Читать книгу "Резидент. Часть 5"

Глава 4

– Я сейчас отключусь, – передал мне человек из моего прикрытия. – Не теряй, такая команда поступила.

Похоже, Корнеев против того, чтобы его разговор со мной слушал кто-то ещё. А судя по тому, как у меня засбоила связь на телефоне, когда я спустился на этаж ниже, где-то здесь стояла глушилка.

Так что я вырубил телефон и снял очки, всё равно уже не помогут. Ну а чтобы не забыть ничего из сказанного, у меня есть память. Я и дворец Тумана уже расширил и заполнил (кроме заблокированных областей в башне), и строил свой собственный, у реки. Так что не забуду, а то объёмы растут, и забывать что-то не хочется.

Это модное место за городом было и отелем, и клубом, и рестораном, и сауной, и всем, чем хочешь. И здесь была библиотека, причём очень старомодная, без компьютеров, со стеллажами, на которых стояли книги.

Хотя, бросив на них взгляд, я понял, что никто ими не пользовался. Все просто фотографировались здесь для соцсетей. Если бы здесь не убирали регулярно, то корешки покрылись бы пылью.

В центре стоял мощный стол из массива дерева. Старый, но всё ещё надёжный и очень дорогой. Я бы себе домой не отказался такой поставить, хотя он бы туда не влез.

Корнеев сидел за этим столом и подпирал голову руками, размышляя о чём-то. Причём сидел он не на стуле, а в инвалидном кресле. Там, в зале, свою слабость он показывать не захотел, хотя ему это было непросто, но сейчас решил передохнуть.

Интересно, но для богатого айтишника и главы крупной фирмы у него при себе было очень мало гаджетов. Очки у него обычные, часы – механика, хотя и стоили, как крыло от «Боинга». Ну и кресло обычное, не самое дорогое.

Только телефон у Корнеева навороченный, наверняка с кастомной прошивкой, но тут и ежу понятно, что это не статусный предмет, а рабочий инструмент.

На телефоне играла песня, я едва слышал слова, но узнал её сразу. Это интересный выбор, ведь там пел Дэвид Боуи, и исполнял он любимую песню Тумана: «The Man Who Sold the World – Человек, который продал мир».

Почему он выбрал её?

Корнеев выключил песню, а я никак не показал, что она меня зацепила.

– Вадим Лебедев, значит? – проговорил он, глядя в мою сторону. – Человек, который взял опасного агента, вычислив его нестандартными методами и современными технологиями.

– Мне помогли, – я сел напротив него в деревянное кресло с мягкой обивкой, – на каждом этапе помогали.

– Наслышан, и эти люди не останутся без внимания. Но всё равно, вышло ловко, Вадим. Но вообще, скромничать не надо. Идея сама по себе – вещь замечательная, но без реализации она не стоит ничего. А у вас и реализация не подкачала, и вы на каждом этапе делали так, как нужно для результата. Как говорится: «Genius is one percent inspiration and ninety-nine percent perspiration».

– М-м-м… что?

На самом деле я прекрасно понял, что он сказал на английском: «Гений – это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота». Но мне не полагалось настолько хорошо знать английский, чтобы с ходу понять внезапную фразу в диалоге. Мой уровень английского, который я могу показывать, это: «Лондон ис э кэпитал оф Грейт Британ».

Но эту поговорку про гениев знал Туман, и более того – использовал её часто. Он её любил. У него даже в одном из дворцов висела лампочка как раз для этого случая, совсем не спроста.

– Я имел в виду, что упорный труд важнее врождённого дара, – пояснил Корнеев. – Так сказал Томас Эдисон.

И тут Туман непременно бы добавил, что эта фраза – иронична и очень цинична, ведь Эдисона много раз ловили за руку, когда он брал чужие идеи, оформляя патенты своих сотрудников на себя. Да и он не гнушался методов чёрного пиара, чтобы выставить себя белым и пушистым. Туман всегда добавлял «99% чужого пота», типа, другие старались, а Эдисон использовал.

Но я-то не Туман, я студент Вадик, который без телефона с интернетом о таких фактах сказать бы не смог.

– М-м-м, понятно, – протянул я, тщательно показав недоумение.

– Угу, – промычал Корнеев, внимательно изучая меня, – но талант у вас явно есть. Есть и другой момент: у вас ещё присутствует и нестандартное мышление, а оно в таких делах не менее важно, чем всё остальное.

Но стоять в роли подопытного экземпляра, пока он меня изучает, я не собирался, поэтому сам перешёл в наступление:

– Даже если и так, я всё равно не понимаю, для чего мне подарили машину и притащили сюда? Нет, я знаю легенду, что вы хотите кого-то выманить… но это не отвечает на другие странности.

– Верно, – сказал Корнеев, всё так же внимательно глядя на меня.

У меня впечатление, будто он говорил с другим человеком. Мысли на этот счёт у меня были, но выводы пока делать рано.

– И всё же, есть более дешёвые способы такое устроить, – заметил я.

– Хорошо, – он чуть улыбнулся. – Вадим… можно на ты?

– Конечно.

– Смотри. Просто совпало несколько удачных фактов, и когда я их сложил, то вцепился в них. Во-первых, ты сирота… ты не обижаешься, что я так говорю?

– А почему я должен обижаться? – спросил я.

– Уточнил на всякий случай. Сейчас такое время, что люди реагируют по-разному, и любят оскорбляться по поводу и без. Так вот. Во-вторых, у тебя подходящее творческое мышление при инженерном складе ума. В-третьих, тебе очень везёт. Да и, что очень важно, ты доказал, что не боишься подобной работы… Но самое главное – другое. Смотри.

Он в своём кресле подъехал к столу, притянул к себе телефон и показал мне отсканированный чёрно-белый снимок высоченного парня в очках и майке, стоявшего рядом с улыбающимися девушками прямо на груде шпал. Очень старый снимок.

Ого, я понял.

– Это я в молодости, – пояснил Корнеев. – Был в студенческом отряде, приезжал на стройку БАМа. Но это показываю не для того, чтобы вспомнить былые годы. Заметил важное, Вадим?

– Да, – я увеличил снимок на телефоне. – Есть небольшое сходство с моим отцом и дедом. Вот, нижняя часть лица и глаза немного, но похожи отдалённо… – я задумался. – Сразу не поймёшь. Но если кому-то специально это показать, то развидеть не получится. Человек сразу заметит сходство и будет думать, что мы родственники.

– Не волнуйся, я проводил генетическую экспертизу, мы с тобой не родственники, – Корнеев хмыкнул. – Но внешнее сходство есть, и когда увидел твой снимок, то понял, что эту удачу надо обязательно использовать. Вот сразу и придумал легенду.

– Типа, подрос сын, которого нагуляли на стороне, и теперь осыпаете его подарками? – с сомнением спросил я, потому что не всё здесь билось по логике.

Да и вообще, это выглядело как наспех придуманная отмазка, а не тщательно спланированная легенда. Просто, удачно подвернулся снимок и нужный ракурс на нём, и Корнеев это использовал. Тогда в чём главная причина?

– Да, – он с готовностью кивнул. – Я показал это Рогову. Так что легенда начинает сходиться, с чего тебя вдруг переводят в Москву и делают подарки. И начинаются слухи... запущенные не без нашего участия.

– Слухи – дело такое. Но в чём суть?

– И тут у тебя начинается главная задача. В моём окружении есть человек, которому платят за то, что он сливает корпоративные тайны, – голос стал жёстче. – И он – очень жадный, поэтому хочет продать ещё больше тайн. И если ты будешь находиться в одной из самых важных для меня сфер, к тебе подойдут, чтобы предложить совместное дело. И надо будет этого человека вычислить и поймать на горячем. Операция дорогая, но зато эффективная.

– И всё?

Что-то ещё было, но он не говорит. То, что он сказал, в целом было понятно, но это не отвечало на странности. А он ведь говорил с Туманом при жизни последнего, и эти обрывки в памяти витали у меня в голове. Я даже слышал отголоски, когда стоял под дверью у входа в башню в самом Палаццо Веккьо.

Но дверь пока не открывалась.

– Этого достаточно, – сказал Корнеев. – На самом деле, у меня были другие кандидаты, внешне даже больше похожие на меня, чем ты. Один так вообще, был вылитый Давид. Но они… скажем так, вместо работы они бы просто начали… как вы, молодые, говорите? Чилить?

– Так уже не говорят, – я усмехнулся. – Если хотите поймать наш вайб, лучше говорить: «быть на лайте».

– Учту, – холодно произнёс он. – Вот об этом, Вадим, я и хотел поговорить. Разумеется, про материальную часть вознаграждения я не забуду, и ты получишь компенсацию не только от Рогова. Машина – в твоём распоряжении навсегда, потраченное время будет оплачено с лихвой, а в дальнейшем тебя всегда будет ждать место в «Контуре» или у меня. Так что за будущее не беспокойся, оно будет обеспечено. А главное – тебе придётся не просто сидеть в офисе или забивать костыли в шпалы, как тебя учили в институте.

– Я учился на ремонтника подвижного состава. И мне ещё сессию сдавать.

– Сдашь. Эта работа поинтереснее, и в дальнейшем, ты будешь связан с такими проектами, которые повлияют на многое. Но…

Он замолчал и отъехал на своей каталке подальше от стола, подняв глаза к потолку.

– Ты привлечёшь куда больше внимания, и к тебе будут подходить люди, которые крайне опасны. Которые знают, куда надавить.

– Учту. Ко мне уже подходили.

Да и прямо сейчас говорю с одним из них. Целиком доверять Корнееву я не собирался, пока не пойму всё.

– На тебя смотрят, – продолжил Корнеев. – А когда решат, что знают тебя, то сразу пойдут с козырей. Главное – не дать им себя запутать.

– Пусть попробуют, – произнёс я.

Пять минут, которые выделялись на каждого, в моём случае заняли куда больше. Вскоре мы распрощались, и я вышел, в библиотеку потянулись остальные парни для разговора с Корнеевым.

Я пока не поднимался в зал, хотел обдумать всё, что навалилось. Так-то легенда, которую предложил мне Корнеев, достойна Тумана. Он как-то притворялся сыном одного миллиардера, который повсюду строил гостиницы, а потом пошёл в политику, и о нём слышали все. Так что Туман приезжал в страны Восточной Европы и играл роль взбалмошного наследника, такого же крикливого, как его отец, но своё дело делал и узнавал нужные тайны.

У меня будет что-то подобное, вот только Корнеев не говорит всего. А это ред-флаг. И мне надо смотреть в оба.

Потому что хрен знает, что произойдёт дальше в этой Игре.

– С возвращением, – раздался голос через динамики наушников, спрятанных в дужках очков, когда я снова вошёл в общий зал. – Вижу картинку, слышу тебя.

Я тихо кашлянул, подтверждая, что слышу его сам. Прошёл дальше, ведь работа ещё не закончилась, и мне надо изучать обстановку. Пошёл перекусить к столикам у стены, и там сразу нарисовался один недавний знакомый.

– Поболтал уже, Лебедев?

Николай Иванович Зубов, руководитель местного УФСБ, то есть главный фейс области, встал рядом со мной.

– Я много с кем говорил, – неопределённо сказал я.

– А меня интересует один конкретный человек, – пробурчал он. – Давай-ка пошепчемся.

– Сейчас его уберём, – пообещал парень из наблюдения. – Пока отвлеки его.

– Ну и что сказал Корнеев? – напрямую спросил фейс, когда мы отошли к столику. – Очки можешь снять, так поговорим. Или не снимай, как хочешь. Уже неважно.

Зубову явно не нравится как «Контур», так и Корнеев, и он действует нагло, пытаясь сорвать им все планы. Причём действует нахрапом, прямо здесь, при всех.

Но «Контур» тоже не сидел без дела. К нам подошёл официант.

– Свежие, только что с самолёта, – он поставил рядом с нами тарелку с устрицами и внимательно, с намёком, посмотрел на меня.

– Ну как тут можно устоять? – спросил я.

Я тут же взял одну, капнул на неё лимонным соком и взял вилку, чтобы отделить моллюска от ракушки. Но не ел. А вот Зубов не удержался, и тут же умело отодрал одну и сожрал, почти не жуя.

– Вообще, Лебедев, – начал он, – я тебе не враг. Ты, возможно, не понимаешь, но ты оказался в зоне действия людей, которые изучают тебя самым внимательным образом.

– Понятно.

– И они ударят в самое слабое место, которое у тебя найдут. А у тебя маловато опыта, чтобы от такого отбиться, и зря на тебя делают ставку. Но это можно исправить.

– И как? – спросил я, наблюдая, как он взял вторую устрицу.

Я их есть и не собирался даже в таком виде, а команда прикрытия что-то ещё добавила сюда.

– Так что давай-ка сделаем так… – произнёс Зубов, но не закончил.

Он вдруг изменился в лице.

– Лучше это не ешь, – предупредил он немного сдавленным голосом. – Подожди, скоро вернусь.

Я вот на его месте не был бы уверен, что это будет скоро, но вслух ничего не сказал. Зубов удалился в сторону туалета.

– А вам за это не попадёт? – спросил я у официанта, который стоял поблизости.

– Разберёмся, – отмахнулся тот. – С ним ещё Виктор Андреич потом поговорит, чтобы не мешал. Зато сейчас ничего не учудил.

* * *

Подождал ещё, но ко мне больше не подходили. Хотя Николай Иванович распугал всех, и никто сейчас не подойдёт. Но вряд ли они свернули планы, просто будут ждать более подходящего момента.

Пока шпиона я не видел, но зато понятно, что у Корнеева и Рогова тёрки с местным УФСБ, притом, что со столичными чекистами у них отношения отличные. А ещё у Корнеева тонна планов по поимке предателя в его рядах.

Но всё равно что-то пока не сходилось. Не было связующей ниточки, которая объяснила бы, что происходит.

Вскоре приём закончился, мне передали, что можно уходить. А ко мне подошла Наташа. Вид усталый.

– Хорошо поработала? – спросил я.

– Лучше не бывает, – отозвалась она. – У тебя тоже хорошо?

– Норм.

– Отвезёшь до работы? Но я там задержусь.

– Да я подожду.

Приехали на тачке к офису «Контура», я сдал там очки и часы, ну а машина осталась за мной. Пока Наташа отчитывалась по своей задаче, я стоял на улице, прислонившись спиной к своей новой машине, и раздумывал обо всём этом.

И тут у меня зазвонил телефон. Причём мой личный. Номер не определялся, но я ответил.

– Здравствуйте, Вадим, – раздался очень хорошо знакомый мне голос.

При этом вживую этот голос я слышал впервые, но он был знаком моей памяти, ведь он очень хорошо там отложился. Ещё бы, ведь во всех залах тут же заорала тревожная сирена, и свет стал красным.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я.

– Вы знаете, кто я? Узнали по голосу?

– А с чего я должен вас узнать?

Но я узнал. Мне звонил сам доктор Ланге, а он очень хорошо знает русский, аж на уровне носителя. Но почему он звонит мне напрямую? Впрочем, у него разные тактики, и меня уже предупредили все – недооценивать его нельзя, и он выбрал самый удачный для себя вариант.

И он явно принял меры, чтобы никто посторонний этот разговор не слышал.

– Я бы хотел обсудить важное дело, дорогой Вадим, которое меняет для вас всё.

– И что именно? И кто вы?

– Можно без этих игр? Я знаю, что «Периметр» сработал так или иначе. И ты получил память моего старого товарища, когда он умер, пусть и не в полном объёме. Корнеев тоже это понимает, поэтому позвал тебя, чтобы проверить и понять, угроза ты для него или неожиданная помощь. Твои приобретённые навыки для него – настоящее спасение.

Ланге усмехнулся.

– Но главного он тебе не сказал и никогда не скажет. Я читал документацию проекта. «Периметр» – это перенос личности, а не только памяти. Но если это срабатывает не сразу, то процесс растягивается на месяцы. И в итоге он всё равно дойдёт до конца.

– И что это значит?

– А то, что в одной голове две памяти уместиться не смогут. Сейчас ты вспоминаешь чужие воспоминания мельком, но со временем они начнут замещать твои, пока твои не исчезнут до конца. И что с тобой будет, как думаешь?

Я поёжился но ничего не сказал. Нечего ему знать, что я об этом думаю.

– И в итоге новая память заместит твою старую целиком, и от твоей личности не останется ни следа. Ты станешь Джеймсом Стивенсоном по прозвищу Туман. Хорошая перспектива, да, Вадим? Но если не хочешь исчезнуть, рекомендую тебе сотрудничать. Поможешь нам найти новый прототип, и мы сможем изменить процесс, чтобы ты не забыл себя самого. Иначе…

А пока он говорил, я думал. Нет, нельзя даже изображать видимость, что я готов пойти на сделку. Он наверняка это использует, чтобы потом шантажировать. С ним вообще нельзя пересекаться, никак. Любой случай он использует в своих целях.

Поэтому к нему нужен другой подход.

– А теперь слушай сюда, доктор, – тихо и решительно сказал я. – Ты меня не обманешь.

– И даже не думал, – он изобразил оскорблённую мою недоверием невинность.

– В этой новой памяти есть то, чего ты боишься. Поэтому ты подсылал за мной убийц. Ты не думай, что я это забуду и не использую. Это будет использовано в тот момент, когда ты расслабишься.

– Хочешь враждовать? Это ты зря, – произнёс он с угрозой. – Всё равно прибежишь ко мне, чтобы я тебя спас.

– Это вряд ли. Тумана один раз ты обманул. А вот меня не выйдет.

Он отключился, и я прям представил, как он с силой сжал трубку в кулаке от досады.

Но то, что он сказал…

Прямо сейчас во дворце памяти распахнулась дверь, ведущая в башню. И я пошёл туда изучать, насколько это всё правда.

Но, думаю, именно тут он не соврал, ведь это ему выгодно. Корнеев и правда проверял, стал я Туманом или нет, и решил воспользоваться тем, что пока нет. Ведь он знает, как работает его собственный проект.

И теперь мне надо работать над этим самому, пока я ещё есть, и моё место не занял Туман. Работать, соблюдая легенду, и выяснить всё, что осталось.

Иначе всё станет намного сложнее.

Глава 5

– Задумчивый ты сегодня, Вадим, – сказала Наташа, пока мы с ней ехали ко мне домой.

– Много впечатлений от вечера.

И не только впечатлений. Во дворце открылась часть башни со своими залами, и пусть внутри она тесная, Туман её расширял, как ему было надо. Тут была уловка: у Тумана некоторые записи, предметы, картины и даже окна вели к другим залам, не связанным с Палаццо Веккьо. Как матрёшка, вложенные залы внутри других залов. А ещё башня вела не только вверх, но и вниз.

Потому что объём информации, которую он спрятал там, был колоссальный. Ещё здесь слишком много технической информации, которую он запоминал тайком.

Я припарковал машину во дворе и остался за рулём, глядя в экраны подаренной мне тачки. Корнеев хотел, чтобы я был на виду, и подарил предмет, который за мной следит. Я и буду на виду. Вернее, он так будет думать. Чуть хмыкнул про себя. Раз уж мне подселили такого пассажира, надо использовать все его навыки, хотя сам-то он явно был бы не против вернуться.

В бардачке есть модуль связи со вшитой в него сим-картой. Надо изолировать этот модуль и обмануть, чтобы он подключался к моим устройствам, и чтобы данные в нём были те, которые мне нужны. А для работы поставить новый. Ещё у меня оставался жёсткий диск, на который я тогда скопировал данные тачки Тумана, включая прошивку, это тоже можно накатить.

Мне нужно поставить внутрь ещё один компьютер, впаять свои платы в тачку, изолировать основную систему, чтобы всем управляла моя собственная. Планы на это были. За вечер это не собрать, но это реально. Придётся поработать паяльником. И немного – напильником.

– Вот у меня папа так же, – сказала Наташа, глядя на меня. – Как резко уйдёт в себя, задумается, а мама в эти моменты всегда говорит: «не мешай ему, он работает».

– Понятно. Я тоже работаю.

– Тоже решил стать писателем? – спросила она.

– Да. Буду писать про попаданцев.

– Давай я в магазин схожу, – предложила Наташа, увидев магазин. – Что купить?

– Сыр твёрдый надо, у меня почти закончился. Знаешь, как выбирать?

– Да, ты мне говорил.

Мне надо было сесть и всё обдумать в тишине. Объём колоссальный, я и правда опасался, что сейчас всё это изучу и потеряю половину того, что знал сам, а то и больше. Поэтому пока просто смотрел, что там есть.

После смерти Тумана прошло несколько месяцев, в этих залах никого не было, и данные понемногу забывались, так бывает, если память не освежать. Но одна деталь была яркой: в середине башни за одним из камней был тайник, где лежал пистолет – старый Вальтер ППК. И что означал этот ребус, я пока не раскрыл.

Наташа вошла в магазин, я выбрался из машины на свежий воздух, думая, а не позвонит ли мне Ланге ещё раз? Нет, он сейчас должен придумать что-то другое, что-то более серьёзное.

Дождь снова собирался идти, я достал зонт, чтобы встретить Наташу. Но тут разыгралась другая сцена.

– Ну и пожалуйста! – воскликнула рыжая девушка в широких джинсах и топике, выходя из соседнего подъезда.

Каблуки яростно цокали по асфальту, когда она шла мимо.

– Ну и живи теперь с ней! – прокричала девушка наверх. – И больше мне не звони!

Она убрала телефон и быстро удалилась, сжимая губы, будто хотела заплакать. Неосторожно шагнула, споткнулась и ойкнула, ведь у неё сломался каблук.

– Ну и ладно, – она скинула туфельки и пошла прямо босиком, доставая пульт сигналки.

– Осторожно, – предупредил я, увидев, что блеснуло в свете фар заехавшей во двор машины.

И аж содрогнулся внутри, когда услышал хруст стекла. Девушка остановилась, с ужасом глядя, как на асфальте остался кровавый след, и тихонько взвизгнула. Ужас какой.

Но… ага, хитро. Ведь я её узнал. Никогда не видел вживую, но понял, кто так работает.

– Давайте помогу! – я подбежал к ней.

– Да, блин, чё за день такой? – заплакала девушка. – Помогите, пожалуйста.

Она села в свою «Камри» и высунула раненую ногу. Посветил фонариком. Порезала пятку всерьёз, но осколка стекла в ранке не было, я промыл её перекисью и наложил широкий пластырь, который был у неё в аптечке.

– Сможете доехать? – спросил я.

– Конечно, – она страдальчески скривилась. – Спасибо.

Уехала она в тот момент, когда из магазина вышла Наташа.

– Представляешь, там такую очередь посреди ночи устроили, – пожаловалась она. – Заказывали и заказывали, всякую фигню.

– А представляешь, что здесь было?

Конечно, Наташа удивилась и нахмурилась, услышав о какой-то девушке, но я знал методы Кобры и её змеек, и что рыжая наверняка попытается нас поссорить своим внезапным появлением.

Ну а во дворце памяти снова запела тревога, и меня потянуло к портрету в зале новой башни, причём под землю. Ого, как глубоко под землю идут эти новые залы. Там висела картина с изображением огромной ядовитой толстой кобры в старинном жабо и платье. аскрытым капюшоном. Самый заметный штрих – вокруг пасти была ярко-красная помада.

Детали всплыли в памяти очень легко, даже слишком, куда быстрее, чем раньше. Это не сама Мать-Кобра, та уже немолода, а одна из её подопечных, которых она обучала сама, лично. Это группа частных шпионок, к которым обращаются как конторы вроде фирмы Ланге, так и государственные разведки. Суть одна – медовая ловушка. Соблазняют нужного человека, тащат в постель и всё выманивают, причём на очень высоком уровне.

Вот как сейчас. Наступила на стекло, чтобы не только выглядеть уязвимой, но и оказаться ей. Эти методы я знал. Сначала она выставит себя в уязвимом положении, потом будут ещё встречи, потом будет тянуть в постель и постепенно выманивать что нужно.

Хотя сам Туман с Матерью-Коброй, похоже, спал, но что было по итогу, сложно сказать. Хотя можно предположить, ведь обычно сохранял себе портреты обнажённых женщин, а тут оставил кобру. Явно был расстроен тем случаем. Наверное, она его обула.

Но неужели Ланге не понял, что я могу вычислить одну из её змеек? Или решил, что я парень двадцати лет и не удержусь? И что когда заиграют гормоны, навыки шпиона уйдут на второй план? Или, наоборот, решил, что раз Туман был бабником, то и я тоже.

Хотя Туман тогда работал не на него, а на другого, и доктор мог не знать об этом случае.

Так что я могу получить козырь в свои руки тем, что узнал её. Интересно, во сколько это обошлось доктору? Мать-Кобра брала огромные деньги за свою работу. Тут даже можно гордиться, что Ланге разорился на такое из-за меня.

* * *

Попили с Наташей зелёный чай перед сном, вскоре легли. Я просто лежал, а мыслями снова вошёл в открытую башню Арнульфо.

Вот в этом месте лежал пистолет, а в других местах находились переходы в нужные залы. Эти воспоминания Туман сделал перед смертью, и здесь очень много всего.

Эти новые залы не были похожи на залы картинной галереи. Больше это напоминало бесчисленные коридоры библиотек, заставленные стеллажами с книгами и фотоальбомами.

Полистал некоторые. Тут очень много исходного кода и цифр, Туман его читал и будто механически хотел запомнить как можно больше. При желании можно воспроизвести, но я понимал, что этого недостаточно.

Ведь нет прототипа проекта «Периметр».

Хотя что такое прототип? Изучив память, я узнал, что он состоял из двух частей. Это небольшой прибор размером меньше зёрнышка риса, имплант-нейрочип, который считывал мозговую активность по заданным паттернам, и инъекция биопрепарата, который временно повышал активность синапсов мозга в нужных участках коры для удачной записи.

Можно подумать, что Корнеев научился делать цифровой слепок личности, вот и использовал это.

Туман не мог похитить это из лаборатории, поэтому активировал на себе самом. Это вспомнилось детально. Я в кабинете, у стены стояла кушетка, холодильный шкаф и зеркало, в котором видно самого Тумана, перед которым лежали два шприца. Один обычный, второй – размером с тату-машинку, с очень толстой иглой.

Это было больно, но он установил прибор под кожу за ухо, а потом сделал укол инъекции. И спрятался, потому что сразу начались побочки, и он едва не умер.

После он выбрался и собирался бежать из страны, чтобы учёные заказчика изучили изменения в его теле и поняли, как работает система. И за это время, пока он скрывался от ФСБ, прототип записывал его личность целиком.

Кто-то очень хотел эту разработку себе, и это не Ланге. Ланге выполняет задачу, для которой его нанял кто-то очень богатый и влиятельный. Настолько влиятельный, что даже смог вытащить Епископа из самой строгой тюрьмы Америки. Кто-то, кто может на равных говорить с главами государств.

Этот неизвестный финансировал свою разработку по оцифровке сознания и переносу, но Корнеев его опередил. Ему предлагали десять миллиардов долларов за образец, но он отказался, и тогда Туман перешёл к другому плану и пробрался в лабораторию.

Я смотрел другие залы, чтобы понять, как это работало и как в это втянули меня.

Нашёл зал, где не было картин, только палата, в которой стояла каталка. На ней лежал худой парень лет двадцати с лишним, а рядом с ним было досье.

Ознакомился с ним. Это сирота, внешне очень похож на самого Корнеева. Судя по документам, его готовили на роль реципиента. Он здоров и физически хорошо сложен. Вот только был нюанс – ему установили такой же прибор, но с одним отличием. Этот прототип не сделал слепок личности, а выжег ему нафиг всю память.

Чтобы он стал чистым листом и идеальным кандидатом.

Твари. Убили ведь, оставив только тело, стёрли, полностью обнулив сознание.

Да и тело могло умереть при переносе, испытания с обезьянами не всегда заканчивались удачно. Но их проводили достаточно и сделали выводы, что если не сделать очистку, то перенос затянется надолго.

Но в выводах не было сомнений, что если перенос начался и реципиент выжил, то объект копирования развернётся до конца.

– Вот козёл, – с чувством шепнул я.

Хотя кто именно? Ланге, Корнеев, Туман, загадочный заказчик? Да все они.

Так что Туман, когда ехал на встречу со связным, нёс в своей голове собственный бэкап, чтобы его потом собрали и изучили.

И развернули на ком-то, кого тоже должны были стереть. Кто-то богатый тоже хочет жить вечно ценой жизни молодых, и готов ради этого на всё.

Но на этом-то и началась эта история. Тумана убило током. Я помнил тот день хорошо. Туман держал меня за шею голыми руками, так что током долбануло нас обоих. У него в этот момент от этого мог включиться имплант, как во время лабораторных испытаний, и наши памяти сложились.

Ну это я так думаю, наверняка у инженеров проекта своё мнение. Всё пошло не так, как должно было быть в лаборатории. Но в любом случае, всё, что приборчик скопировал, досталось мне. И я прекрасно помню, как тогда чуть не исчез сам.

Просто упрямый я был всегда. Не поддавался ни ему, ни кому другому. Это меня и спасло. Но надолго ли?

А дальше… дальше в памяти на этот счёт ничего не было. Данные проекта уже изменились за эти месяцы. Наверняка уже развернули новый прототип, который могли испытать. Да и меня они были бы не против изучить.

Сейчас прототип – я сам. Тот, кто без лабораторных испытаний получил перенос. А сейчас нахожусь в ожидании, что моя память со временем начнёт затухать, замещаясь чужой.

Нет уж. Так не будет. Я выбрался из кровати, выглянул в окно и отошёл, начиная перечислять то, что только что увидел:

– Синий крузак, госномер 353 РЕ, 95 регион, китайский красный «Черри», госномер 549АА, 77 регион, УАЗ «Патриот», 93 регион, 112 ЧВ, с трещиной на лобовом. Чёрный БМВ, номер 20-DA-111, Азербайджан.

Запомнил все тачки, какие стояли у магазина, но специально назвал не все, а только каждую третью.

Упражнение помогло, моя память ещё на месте, работает на всю катушку. Просто подумалось тут вдруг. Я же полюбил читать фантастику, и, конечно же, не прошёл мимо «Цветы для Элджернона». Невольно вспомнилось, как главный герой сначала стал умным и выучил многое, а потом начал постепенно всё забывать, и это читалось очень тревожно.

Не знаю, насколько это поможет, но собственную память надо тренировать, чтобы держаться за то, что помнил.

И спать надо для этого хорошо, так что я лёг. Но просто ждать хода Корнеева, доктора Ланге и всех остальных я не собирался. В голове, в которой умещались две памяти, начал рождаться план.

Ведь однажды Туман проник в местный филиал Корнеева и вызнал там многое. И теперь я знал, каким образом.

Ведь данные о проекте устарели, и мне надо найти новые, чтобы понять, обратим ли перенос. А лучше – как уместить в голове обе памяти и не потерять себя.

* * *

– Все слышали новость? – спросил Игорь Семёнович Кашин, наш новый декан, который до сих пор вёл механическую часть подвижного состава. – В вашей группе, оказывается, есть таланты.

– Какие ещё? – спросил Славик с передней парты.

– Вот, вычитал сегодня, что Алексей и Вадим, – Кашин показал на наш стол, – получили стипендию от фирмы Корнеева. И даже зовут в Москву, надо же. Вы не думайте, что я смеюсь, – он улыбнулся. – Наоборот, я рад. Талантам надо помогать, как говорится, бездарности пробьются сами.

– Наши слоняры, – раздался чей-то довольный голос позади меня.

– Угу, – промычал Лёша.

– Опять эти нейросети, – раздался голос Славика. – А они на вас потом научатся, и всё, не нужны вы будете. Будут вместо вас нейросети работать.

– Ну что за пессимизм, Вячеслав? – спросил препод.

– Просто ему общаться будет не с кем, – съязвил Лёша, глядя на Славика. – Кроме нас всё равно с ним никто не говорит, он всех достал, душнила. Вот и не хочет отпускать.

Славик отмахнулся, а Кашин сказал:

– Хотя железнодорожники из вас вышли бы отличные. Но раз вам другое интересно, то кто я такой, чтобы спорить. Даже, наоборот, поддерживаю. Лучше найти дело по призванию, чем продолжать делать то, к чему душа не лежит.