Читать книгу "И кто тут ромашка нежная?"

Ника Крылатая
И кто тут ромашка нежная?

Глава 1

– Ну хоть дождь закончился, – Оля вытянула руку из-под навеса, и на ладонь упала одинокая капелька.

Из автобуса она вышла на заправке. Дальше топать только пешком. Километров пять примерно. Что поделать, в Осиновку автобусы не заворачивают. Все надежда на попутку. Очень призрачная, надо отметить.

Жителей в деревне осталось совсем мало. Дачники в основном. А она приехала к бабушке. Дождь застал врасплох. Всю дорогу светило солнце, а здесь прошел полосой настоящий ливень.

– А сапоги у бабушки, – Оля перевела взгляд на дорогу.

Ямы заполнила вода, но вроде обойти можно. Не ждать же, когда подсохнет.

Подхватив со скамейки рюкзак, надела на плечи. Поправила поудобнее и пошла знакомой дорогой. Каждый куст знала с детства. Можно сказать, росли на ее глазах. Как и ямы. Эти вообще размножаются просто молниеносно.

– Хоть бы кто-нибудь ехал, – Оля обернулась, но все машины мчались по трассе мимо.

Она была согласна даже проехаться с Сашкой на его ржавом драндулете, который он гордо именовал мотоциклом. Хотя нет, это все-таки слишком. Приедет к бабушке не только мокрая, но и грязная.

– Началось, – Оля постучала по наушникам.

Чем дальше от трассы, тем хуже ловила сеть. Музыка начала подвисать. Оля переключилась на локальный плей-лист и, подпевая, пошла дальше. Часовая прогулка ее не пугала. Привычка, тут нахожены многие километры. Главное – взять с собой воды и думать о том, что бабушка встретит ее блинами или оладушками. А еще морс будет. Или компот.

– Здрасти, – Оля остановилась. – Все растете?

Лужа перед ней была похожа на море. Вот ровно от края до края дороги. Широкая и наверняка глубокая. И чтобы обойти, нужно лезть в мокрую траву и вообще не сухие кусты. Ну или перейти вброд.

Оля снова обернулась. Трассу видно не было, дорога сделала поворот. Только шум доносился.

– Ну что, никто не едет? – спросила вслух.

В ответ ветер пошумел кронами деревьев.

– Понятно, будем обходить, – пожав плечами, стала сходить на край дороги.

Если протиснуться по самому краешку, а еще ухватиться за ветки куста, то легко перешагнет через ручеек, вытекающий из лужи.

Ухватилась за ветки и сделала шаг, почти садясь на шпагат. Акробатка на минималках просто!

– И-и-и-и хоба! – она почти закончила этот цирковой трюк.

Но трава мокрая, грязь скользкая, а рюкзак ловкости на добавлял.

– Ух! – ноги поехали. По счастью, за раскидистым кустом росла тонкая березка. В нее и врезалась. Зато не упала!

Развернувшись, прижалась боком к березке. Поправила наушники. Сейчас попьет и потопает дальше. Осталось всего километра три. И надо их пройти до того, как опять ливанет дождь. Откуда он вообще взялся?

Духота, прямо парит. И вон там за рекой туча подозрительно темная и с молниями. А с той стороны всегда приходят грозы.

Из-за пышного куста с дороги не было видно Олю. А Оле спиной не было видно дорогу, тем более смотрела она на тучу. В шумоподавляющих наушниках играла музыка.

Скрутив крышечку, Оля поднесла бутылку с водой к губам. Успела даже сделать пару глотков. И замерла. Похоже, что едет машина.

Только машина не ехала, а неслась! А дурной водитель даже не подумал затормозить перед лужей!

– Черт! – Оля успела закрыть лицо, и ее окатило грязной водой.

Водитель даже не заметил!

– Гад! – крикнула она. – Чтоб тебе колесо в луже пробило!

Она сдернула с головы наушники. Машина уносилась, гремя на всю округу какой-то ерундой, которую так любят парни. Не музыка, а сплошной грохот и завывания.

И кто это такой прикатил в Осиновку? Знала там с детства примерно всех. И эта машина точно ей не знакома!

– Зараза, – выворачивая шею, пыталась разглядеть себя сзади. Было мокро и грязно. – Узнаю, к кому приехал, и схожу в гости.

У Оли начал зреть план мести. Наверняка это внук или сын кого-то из дачников. Пожалуется бабуле, уж ба сможет объяснить, что тут себя так вести нельзя.

– Козлина, – Оля снова надела наушники. – Еще встретимся.

Умывшись водой из бутылки, пошагала дальше. Туча угрожающе быстро приближалась. Грязевую ванну она уже приняла принудительно, еще душа только не хватало. Бутылку, в отличие от городских, она в кусты не кинула.

Осиновка встретила лаем собак и стоящими кружком местными жительницами.

– Олечка, а ты чего в таком виде? – был первый вопрос. – Пешком шла, что ли?

– Вплавь, – Оля едко улыбнулась. – Добрый вечер. Тут чужая машина с полчаса назад не проезжала?

Если в Осиновку, то водителя сейчас сдадут. А если грибники, то могли и свернуть. Но грибники с таким музоном по раздолбанным дорогам не гоняют.

– А, так это к Герасимовым сын приехал, – сдала водителя теть Зина. – А с ним друг. Я и сына ихнего второй или третий раз вижу. А его друга точно в первый.

– Прекрасно, – пробурчала Оля. – Спасибо.

Налетел порыв холодного ветра.

– Туча вертается, – баб Маша прикрыла лицо рукой. – Пойду я.

Только стихийное бедствие могло разогнать кружок местного информагенства, как шутил папа.

Оля тоже не стала задерживаться. Ей через всю Осиновку топать, дом бабули сейчас один из последних.

Под вялый лай собак она дошла до симпатичного деревенского домика. Перекинув руку через калитку, скинула крючок и вошла.

– Ба! Это я! – крикнула изо всех сил.

– Олечка! – голос бабушки раздался со стороны сарайки. – А я уже хотела идти к Сашке!

Ба вышла встречать внучку.

– Ой, где это ты так? – заволновалась, увидев любимую внучку, заляпанную грязью. – В лужу упала?

– Почти, – Оля зло полыхнула глазами. – Кто-то одаренный промчался по лужам, как по автобану. И по сторонам не смотрел вообще.

За рекой сверкнуло так, что чуть не ослепило. А потом как грохануло! Оля подпрыгнула на месте, бабушка схватилась за сердце.

– Давай в дом, – забеспокоилась ба. – Ой, иди обниму сначала. Совсем что-то я мысли растеряла.

Улыбнувшись, Оля шагнула к бабушке. Обняла ее.

– Давай в дом, – ба заспешила к крыльцу. – Сама мыться, вещи в стирку. Я блинчиков нажарила. Тебя дожидаются. Говоришь, сильно дорогу залило?

– Очень, – Оля шла следом. – По трассе вообще лило как из ведра.

– Ага, и у нас, – ба сняла любимые галоши. – Я хотела попросить кого-нибудь съездить тебя забрать, да ты не сказала, что приехала, – пожурила внучку.

– Да я чудесно прогулялась, – Оля скинула мокрые и грязные кеды. Стянула с плеч рюкзак. – Ну как можно было не увидеть такое яркое пятно? – вздохнула, рассматривая ярко-оранжевую ткань, всю покрытую коричневыми пятнами. – Отдам вот, пусть стирает! И шорты испортил, гад.

Поднялся ветер, резким порывом захлопал дверями. Снова сверкнула молния.

– Ой-ой, надо же ведра убрать, – ба снова надела калоши. – Унесет!

– Я соберу, – Оля бросила рюкзак на крыльцо, сверху кинула наушники. – Все равно мокрая и грязная.

Сунув ноги в шлепанцы, побежала собирать все, что может улететь. Первые большие и холодные капли дождя упали на спину. Передернув плечами, Оля побежала дальше. Похватала ведра, закинула их в сарайку, закрыла дверь на крючок.

– Ух, – взбежала на крыльцо, смахивая с лица капли дождя. – Вот и помылась, – засмеялась она.

Ба неодобрительно покачала головой.

– Иди грейся и переодевайся, – сказала она. – Я пока чай поставлю и блины погрею.

– А варенье есть? – Оля, подхватив рюкзак и наушники, шагнула в дом. – Клубника уже должна была созреть. Если слизни не пожрали.

Неделю назад она обшарила всю грядку в поисках первых спелых ягод. У ба рос какой-то особенно вкусный сорт: ягоды крупные, ароматные и невероятно сладкие. Рос давно, и откуда взялся, даже бабушка не помнила. Вот и шло соревнование – кто первый съест спелую ягоду.

– Сварила вчера, – улыбнулась ба. – Там еще зеленая есть, успеешь с куста общипать. Иди мыться, бегом! Полотенце занесу.

– Бегу, – Оля поставила рюкзак у стенки, потом разберет и почистит, и пошла в душ.

Разбор полетов придется отложить до завтра. Там вон уже как барабанит по крыше. А очень хотелось пойти и высказаться!

Вымывшись, Оля обернула голову полотенцем, а сама накинула синий, в белые ромашки, халат. У бабушки таких цветастых халатов большой запас. Пошла на кухню.

Там ба накрывала на стол.

– Ты же блины обещала, – засмеялась Оля, усаживаясь на деревянный, с изогнутой спинкой стул.

– Так блины к чаю, – ба окинула взглядом стол. – Картошечку я молоденькую сварила. С укропчиком. Рыбки пожарила. Знаю же, что любишь. Салатик свеженький со сметанкой. Так что ешь давай, а то взяли моду на диетах сидеть.

Спорить с бабушкой было бесполезно. За и зачем? Все такое вкусное! Завтра все лишние калории на огороде потратит.

Оля хрустела жареной рыбой. Так вкусно, как бабушка, ее никто готовить не умеет. Потом ела блины, макая их в клубничное варенье. Ба варила его так, что ягодка к ягодке оставалась. Запивала ароматным чаем.

На сытый желудок мысли о мести думались лениво, но не исчезли совсем. Завтра пойдет объяснять, как плохо гонять по лужам там, где люди вообще-то ходят.

– Мама ничего не писала? – спросила у ба.

– А я не смотрела, – беспечно отмахнулась та. – Написала ей, что ты тут, да и пошла делами заниматься. Ты не заметила, чья машина была? Очень бы мне хотелось знать, кто тут у нас гонщик такой!

– Теть Зина сказала, что это к Герасимовым, – с удовольствием сдала Оля гонщиков.

– Так старшие только на выходные приедут, – ба задумалась. – Это сыночек ихний пожаловал, что ли? Вот я ему уши оборву завтра, – решительно произнесла, взмахивая полотенцем.

Оля улыбнулась. Ба может. Вообще не постесняется провести воспитательную беседу с элементами психологического и физического давления. Короче, еще и подзатыльник отвесит, чтобы наверняка дошло.

– И родителям скажу, – ба снова закинула полотенце на плечо. – Ты гляди, чего удумал. Хулиганье! А ты ешь давай! Щепка совсем! Ветром скоро уносить начнет.

Оля послушно взяла еще один блин. До щепки ей далеко. Но кто спорит с бабушками?

– Ой, гроза какая, – ба выглянула в окно. – Да похолодало. Лишь бы град не выпал. Помесит всё.

– Не должен, – Оля потянулась к телефону. – А, ну да, – пришлось его отложить. Сеть едва ловилась, об Интернете можно и не мечтать. Чудо, что смски отправлялись. – Ба, родители приедут в субботу утром. Ты помнишь, в воскресенье едешь в Москву?

Бабушка закатила глаза, показывая свое отношение к волнению родственников.

– Ничего с твоим огородом за две недели не случится, – отчеканила Оля. – Я присмотрю. Ба, у тебя запись на обследование. Не вздумай опять соскочить. Я специально под это дело выбила отпуск!

– Какие вы все зануды, – скривилась ба. – Обследование это ваше могло бы и до зимы потерпеть.

– Ага, – хмыкнула Оля. – А ты потом скажешь, что дом нельзя оставить, топить надо, а то промерзнет весь. Осенью дожди, вдруг крыша протечет. Весной у тебя половодье и посевная. Ба, хватит отмазки искать. Вам, Алевтина Васильевна, уже не шестнадцать.

– Фи, как некрасиво указывать женщине на ее возраст, – бабушка гордо задрала нос. – Я еще ого-го!

– Я и не спорю. Там наш сосед спрашивал, когда приедешь, – хихикнула Оля.

– Вот сдался мне этот старый пень, – бабушка передернула плечами. – Я себе могу и моложе найти.

Глава 2

Оля скрыла ехидную улыбку за кружкой с чаем. Ба, повернув голову, смотрела пристально. Аккуратно прорисованная левая бровь выгнулась изящной дугой.

– То есть ты сомневаешься? – недобрым тоном спросила ба.

– Нет, – сдавленно пискнула Оля. Ее сейчас просто порвет от смеха. – Но четвертый раз!

– И что? – левая бровь изогнулась еще сильнее. – По закону нет ограничений на количество браков.

– Ба, спасибо за блины! – Оля, поставив кружку, соскочила со стула. – Я рюкзак пойду почищу, пока совсем не присохло.

Схватив рюкзак, рванула в ванную, по пути теряя полотенце с головы. Пришлось тормозить и подбирать. Ввалившись в ванную, прижала к лицу полотенце и расхохоталась. Ба как всегда!

Оля когда говорила, что у нее бабушка живет в Осиновке, все представляли Алевтину Васильевну такой милой старушкой в платочке, с морщинистыми и мозолистыми руками и теплым взглядом. В принципе, почти так оно и было. И платки ба тоже носила, только выбирала цветастое безобразие, завязывая на манер Солохи.

Носила треники и футболки с разными надписями, худи и обувь на толстой подошве. Седые волосы стригла коротко, укладывая ежиком. Лаков для ногтей у нее было больше, чем у внучки. В молодости Алевтина Васильевна занималась легкой атлетикой, даже бегала за район. При этом очень любила самые обычные галоши, и вообще не признавала кроксы. А еще обожала цветастые халаты. В ее коллекции были всякие: от очень толстых до легких хлопковых.

Эти халаты она при любом случае выдавала гостьям. Сама надевала очень редко. Предпочитала другие, похожие на кимоно. Оля подозревала, что ба просто так прикалывается..

Ей от ба достались голубые глаза и частично характер. А еще скорость. При невысоком росте Оля очень быстро бегала. В универе даже обгоняла не самых длинноногих парней. И любовь к огородству. Ну нравилось ковыряться в земле, выращивая всякое разное. Так что поездка на дачу каторгой не была. Две недели с радостью поживет в Осиновке. Отдохнет, позагорает. Тут еще и речка есть. Местные ходят купаться на специальное место.

Интернет только плохонький. Чтобы хоть немного початиться, надо лезть на крышу. Но зато есть много книг. Прям бумажных. И можно спокойно почитать, никто не будет отвлекать.

Немного успокоившись, Оля кинула полотенце на сушилку. Вытащила вещи из рюкзака, отнесла их в комнату. А потом принялась рюкзак чистить. Еще кеды ждали своей очереди. И футболку с шортами надо постирать.

– Все припомню, – грозилась Оля, орудуя щеткой.

Все, кто знал Олю, быстро запоминали: она никогда и ничего не забывает. И что самое интересное – невозможно угадать, когда припомнит. Повезло, если сразу. А то ходи и оглядывайся.

– Эй, енот-полоскун, – в ванную заглянула ба, – ты шорты еще до дыр не протерла?

– Очень смешно, – фыркнула Оля. Шорты и так были модно дырявые.

– Я тебе с чердака дедов свитер принесу, – со смешком пригрозила ба. – Его как раз моль уже наверняка достаточно погрызла. Будешь вообще самая модная. Хэнд-мейд, во! Я по телеку видела. И я в своих калошах и душегрее буду самая модная. Виладж стайл. Звучит же, да?

– Ба, тебе все-таки надо освоить Интернет, – Оля закончила стирать, и выжала шорты. Вылила мыльную воду, поставила тазик под кран. – Будешь постить туда свои фото с огородными образами. Станешь дачным инфлюэнсером.

– Слово какое-то нехорошее, – засомневалась ба. – Ты знаешь, что в начале века инфлюэнцой грипп называли? В начале прошлого века, – уточнила она.

– Знаю, – закрыв кран, Оля продолжила стирку.

Выполоскав вещи, встряхнула и повесила на сушилку. Ну и все. Дел больше нет. Дождь продолжал барабанить. Ветер скрипел чем-то, прям как в фильме ужасов.

– Я твой телефон на зарядку поставила, – опередила Олю ба. – А то опять если провода оборвет, будем куковать без электричества.

– Спасибо, – кивнула Оля.

Сполоснув таз, повесила на специальный крючок. Ванную не так давно переделали для круглогодичного использования. Завели удобства в дом. Жить стало гораздо комфортнее. А то пришлось бы и самой в тазике плескаться.

– Ну раз огородные дела на сегодня все, – ба вышла из ванной, – пойду одеяло попробую дошить.

– Ты еще не все? – Оля пошла следом.

– Нечего тут хихикать, – строго произнесла ба, погрозив пальцем. – Вдохновения не было.

– Ага, – поддакнула Оля и прикусила губу. – Я почитаю. Пока свет есть.

Потому что за окном бушевало такое, что как бы провода в очередной раз не оборвало. И вроде бы летний вечер еще, даже не поздно. А темно!

Ба сняла чехол с раритетной швейной машинки «Зингер». Такие сейчас модно в столы переделывать. Раритетная древность шила прекрасно. И от электричества не зависела, качай себе ногами привод с нужной скоростью.

Посадив на нос очки модели «кошачий глаз» леопардовой расцветки, ба достала лоскутное одеяло, которое пыталась сшить лет пять. Это одеяло уже превратилось в семейный мем.

А Оля, высушив волосы, налила себе еще чаю и уселась с книгой в руках в кресло. Любила пошуршать страницами. Есть в печатных книгах своя особенная прелесть.

Жаль, конечно, что разговор пришлось отложить до завтра. Но в такую бурю переться на улицу никакого желания нет. Да туда даже в гидрокостюме не выйти. Не смоет, так ветром унесет!

Хорошо было читать, попивая ароматный чай, под шум дождя за окном. Который взял и стих, и часа не прошло.

– О, пойду проверю, как там моя тепличка, – радостная ба быстренько свернула одеяло и накрыла машинку чехлом.

Оля закрылась книгой, чтобы не было видно выражения ее лица. Вдохновение у ба опять прошло. Как шутит папа, этому одеялу не суждено быть дошитым.

– Я, пожалуй, не пойду, – Оля старательно сдерживалась, чтобы не смеяться.

– И не ходи, – ба с приличной скоростью рванула к двери. – Я только проверю, все ли там в порядке. А то такой ураган прошел. Что с погодой в этом мире творится?

– Полная ерунда, – кивнула Оля.

– Вот именно, – важно произнесла ба, и скрылась за дверью.

Оля потянулась за своим телефоном. Сеть едва доходила до половины. Вот все хорошо в Осиновке, но вот бы еще прогресс подтянуть. Вздохнув, отложила книгу и все-таки потопала на улицу. С крыльца отлично видно было уходящую тучу, громыхающую уже за трассой. Красивое зрелище, когда уходит, а не когда надвигается.

– Ба! – крикнула Оля. – Я на чердак.

– Лестница рядом лежит, – ответила ба.

Сунув ноги в кроксы с ближайшего рынка, Оля пошла поднимать лестницу. Тут вам не коттедж, и лестница не опускается красиво с потолка. Нужно поднять обычную деревянную лестницу, сколоченную из досок огромными гвоздями, и приставить ее так, чтобы попасть между другими гвоздями. Те вколочены для того, чтобы лестница не съезжала вбок.

– Так-так-так, – Оля, прищурившись, прицелилась и приставила лестницу. Подергала, убеждаясь, что не съедет.

Не смущаясь, что на ней надет халат, ловко вскарабкалась по лестнице на маленький романтичный балкончик с деревянным резным ограждением. Такие микробалкончики сохранились на старых деревенских домах, и служили входом на чердак. Ни стоять толком, ни тем более сидеть на нем невозможно. Но это самая высокая точка, до которой можно добраться. Выше только конек крыши.

– Эх, век высоких технологий! – Оля, сняв крючок, открыла дверцу и взяла с чердака длинную палку, на конце которой был прибит, да-да, именно прибит гвоздями, маленький холщовый мешочек. Кинув в него телефон, подняла палку повыше.

– О, работает! – хихикнула, когда телефон отозвался звуковыми оповещениями.

Ее эта необходимость ловить связь каждый раз веселила.

Словив все сообщения, опустила палку. Пощарив на чердаке, нашла подстилку. Встряхнув ее, постелила и уселась, свесив ноги. А по-другому никак. Можно, конечно, слезть, все прочитать, настрочить ответы и обратно залезть. Но лень.

Написав ответы, кинула телефон в мешочек, помахала палкой, подождала, пока все прогрузится. А потом заново. Повторять, пока не надоест.

Зато с балкончика можно любоваться видами на еще больше разлившиеся лужи и соседний заросший огород. Ба регулярно ходила к соседям, чтобы убирали траву. Сорняки сыпали семенами и вообще пожароопасно.

Оля посмотрела в другую сторону. Где-то там дом Герасимовых. Из-за огромных крон деревьев его толком не разглядеть. А двор вообще не видно.

«Нанести визит или до завтра оставить – вот в чем вопрос», – размышляла Оля. Но в итоге махнула рукой, завтра поговорит.

– Ай, зараза, – прошипела, хлопая себя по ноге. Комары, крокодилы эти, достанут везде! Эти дикие звери очень любили молодую городскую кровь. По крайней мере, ба и родителей они вот так сильно не грызли.

– Слезай, – махнула рукой ба. – Чего ты там сидишь, как Джульетта?

– Хороша Джульетта, – хохотнула Оля, разглядывая синий халат и вырвиглазно розовые фейковые кроксы.

Но да, что-то прохладно и комары жрут. И как их ливнем не прибило?

Отправив сообщения подругам и родителя, Оля закинула на чердак приборы для усиления сигнала и спустилась. Лестницу уложила на землю.

– Ай-ай-ай, – комариные укусы чесались. – Ба, ты что, дрессируешь их?

– Ага, – хохотнула бабушка. – Еще и команде фас научила. Так, ну вроде все выжило. Зато дня два можно будет не поливать. И бочки полные. Вот к завтрашнему вечеру земля протряхнет, полоть будет легко.

– Ба, тут полоть если только у соседей, – Оля кивнула на покосившийся забор, который соседи не собирались помогать подновлять.

– Да ну их, – махнула рукой ба. – Бестолковые люди. Опять как попало натыкали в землю что рассаду, что картошку, и ждут, когда само заколосится.

Алевтина Васильевна беспорядка не терпела. Ее небольшой домик всегда был побелен, покрашен, окна намыты и тюль выполоскана в синьке. Штакетник тоже регулярно красила, а зять менял сломанные штакетины.

– Идем лучше чай пить, – ба обвела зорким взглядом участок, проверяя, все ли заперла на ночь. – Я, может, сяду еще одеяло пошью.

– Неа, – засмеялась Оля. – Ба, да брось ты его уже.

– Ну нет, – упрямо заявила Алевтина Васильевна, – я никогда ничего не бросаю!

Оля прикусила губу. Это было на самом деле так. Никогда не бросала, просто тянула до последнего.

– Не надо мне тут, – ба погрозила внучке пальцем.

– А я что? – Оля сделала удивленный вид. – Я ничего.

– Вот именно, – глубокомысленно изрекла ба и пошла в дом.

Ой, хорошо у любимой бабушки в деревне! И кормят вкусно, и спится сладко на пахнущем лавандой наглаженном постельном.

Но это у Оли так. А вот в доме Герасимовых изнывали без нормального Интернета два великовозрастных балбеса. И никто не накормил их домашними блинами и молоденькой картошечкой с укропчиком. Их ужин состоял из доширака и чипсов. Которые, что было невероятно обидно, приходилось запивать колой.