Читать книгу "Сын помещика 9"

Глава 4

16 октября 1859 года

Царицын, дом начальника порта

Николай Карлович был раздражен. Когда-то, семнадцать лет назад, он служил в этих краях. Лично участвовал в боях против туркменских пиратов, помогая Персии навести порядок на своих берегах. После русско-персидской войны, которая произошла на заре становления Краббе офицером, противостояний с шахом не было. Наоборот – рос торговый оборот, укреплялись дипломатические отношения, империя открыла свое посольство в Тегеране. И все это было бы невозможно, не докажи Россия свою силу тогда, и позже, когда лично Краббе показывал персам, как стоит воевать на море.

Вот только годы идут, а противники в Европе не дремлют. Союз Персии и Российской империи не по нутру Англии. И та всеми силами старается перетянуть шаха на свою сторону. Как увещеваниями, так и шантажом. И ее позиции при дворе шаха укрепляются. Николай Карлович даже слышал слухи, что из-за этого Его Величество дал отмашку наладить контакты и с противниками шаха внутри Персии. Если бы не англичане – это было бы немыслимо. Россия всегда ставила союзнические отношения во главу угла. Вот только после Крымской войны позиции империи в регионе пошатнулись. Не будь того поражения, шах Персии и дальше не замечал бы намеков британцев на сотрудничество.

И тут контр-адмирал получает сообщение, что какой-то капитан бросил свой пост! В том регионе, где сам Краббе доказывал всем и каждому, что русские – это СИЛА! Русские – не трусы! Из-за одного малодушного офицера выстраиваемая репутация доминирования российского флота на Каспии могла быть потеряна.

Когда Краббе прибыл в Царицын и стал разбираться в происшествии, всплывало все больше и больше вопросов, что лишь запутывало ситуацию. Почему он и приказал членам комиссии – смотреть и искать дотошно, но честно. И пока никаких результатов! Все характеризуют этого Скородубова как офицера честного и храброго. Есть и награды. Капитаном стал лишь недавно, это был буквально его первый рейд в таком чине. Команда его любит, что и вовсе удивительно. Во флоте была распространена практика телесных наказаний младших чинов, которую Николай Карлович безжалостно искоренял. Но тут про такие вольности матросы не слышали. Нет, так-то прилетало им, но уж точно не от самого Скородубова и не по его приказу. Краббе сам видел, что любовь эта у экипажа – не наигранная. Что еще сильнее ставило в тупик и давало повод задуматься об измене. Какими мыслями на второй день мужчина и поделился с членами комиссии. И те стали искать в этом направлении.

С точки зрения контр-адмирала, уход шхуны с рейда был выгоден многим противникам России. И Англии – в первую очередь. Но и персы этому наверняка обрадовались, ведь на море две державы несмотря на всю дипломатию конкурировали за контроль над водным пространством.

Пока никаких ниточек найти не удалось, вызывая еще большее раздражение у мужчины. Потому он и согласился прийти на офицерское собрание – может, кто в кулуарах из сослуживцев этого капитана что-то расскажет лично, о чем боится поведать в открытую. А тут – можно будет отойти в сторону для разговора тет-а-тет, и никто этому не удивится и ни в чем подозревать не будет своего собрата моряка. Как же! Ведь повод такой – с самим исполняющим обязанности управляющего морским министерством лично на собрании общался! Личный статус от этого у офицеров взлетит в разы.

Несмотря на то, что отец Краббе был чистокровный финном, а мать – молдаванкой, сам Николай Карлович называл себя и считал «природным русаком». От чего и служил своей стране верой и правдой, защищая ее интересы от любых посягательств. Как внешних, так и внутренних. И собирался это делать и здесь, в отдалении от столицы.

К почитанию со стороны нижних чинов адмирал уже привык, но не любил все эти церемонии. Поэтому когда зашел на собрание и увидел выстроившихся офицеров, тут же дал отмашку «без чинов». Пройдя по залу и со всеми поздоровавшись, Николай Карлович не мог не заметить странного оркестра. Точнее – небольшую музыкальную труппу. Необычно в ней было все – и состав инструментов, и барабан, похожий на чудного монстра, и сами музыканты. За барабаном – кадровый, пусть и вышедший на пенсию, военный. У контрабаса – профессиональный музыкант. А вот остальные члены этой труппы – бродячие артисты. Наметанный глаз Николая Карловича сразу срисовал такие нюансы. Про патриотическую новую песню, которую хотят ему показать, Краббе доложили еще до визита на собрание. И столь… авангардный состав труппы подогрел интерес адмирала. А откладывать разгадку тайн он не любил.

– Полагаю, эти музыканты и есть – те самые исполнители новой песни? – задал он вопрос начальнику порта, являющегося лидером местного собрания.

– Так точно, господин контр-адмирал!

– Я же просил, без чинов, – поморщился Краббе.

– Прошу прощения, Николай Карлович, – повинился Александр Анатольевич.

– Пусть начинают. Любопытно, что вы приготовили, – дал отмашку адмирал.

С удобством усевшись на предложенный стул, Николай Карлович откинулся на спинку и замер в ожидании. С первых же мгновений мужчина понял, что ничего подобного не слышал нигде и никогда. А в какой-то момент поймал себя на том, что уже стоит на ногах, словно слушает военный марш, и сам готов ринуться снова в бой. Сама песня была громкой, напористой, как натиск в бою, и такой же короткой. Вот уж произвели на него впечатление, так произвели!

– Позвольте спросить, а кто автор сего произведения? – отойдя немного от шока, обратился Краббе к начальнику порта.

– Вам понравилось? – первым делом уточнил Ставросов.

– Безусловно, – Николай Карлович не привык врать и утаивать, да и словесных кружев не плел. Не в его это характере.

И лишь получив его ответ, Александр Анатольевич принялся подробно расписывать, откуда появилась эта песня.

– Автор – молодой юноша. Сын одного из помещиков, а заодно – будущий зять Петра Егоровича. Довольно юн, но уже крайне талантлив. Не только в стихосложении, он еще и прекрасную баталию написал про битву у Синопа! Мы ее отправили в «Военный сборник». Очень надеемся, что ее напечатают. Вы бы видели это полотно! Словно сам находишься в гуще сражения… И ведь если бы этот Роман Винокуров не познакомился с дочерью Петра Егоровича, то и мы не получили бы такие шедевры. Лишь благодаря господину Скородубову парень заинтересовался военным делом.

Краббе, слушая восхваления начальника порта, тут же уловил, к чему он клонит. Все же несмотря на всю свою прямоту, в интригах адмирал был искушен. Другие надолго и не задерживаются на высоком посту. Вот только слова Ставросова вызвали у адмирала противоположный, на который надеялся начальник порта, эффект. Николай Карлович внимательно слушал его, но мысль у Краббе повернула в иное направление.

«А что если вот она – ниточка, за которую можно потянуть и раскрыть, кто стоит за уходом этого капитана с рейда? Такое звучание песни… оно ведь не наше, не русское. Хоть слова и правильные, но эти инструменты… Барабаны опять же больше для Африки привычны. А кто у нас там хозяйствует? Британцы! Надо дать комиссии приказ – разузнать все, что возможно, об этом молодом даровании. Может, он связной?.. Эгей! Да этот юноша еще и недавно из Петербурга вернулся?! Там его и завербовать могли. А тут с кем он общается?.. Часто в Царицын ездит? Ради невесты? А не прикрытие ли это?»

Сделав вид, что очень благостно отнесся к рекомендациям Александра Анатольевича, мужчина с сожалением отметил, что жаль, что этого юноши нет в городе – было бы неплохо с ним познакомиться. Попутно Краббе этими словами залегендировал будущий интерес комиссии, когда ее члены займутся сбором сведений о Винокурове. И после этого пошел к членам труппы – отдать им должное за исполнение. Все-таки враг или нет этот юноша, но песня и правда цепляет. Такую не грех и перед императором исполнить. Было бы неплохо вернуться в столицу не только с отчетом о проведенной проверке, но и с таким вот «подарком».

***

Григорий был доволен. Не зря он решил задержаться в Царицыне после того выступления и первого показа этой удивительной песни! Да, ставка на Винокурова себя оправдала. Чутье музыканта Тишкова не подвело.

Когда он вместе с новой, собранной «на коленке», труппой выступил перед местными офицерами, то произведенный фурор опьянил Тишкова. Григорий решил, что вскоре их станут звать все местные дворяне, и даже можно будет выбирать – к кому прийти, а кому вежливо отказать, набивая себе цену. Увы, эйфория быстро схлынула. Винокуров умчался куда-то по своим неведомым делам, фактически бросив их. Завадский не мыслил выступление перед кем-то кроме офицеров, а остальные музыканты… Ну что взять с бродячих скоморохов?

Тогда Григорий решил все же задержаться на некоторое время в городе и дождаться Романа. Мужчина считал, что тот должен ему деньги за великолепное выступление. Помимо тех, что он уже получил в качестве «компенсации» за свои издержки. Попутно контрабасист решил переиначить некоторые знакомые песни на новый лад. Показанная Винокуровым игра увлекла Тишкова. Он увидел в ней то, что давно искал – свой собственный стиль, по которому его будут узнавать во всем мире.

И вот – это ожидание не прошло даром. Сегодня опять выступление перед офицерским собранием, но гость собрания! Вот кто впечатлил и вселил надежду в Григория – целый контр-адмирал из столицы! Если ему понравится их игра, то можно будет попытаться «сесть тому на хвост» и убедить, что необходимо взять Тишкова с собой. Заодно Григорий Лукьянович хотел показать ему и переработанные известные марши в исполнении его контрабаса. Николай Карлович Краббе мог стать тем трамплином, который вознесет Тишкова на вершину славы! И Григорий во время исполнения песни старался не за страх, но за совесть.

И вот оно!.. Надежды мужчины оправдались. Адмирал подошел к их труппе, чтобы лично поздравить с превосходным исполнением. И даже опередил желание Григория своим предложением:

– Уверен, эту песню необходимо исполнить в Петербурге. Предлагаю вам отправиться со мной в столицу, когда я закончу здесь свои дела.

Естественно, что Григорий был лишь «за»! Как и ошалевшие от такой чести скоморохи. Все испортил старик Завадский.

– Мы бы с радостью, ваше превосходительство, вот только как же мы поедем не в полном составе-то?

Краббе удивленно выгнул бровь, а старик тут же и пояснил.

– У нас солист – автор песни, Роман Сергеевич Винокуров. Но сейчас его нет в городе, вот и пришлось Митяю его подменить, – кивнул на мужика, который до этого был в «хоре» Ульян Игоревич. – С его голосом она чуть иначе звучит. Да и как же это можно – без разрешения автора, пусть и устного, перед высшим светом песню исполнять? А ну как обидится? И что про нас тогда говорить станут? Ворами обзовут? Я не вор, ваше превосходительство.

– Но сейчас же решились исполнить песню и без такого разрешения? – заметил адмирал, нахмурившись.

– То, чтобы вам показать, какое влияние Петр Егорович на Романа оказал. Он же до того ничего подобного и не являл обществу. А тут – Петр Егорович его с офицерами познакомил. А те и увлекли его славой русского оружия. Сам он служить не может пойти – наследник рода – но вот так сделать вклад в поддержку и развитие нашего флота тут же согласился.

– Тогда напишите ему, чтобы приехал. Я хочу поговорить с ним лично. А если не сможет, то пусть даст свое согласие, которое так вам нужно. Раз уж он так хочет помочь флоту, то уверен, уж в такой малости пойдет навстречу.

На этом разговор с Краббе и закончился, к огромному сожалению Григория. Адмирал ушел к офицерам, а Тишков смотрел на их барабанщика волком. Вот зачем он влез?! Оставалась надежда подойти к Николаю Карловичу чуть позже и все же провести разговор уже о личном выступлении Тишкова в столице. Хотя вариант с песней был бы надежнее. Ведь в Петербурге гораздо больше адмиралов и прочих офицеров, которых можно заинтересовать своей игрой.

***

Поместье Винокуровых

– Уф, устал, – выдохнул я, когда мы с Людой в третий раз сыграли «собиратель легенд». – Может, хватит? – взмолился я.

– Нужна еще одна песня. Давай «Я помню чудное мгновение» отрепетируем? – с горящими глазами предложила сестра.

– Почему именно этот романс?

– Так он популярен, – пожала та плечами. – Мне так Софья Александровна рассказывала. А я его еще ни разу не пела.

– И я его не знаю, – отрезал я.

Хотя само стихотворение Пушкина я помнил. Но тут же нужны аккорды, чтобы сыграть. Вот их-то я и не знал. Людмила расстроилась, но духом не пала. Были романсы, которые сестра выучила, но сейчас хотела бы со мной их спеть. Но каждый из них мне был не по нутру. К тому же уверен, и кто-нибудь из гостей захочет нечто подобное исполнить. Не только мы свои таланты показываем на таких мероприятиях. Помню еще, как меня Сокольцевы просили выступить, когда я у них гостил.

– А какие папе романсы по душе, ты у него не спрашивала? – вскинул я бровь.

И сразу получил ответ, что «Вечерний звон» папе нравится. Мда, не совпадают у нас музыкальные вкусы совершенно.

– Я с мамой еще французский романс учу – «Ouvre ton coeur», но он мне пока тяжело дается, – вздохнула сестра. – Слишком сильный у меня акцент.

– А почему именно его? Тоже – популярный? – усмехнулся я.

– Да, очень! – жарко закивала Люда. – И папе Франция нравится. У папы «Мушкетеры» Дюма в библиотеке одними из первых появились, как мама рассказывала.

– Вот как?

Даже сестра об отце больше меня знает!

– И как ему книга? Нравится?

– Да, – кивнула Люда. – Только я не знаю почему, но главного злодея – кардинала Ришелье – папа таким не считает. Он ему не симпатизирует, но и плохо о нем не говорит. Как же там… – нахмурилась брови девочка. – А! Папа называл его «неоднозначной личностью», вот.

Надо же. А я ведь целых две песни про этого кардинала знаю. В стиле «рок». И там кардинал тоже показан очень не однозначной личностью. Интересно, а если их исполнить, они папе понравятся? Ну не хочу я эти романсы местные петь!

– Давай все же перерыв сделаем, – предложил я Люде, сам задумавшись над пришедшей идеей.

– Ладно, – вздохнула она, увидев, что меня сейчас не переубедить.

Вернувшись в свою комнату, я сначала немного дал отдохнуть пальцам, а потом все же взялся за подбор аккордов к обеим песням. Какая на мой взгляд лучше получится по звучанию, ту и можно будет показать. Сначала – Людмиле и маме. Узнать их мнение. Если они «добро» дадут, тогда уж и на празднике исполнить. Теперь без одобрения близких, которые знают о моих «особенностях» и привыкли к ним, я песни из будущего постараюсь «в свет» не выпускать, чтобы проблем на ровном месте не получить.

Когда подбирал аккорды, остро жалел, что под рукой нет собранной для «Петропавловска» группы. Тут ведь и барабаны в обеих песнях звучат, и контрабас бы подошел как нельзя кстати. А то, что на одной гитаре получилось сыграть, снова как кастрированное произведение звучит для моего слуха. Я-то в курсе, как в оригинале должно это быть.

– Братец, ты уже отдохнул? – заглянула ко мне Людмила, привлеченная моим бренчанием по струнам.

– Немного, – буркнул я.

– Ты не хочешь еще одну песню для папы выучить? – с грустью в голосе поняла сестра.

– Мне не нравятся романсы, – решил я честно признаться.

– А что ты такое здесь играл? – тут же полюбопытствовала она.

Представлять сразу две новые песни родным я посчитал перебором. Всего должно быть в меру. Но вот одну… Только не в доме, чтобы отец не услышал. Если песню Люда с мамой одобрят, пусть будет ему сюрпризом на день рождения. Поэтому сказал сестре позвать маму, а когда та пришла, предложил пойти прогуляться. Ага, с гитарой. Те поняли, что дело тут нечисто, и заинтригованные двинулись следом.

Пройтись я предложил до гостевого дома. Там хотя бы крыша есть и никого постороннего рядом, да и идти недолго. Лишь приказал Тихону принести нам несколько стульев – чтобы было на чем сидеть. Играть стоя не очень удобно, как и слушать. По пути меня и перехватил Михей. Приказчик пришел за деньгами для печи. Пришлось на минуту отвлечься и выдать ему необходимые средства. Но вот потом мы все же обосновались в новом доме. Окон тут еще не было, как и дверей, из-за чего помещения продувались. Но хоть сверху ничто не льет. И запах свежей древесины приятно щекотал нос, примиряя с отсутствием прочего комфорта.

После первого исполнения, мама поежилась от набежавшего ветерка и с усмешкой заметила:

– Снова на тебя вдохновение накатило? Ничего подобного я раньше не слышала.

Я лишь сделал смущенное лицо и пожал плечами.

– Но слова интересные, – покачала она головой, – и ритм… необычный. Впрочем, как и в других твоих песнях.

Стало опять неудобно, песни-то не мои. А вот Людмила огорченно вздыхала, понимая, что ее любимый романс я точно не исполню. Мама-то ничего против песни не высказала. Значит, дает «добро».

– Но я бы еще инструментов добавил, – вздохнул я после возникшей паузы. – Мне кажется, тут барабанов не хватает.

– А почему барабанов? – удивилась мама. – Для чего они?

– Ну как? Ты только послушай! – стал я убеждать необходимость в их наличии.

И тут же стал выстукивать ногой ритм, попутно подыгрывая гитарой. Давалось мне это с трудом – контролировать сразу и перебор струн и за выбиванием ритма следить… Сложное занятие. Может поэтому и не убедил я маму в своих словах.

– И с гитарой все у тебя отлично получается, – заявила она.

Конечно. Не избалованы тут пока еще качественной аранжировкой. На этом «прослушивания» и закончились. Дамы ушли, а я отправился искать Митрофана. Пришла мне на ум мысль, чтобы он мне на дудочке подыграл. Есть в песне моменты, в которые она впишется, если соответствующую тональность будет иметь. А дудочек у нашего конюха навалом. Часть уже и продать успели через лавку Сычева. Но все равно уверен, штук пять самых разных у мужика наберется. Подберем с нужным мне звуком. Заодно и постукивать будет, ритм задавая. Авось, хоть немного приближусь к истинному звучанию.

Митрофана я нашел, но поговорить с ним не успел. Вдали показалась карета – кто-то ехал из гостей. По здравому размышлению это могли быть только Скородубовы. Все остальные завтра приедут. Только если совсем уж кто-то нежданный решил заявиться.

Я не ошибся в своих предположениях. В карете сидели Анна с Настей. Только почему-то без Петра Егоровича. Я конечно помню, что он к проверке готовится, но все же мужчина обещался приехать. Видимо что-то серьезное случилось, что он нарушил свое слово.

Обе девушки были мрачными, хоть и старались это не показывать. У Анастасии это получалось лучше – она была рада меня видеть и это, очевидно, помогло ей переключиться с плохих мыслей. А вот Анна улыбалась вымученно и уже через несколько минут беседы призналась, что переживает за отца.

– Проверка уже приехала, – делилась она, – и на второй день его посадили под домашний арест, – ошарашила она нас новостью.

– Неужели все так серьезно? – нахмурился папа.

– Да, – кивала девушка. – Но я получила телеграмму от Ивана. Он заверял, что от дипломатического ведомства во флот ушла бумага, где про папу только хорошее написано! – тут же вскинулась она, больше скорее желая себя приободрить.

Я понял, что она имела в виду Милашина, а вот моим родным пришлось объяснять – кто это такой и с чего такие заявления делает, да и вообще телеграммы девушке шлет. Но переживания за Петра Егоровича – это одно, а праздник впереди – совсем иное. Скородубов далеко, а гости уже завтра приедут. И мысли нашей семьи на этом сосредоточены были. Постепенно и девушек удалось втянуть в предпраздничную подготовку. Особенно Люда старалась. Провалившись со мной, она решила убедить близняшек помочь ей и отрепетировать романс. И слава богу! Я хоть выдохнул немного, да сбежал на кухню – проверить, как идут дела у Прасковьи. Но там проблем не было. Девчонка оказалась не только сообразительной, но и аккуратной. Торт уже по большей части был готов, а сейчас она занималась его украшением. К ночи закончит, как она меня заверила. Ну и хорошо.

Что меня еще порадовало – Настя не заметила подарок Кристины в моей комнате. И я разрывался в сомнениях – рассказать про него, или не акцентировать внимание? С одной стороны если сам ей покажу и расскажу, то завтра Кристина не сможет неприятно удивить мою невесту, если решит сыграть на этом и вбить клин между нами. С другой стороны – если Уварова так поступит, то я могу с чистой совестью Насте сказать, что просто не придал такого значения ее работе и выполнил обещание, которое у меня «выцарапали» втемную. У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. В итоге я решил положиться на волю случая. Сам говорить не буду, а если всплывет – показать, что не придаю я этой картине такого значения, как сама Уварова, и лишний раз ее характер для Насти покажу, чтобы она на новые ее подначки не велась.

С такими мыслями и закончился для меня этот день.