Текст книги "Сыщики и шаманы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/syschiki-i-shamany-159078.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
Ближе к обеду, выйдя из среднемагистрального авиалайнера в пермском аэропорту Большое Савино, Гуров прошел к стоянке такси и, взяв такси, отправился в областное УВД. После недолгих поисков он нашел сотрудника-«старожила», который хорошо помнил о событиях примерно пятилетней давности в ИТК номер девять, прозванной ее обитателями «Гнилушкой». Пожилой майор, выслушав вопрос гостя, рассказал, что с этой колонией и раньше происходило немало странного.
– Про аномальный «пермский треугольник» слышали? – спросил он, наливая Льву стакан чаю. – «Гнилушка» от него, конечно, далеко расположена, но и там какая-то непонятная чертовщина периодически случается.
По его словам, в тамошних, кое-где бездонных болотах может бесследно исчезнуть и зверь, и человек, и даже самый современный болотоход. Такой случай уже был. Года три назад некий пермский толстосум, решив побаловать себя адреналином, купил ультрасовременный вездеход американского производства, способный перемещаться где угодно, и махнул на нем через самые опасные топи. Свой вояж он снимал на видеорегистратор, который передавал изображение и звук на приемное устройство, находившееся в машине его приятелей. Те составить компанию адреналинщику не рискнули.
– И вот едет он по болоту, все идет как по маслу, дошел до середины, а там – «окно», как бы озерцо среди болотной зелени. Он погнал через него напрямую, и вдруг машина отчего-то закачалась, «адреналинщик» дико заорал – видно, испугался чего-то, и машина тут же ухнула куда-то вниз. Камера только и успела показать, что вокруг кабины все разом забурлило, вода поднялась выше кабины, и – темнота. Тут же на поиски срочно выслали вертолет. Но сколько ни летали, так ничего и не нашли. Эмчеэсовцы считают, что он нарвался на спонтанный выброс болотных газов. Ну теоретически такое может произойти. Если где-то в толще болота накопится избыток метана и этот газ по каким-то причинам разом рванет вверх, то вода или жидкая грязь, закипая пузырями, уже не сможет удержать то, что находится на ее поверхности. Вот болотоход и ухнул в толщу грязи. А местные в соседних деревнях уверены, что у них там водится своя «болотная Несси». Хотя это, конечно, скорее всего из области беспочвенных фантазий.
– Ну а что же аномального происходило на территории «Гнилушки»? – выслушав это повествование, поинтересовался Гуров.
Как далее рассказал майор, лет пятнадцать назад всю территорию ИТК среди ночи накрыл какой-то непонятный туман. Ничего не было видно даже в паре шагов. Охрана, конечно, пребывала в стрессовом состоянии, опасаясь как единичных, так и массовых побегов. Но сбежал всего один. Правда, сутки спустя вернулся сам, пребывая в крайне подавленном состоянии. Что его так напугало, он не рассказывал, но «крышей» повредился очень серьезно. В конце концов его отправили в психушку.
Были и такие случаи, когда сразу нескольким «сидельцам» снился один и тот же кошмар, будто он или горит, или тонет, или попадает под какой-то завал. И что интересно, с кем-то из видевших такой сон или с кем-то из его родственников на свободе это обязательно происходило.
Про пожар в административном корпусе «Гнилушки» майор был в курсе. Тем более что в составе опергруппы областного УВД он сам выезжал туда проводить расследование.
– Как определили эксперты по пожарной безопасности, это был поджог. А в помещении, где хранилась документация, нашли обугленные кости, скорее всего поджигателя. Кстати, никто из местных так и не смог объяснить, каким образом постороннему удалось забраться в помещение без окон, с бронированной дверью и кодовыми замками. Вроде того, мистика какая-то! Лишь потом удалось найти дыру в полу и лаз из соседнего здания. В ходе расследования происшествия нам стало известно, что той ночью из-за суматохи охрана прошляпила побег двоих заключенных. Вполне возможно, это были организаторы побега, которые послали, по сути, на смерть своего сообщника.
– А можно узнать их имена и места жительства? – спросил Лев.
Однако майор лишь пожал плечами, пояснив, что в его памяти эти данные «не застряли», поэтому их можно найти только в архивах.
Задав еще несколько уточняющих вопросов и попрощавшись, Гуров на такси отправился на железнодорожный вокзал, откуда на электричке поехал в Руднокамск. Конечно, можно было выбить себе служебную машину в УВД, однако Лев не любил излишне привлекать к себе чье-то внимание и устраивать шумиху вокруг своего визита.
Сидя в не слишком плотно заполненном вагоне, он незаметно наблюдал за своими попутчиками, достаточно быстро угадывая их характеры, профессиональную принадлежность и многое другое. Стуча колесами, электричка мчалась от станции к станции, кто-то из вагона выходил, кто-то, наоборот, садился. Впрочем, выходящих было гораздо больше. Поэтому всего через полчаса пути вагон заметно опустел. На одной из станций, обозначенной табличкой «Шумдырь», где имелся всего лишь бетонный навес и будка кассы, в вагон неожиданно завалила шумливая, развязная компания из пяти человек.
Как сразу же определил Гуров, парни никак не могли претендовать на то, чтобы считаться образцами приличия. Напротив! Демонстративно громко гогоча и всячески выказывая себя бесцеремонными и вызывающими, парни расположились в центре вагона, достали сигареты и закурили. Часть пассажиров тут же поспешила «рассосаться» по соседним вагонам. Наблюдая за «крутяками», Лев не спешил пресекать их дешевый, показушный выпендреж, желая посмотреть, насколько далеко эти пятеро собираются зайти в своей наглости.
Один из этой пятерки, заметив в дальнем углу молодую женщину интеллигентного вида, тут же пошел к ней и, сев рядом, с дымящей сигаретой, зажатой в зубах, начал о чем-то самодовольно разглагольствовать, не давая ей встать и уйти. Из десятка мужчин, сидевших в вагоне, ни один даже не шелохнулся, чтобы поставить «ухажера» на место. Решив, что это уже выходит за всякие рамки, Гуров собрался вмешаться – криминал был налицо, но тут главарек этой кодлы обратил вдруг внимание на пожилого мужчину лет шестидесяти пяти в строгом черном костюме. Ткнув в него пальцем, он торжествующе объявил:
– О-о-о! Кого я вижу?! Своего вертухая с погонялом Бычара?! Опаньки! Сколько зим, сколько лет?!! Ха-ха!
Мужчина сразу же напрягся – это было хорошо заметно со стороны, и поднялся, чтобы немедленно перейти в другой вагон. Но отморозки ему не дали этого сделать, вчетвером окружив со всех сторон. Толкнув мужчину в грудь, отчего тот рухнул на вагонную скамейку, главарек, явно упиваясь своим всемогуществом, глумливо объявил:
– Ой, Бычара, не повезло тебе! Ой, не повезло! Ща выведем тебя в тамбур, будешь расплачиваться за всю свою поганую вертухайскую жизнь!
Тем временем «ухажер» уже всерьез начал приставать к девушке. Одной рукой притянул и прижал ее к себе за плечо, а другой начал бесцеремонно шарить под юбкой. Попытавшись вырваться, та возмущенно закричала:
– Отстань от меня, подонок! Я заявлю в полицию! Ну помогите же кто-нибудь!
Несколько мужчин хоть и неуверенно, но поднялись со своих мест, и высокий, седоватый железнодорожник в новенькой рабочей спецовке попытался урезонить зарвавшееся шакалье:
– Эй, парни! Это что за беспредел?
Отморозки тут же выхватили из-под одежды финки с фасонистыми наборными рукоятями из разноцветного пластика, и главарек, зло ощерившись, показал железнодорожнику и всем прочим блестящее полировкой длинное лезвие ножа, объявив на весь вагон:
– А ну сели, лошары, если кто не хочет волочить по полу свои кишки! Никому с места не двигаться!
Растерянно переглянувшись, мужчины медленно опустились на скамейки. «Ну все, на хорошую статью они себе уже заработали!» – решил Лев и, поднявшись, жестко скомандовал:
– Так, вот вы, пятеро, немедленно прекратили свои безобразия! Сейчас я вызываю наряд полиции, и считайте, что статьи двести тринадцатая и сто девятнадцатая вам уже светят вовсю. По максимуму!
Но его слова, как видно, лишь подзадорили подонков, опьяненных своей «крутизной». Держа нож на изготовку, по проходу в сторону Гурова с угрожающим видом ринулся главарек, следом за которым поспешили его прихвостни. Но… Никто даже не понял, что произошло в следующие несколько мгновений. В том числе и отморозки. Рука главаря, сжимающая рукоять ножа, каким-то совершенно необъяснимым образом вдруг попала в жесткие, безжалостные живые тиски. Чужая, непреодолимая сила крутанула захваченную руку вокруг оси, отчего у главарька что-то хрустнуло в плече, и его пронзила огненная боль. Выпучив глаза, подонок визгливо заорал:
– Е-о-о-о!!! Ты, че, в натуре?! Пацаны…
Он хотел дать команду дружкам, чтобы те пустили в ход свои ножи и исполосовали ими этого опасного чужака. Но его голос осекся, как только он, внезапно похолодев, ощутил на своем беззащитном горле острие им же самим заточенной финки.
– Не двигаться, уроды! – прикрикнул Лев, и наглецы вдруг поняли, что шутить с ними он не собирается.
«Ухажер», вовремя сообразивший, что дело пахнет керосином, хотел было выскочить из вагона в тамбур, торопливо распахнув раздвижную дверь, но гражданин пенсионного возраста, до этого лишь молча, с искаженным негодованием лицом, наблюдавший за происходящим, с неожиданным для его возраста проворством догнал «ухажера» и с размаху ударил его по голове своей сумкой, в которой лежало что-то увесистое. Ойкнув, «ухажер» тяжело рухнул на пол, как мешок картошки.
Поняв, что на эту шайку зарвавшихся негодяев нашлась-таки управа, уже не обращая внимания на их ножи, пассажиры набросились на внезапно «сдувшихся» и скисших отморозков. Те, уже не смея даже пикнуть, безропотно расстались со своим оружием и позволили связать себя по рукам и ногам кусками шнура, нашедшегося у пенсионера, который только что атаковал «ухажера». Тут же, в ходе стихийно образовавшегося митинга, был решен вопрос о том, как поступить с недавними «крутяками».
Суждения были самые разные, пожилой железнодорожник вообще предложил выкинуть их прямо на ходу из электрички. Но Гуров, вмешавшись в кипение страстей и мнений, уведомил, что, с точки зрения закона, самосуд – это уже явный перебор. И тут снова явил смекалку все тот же дед.
– Граждане, – поправляя седые усы, заговорил он, – этих обалдуев, как приедем в Руднокамск, сдадим в полицию. А вот за то, что они тут на народ, можно сказать, плюнуть вознамерились, за их бесчинство поганое, высечь их не мешало бы. Что скажете? Вы же, как я понял, из органов? – вопросительно мотнул головой дед в сторону Льва.
Одобрительно рассмеявшись, Гуров подтвердил, что он действительно сотрудник угрозыска, и добавил:
– Как представитель своего ведомства, разрешить вам экзекуцию я не имею права. Но я как раз собирался выйти в тамбур подышать свежим воздухом. А уж вы тут охраняйте их – ну, как это у вас получится… Кстати! По внутренней связи кто-нибудь попросите машиниста связаться с Руднокамском, чтобы на вокзале нашу электричку встретил наряд полиции.
Выходя в тамбур, он встретился взглядом с мужчиной в черном костюме, который, судя по всему, все еще никак не мог прийти в себя, и движением руки пригласил его тоже выйти вместе с ним. Проследовав за Гуровым и плотно сдвинув за собой створки двери, мужчина тягостно вздохнул и благодарно кивнул головой:
– Спасибо вам огромное, что вмешались и приструнили этих мерзавцев. Но я так понимаю, вы о чем-то хотите меня спросить?
– Совершенно верно, – подтвердил Лев, краем глаза взглянув на то, что в этот момент происходило в центре вагона.
А там развертывалось, если и не «Утро стрелецкой казни», то что-то наподобие. Дед, взявший в свои руки бразды правления «народными массами», достал из своей неисчерпаемой сумки кусок полудюймового резинового шланга. По его команде главарька положили на лавку, головой к окну, спустили штаны, и дед, засучив рукава, «с оттяжкой» жахнул шлангом по пухлым ягодицам «крутяка». Тот визгливо вскрикнул на весь вагон.
Прочие отморозки, ожидающие своего череда, ошалело хлопали глазами. Один из пассажиров, по виду студент, достав телефон, начал снимать на видео «воспитательный процесс», но так, чтобы не захватывать лиц участников экзекуции. А дед, лупцуя шлангом по заднице, на которой появились багрово-красные отметины ударов, назидательно приговаривал, игнорируя «охи» и вопли главарька:
– Ничего! За одного битого семерых небитых дают! Я пятерых вырастил, сек, как сидоровых коз. Людьми выросли! И ты, бог даст, человеком станешь… Ну, хорош с него. Давай следующего!
– Вы не имеете права! – плаксиво проорал главарек. – Я заявлю об этом в полицию! Вы будете отвечать по закону!
– Теперь давайте этого! – указала на «ухажера» недавняя пленница.
– А может, не надо? – испуганно задергался тот. – Мне уже и так досталось по голове…
– Надо, Федя, надо! – Разминая кисти рук, мужчина в рыбацком камуфляже взял у деда шланг. – Тебе, кстати, придется отвечать еще и за попытку насильствования. Так что готовься!..
– Ай! А-а-й!!! – заорал тот в такт ударам шланга.
– Да, правильно замечено, что самые наглые и злобные на деле оказываются самыми хлипкими и трусливыми, – стоя в тамбуре, произнес Лев. – Так вот… Как я понял, вы работали в системе исполнения наказаний? А где, если не секрет?
– Да здесь же, рядом с Руднокамском, был контролером в девятой колонии. Меня зовут Фомин Николай Демьянович. Три года назад вышел на пенсию. Мне уже далеко за шестьдесят, но пришлось переработать. После пожара – возможно, вы об этом уже знаете, – нужно было очень многое восстанавливать, поэтому я и остался.
Весьма удивленный столь удачной встречей, Гуров пояснил, что ему как раз и нужен человек, хорошо знающий «Гнилушку», поскольку необходимо найти информацию об одном из бывших подопечных Фомина по кличке Бубнила. Немного подумав, тот утвердительно кивнул – да, такой осужденный ему известен.
– Если память не изменяет, звали его Хуштюк Савелий, он отбывал срок – лет шесть или семь – за крупное ДТП с человеческими жертвами.
После предыдущей отсидки (как явствовало из слов Фомина, Хуштюк за что-то уже побывал в заключении) года с две тысячи пятого он шоферил где-то на Алтае. И вот как-то раз, будучи совершенно трезвым, неожиданно Бубнила вылетел на встречную полосу движения и врезался в школьный автобус. Автобус улетел в кювет, человек шесть школьников попали в больницу с серьезными травмами, трое погибли на месте.
Машина виновника аварии пострадала не очень, и он тут же поспешил скрыться с места происшествия. Его разыскали, отправили в СИЗО. Экспертиза показала, что он действительно в момент ДТП был трезв и полностью вменяем. А у гаишников, составивших схему движения его машины и автобуса, возникло ощущение, что эту аварию он устроил умышленно. Впрочем, Бубнила все отрицал и усиленно, хотя и очень фальшиво, изображал сожаление по поводу гибели детей. На суде доказать умысел не удалось, и поэтому он отправился в заключение как обычный аварийщик, тогда как за умышленное ДТП мог сесть на очень долгий срок, вплоть до пожизненного.
Как далее рассказал бывший контролер, Бубнила и в самом деле человеком был очень непонятным, из «мутных». Внешне дисциплину соблюдал, в «отрицалах» не числился. Но в реальности, какими-то непонятными способами подчинив себе более десятка заключенных, держал себя среди них царьком и помыкал ими как своими холопами. Было немало подозрений на то, что именно по его приказу некоторые из осужденных совершали даже убийства тех, кто ему был неугоден. Но ни один из тех, кто был обвинен в убийстве на территории ИТК, не признался в том, что, убив, он действовал по приказу Хуштюка. Пожар в хранилище документации ИТК, по мнению Фомина, был делом рук все того же Бубнилы.
– Я уверен в том, что Хуштюк не погиб, хотя один из участников побега, который через несколько дней был задержан, уверял всех в том, что с ним был совсем другой, который якобы утонул в болоте. Вообще это был очень хитрый трюк, как бежать из колонии и не находиться в розыске. Скажем, есть три участника побега: Икс, Игрек и Зет. Икс – организатор, прочие – его подручные. Игрек поджигает хранилище и погибает в огне – температура была такая, что кости идентифицировать оказалось невозможно. Икс и Зет совершают побег. Зет задержан потому, что сам для чего-то начинает рисоваться в людных местах и после задержания сообщает о том, что бежал с Игреком, однако тот погиб. Все, искать некого.
– Да, в комбинаторике ему не откажешь… Ну а вы кому-нибудь говорили о своих подозрениях? – поинтересовался Гуров.
– Конечно! Но мне доходчиво объяснили, что я не прав, что Хуштюк сгорел вместе с документами. Так ведь проще и выгоднее – на надо напрягаться, не надо «ловить шишки» за беглого зэка… Признали его мертвым – и все довольны.
На вопрос Льва, был ли и в самом деле Бубнила мстительным, Фомин, немного помолчав, ответил:
– Был. И не просто мстительным, а патологически мстительным. Это был ходячий комок злобы, зависти, ненависти и мстительности. Это у него наследственное.
– Вот даже как?
– Да. Его отец был одним из главарей молодежных бандеровских группировок, участвовал в той самой волынской резне. Его руки по плечи в человеческой крови. Прятался по лесам до начала пятидесятых и все это время резал учителей, врачей, агрономов, приехавших на Волынь с востока Украины. Когда его взяли, он тут же прикинулся идейно обманутым, пустил слезу, и его, учитывая молодость, осудили на ссылку в Сибирь. Он там прижился, но мразью быть не перестал. Его жена, кстати, тоже из бандеровских формирований, тоже участница расправ с мирным населением. Они и детей воспитали озлобленными тварями, ненавидящими Россию и все русское. Это все мне рассказал тоже выходец из семьи бывшего бандеровца, но человек более-менее вменяемый и здравый.
– Интересный поворот… – резюмировал Гуров. – Но чем же этот Бубнила ухитрялся брать под свой контроль других людей?
– Вопрос для меня самого загадочный, – пожал плечами Фомин. – Тот мой информатор – его звали Карпо Демиденко, считал, что от своего отца Хуштюк перенял некую карпатскую магию. Тот вроде бы был законченным чернокнижником. Но, как сказал Карпо, Савелий не из карпатских мольфаров – это что-то наподобие магов и шаманов в одном лице. Он из чаклунов, то есть из черных ведьмаков, говоря по-нашему.
– Ну, в магию я как-то не особо верю… – Лев чуть поморщился и отрицательно качнул головой. – Может, что-то другое?
– Было и другое. При всей своей примитивности этот тип был весьма начитанным и подкованным по части практической психологии. Например, он неплохо владел НЛП – нейро-лингвистическим программированием. Наверное, знаете, что это такое? Ну вот, видимо, именно это он и использовал.
– Но, надо думать, его способности не на всех имели воздействие? Дмитрий Кирканин мне рассказывал, что Бубнила и его пытался завербовать, но он послал его куда подальше.
– А-а-а, Пуаро? Помню, помню… Да, люди характером послабее Бубниле поддавались, а вот достаточно крепкие его посылали в известном направлении. Но потом многие из них за это довольно крепко поплатились.
Фомин припомнил несколько случаев загадочной смерти тех или иных заключенных. По его словам, кое-где на территории ИТК после дождей появлялись какие-то странные черно-фиолетовые грибы с бесформенной шляпкой, которые назывались «кляксами». Их считали сильно ядовитыми, поэтому к ним никто не рисковал даже прикасаться. А вот Хуштюк, как однажды кто-то заметил, обязательно их собирал и что-то из них готовил. Что именно и для чего? Этого никто не знал.
Мстил Бубнила и по-другому. У одного из зоновских авторитетов, с которым у него случился конфликт, некий отморозок убил престарелую мать. Причем чудовищно зверски. Когда полиция его нашла и попыталась задержать, он поспешил покончить с собой заранее припасенным ножом. Его опознали в момент – убийцей оказался один из членов бубниловской команды, недавно вышедший на свободу.
– Как только это стало известно, пожар с побегом и случился. Видимо, Бубнила понял, что зашел слишком далеко и что его теперь уже ничто не спасет, поэтому побег был для него способом спасти собственную шкуру. Думаю, что он жив. Где-то прячется, хоронится и продолжает гадить и пакостить всем, кому только можно.
Вскоре в окне показались окруженные зеленью пятиэтажки. Указав кивком в их сторону, Фомин пояснил:
– Это и есть Руднокамск. Минут через пять будем на вокзале.
Вскоре электричка остановилась напротив просторного одноэтажного здания, с большими объемными буквами над островерхой крышей скандинавского фасона: РУДНОКАМСК. С громким шипением сжатого воздуха открылись двери, и в вагон, громко топая, почти вбежали шесть человек в полицейской форме. После оформления протокола в дежурке вокзала деморализованных «крутяков» увез фургон с зарешеченными окнами. Старший опергруппы в звании капитана, узнав о цели прибытия в их края крупного опера из Москвы, предложил Гурову свою помощь.
– Райотдел сегодня выделить вам что-нибудь вряд ли сможет – это реально только завтра, а городской маршрутный транспорт до «Гнилушки» ходит редко. Поэтому сейчас у начальства отпрошусь и на своих «колесах» свожу вас туда.
Поскольку сидеть здесь до завтрашнего дня для Льва было бы крайне нежелательным – время слишком дорого, он охотно согласился на это очень даже своевременное предложение и, несмотря на возражения своего добровольного помощника, заправил его старенький «Опель».
Аккуратно руля по вполне ровному асфальту, капитан, назвавшийся Андреем, рассказывал о здешнем житье-бытье. В частности, о проблемах, возникающих из-за соседства их городка с крупной ИТК, где за «колючкой» находилось несколько тысяч человек. Побеги, по его словам, здесь случались нечасто. Но такое соседство в любом случае держало райотдел в постоянном напряжении. Про пожар на территории «Гнилушки», случившийся несколько лет назад, он слышал, но детали ему были неизвестны – он тогда был занят какими-то другими неотложными делами. А вот в задержании беглеца участвовал.
По словам Андрея, беглец и в самом деле вел себя довольно странно. Пару дней он прятался по заброшенным дачам, а потом, по сути, совершенно открыто пошел в ближайший продуктовый магазин за водкой и закуской, хотя за это время мог бы уже давно уехать на попутных куда-то очень далеко. Поскольку за минувшие два дня весь город был извещен о побеге заключенных, у продавщицы имелась ориентировка на беглецов, и она сразу же позвонила в райотдел. Территорию дачного поселка тут же оцепили, и беглеца взяли в заброшенном дачном домике, где тот безмятежно выпивал и закусывал.
Что бросилось в глаза Андрею, беглый появлению полиции не удивился, не испугался и даже не подумал оказывать сопротивления. Единственное, что он сделал – наспех, взахлеб допил остаток водки прямо из горлышка. На вопрос, куда делся второй, столь же спокойно сообщил, что тот утонул в болоте, а потом показал место, где это, по его словам, произошло.
– Но второго в болоте, понятное дело, не нашли… – иронично усмехнулся Гуров.
– Лев Иванович! Да где там что найдешь-то? Там такие глубины, что и пожарная каланча уйдет – не отыщешь. Ну, на всякий случай в розыск его объявили, но заранее было ясно, что найти не удастся.
– Особенно если в болоте искали того, кто на самом деле сгорел в огне пожара, а тот, которого считают сгоревшим, сейчас где-нибудь спокойно живет и в ус не дует, – задумчиво произнес Лев, глядя на бегущую навстречу дорогу, с густым лесом по обе стороны от нее.
– Гхм-м!.. – закашлявшись, капитан ошарашенно взглянул на него. – Лев Иванович, поясните, что вы имеете в виду?
Гуров рассказал ему о своем разговоре с Фоминым. Как оказалось, об этой версии Андрей еще не слышал. Хотя еще тогда контролер девятой зоны о своих подозрениях уведомил его начальство, эта версия отчего-то признания не получила.
– Впервые слышу! Ну и ну! То есть, получается, мы искали в темной комнате черную кошку, которая на самом деле туда и не заглядывала? Ну едри их, шишки-пышки! Вот это мы лопухнулись!
Через час с небольшим справа от трассы они увидели в широком прогале лесной чащобы высокую железобетонную стену, окутанную поверху густыми витками колючей проволоки. По углам над ними вздымались сторожевые вышки, к мощным роль-воротам от дороги вел не очень широкий, обрамленный бордюром проезд. Припарковавшись у КПП, Андрей кивнул в сторону его бронедвери со смотровым «волчком»:
– Прибыли, Лев Иванович! Как говорится, добро пожаловать. Жду вас здесь.
Гуров подошел к двери КПП и нажал на кнопку звонка. Через некоторое время, щелкнув, открылась дверка «волчка», и в его прямоугольной амбразуре появилось мужское лицо.
– Вы к кому и по какому вопросу? – прозвучал из-за двери глуховатый баритон.
– Я – полковник Гуров, Главное управление угрозыска, о моем прибытии вас должны были уведомить. Вот мои документы.
Лев показал свое служебное удостоверение и командировочное предписание. Стоящий за дверью их внимательно изучил, после чего раздался щелчок, и дверь открылась. Пройдя следом за рослым молодым мужчиной в серой униформе с лейтенантскими погонами через КПП и малолюдную территорию, застроенную одинаковыми двухэтажными корпусами с узкими, зарешеченными окнами, Гуров увидел административное здание. Рядом с входом, о чем-то беседуя, стояли трое мужчин – два майора и подполковник. Доложив подполковнику о прибытии гостя из Москвы, лейтенант поспешил обратно на КПП, а Гуров с начальником девятой колонии прошел в его кабинет.
Предложив ему присесть, подполковник, представившийся Александром Александровичем, отдал распоряжение дежурному приготовить чай и поинтересовался целями визита своего гостя.
– Меня интересует один заключенный, который на сегодня числится как погибший в огне пожара, случившегося в хранилище документации несколько лет назад. Это некто Хуштюк Савелий, по кличке Бубнила. Что-нибудь о нем знаете?
Подполковник, недоуменно наморщив лоб, некоторое время сидел, как бы что-то припоминая. Наконец, пожав плечами, с задумчивостью в голосе ответил:
– Знаете, Лев Иванович, здесь я работаю четвертый год, сменив Степана Аркадьевича, земля ему пухом, – он умер почти сразу же после выхода на пенсию. Рак… Пожар случился почти за год до моего назначения, поэтому я располагаю лишь той информацией, которую удалось получить от здешних сотрудников. Ну что я могу сказать? Фамилия Хуштюк мне знакома, но знаю о нем только то, что он погиб во время пожара. Той ночью, когда это случилось, произошел побег еще двоих заключенных. Одного задержали в Руднокамске, другой утонул в болоте. Вот, собственно говоря, и все.
Внутренне испытав досаду и разочарование, Лев спросил:
– А вы в курсе, каким образом Хуштюк смог пробраться в охраняемое, опечатанное хранилище?
– Да, я читал отчет ведомственной комиссии, которая установила, что скорее всего тем же Хуштюком из помещения котельной – она в подвале главного корпуса – был прорыт подземный лаз до хранилища документов. В те часы, когда были включены строительные и иные механизмы, создающие громкий шум, им же был проломлен бетонный пол. Поднявшись в помещение, Хуштюк облил шкафы с документацией легковоспламеняющейся жидкостью, после чего совершил поджог. Видимо, он не ожидал, что пламя мгновенно заполнит помещение и он не успеет добраться до лаза. Поэтому моментально от удушья и жара потерял сознание и сгорел.
– Ясно… А как бы узнать имена и фамилии тех двоих беглецов? И вообще мне о них нужна информация по максимуму – чем больше, тем лучше.
– Лев Иванович, все, что сейчас есть, восстановлено с нуля по дубликатам из центрального архива. На тех, что выбыли по причине смерти, документы восстанавливать не стали. Обратитесь в центральный архив, – огорченно развел руками подполковник.
– Ну, в центральный, так в центральный… Обратимся. Но вот тот, которого задержали после побега, по триста тринадцатой был осужден?
– Да, как участнику группового побега ему присудили пять лет общего режима. А что?
– Он продолжает отбывать наказание здесь же? – Лев вопросительно взглянул на отчего-то несколько напрягшегося хозяина кабинета. – Я хотел бы с ним поговорить, задать ему несколько вопросов.
– М-м-м-м… Это можно… – не совсем охотно согласился подполковник. – Дежурный! Как там фамилия бегунка, что когда-то убегал во время пожара? Екеря? Вот, Екерю доставить в кабинет следователя. Через десять минут чтоб он там был. Надо бы и самому глянуть, что там за Екеря такой, что там за кульбиты он вытворял…
Выпив чаю за малозначащим разговором о погоде и качестве местных дорог, Гуров и начальник колонии спустились на первый этаж, где находился кабинет следователя. Там уже с унылым видом стоял в сопровождении конвойного худосочный мужчина лет сорока. Сев за стол и указав Екерю на стул в центре комнаты, Лев предложил ему представиться. Тот, не меняя выражения лица, как-то механически заговорил хрипловатым тенором:
– Екеря Борис Иванович, семьдесят восьмого года рождения, место рождения Калужская область. Статья сто шестьдесят вторая, пять лет лишения свободы. Статья триста тринадцатая, пять лет лишения свободы.
– Борис, расскажите-ка мне, с кем вы бежали из колонии и почему? – почти доброжелательно поинтересовался Лев, чтобы провести этот допрос как обычную беседу.
На лице заключенного промелькнуло удивление и одновременно тревога. Но он быстро собрался и все тем же механическим голосом ответил, что бежал с Романом Чумашевичем, потому что сидеть надоело и очень захотелось на свободу.
Далее, отвечая на вопросы Гурова, он поведал, как с напарником сумели выбраться за пределы территории колонии и как побежали в лес. Но в лесу они заблудились, попали на болото, где Роман нечаянно угодил в трясину и тут же утонул. Борис подбежал, чтобы его вытащить, но было уже поздно.
– А Савелий Хуштюк вам знаком?
Этот вопрос, как мог заметить Лев, привел Екерю в некоторое замешательство. Немного поколебавшись, Борис сказал, что да, знакомы они были, но и только.
– А такого человека, как Пуаро, вы знаете? Я в курсе, в курсе, что он давно уже вышел на свободу, – предваряя попытку Бориса что-то пояснить, небрежно махнул рукой Лев. – Так вот, Пуаро рассказывал, что вы и Чумашевич с Хуштюком были близкими друзьями. Вы это подтверждаете?
Он специально соврал, чтобы посмотреть на реакцию Екери. А реакция оказалась весьма характерной. Борис остолбенело замер, его глаза внезапно расширились до предела, а на лбу отчего-то выступил крупный пот. Впрочем, как мог заметить Гуров краем глаза, отчего-то обеспокоенно задвигался и подполковник, сидевший у другого конца стола. Пока Екеря подбирал слова для ответа, Лев огорошил его очередным вопросом:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?