Текст книги "Убит по собственному желанию"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubit-po-sobstvennomu-zhelaniyu-186041.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
– А тут как раз подоспело второе убийство, я правильно понимаю? – спросил Гуров.
– Совершенно правильно, – ответил все тот же Куликов. – В середине ноября было найдено тело Рустама Касимова. И тут уже все обстоятельства дружно говорили, что убийцей является маньяк. Тогда и была создана следственная группа в том составе, в котором вы ее сейчас видите. В помощь майору Березину откомандировали меня, а также лейтенанта Соболева. Нас освободили от всех других дел и велели заниматься только этими двумя убийствами.
– Но пока мы занимались Касимовым, произошло и третье убийство, прокурора Конягина, – вновь заговорил майор. – Тогда у нас в Управлении впервые заговорили о том, что своими силами нам не справиться, надо просить помощи из Москвы.
– Но в тот момент просить помощи ваше руководство не стало, – заключил Гуров. – Не стало, потому что убийца вдруг остановился. А ведь маньяки никогда не останавливаются…
– Да, у нас создалось впечатление, что преступник уехал из нашего города, – вступил в разговор лейтенант Соболев. – Конечно, это не означало, что расследование можно прекратить. Тем более был убит прокурор; это событие вообще неслыханное.
– За эти два года мы провели большую работу, – сказал майор Березин. – Кроме первых тринадцати подозреваемых было допрошено свыше пятидесяти человек! Но ни одному из них мы не могли предъявить обвинение.
– Улик не было?
– Да. Ни улик, ни показаний свидетелей.
– А что у нас, кстати, со свидетелями? Их что, вообще не было?
– В первом случае не было. Никто не видел, когда автомобиль Гурьянова остановился возле детского сада. Мы не нашли никого, кто при этом присутствовал.
– А камеры наблюдения? Ведь возле садика обязательно должна висеть камера!
– Она там была, – подтвердил Березин. – Но то место, где стояла машина Гурьянова, не попадало в поле зрения камеры.
– Очень интересно… – протянул Лев. – Такое впечатление, что преступник точно знал, что попадает в поле зрения камеры, а что нет. Редкая осведомленность! Может быть, этот человек имеет отношение к фирме, которая установила эту аппаратуру возле садика?
Оперативники переглянулись. Было очевидно, что эту возможность они не рассматривали.
– Но дело может обстоять еще хуже, – продолжал Гуров. – Этот человек мог иметь отношение к правоохранительным органам, точнее, к тому отделу, который ведает камерами наружного наблюдения. Тогда понятно, почему вам никак не удается его поймать. Он точно знает, где вы собираетесь искать, знает, как проходят поиски.
– Ты что же, Лев, предполагаешь, что убийца находится здесь, в Управлении? – спросил Крячко. – Или, того хуже, в этой комнате?
– Нет, я не считаю, что убийца в этой комнате, – усмехнулся Гуров. – Но какое-то отношение к полиции он может иметь. Во всяком случае, эту версию нужно проверить.
– Хорошо, это мы проверим, – отозвался Крячко. – Пусть капитан Куликов этим займется. А Соболев пусть проверит фирму, которая устанавливала аппаратуру возле садика. Вот, ты нам уже два направления работы дал. Может, еще что-нибудь подскажешь?
– Вообще-то я еще не ознакомился со всеми обстоятельствами этих четырех дел, – ответил Гуров. – Но кое-что все же могу подсказать. Меня, например, удивило малое количество допрошенных. Тринадцать человек, пятьдесят человек… Разве это цифры? Я считаю, что мы должны проверить буквально всех людей, кто имел хоть какое-то касательство к погибшим, хоть немного был с ними знаком.
– Но в случае с бизнесменами речь идет о сотнях людей! – воскликнул Березин.
– А в случае с журналистом Угрюмовым их еще больше, – поддержал его Куликов. – У него только в фейсбуке числилось больше тысячи друзей.
– Ну и что тут такого? – удивился Лев. – Вот и хорошо, что много связей, о которых нам известно. Каждую из них необходимо тщательно проверить. Каждую! А еще мне кажется, что вы недостаточно проверили версию, связанную с бизнесом первых двух погибших.
– Но если мы решили, что имеем дело с маньяком, при чем здесь бизнес? – возразил Крячко.
– А кто вам сказал, что мы обязательно имеем дело с маньяком? – возразил другу Лев. – Это что, где-то на скрижалях написано? В Книге судеб? Что, если убийца только выдает себя за маньяка? Так сказать, «косит» под него? Может, он считает, что так ему будет удобнее спрятаться?
Оперативники вновь переглянулись. Их лица выражали недоумение.
– Но… как же так? – выразил общие чувства лейтенант Соболев. – А как же все эти действия, типичные для маньяков? Крест, нарисованный на лбу Гурьянова, колбаса за пазухой у Касимова, заяц на заднем сиденье… А записки, найденные на телах Конягина и Угрюмова? Обычные убийцы так не поступают!
– Я и не говорю, что мы имеем дело с обычным убийцей, – ответил Гуров. – Наоборот, перед нами крайне необычный преступник. Преступник, имеющий, так сказать, свой особый почерк. Он вроде маньяк, а вроде бы и нет. Вот смотрите. У маньяка, как правило, все жертвы относятся к людям одного типа. Если это девушки, то они должны быть примерно одного телосложения, с одним цветом волос и так далее. Если мужчины, то должны походить друг на друга или же быть людьми одной профессии, похожего образа жизни. Я же пока ничего общего между погибшими не вижу. Решительно ничего общего! Общее только одно – все они жили в городе Заречье и занимали здесь не последнее положение. То есть все они были людьми достаточно известными. Но для того чтобы стать жертвами типичного маньяка, этого мало. В этом, я думаю, состоит трудность этого дела – в необычном облике преступника.
Четверо оперативников выслушали эту речь с большим вниманием. Потом майор Березин произнес:
– То есть что же получается? Убийца, которого мы ищем, – он и маньяк, и в то же время обычный киллер?
– Вроде того, – кивнул Лев. – Только киллер он все-таки необычный. И главное – мы не знаем его мотивов. Не знаем причин, по которым он убивает свои жертвы.
– Значит, ты считаешь, что мы должны сделать предельно широкую выборку? – начал Крячко. – Взять буквально всех, кто знал погибших, и всех их проверить?
– Да, с этого надо начать. А больше всего нас должны заинтересовать совпадения списков. Например, если один и тот же человек будет значиться среди знакомых и у Гурьянова, и, допустим, у журналиста Угрюмова. Работа, конечно, большая, но пока мы ее не проделаем, мы не сможем надеяться на какие-то результаты.
– Ну что же, – вздохнул Стас. – Давайте распределять погибших. Гурьянова пусть возьмет себе майор – он и так занимается им с самого начала. Касимова отдадим капитану Куликову, журналиста Угрюмова – тебе, лейтенант. А я возьму на себя прокурора Конягина.
– Я смотрю, ты не обременил себя работой, – заметил Гуров. – Прокуроры – народ замкнутый. Вряд ли у Конягина было много знакомых.
– Так я здесь человек новый, логично мне брать на себя меньший объем, – ответил на это Крячко. – Ну что, на этом первое рабочее совещание можно считать оконченным?
– Нет, подожди, – остановил его Гуров. – Вы мне дали довольно полное представление только об одном погибшем – Гурьянове. Хотелось бы знать кое-какие подробности и об остальных жертвах. Начнем с Касимова. Где он жил – в собственном доме или на квартире?
– Это пусть Куликов рассказывает, – повернулся Стас к капитану. – Он Касимовым занимался.
– Да, я с этим делом лучше знаком, – сказал тот. – Рустам Касимов, как и Гурьянов, жил в собственном доме, только совсем в другом районе, чем первый убитый. Обычная семья: жена, двое детей – обе девочки. Но дома он бывал мало, так как имел две страсти – работа и охота. То есть или разъезжал по своим магазинам и цехам, или проводил время на охоте.
– А что, ему много приходилось разъезжать? – спросил Гуров.
– Касимову принадлежали восемь магазинов, четыре колбасных цеха и еще одна фабрика. Кроме того, имелись еще склады, рабочее общежитие…
– И все в разных местах?
– Да, объекты разбросаны по всему городу. Цеха были небольшие, при этом все они находились на окраинах.
– А магазины? Они что, тоже были на окраинах?
– Нет, магазины, наоборот, в основном сосредоточены в центре.
– И кому досталось все это богатство – жене?
– Да, имущество после смерти Касимова перешло к его супруге. У Гурьянова, кстати, тоже так дело обстоит. Но вы же не станете подозревать жен, что это они организовали убийства мужей?
– Нет, не буду. Это было бы слишком невероятно, просто Голливуд какой-то. Меня интересовало другое. Значит, имущество Касимова было сильно разбросано, и ему приходилось много разъезжать… А какая, кстати, у него была машина?
– Наша, отечественная, – ответил капитан. – Джип «Патриот».
– И в этом джипе его и нашли задушенным… Кстати, еще один знак – машина тоже участвует в ритуале убийцы. Так, теперь немного о прокуроре Конягине. Его, как я знаю, долго волочили по снегу на снегоходе, а потом бросили замерзать. Стало быть, Конягин был любителем зимних прогулок?
На этот вопрос взялся ответить лейтенант Соболев.
– Михаил Конягин любил зимой кататься на снегоходе, а летом – на катере, – объяснил он. – И то, и другое у него было достаточно мощное.
– Такие прогулки редко устраивают в одиночестве, – заметил Лев. – Обычно организуется компания. А как в этом случае?
– Компания у Конягина действительно была, – подтвердил лейтенант. – Все свои, тоже работники прокуратуры с женами. Всего собиралось шесть-восемь человек. В компании был еще один снегоход – у следователя Вершинина. С этой техникой друзья выезжали на спортивную базу «Столбы». Там катались, иногда устраивали соревнования по фигурному вождению снегоходов, потом жарили шашлыки… Ну, все как обычно. А летом тоже ездили вместе, но уже на Каму, на турбазу «Родник». Там Конягин хранил свой катер. Катались, ловили рыбу, отдыхали…
– Понятно, – кивнул Гуров. – Какие отношения были в этой компании? Может, там имелось скрытое соперничество? Противоречия?
– Я тоже об этом подумал в первую очередь, – ответил лейтенант, – и очень тщательно все проверил. Это было нелегко, поверьте. Там все следователи, прокуроры, а я их спрашиваю, не подсиживали ли они друг друга… Меня чуть ли не по матери посылали. Но в итоге я выяснил, что отношения в группе были вполне дружеские. Конягин был у них лидером, именно он сформировал эту группу.
– И ты, конечно, просмотрел все последние дела, которые вел убитый прокурор?
– Да, просмотрел, а еще поговорил со всеми, кто в этих делах фигурировал. И в итоге – снова ничего.
– Ладно. А кто занимался журналистом?
– Тут снова я, – отозвался капитан Куликов. – Ну, остальные тоже участвовали.
– И как же вы действовали? Ведь у погибшего, ты говорил, была тысяча знакомых только в Интернете?
– Но он не со всеми поддерживал контакт, – отвечал Куликов. – Были знакомые, так сказать, чисто формальные. Их мы не проверяли. А вот тех, о ком он писал – так сказать, героев его публикаций, – их мы всех проверили.
– Интересно, не нашлось среди них людей, которые уже встречались при проверке других погибших? – поинтересовался Гуров.
– Почему же, нашлись. Ведь Угрюмов много писал о бизнесе, встречался практически со всеми известными предпринимателями Заречья. Мы насчитали семьдесят с лишним фамилий людей, которые были знакомы и ему, и Гурьянову с Касимовым, и всех их постарались проверить. Но вскоре выяснили, что никто из них не имеет отношения к убийствам.
– Итак, круг замкнулся, – констатировал Гуров. – Вы всех проверили, и все оказались ни при чем. И как вы думаете, какой из этого следует вывод?
– Я даже не знаю… – пожал плечами Куликов. – Может, мы мало сотрудников подключали к проверкам?
– Нет, вы просто плохо проверяли! – воскликнул Лев. – Не копали достаточно глубоко! А здесь надо – глубоко!
Глава 4
Гуров встал, потянулся и проговорил:
– Ладно, засиделся я с вами, вон, уже ночь на дворе. Помнится, ты, Стас, обещал определить меня на постой. Давай, поехали определяться.
– А нам чем заниматься? – спросил майор Березин. – Над чем сейчас работать?
– Сейчас, я думаю, только над собой, – ответил Лев. – Время девятый час, рабочий день закончился. А завтра с утра беритесь за дело. Вы что, уже забыли, что я говорил? У вас три направления работы. Нужно проверить фирму, которая устанавливала камеры наблюдения возле детского сада. Убийца точно знал, что машина Гурьянова, в багажнике которой лежал труп хозяина, не попадет в их поле зрения. Откуда такая уверенность? Дальше. Нужно осторожно посмотреть, нет ли среди сотрудников полиции человека, который мог быть причастен к убийствам. Не думаю, что это может быть человек, работающий в самом Управлении, скорее, в одном из райотделов или в какой-либо службе. И, наконец, нужно расширить круг поисков и тщательно проверить всех – повторяю, всех! – людей, входивших в контакт с убитыми. Это сотни человек! Так что работы вам хватит. А я ночью подумаю, раскину мозгами и, возможно, к утру подкину вам какое-нибудь новое направление поисков. Так что без работы не останетесь.
Дав оперативникам такое напутствие, Гуров в сопровождении Крячко покинул Управление. Садясь в машину, он спросил:
– И куда же ты меня определил?
– В одну скромную, но хорошую гостиницу «Таганай», – ответил Стас. – Это у них здешний лесопарк так называется. Горы, родники и все такое. Но что это ты стал гостиницами интересоваться? Раньше тебе было все равно, где жить.
– Мне интересно не где я буду спать, а где я буду думать, – усмехнулся Лев. – Кстати, ты тоже можешь принять участие в этом процессе.
– То есть ты предлагаешь подумать вместе?
– Разумеется. Мы же всегда с тобой так работали. А как вы тут работали, я просто не понимаю. Я слушал ребят и просто диву давался: как так можно действовать? Никакого плана, никакого ясного понимания проблемы… Честно говоря, ты меня, Стас, удивил. Я ожидал, что ты дашь этим ребятам более системный подход.
– Да, я тут заторопился, – признался Крячко. – Меня сюда прислали, чтобы я дал быстрый результат. И когда ознакомился с делом, мне все время казалось, что отгадка где-то рядом, что еще немного, еще пару дней – и мы найдем убийцу. А он все не находился…
– Ты должен помнить, что в сложных делах так часто случается, – напомнил Лев. – Все время кажется, что отгадка где-то рядом. И потом, когда мы находили преступников, оказывалось, что они действительно рядом. Но чтобы найти находящееся рядом, иногда нужно расширить круг поисков и начинать издалека. В общем, это все известные вещи. Ага! Значит, – воскликнул он, – это и есть твоя гостиница с лесопарком?
Крячко как раз остановил машину перед зданием современной постройки. В своей передней части здание имело четыре этажа, а затем поднималось уступами еще на три.
– Да, это и есть «Таганай», – ответил он. – Значит, ты предлагаешь мне подняться с тобой, посидеть, порассуждать?
– А ты что, спать, что ли, уже наметил? – удивился Лев. – Время совсем детское. Да, надо раскинуть мозгами.
В вестибюле он оформил проживание, получил ключ от номера, и они вдвоем с Крячко поднялись на третий этаж. В номере Лев первым делом поставил чайник, расставил чашки, затем стал раскладывать вещи. Тут и чайник забурлил, можно было заваривать чай. Сыщики налили себе чаю, сели за стол, и Крячко спросил:
– Так ты хочешь более подробно обсудить эти три направления, о которых говорил в Управлении? Искать фирму, устанавливающую камеры наблюдения, искать «крота» среди полицейских и опрашивать широкий круг знакомых убитых?
– Нет, не все три направления, – покачал головой Гуров. – О первых двух, на мой взгляд, и говорить нечего. Возможно, мы найдем какого-то оператора, который как-то странно сузил поле зрения одной из камер. И если мы к нему пристанем, он признается, что сделал это за деньги. Но сможет ли он подробно описать человека, от которого получил деньги? Будет ли это ясный след? Боюсь, что нет. То же самое с «кротом». Запомни, Стас: наш убийца – человек крайне осторожный и расчетливый. Он ни за что не будет «светиться» перед посторонними. Так что из первых двух направлений мы вряд ли что узнаем. Нет, все мои надежды связаны с третьим направлением – с кропотливым просеиванием сотен людей, которые входили в контакт с убитыми. Так мы можем прямо выйти на убийцу.
– Рассчитываешь выйти на него прямо? – уточнил Крячко. – То есть ты не думаешь, что мы имеем дело лишь с заказчиком?
– Нет в этих делах никаких заказчиков, равно как и организаторов, – уверенно заявил Гуров. – Я, кажется, это уже говорил там, в Управлении, и готов повторить: мы имеем дело с одиночкой. Или ты считаешь, что заказчик заказывал не только само убийство, но и его способ? А организатор подвозил киллеру колбасу и зайцев, писал для другого киллера предсмертные записки? Нет, подобные преступления задумывает, организует и совершает один человек. И если мы раскинем нашу сеть достаточно широко, он обязательно окажется в этой сети.
– Но как мы распознаем, что это он? – засомневался Стас. – Ведь мы до твоего приезда допросили несколько десятков человек, и все они оказались непричастными к убийствам. В результате всех пришлось отпустить…
– А вот этим мы сейчас с тобой и займемся, попробуем составить список критериев, которым должен отвечать убийца. Там должны быть признаки обязательные, а могут оказаться и необязательные, но возможные.
– То есть ты хочешь составить нечто вроде портрета убийцы?
– Да, его словесный портрет. Начнем с базовых различий. Например, считаем ли мы, что убийца – обязательно мужчина или это может быть и женщина?
Крячко задумался, потом тряхнул головой и произнес:
– Нет, женщина все-таки не подходит. Во-первых, нужна большая сила. Оглушить здорового мужика, Гурьянова, ударом по голове женщина может, а вот задушить Касимова буксировочным тросом – это должна быть какая-то дама – борец сумо! Нет, я такую не представляю.
– Согласен с тобой, – кивнул Гуров. – Замечу, что и остальные двое убитых тоже были мужиками не слабыми. И потом, известно, что маньяки не бывают женщинами. Это всегда мужчина. Значит, мы ищем мужика… А сколько ему лет, по-твоему?
И снова Крячко погрузился в раздумья. Он даже шептал что-то по себя. Потом заявил:
– Возрастной диапазон может быть довольно широкий – от 25 до 55 лет. Меньше 25 быть не может – ни опыта не хватит, ни положения в обществе, которое позволит приблизиться к жертвам.
– Опять согласен. Я бы только добавил к верхнему пределу еще лет десять. Не зря нашим пенсионерам десять лет прибавили. До 65 лет очень даже крепкие мужики бывают. Ну а опыту, знаниям людей в этом возрасте только позавидовать можно. Итак, наш убийца – мужик в расцвете сил, местный, зареченский…
– А это ты как установил?
– Из тех знаков, которые он оставлял на телах жертв. Он достаточно хорошо успел изучить каждого человека, которого собирался убить, собрал о каждом кучу сведений. Невозможно, чтобы это мог сделать командированный, который наезжает в Заречье время от времени. Значит, это человек местный, причем он хорошо знает и мир бизнеса, и правоохранительные круги, и пишущую братию. Везде он вхож! Интересный типаж!
Гуров отодвинул опустевший стакан, поднялся и принялся расхаживать по номеру, как делал всегда, когда глубоко задумывался.
– Везде он вхож, всех знает, – продолжал он. – И память у него хорошая: запоминает многие мелочи, которые могут ему пригодиться. Такой человек не может находиться где-то внизу социальной лестницы. Нет, он не мусор убирает, не машины моет. Или он находится на госслужбе, или занимается бизнесом, или…
– Если на госслужбе – может, в полиции? – предположил Крячко.
– Может, и в полиции или где-то близко… хотя мне почему-то в это не верится, – покачал головой Лев. – Я не хочу сказать, что в наши ряды не мог затесаться убийца. Просто интуиция мне подсказывает, что так близко к нам он не подобрался.
– Подожди, я тебя перебил, – вспомнил Крячко. – Ты говорил: «Или на госслужбе, или в бизнесе, или…» Что – «или»? Где еще ты его видишь?
– Я подумал, что человек с таким развитым воображением мог быть близок к искусству. Он может быть артистом одного из здешних театров, или художником, или музыкантом. Или даже писателем – если, конечно, в Заречье имеются писатели.
– А что, интересная мысль! – воскликнул Стас. – Мне такое в голову не приходило. А ведь это возможно. Кроме всего прочего, артист или музыкант легко может познакомиться с любым человеком, даже с прокурором.
– Вот именно! Так что мир искусства нельзя оставить без внимания. Сколько в Заречье театров?
– Театров? Кажется, тут есть опера, драма… А вообще, понятия не имею.
– Вот видишь! – наставительно поднял палец Лев. – А придется узнать. Надо составить полный список тех учреждений, предприятий, где может трудиться убийца. Но главный путь поисков все же лежит через знакомства погибших. Берешь одного человека, общавшегося с Гурьяновым или Угрюмовым, и расспрашиваешь его обо всех, с кем еще был знаком погибший. Он называет, допустим, тридцать человек. Берешь эти тридцать и у каждого спрашиваешь те же самые сведения. Так постепенно составится полный список по каждому.
– А потом мы возьмем эти списки и сопоставим их! Конечно, ты прав! Надо было это сделать с самого начала! Если какой-то человек будет встречаться во всех четырех списках, то он, скорее всего, и есть тот, кто нас интересует.
– Учти, что во всех четырех списках он вряд ли окажется, – предупредил Гуров.
– Как же так? Разве можно убить человека, не будучи с ним знакомым? Ну, конечно, в пьяной драке можно, но у нас-то речь идет не о пьяной драке! Ты сам говорил, что убийца показывает редкую осведомленность, знает жизнь своих жертв в подробностях!
– А разве нельзя изучить жизнь будущей жертвы, самому оставаясь в тени? Вполне можно. Так что в каком-то случае изучение списка знакомых может нам ничего не дать, но в других случаях – даст нам имя убийцы.
– Ты меня совсем запутал, – признался Стас. – Если все обстоит так, как ты говоришь, если мы имеем дело с маньяком, который подглядывает за жертвами исподтишка, а потом внезапно наносит удар, то мы его не найдем ни в одном списке. А ты говоришь, что мы найдем убийцу по этим спискам.
– Я так надеюсь на списки знакомых, потому что, как я уже говорил, мы имеем дело не с классическим маньяком, – объяснил Гуров. – Классический маньяк не имеет причин, чтобы убить конкретного человека, у него есть только раздражающий его типаж, некий фактор, заставляющий его действовать. А здесь – четыре жертвы, которые имеют между собой довольно мало общего. Способы убийства везде разные. К тому же между третьим и четвертым убийством существует перерыв почти в полтора года. Значит, тут не один типаж, тут у каждого убийства имеется некая причина. И это выводит нас на важнейший вопрос о причинах убийств.
– Причины… – задумчиво произнес Крячко. – Да, мы с ребятами о них говорили. Березин признался, что над этими причинами он голову сломал. Потому что нельзя найти никакой общей причины, которая объединяла бы всех четверых! В случае с бизнесменами мог быть какой-то конфликт из-за бизнеса – ну, конкуренция, или место выгодное занял, или еще что. Прокурор мог выйти на убийцу, начать под него копать. Но вряд ли он копал там же, где был конфликт с Гурьяновым и Касимовым. А журналист? Он что, тоже копал?
– А вы, кстати, проверяли эту версию? – встрепенулся Лев. – Смотрели дела, которыми в последнее время перед смертью занимался Конягин, сравнивали их с темами расследований Угрюмова?
– Все это мы делали, – заверил его Крячко. – И дела смотрели, и темы журналистских расследований тоже смотрели.
– Неужели ничего не совпадает?
– Ну, как сказать… Угрюмов ведь многим занимался. Кое-какие темы он только обозначил, статьи по ним так и остались не написанными. И если брать все вместе – и то, что было опубликовано, и то, о чем он только собирался писать, – там, пожалуй, найдется пара общих тем с проверками, которыми занимался Конягин. Но нигде нет фигурантов, которыми бы они оба интересовались.
– Да, согласен, вопрос о причинах убийств – самый сложный. Но разгадать эту загадку нам необходимо. Возможно, одно какое-то убийство наш маньяк совершил для отвода глаз, чтобы нас сильнее запутать. А заодно удовлетворить свою страсть к убийствам. Но остальные должны иметь причины. В общем, завтра начинаем составление тех самых списков.
– И какую из жертв ты возьмешь на себя? – спросил Крячко. – Может, прокурора? А то им занимался этот мальчик, Соболев, и он уж точно не копал глубоко.
– Хорошо, давай я возьму на себя прокурора, – согласился Гуров. – А ты займись самой первой жертвой, Гурьяновым. Мне кажется, майор Березин, при всей его дотошности, где-то там недосмотрел. А майору я позвоню и скажу, чтобы он занимался Касимовым. А капитан и лейтенант вместе пусть закинут сеть на Угрюмова. Только знаешь что? В ходе этой проверки не обращай такое уж большое внимание на алиби подозреваемых.
– Не смотреть на алиби? – удивился Стас. – А в чем тогда вообще смысл проверки? Как тогда отсеивать непричастных? И почему мы не должны доверять алиби?
– Потому что это алиби может быть заранее организовано, – объяснил Гуров. – Ты ведь знаешь, как это бывает. Человек намечает совершить преступление. Осматривает место, продумывает детали. В том числе подбирает людей, которые могли бы «видеть» его в нужное время в другом месте. Где-то можно подвести часы, где-то включить диктофон с собственным голосом… да много чего можно придумать! Так что с ходу полагаться на алиби не стоит.
– Да, трудную задачу ты поставил… – покачал головой Стас.
– А у нас с тобой других и не бывает, – заметил Гуров. – Ладно, давай расходиться. Будем считать, что мозговой штурм закончился. Надо отдохнуть перед настоящей работой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?