже не подумав про ужин.

Казалось, только прикрыла глаза, как Витольд пришел меня будить. Чувствовала я себя отвратительно. Дорожный образ жизни мне совершенно не нравился и не был к лицу. Так что, увидев себя в потемневшем от времени зеркале на первом этаже гостиницы, я даже немного испугалась, а потом и обиделась на отражение. Впрочем, остальным гостям заведения не было никакого дела до моего вида.

В столовой завтракали пятеро. Все мужчины. Одинаково суровые, уставшие и не поднимающие взглядов от еды. Витольд заказал нам очень плотный завтрак. И он, и я любили поесть. После принятия пищи мы добрели и становились спокойней. Потому на завтраке не слишком экономили. Но сегодня, даже хорошенько перекусив, Витольд выглядел необычайно собранным и беспокойным.

– Все хорошо? – спросила я, невольно перенимая его тревогу.

– Почти не спал, – проскрипел слуга в ответ, неловко потирая спину. – Койка была между двух баламутов. Один вечно храпел, второй что-то бормотал. А я привык, работая на вас, спать в тишине на хорошей кровати.

– А я даже не поняла, какая у меня была кровать, – ответила, понимающе вздохнув. – Так устала! Легла, и тут же ты пришел.

– Вопиюще, – выдал Витольд, кивнув. – Хочется возроптать.

Я удивленно вскинула брови.

– Утром немного читал, – гордо сказал слуга, осторожно почесав рыхлую щеку. – На букву «в» запомнил кое-каких интересных словцов. Еще вальдшнеп понравилось.

– Что это? – спросила раньше, чем подумала. – Что-то про лошадей?

– Лесная птица, – поразил знаниями Витольд. – Родственница каких-то еще странных птицев. – Он изобразил руками продолговатый нос на полстола: – С длинным клювом. Птичка странная, но слово каково! Красиво?

Я пожала плечами.

– А как вам нравится вакханалия? – распалялся Витольд.

– Никак не нравится, – призналась я, исподволь глянув на других мужчин, принявшихся удивленно на нас оглядываться. – Предлагаю отправляться в путь. Чем быстрее доедем до города, тем быстрее подарю тебе нормальную книгу. Что ты больше любишь? Приключения? Романтику? Мистику?

– А про что мистика? – задумался он.

– Это истории про все таинственное, невероятное и непостижимое. Про странные события и необъяснимые знаки судьбы. Вот наша с тобой встреча была почти мистической. Возможно, предначертанной.

– Да я просто шел мимо и решил дать вам салфеток, – припомнил Витольд. – Какая там тайна?

– Мистика и строится на небольших случайностях, – кивнула я. – Кажется, дал салфетку плачущей леди, а в итоге что?

– В итоге болит спина, потому что второй день толком не спал, – ответил Витольд.

– Да боже мой! – воскликнула я, вскакивая и направляясь прочь от стола. – Какой ты непробиваемый! Подарю тебе приключенческий роман. Будешь читать, как люди ищут сокровища. Это ты любишь.

– Сокровища мне нравятся, – ответил Витольд, следуя за мной к выходу. – И вообще, госпожа Камелия, дарите всего и побольше. Там разберуся, что почем.

Я не стала отвечать или пытаться исправить речь, чтобы не провоцировать новые поползновения к словарным словам. Мне хватило произошедшего диалога вдоволь!

* * *

Новый день в карете выдался сложнее первого. К вечеру мне хотелось хныкать и жаловаться на собственное самочувствие. Впрочем, я не особенно сдерживалась. Витольд слушал, кивал, морщился и иногда обещал, что скоро приедем. Врал.

Новая гостиница обнаружилась лишь к середине ночи. И вид у нее был такой, будто всем приличным господам следовало проехать мимо.

– Вам все равно нужно нормально выспаться, – словно прочитав мои мысли, высказался Витольд. – Так что придется идти. Но можете взять лучший номер.

Я осуждающе посмотрела на слугу и отправилась торговаться за место под крышей двухэтажного серого здания. Оказалось, там пустовали всего два номера. И один из них «элитарновый».

– Новое веяние иностранной столичной моды, – просвещал меня полный коренастый мужчина, почесывая затылок. – Это сразу две комнаты для вас, госпожа. И завтрак включается в оплату. Вот такие чудеса за бесценок.

Он назвал сумму.

Я развернулась к выходу.

– Для хороших людей скидка! – тут же исправился хозяин гостиницы. – Тридцать процентов.

– Пятьдесят, – ответила я, – нас здесь двое хороших. И завтрак нужен обоим. Раз уж у вас две комнаты, мы будем ночевать там со слугой.

Витольд чуть выступил вперед, на свет. Хозяин гостиницы присмотрелся и на несколько секунд утратил дар речи. Судя по вытянутому лицу, точно не от восторга. Потом мужественно взял себя в руки и заканючил:

– Режете меня наживо, госпожа. Это ж никакой прибыли.

– Если мы уедем, то точно никакой, – исправила его я. – А так заработаете очень приличную сумму. Ну так что?

– Следуйте за девушкой, – отмахнулся он.

И показал в угол, откуда вышло привидение. Я даже вздрогнула, пока не распознала в ужасном видении девушку. Она была белая-белая. Вся. То есть оделась девица в черное, но волосы, собранные в тугой пучок на затылке, брови и ресницы оказались цвета первого снега. И лицо – бледное до жути.

При ее приближении мне стало немного тоскливо. И заныло в груди.

Девушка оказалась с меня ростом, и такая же худая по телосложению. Она смотрела в пол. Сначала я подумала, что это из-за природной робости. И мне захотелось как-то ее подбодрить. Но когда она подняла взгляд на нас с Витольдом, стало не до жалости. Красные радужки напугали.

Тогда вниз уставилась уже я. С желанием, чтобы кто-то меня же и подбодрил…

– Ее зовут Явь, – познакомил нас хозяин гостиницы, когда девушка-альбинос прошла мимо, обдав смесью ароматов мокрой земли, сырости и опавших листьев. – Яви́ра – полное имя, но мы тут сокращаем. По-свойски. Если что-то понадобится, зовите, обращайтесь к ней.

Я поблагодарила мужчину и осторожно ткнула локтем в бок Витольда, который замер, провожая ошалевшим взглядом местную прислужницу.

– Пойдем, – сказала я, – пока Явь не ушла без нас.

– А может, мы сами того… уйдем? – тихо ответил он.

Я вздохнула, глянув на входную дверь, за которой царила темная ночь, но пошла за Явью.

Витольд передернул широченными плечами, подхватил наш багаж и, догнав меня, зашагал рядом. Словно охраняя. Сначала мысль показалась забавной, но потом я поняла, что так оно и есть. Хотя из-за горба и сутулости слуга был едва выше меня, но постоять мог за нас обоих. Однажды он помогал двигать шкаф в моей спальне, и я забыла вынуть вещи. Так Витольд даже не поморщился. Только ругался сильно…

– Ваш номер, – сказала Явира, остановившись у одной из дверей в коридоре. Из кармана длинного черного платья она вынула ключ и протянула мне с вопросом: – Будут еще указания, госпожа?

– Нет, – ответил за меня Витольд, первым забирая ключ.

Я не стала возражать и заниматься нравоучениями слуги. Сделала вид, что слишком устала, и быстро шмыгнула в комнату, едва дверь открылась.

Витольд внес багаж, закрылся на замок и замер, прислушиваясь.

Я подошла ближе, шепнула:

– Некрасиво так делать.

– Мы ж в своих покоях, – ответил он. – Это с той стороны некрасиво.

Я кивнула, принимая аргумент, и тоже встала поближе к дверному полотну. Из коридора не доносилось ни звука.

– Ушла? – шепотом предположила я.

Витольд пожал плечами. Выглядел он очень напряженным.

– Идите спать, госпожа Камелия, – предложил тихо. – Во вторую комнату. А я посторожу немного и тоже лягу. Не нравится мне эта девица.

– Это из-за особенностей ее внешности, – ответила я, подавляя зевок. – На самом деле стоило бы пожалеть бедняжку. Представляешь, если каждый так реагирует, как мы? У меня от нее прямо холод прошел по телу, и тоска навалилась.

Витольд резко повернулся и посмотрел на меня непривычно серьезно. На миг показалось, что я вижу другого человека. Но вот он моргнул и усмехнулся, как всегда:

– Напужаете меня, госпожа, чтоб совсем не спал. А сами сразу на боковую, как кровать увидите. Вот она, ваша мистика. Пожалуй, не дарите мне таких книг. Приключения лучше́е.

– Как неуважительно ты со мной говоришь, – грустно заметила я, проходя в соседнюю комнату и осматривая крохотную спальню. – И чего я тебя только терплю?

Он что-то ответил про свою бесценную помощь, но я уже заглянула в еще одно помещение и обнаружила там ванную комнату. Страшненькую, старенькую, но чистую! Так что забыла на время и про Явь, и про Витольда, и даже про усталость.

Глава 4. Долг

Яви́ра

Я вошла в пустующую подсобку рядом с их номером. Замерла, прислонившись к стене. Закрыла глаза, отпуская магию. Растворилась в силе и совсем скоро начала считывать нужные мыслеобразы.

Девушка, которую велели убрать с дороги, хаотично передвигалась по комнате. Что-то положила, покружилась, откинула в сторону вещь. Я чувствовала ее присутствие за стеной и видела движения, но очень смазанно.

«Слишком активная», – отметила про себя, следуя дальше.

Слуга, что был с ней, двигался мало. Листал книгу, стоя у окна. Дышал размеренно. Так продолжалось до тех пор, пока его суетливая госпожа не уснула. Тогда он быстро воспользовался ванной комнатой и принялся ставить защиту на окна с дверьми. Начал со спальни госпожи.

В этот момент я поняла, что медлить дольше нельзя.

Когда он покинул спальню, я стояла во второй комнате. Слуга остановился и выругался, заметив меня в углу. Я растянула губы в легкой усмешке, вышла навстречу.

– Мы помощь не вызывали, – сказал он скрипучим голосом. – Зачем пришла?

Он хорошо играл свою роль. Но со мной это было бесполезно. Все мы, кто вышел из мира грез, умели видеть истинную суть живого и неживого. И его я видела тоже.

– Хотела предложить свои услуги, – ответила почти шепотом, решив немного поиграть, – вашей госпоже нужна горничная. Негоже это, ездить с мужчиной в такие дали.

– А мы недалече, – покачал головой он и указал мне на дверь. – Ступай.

– Я знаю, куда вы, – сообщила, с интересом рассматривая слугу и подмечая то, что сразу не бросилось в глаза: его аура двоилась.

Сначала она казалась совсем обыкновенной, но вблизи начинала мерцать. Так, что хотелось отвернуться. Плохой знак. С более сложными заказами всегда разбиралась наша старшая сестра – Хольга. Ее острый ум не раз спасал всех от беды.

Играть расхотелось.

– Уходи, – повторил слуга и добавил тише и проникновенней: – По-хорошему.

Я покачала головой и сообщила как есть:

– Ты не старик. Я вижу твое настоящее лицо за дорогой магической маской. Если не поможешь мне, то твоя госпожа уже утром узнает, что ее обманывают. Как думаешь, она оставит тебя при себе после этого?

Слуга медленно склонил голову набок и осмотрел меня сверху донизу. Я ждала.

Устало вздохнув, он не спеша прошел к спальне госпожи. Проговорил слова защиты и тишины. Приложив ладонь, отпустил часть своей силы, закрепляя плетение. Теперь его госпожа была в безопасности и не могла слышать происходящего здесь. Как не могла и выйти к нам.

Я выпустила когти. На всякий случай. Слуга заметил это, когда обернулся. Погрозил мне указательным пальцем.

– Так кто ты такая? – спросил он низким голосом.

– Сонная дева, – ответила я, не считая нужным скрывать свою суть. – Знаешь о нас?

Тот, кого госпожа называла Витольд, кивнул.

– Живете, сбиваясь в стаи по три-четыре особи, – припомнил он вслух. – Выбираете жертв среди магов. Отправляете их в сотканные вами миры снов и оставляете там до тех пор, пока не отнимете все силы. Дальше маг либо просыпается, либо уходит навсегда. Защищаете с сестрами друг друга, если нужно. Старики зовут вас ветхими, потому что без дополнительной силы вы приходите в негодность. Вместе почти непобедимы. По одной…

– В одиночку я тоже сильнее любого среднего мага. – Сделав усилие, улыбнулась, демонстрируя недружелюбный оскал. – Ты должен это знать.

– Как тебя вообще взяли сюда на работу? – удивился слуга. – За версту чувствуется, кто ты.

– Здесь, в глуши, мало таких чувствительных, как ты, – пожала плечами я. – Представилась сиротой, попросила кров за работу. Что со мной не так? Красные глаза? Это удивляет в первые несколько раз, потом забывается. Хозяева здесь люди хорошие, смилостивились. Они добрее, чем ты, черствый человек. – Я тихо рассмеялась собственной шутке. – Впрочем, твоя госпожа не чета тебе. Кажется, ей нравится пригревать таких, как ты, рядом.

– Что со мной не так? – спросил он без тени обиды.

С любопытством.

Я снова рассмеялась и пояснила:

– Ты же жуткий. Эти зубы, щетина, кожа… Кто сочинил такое?! У тебя пугающая внешность, – подытожила очевидное. – В отличие от меня. Я могу изобразить человечность – и буду просто девушкой с особенностями. Надену нужные вещи – и стану даже красивой. Ты удивишься. И госпожа быстро привыкнет.

– Но я, в отличие от тебя, не нечисть, – напомнил он. – И со мной нет проблем в большом городе. А вот тебе там не жить. Любые подозрения приведут к проверке. Ее ты не пройдешь. Закон против вас снова ужесточили. – Он прикрыл глаза, явно вспоминая: – За доказанное нападение ветхой на мага, ей вменяется пожизненное заключение в застенках темниц. – Посмотрел на меня и добавил, прищурившись: – Впрочем, долго она там не протягивает, без подпитки. Потому вы и селитесь ближе к провинции. И не наглеете.

– Ты много знаешь для глупого слуги, – заметила я.

Он показал на столик рядом и сказал с самым серьезным видом:

– Госпожа подарила мне словарь, с ним я умнею каждый день.

Там действительно лежала книга. Посмотрев на нее, я вернула внимание слуге. Он продолжил издеваться:

– Дельная вещь. Тебе бы почитать, дева. Знаешь, например, что такое превентивные меры?

– Нет, – пожала плечами я.

– Зря. Было бы полезно. – Он широко улыбнулся и опустил взгляд ниже.

Я взглянула на пол. В моих ногах образовались путы из магических нитей. Я зашипела и отскочила прочь, чтобы не дать им затянуться. Слуга наблюдал. Если бы он хотел, мог потянуть за нити волей, и сейчас мои ноги уже оказались бы связаны.

Тьма зашумела в висках, застелила зрение. Я шумно задышала, стараясь успокоиться: жертвы сейчас были неуместны. Совсем!

– Это было предупреждение, – сказал слуга тем временем. – Я лишь хотел показать тебе, что ты не права. Ты не враг мне, а я не враг тебе. Предлагаю тебе воспользоваться моей добротой и просто уйти.

Я разозлилась еще сильнее.

Да кто он такой, чтобы так вести себя?!

Меня распирало от желания наказать зарвавшегося наглеца! Уничтожить! Проучить и заставить просить прощения сотни раз!

Но сестра и контракт требовали иного.

Я мотнула головой и швырнула в слугу небольшое заклинание средней ударной силы. Лишь для того, чтобы сбить спесь. Он не успел среагировать, пошатнулся. Схватился за плечо, опустив голову.

– Завтра, когда твоя госпожа проснется, – прошипела я, – ты должен убедить ее пригреть бедную пугливую девушку в качестве горничной. Не бросать же меня здесь? На произвол негодяям. Понял? И никаких твоих прин-винти-ных мер! Понял? Не то…

– Понял, – кивнул он, потирая плечо, на которое пришелся удар, и тихо заметил: – Но госпожа может отказаться. С чего бы ей меня слушать?

– Я видела, как она смотрит на тебя. В ее глазах было безграничное доверие к обманщику, – улыбнулась ему, вкладывая в голос толику силы для разжигания тревоги в его душе.

Слуга поморщился, взглянул с опасением. Я знала, он начал испытывать тоску. Так влиял мой дар. Чем сильнее я его освобождала, тем более явно проявлялись негативные эмоции. И все же слуга сомневался – это читалось по его лицу. Настоящему, а не спрятанному за маской. Тогда я надавила сильнее:

– Для меня ты притворщик, а для нее будешь предателем, – сказала ему, обходя по кругу и рассматривая как следует. – Она мало кому доверяет. Я чувствую, ее уже предавали. И бросали в беде. Все иные люди кажутся ей опасными. А ты – нет.

По человеческим меркам этот мужчина был красив и силен. Я смотрела на него истинным зрением и поражалась тому, насколько безобразную маску ему пришлось нацепить. Высокий, широкоплечий, с узким тазом и длинными крепкими ногами, он был хорош. Выглядел лет на тридцать пять. Но прятал тело под старым тряпьем и очень дорогим магическим артефактом, превращающим его в мерзкого горбатого старика.

Это было занятно.

– Кто оплатил тебе такой маскарад? – спросила я, вновь встав перед слугой. – На вид все как настоящее. Невероятно.

– А тебе кто платит? – парировал он, посмотрев из-за толстых линз так, что внутри больно кольнуло нехорошим предчувствием.

Снова! Я припомнила мерцающую ауру.

Следовало быть аккуратней с этим человеком! Хуже того, показалось, я ощутила в нем толику нашей силы: запретной, той, которой все так боятся и жаждут одновременно. Перенесенной давным-давно из мира грез в этот.

Я отстранилась, всматриваясь в слугу внимательней, но аура продолжала двоиться, не давая рассмотреть суть. Глаза заболели.

Слуга же не спеша прошел к креслу и осторожно присел.

– Устал, – сказал он своим низким голосом. И принялся делиться, как со старой знакомой: – Уже несколько дней живу, не снимая маску. Все болит. Особенно место, где рисуется горб. И есть в таком виде тяжело. Но работа есть работа. Скажи, сколько тебе заплатили? Может, договоримся миром?

– Когда она возьмет меня в горничные, тогда и договоримся, – ответила я, не давая и шанса себя перекупить. Да он и не смог бы. Сумма поражала воображение.

Слуга потер виски пальцами, посмотрел на меня и предупредил:

– Если хочешь получить что-то от госпожи – не мечтай. С нее нечего взять. Ни дома, ни родных, ни наследства. Она пустая.

– Чего же зовешь ее госпожой, если так? – усмехнулась я. – И зачем служишь сам?

Он почесал затылок, глянул на меня и пожал плечами:

– Так велели. Я просто смотрю за ней, вот и все. Чтобы она доехала в целости, куда надо. Так что убить ее не дам.

Я едва сдержала смех.

Знал бы этот ненормальный, сколько во мне силы! Если бы не собственный договор и указания сестры, я бы его уже уничтожила!!!

Легенды, которые люди передают друг другу, – полная чушь. Конечно, последние десятилетия всех нас разогнали из больших городов и стали внушать населению, будто мы вовсе вымирающий вид. Ужесточали законы год от года, будто они могли всерьез что-то решить. Это все было бредом. Мы продолжали жить на окраинах старых селений, в лесах и на болотах, в горах и в пещерах. Просто научились быть осторожней. Вот и все…

Но сейчас мне следовало втереться в доверие, а не напугать. Ведь оплату мы с сестрами уже приняли, и инструкции к ней прилагались весьма четкие.

Госпожа должна уснуть, уже проживая в поместье. Я начну «убаюкивать» ее в течение трех дней по прибытии. На четвертый день приглашенный лекарь приступит к лечению несчастной, но девушка все равно провалится в бесконечный сон. Как и другая, приглашенная до нее. Это сочтут древней заразной болезнью, передающейся строго членам великих фамилий с большим магическим потенциалом. Лекарь поставит страшный диагноз и отправит «заболевших» в больницу под присмотр. Там они и сгинут.

Я помнила, что делать, очень четко.

А слуге солгала:

– Моя задача схожа с твоей. Притвориться другом. Я буду охранять госпожу.

Он засмеялся:

– Это что-то новое. Думаешь, поверю в такое?

– Главное, чтобы верила она, – заявила я, сверкнув глазами. – Ты понял?

Слуга молчал очень долго. Устав, я зашипела и послала в него волну ужаса.