Текст книги "Смерть под обложкой"

– Но почему же он так рисковал, а, Лева? Пер напролом, с пустыми руками? Это ведь глупо! – никак не успокаивался Стас.

– Нет, дорогой друг, тебе так кажется. На самом деле риск если и есть, то минимальный и вполне оправданный. Запомни, эти женщины почему-то не ждали нападения и не видели в субъекте угрозы. Это можно считать установленным фактом, иначе ничего у него не получилось бы. Вошел, пока забалтывал девушку, быстренько осмотрелся. Мы ведь помним, что он хорошо и, главное, быстро соображает. Нашел, чем ее связать, внезапно оглушил.

– Чем? – поинтересовался полковник Крячко. – Чтобы нападение было действительно неожиданным, потенциальная жертва должна видеть пустые руки убийцы.

– Схватил девушку за голову и стукнул лбом или виском об косяк. Сделать это несложно. Надо лишь отработать удар, чтобы достаточно сильно оглушить, но не убить ненароком раньше времени. Кстати, в этом наш субъект, скорее всего, отличается от большинства людей. Он настоящий социопат, если уж решился убивать, созрел для этого, то не станет испытывать жалость или колебаться. Этот тип не будет замирать перед ударом или настраиваться, нападет резко и внезапно, словно хищник из засады во тьме.

– Ладно, представим, что он оглушил жертву. Девушка дезориентирована, испугана, растеряна. Возможно, она даже потеряла сознание, поэтому не пытается кричать, звать на помощь. Но это состояние не может продолжаться долго, понимаешь? Нет времени искать веревку. Однако он рискует и тратит на это драгоценные секунды.

– Это вовсе не так сложно, как тебе кажется. Вот смотри. Я зашел в наш кабинет. Мне нужно срочно найти веревку или что-то такое, что вполне за нее сойдет. Что я вижу с первых шагов? На стуле сохнет легкая куртка. Не идеально, конечно, но вполне сойдет. Чуть дальше, на тумбочке, лежит кухонное полотенце. Рвем его на полоски – скручиваем, и крепкая веревка готова. Слева от меня стоит шкаф с бумагами, там я вряд ли найду что-то полезное. А вот другой, который справа, используется для одежды. В нем могут оказаться шарфы и галстуки. А если бы здесь обитала женщина, то были бы шали или платки, ведь все это нынче очень модно. В одном из ящиков рабочего стола, вероятней всего, найдется моток скотча.

– Скотч закончился на прошлой неделе, – пробормотал Стас. – Нет, Лева, этот пример некорректен. Ты знаешь наш кабинет как свои пять пальцев и легко ориентируешься здесь даже с закрытыми глазами.

– Правильно, поэтому я и утверждаю, что наш убийца достаточно быстро соображает, умеет молниеносно ориентироваться даже в стрессовой ситуации. Он знает, что нынче практически в каждой прихожей имеется шкаф со всяческими мелочами, а также с верхней одеждой. Кстати, многие люди среди этих мелочей держат и веревку, скотч или моток шпагата для хозяйственных нужд.

– А тех людей, у которых этого всего не окажется, всегда можно обездвижить при помощи разорванной шали или шарфа, не так ли?

– Все верно.

– То есть ты утверждаешь, что так действовать гораздо удобней?

– Конечно. Вот представь, идешь ты по вечерним улицам с веревкой и ножичком крупных размеров, а тут патруль. Ребята обращают на тебя внимание, останавливают, досматривают, находят странные и подозрительные предметы. После этого ты отправляешься на сорок восемь часов в отделение для выяснения, вместо столь желанного убийства.

– Ну, это в самом крайнем, очень редком случае, – произнес Стас.

– Преступник не будет привлекать внимание. Ему совершенно не нужно, чтобы его запомнили, а тем более задержали. Это значит, что выглядит наш субъект как образцовый, совершенно законопослушный гражданин. Он на всякий пожарный случай не имеет при себе ничего компрометирующего. Тем более что мы с тобой сейчас провели анализ и выяснили весьма любопытный момент. Ему этого и не требуется. Все можно найти на месте. Если не удастся быстро обнаружить веревку, то за нее сойдет множество вещей. Нож с достаточно крупным лезвием обязательно найдется на любой кухне. Его можно будет искать без опаски, не торопясь, когда жертва уже обездвижена.

– Да, Лева, снимаю шляпу. Ты не только заметил сходство между убийствами из разных городов, но еще и продумать многое успел, – сказал полковник Крячко.

– То есть я тебя убедил в своей правоте? – спросил Гуров.

– Твои доводы довольно веские, а уверенность заразительна, спорить не стану. Но генерала ты этим не убедишь. Сам знаешь, для объединения всех дел в единое производство нужны четкие доказательства того факта, что перед нами серия. Логические выкладки, будь они сто раз хороши, при желании можно повернуть как угодно.

– Думаешь, я сам этого не понимаю? Именно поэтому мы сейчас возьмем у лейтенанта Петрова ключи и поедем на Инженерную улицу, чтобы осмотреть место преступления собственными глазами.

– Ладно. А если и это ничего конкретного не даст?

– Тогда я выпрошу у Орлова командировку и поеду по другим городам. Если он не отпустит сам, по-хорошему, возьму пару дней в счет отпуска. Но я все тщательнейшим образом осмотрю и докажу свою правоту!

– Не кипятись так, Лева. Со времени питерского убийства прошел целый месяц, с преступления в Нижнем Новгороде – дней пятнадцать. В обеих квартирах кто-то давно мог прибраться, уничтожить все улики.

– Девушки проживали поодиночке. Значит, обе квартиры должны быть опечатаны, пока идет следствие.

– Мы этого знать не можем. Нельзя исключать, что какая-то из этих девушек обитала в квартире самостоятельно не всегда, а лишь какое-то время. Например, родители перебрались на лето на дачу, сестра уехала работать на несколько месяцев за границу. Бывает всякое. А еще каждая из них могла не являться собственницей квартиры, а только снимать ее.

– Да, наверное, что-то подобное возможно, – задумчиво проговорил Гуров. – Когда заберем себе дела, нужно будет этот момент прояснить, установить, девушки жили в одиночку постоянно или временно. Вдруг это имеет какое-то значение для нашего субъекта? Чем больше мы будем о нем знать, тем скорее выйдем на след и сумеем обезвредить его.

– Боюсь, до этого момента, друг мой, еще очень далеко, – заявил Стас, надевая ветровку. – Вот ведь зараза какая! – в сердцах выругался он. – Представляешь, она так и не просохла! Наоборот, кажется, будто внутри еще влажнее стала.

– Ничего, поедем на моей машине. Я печку включу. Ты и согреться, и просушиться успеешь в наших-то нескончаемых пробках.

Гуров порадовался тому факту, что они с приятелем не стали экономить время и решили не ехать на метро. Между станциями им пришлось бы пользоваться автобусом и достаточно много идти пешком. Так что они все равно ничего не выиграли бы. Кроме того, на улице вновь припустил мелкий, затяжной дождик. Мокнуть под ним никому не хотелось.

Близилось время обеда, поэтому полковники заехали в кафе, прихватили еду и кофе навынос, неторопливо перекусили прямо в машине. Они немного поболтали на разные темы, но через некоторое время невольно вернулись к рассуждениям об убийствах.

– Слушай, Лев, как думаешь, зачем он убивает?

– Чувствует потребность, не может по-другому, верит в свою безнаказанность, – ответил Гуров и нервно дернул плечом. – Не знаю, тут может быть слишком много вариантов. Но сам он не остановится, пока мы его не поймаем. Слишком уж вошел во вкус, насколько нам известно. Три жертвы за месяц – это очень много.

– Может, он хочет, чтобы его остановили, поэтому и бросает двери квартир незапертыми?

– Ты слишком много детективов смотрел, друг мой, – заявил Гуров. – Эта фраза часто звучит в устах героев сериалов, когда они ловят маньяка. Но, насколько я знаю, такое поведение – большая редкость. Конечно, бывает, что маньяк заигрывает со следствием или с прессой, пытается вступить в контакт, даже оставить послание. Но так он всего лишь тешит свое самолюбие, будоражит нервы, этаким вот образом добирает ощущений. В редких случаях субъект может быть уверен, что ему есть что сообщить миру или как-то пояснить свои действия. Но на самом деле почти все маньяки, как и обычные преступники, от правосудия предпочитают скрываться до последнего. Правоохранительные органы обычно ловят таких преступников только после того, как они допускают грубую ошибку или даже несколько таковых. – Лев Иванович немного помолчал и через несколько мгновений добавил: – Нет, наш субъект общаться или каким-либо образом выходить на связь не пытался, насколько мне известно. А двери он не закрывает потому, что ему так удобно. Преступник экономит время или действительно хочет, чтобы его жертвы были обнаружены как можно скорее. Но он не старается их демонстрировать. Иначе этот субъект оставлял бы трупы в другом месте, в таком, где тела могли бы увидеть люди.

– Слушай, Лева, что за неразбериха у наших жертв с сексом? Это может быть аргументом не в пользу твоей версии, между прочим. Орлов обязательно поднимет этот вопрос. Значит, мы с тобой должны как следует обдумать, тщательно проработать эту тему. У одной девушки перед убийством был половой контакт, у двух других не было. Причем эксперты и в том единственном случае пока не утвердились во мнении, что это могло быть – связь по согласию или изнасилование.

– Ты же опытный сыщик. Сам знаешь, что может приключиться всякое. Бывает, что и насилие не оставляет явных свидетельств, особенно если преступник был осторожен. Тем более что благодаря тем же сериалам нынче все стали грамотные и понимают, как действовать, чтобы не оставлять явных улик.

– А могли ему две другие девушки просто не понравиться, не заинтересовать его как сексуальные объекты?

– Однозначно нет! Субъект их выбрал, обратил внимание, значит, они его привлекали. Он убил этих девушек, значит, насилие, хотя бы принуждение, должен был применить ко всем. Или же этот негодяй и вовсе не пытался заниматься сексом ни с кем из них. Это одно из возможных объяснений нашего несоответствия.

– А как же следы, обнаруженные экспертизой?

Гуров пожал плечами и проговорил:

– У девушки тем вечером мог быть секс с другим мужчиной, который по той или иной причине просто не остался с ней на ночь, уехал, например, на такси. Кстати, это предположение нужно будет проверить. Если я прав, то мы обязательно должны отыскать парня. Может статься, он что-то видел в ту ночь и сумеет оказать помощь следствию. Даже если и нет, то его показания все равно могут быть важны. Если мы будем знать время отъезда этого любовника, то точнее подберемся и к моменту нападения.

– Полагаешь, он убивает далеко не сразу?

– На это может уходить достаточно много времени. Субъект, без всякого сомнения, не торопится. Ведь он так играет, воплощает свои фантазии. Нам сейчас важно знать, каким образом преступник действует и почему поступает именно так.

– Надеюсь, осмотр места преступления хоть что-то прояснит.

– Я тоже. Фотографии и протоколы – это, конечно, хорошо, но взглянуть на общую картину собственными глазами сплошь и рядом бывает лучше всего.

Дом, в котором проживала Марина Потапова, оказался обычной, ничем не примечательной многоэтажкой, с обеих сторон окруженной другими, очень похожими. Напротив подъезда стояли лавочки, была разбита небольшая клумба, чуть дальше располагалась детская площадка. Если бы сейчас еще стояла хорошая погода, то даже поздним вечером двор наверняка был бы полон людей. Старушки вышли бы пообщаться, посплетничать после завершения всех домашних дел. Мамочки вынесли бы младенцев на прогулку перед сном. Но сейчас, в дождь, здесь не было ни одного потенциального свидетеля.

Сыщики поднялись на пятый этаж, сняли пломбу, открыли дверь и вошли в квартиру.

В прихожей стоял длинный шкаф для одежды, рядом тумбочка с зеркалом и выдвижными ящичками. Гуров надел бахилы, перчатки, прихваченные с собой, и заглянул в один из них, самый верхний. Там лежали спички, свечи, пара запасных лампочек, небольшой фонарик, картонка с прищепками, нанизанными на ней, и небольшой моток белой веревки.

– Смотри. – Он продемонстрировал находку Стасу. – Что и требовалось доказать.

– Ладно, я уж понял, – буркнул Крячко. – Не зазнавайся, Лева.

Квартира была небольшой, однокомнатной. По правую сторону коридора находилась дверь, ведущая в совмещенный санузел, где между ванной и унитазом была втиснута небольшая стиральная машинка. Прямо располагалась кухня, а налево – комната с балконом.

Сыщики прошли туда и осмотрелись.

– Жилище скромное, но ухоженное. Все чисто прибрано, нигде нет ни следа хлама, беспорядка, хотя бы банальной пыли. Девушка была аккуратной. Ты прав, жила она совершенно одна, без постоянного приятеля, – проговорил Крячко.

– Вряд ли она была фанаткой уборки. Скорее эта особа в тот вечер ждала, что к ней кто-то придет, – сказал Гуров и отворил шкаф.

На дне его стояла небольшая корзинка, в которую было кое-как побросано небрежно сложенное, чистое, неглаженое белье и сверху криво пристроен утюг.

– Что ты имеешь в виду? Поясни, какие гости? Я не вижу следов приготовлений.

– Она в тот вечер торопливо собиралась куда-то. Смотри, костюм и макияж продумала заранее, навела порядок на туалетном столике и по всей квартире. Но это не была тщательная уборка, как обычно делают женщины. Она просто сгребла и убрала с глаз долой то, что не предназначалось взору постороннего человека: белье, утюг, корзинку с незаконченным рукоделием и блузкой, к которой собиралась пуговицу пришить. Вот еще стопка дамских журналов, она тоже запихнута в шкаф. Да, девушка в тот вечер ждала гостей, но это был не прием, когда собираются родные или друзья, сидят за столом с выпивкой и закуской.

– Тогда на что ты намекаешь? У нее было романтическое свидание? – Стас торопливо прошел на кухню и выкрикнул оттуда: – Что-то совсем не похоже. В таких случаях люди что-то готовят или заказывают, накрывают на стол. Красивая посуда, свечи, вино, фрукты, все такое прочее.

– Это когда люди давно знакомы, часто встречаются и знают предпочтения друг друга. Вкусы у ведь всех разные. Для кого-то романтика – это свечи, вино фрукты, а для кого-то – пиво и пицца. Давай предположим, что Марина в тот вечер только собиралась познакомиться, встретиться с парнем. Тогда она не стала бы устраивать специальные приготовления. Это выглядит глупо. Попасть впросак можно. Максимум, что она могла предложить парню, так это кофе или чай. Ведь на улице прохладно и сыро. Потом, после его ухода, девушка вымыла чашки – вот и нет никаких следов.

– Да откуда вообще взялся этот парень? Думаешь, она пересеклась с ним, как нынче модно, в каком-нибудь чате или на сайте знакомств?

– Нет, скорее всего, она пошла на вечеринку, в клуб или на дискотеку. Планов особых не строила, но на всякий случай – вдруг завяжется перспективное знакомство – была готова привести домой кавалера.

– На кофе?

– Вот именно. Значит, нам с тобой нужно, кроме всего прочего, поискать подругу Марины.

– При чем здесь подруга? Почему это?

– Да потому что мужчина на поиски приключений, как правило, отправляется один, в редких случаях зовет с собой приятеля, а девушки предпочитают сбиваться в небольшие стайки. С подругой гораздо удобней. Можно не испытывать стеснения, завести ненавязчивое знакомство, а если не срастется, компания для веселья и общения уже имеется. Так поступают многие. Нам нужно забрать у экспертов телефон Марины. Если планировался выход в свет, то девушки должны были созваниваться. Нам необходимо срочно отыскать подругу Марины, Стас. Если я прав, то она провела с ней последние часы жизни и знает очень многое. Куда они ходили тем вечером, если познакомились, то с кем именно. Даже может сказать, ушла Марина домой в тот вечер с кавалером или одна. Для следствия эта информация может оказаться бесценной.

– Еще нам стоит, пожалуй, пообщаться с кем-то из сослуживцев девушки.

– Да, чтобы составить как можно более полный ее портрет. Тут это может оказаться полезным. Где она работала?

– В деле написано, что была менеджером, – ответил Стас.

– Это достаточно широкое понятие. Полагаю, имеется в виду офисный работник. Что за фирма?

– Больше в деле ничего нет, наверное просто выяснить не успели. Я не помню точно, кем по профессии были другие жертвы.

– Девушка из Питера – продавщица в бутике, а из Нижнего – бухгалтер.

– Значит, род деятельности их никак связывать не может.

– Нет, но общий знаменатель, какой-то факт, привлекающий преступника, должен быть обязательно. Просто мы пока его не нащупали, – сказал Гуров, подошел к компьютерному столу и принялся тщательно его осматривать.

– Ты чего ищешь, Лева? – поинтересовался Стас.

– Пока не знаю. Некоторые держат дома собственные визитки или записную книжку со всякими адресами и телефонами.

– Ладно, а я посмотрю в прихожей. Там на вешалке сумочка висит. Визитки вполне могут находиться в ней.

– Еще глянь в кошельке, – посоветовал Гуров приятелю.

– Ребята вроде бы сразу предположили, что это не ограбление. Ну а если бы в квартире что-то искали, то здесь был бы форменный разгром, – сказал Стас и спустя пару минут добавил: – Наличных денег немного, но они на месте. Значит, их изначально много и не было. Грабитель забрал бы и эти несколько тысяч.

– Еще посмотри банковские карты. Их нужно будет изъять. По зарплатной карте в банке можно будет выяснить название предприятия или фирмы, в которой работала девушка.

– Если изымать, то нужно искать понятых, – проговорил Крячко.

– Позвони в двери соседей, может, кто из них дома. Нужно группу вызывать, так что мы все равно здесь застряли, – констатировал Гуров. – Ребята кое-что упустили при первичном осмотре.

– Что там, Лева? Что-то важное? – Стас оживился и торопливо вбежал в комнату.

– Вне всякого сомнения, – задумчиво пробормотал Лев Иванович. – Кажется, я обнаружил послание нашего субъекта.

В верхнем выдвижном ящике компьютерного стола, прямо поверх дисков, бумаг и прочих мелочей, лежала небольшая стопка квадратной розовой клеящейся бумаги для записей. Такая часто бывает в офисах.

На верхнем листке шариковой ручкой, находившейся здесь же, была аккуратно выведена надпись:

«Она проявила беспечность».

– Коллеги не стали делать снимки здесь, внутри ящичка. Похоже, они вовсе не обратили внимания на эту записку. Нам нужны эксперты. На чудо я, конечно, не слишком надеюсь, субъект действовал в перчатках и нигде не наследил, но чего только не бывает в жизни. Пусть попытаются снять отпечатки с бумаги и с ручки.

– Похоже на название фильма, книги или стихотворения, – пробормотал Стас и поинтересовался: – Лева, с чего ты вообще взял, что это послание маньяка?

– Записка лежит не на самом виду, но с таким расчетом, чтобы ее заметили те люди, которые станут делать здесь осмотр. Значит, это послание нам с тобой, дорогой друг. Кроме того, смотри сюда. – Гуров протянул приятелю раскрытый блокнот Марины. – Видишь, у девушки был совсем другой почерк. Здесь буквы крупнее, наклон не такой и довольно характерное написание буквы «а».

– Как эту надпись изучат эксперты, нужно будет показать ее графологам. Для полноценного анализа этого, конечно, мало, но, может, они хоть что-то сумеют сказать.

– Да, конечно. Но самое главное сейчас связаться с коллегами, которые осматривали два других места преступления. Ведь если в Питере и Нижнем Новгороде действовал тот же субъект, то… – Лев Иванович замер на секунду, не договорил до конца.

– Там тоже должны быть послания, – подхватил полковник Крячко.

– Если они оставлены так же ненавязчиво, как здесь, то коллеги тоже могли их просмотреть, не обратить внимания или не придать значения. Им ведь ничего неизвестно про серию.

На то, чтобы дождаться экспертов, найти понятых, произвести осмотр, составить протокол и изъять улики, ушло довольно много времени. Но генерал Орлов, предупрежденный своими оперативниками, ждал их возвращения, чтобы немедленно устроить импровизированное совещание.

– Докладывайте, господа офицеры, – заявил Орлов, когда Гуров, Крячко и лейтенант Петров, тоже вызванный сюда генералом, собрались в его кабинете и устроились на стульях вокруг большого стола.

– Нами обнаружены новые улики по убийству на Инженерной улице. Это записка, текст которой я сообщил по телефону. Ее оставил нам убийца. Я уверен в этом.

– Почему ты так думаешь, Лев Иванович?

– Почерк не такой, как у жертвы. Кроме того, ни на ручке, ни на листке бумаги не обнаружено никаких отпечатков.

– О чем нам это говорит?

– О том, что это не могла писать, например, подруга Марины, чтобы сообщить ей название нового фильма. Потому что в этом случае ни хозяйке квартиры, ни ее гостье незачем было бы уничтожать отпечатки. А их стерли, причем самым тщательным образом. Возможно, преступник не сразу надел перчатки или снял их для удобства, когда писал эту записку.

– Кроме того, нет ни фильма, ни книги, ни стихотворения с таким названием. Мы выясняли этот момент, – добавил Стас.

– Значит, это послание. Адресовано оно тому человеку, который обнаружит тело, вернее, станет расследовать убийство, – дополнил Лев Иванович. – Нам нужно срочно искать такие же надписи на местах других преступлений из этой серии. Ведь если послания имеются, то наши коллеги тоже могли не обратить на них внимания. А ведь это и есть тот самый общий признак, та искомая улика, которая поможет нам объединить все дела в одно производство.

– Мы не могли знать, что это важно, да и вообще как-то связано с убийством, – тут же проговорил лейтенант.

– Погоди, с тобой потом, – отмахнулся от него генерал и продолжил, обращаясь к Гурову: – Стало быть, ты обнаружил эту записку не случайно, а именно потому, что искал ее?

– Товарищ генерал-лейтенант, вы ведь не намекаете на то, что я каким-либо образом умудрился подтасовать факты, чтобы подтвердить свои выводы? – осведомился Гуров. – Да, я обнаружил записку именно потому, что изначально предполагал наличие таковой. Маньяки иногда оставляют послания, делают попытки пообщаться с прессой или правоохранительными органами. Это, кстати, довольно редкий случай для субъекта, не зацикленного на конкретной личности, значит, невероятная удача!

– Не кипятись, Лев Иванович. Я просто удивился, что обстоятельства складываются таким образом, полностью в твою пользу. Впрочем, удачу, а также чутье прирожденного сыщика еще никто не отменял. Всем известно, что у тебя глаз – алмаз. Поэтому находка твоя не так уж и удивительна.

– Надо узнать, что происходит у соседей, и объединять дела! – заявил Лев Иванович. – Время уходит, а преступник может и дальше убивать. Слишком уж нравится ему эта игра. Кроме того, он уже успел почувствовать полную безнаказанность. Ведь орудует этот поганец уже достаточно долго, а до сего дня его даже искать не начинали.

– Погоди, Лев Иванович, не торопись. Запросы в Питер и в Нижний мы, конечно, отправим, если в деле открылись новые обстоятельства. Но для начала суммируйте для меня свои предварительные выводы.

– Я убежден, что действует коварный, умный и опасный преступник, который убивает женщин. Пока неясно, как и почему он их выбирает, если знакомится с ними, то где. Неизвестно, как убийца проникал в квартиры, вернее сказать, почему все жертвы открывали ему двери поздно вечером или даже ночью и впускали внутрь.

– Погоди, Лева! Сейчас у нас в производстве убийство на Инженерной улице. Я хочу услышать предварительные выводы следствия по этому отдельному преступлению.

– Ладно. Марина Витальевна Потапова найдена убитой в собственной квартире. Проживала одна, по неподтвержденным данным, родители живут в каком-то северном городе. Возможно, в Норильске, но это еще нужно уточнять. Соседка, которая все это сообщила, не располагает ни адресом, ни телефонами родителей Марины. Впрочем, я попрошу экспертов посмотреть номера в мобильнике погибшей девушки. Родителям нужно сообщить о ее смерти. Работала девушка менеджером в фирме «Комфорт», занимающейся продажей матрацев, подушек и одеял из инновационного волокна. Она была сотрудником среднего звена, характеризуется положительно, врагов не имела, но и дружеских отношений, по предварительным выводам, ни с кем не поддерживала. Накануне убийства Марина была в каком-то клубе с подругой, Ритой Егоровой. Она вроде бы познакомилась там с молодым человеком и вместе с ним уехала домой. Больше сведений от подруги нам получить не удалось. Она была шокирована известием о смерти Марины, постоянно плакала и на вопросы отвечала невнятно. Впрочем, с ней в любом случае стоит познакомиться лично. Вызвали мы ее к нам в управление для беседы. Надеемся завтра выяснить подробности, так необходимые нам.

– Хорошо, молодцы! Вы проделали большую работу, причем достаточно быстро. Что по уликам или свидетелям?

– Повторный опрос соседей, к сожалению, ничего не дал. Убийцу никто не видел. Улик преступник тоже не оставил. В квартире были найдены отпечатки, которые, скорее всего, принадлежат мужчине. Но следствием установлено, что в тот вечер у девушки был гость. Преступник, вероятно, действовал в перчатках или тщательно стер свои следы.

– Почему вы так думаете?

– Потому что их нет на предметах, которых наш субъект явно касался. На рукоятке ножа, столе, письменных принадлежностях и так далее.

– А почему вы не рассматриваете вариант, что убийцей мог оказаться тот самый молодой человек, с которым Марина познакомилась накануне? Ведь есть свидетельство подруги и его отпечатки, оставленные в квартире. Значит, налицо доказательства присутствия.

– Тот факт, что он был в квартире, можно считать доказанным, особенно если отпечатки совпадут. Только этот молодой человек, скорее всего, к самому убийству непричастен, – заявил Гуров. – Если он случайный знакомый, то мотив у него отсутствует. И потом, будь парень преступником, он наверняка стер бы все свои следы. К чему отпечатки оставлять?

– А если он и есть искомый маньяк? Почему бы не предположить, что этот тип просто допустил ошибку?

– Я так не думаю. Слишком нелепая ошибка. Нам будет достаточно сложно доказать его связь с другими жертвами, даже с теми городами, в которых проживали девушки.

– Проверить, конечно, стоит, – сказал полковник Крячко. – Но вероятность очень мала.

– По убийству на Инженерной у вас в любом случае имеется готовый подозреваемый. Я, ваш непосредственный начальник, настаиваю на проверке этой версии! – Орлов слегка повысил голос.

– Вы рассматриваете убийство на Инженерной как единичный случай, а это в корне неверно, – упрямо заявил Гуров.

– Лев Иванович!.. – предостерегающе заявил генерал.

– Да, неверно! Я на этом настаиваю! А также на том, что версия причастности к убийству неизвестного пока парня уводит наше расследование в неправильном направлении, значит, вредит общему делу!

– Но искать его вы все же собираетесь?

– Разумеется, его необходимо найти и допросить. Потому как этот молодой человек может прояснить для нас некоторые моменты, оказаться ценным свидетелем.

– Я и не предлагал вот так сразу, с наскока, предъявлять молодому человеку обвинение. Но присмотреться к нему необходимо, и подписку о невыезде тоже взять не забудьте. Я настаиваю на этом как ваш руководитель и непосредственный начальник!

– Будет сделано! – заявил Гуров. – Разрешите обратиться с вопросом, товарищ генерал-лейтенант?

– Чего ты сразу кипятишься, Лева? – с усмешкой проговорил Орлов. – Ты ведь сам понимаешь, что я могу перестраховываться и вправе настаивать на своей точке зрения.

Ответом ему было молчание.

– Ладно, не хмурься. Что там у тебя за вопрос?

– Когда произойдет объединение дел?

– Снова здорово! – Орлов всплеснул руками.

– Мне нужно знать. Это очень важно для расследования, необходимо для того, чтобы поймать настоящего преступника. – На слове «настоящего» полковник Гуров сделал умышленное ударение.

– Иногда, Лева, ты бываешь упертый сверх всякой меры!

– Возможно, – не стал спорить полковник. – Но это всегда хорошо для дела.

– Ладно, не будем продолжать этот диспут. Дела можно будет объединять, как только мы получим ответы на запросы, в том случае, если найдутся похожие надписи.

– Или просто послания, на которые наши коллеги сразу не обратили внимания, – торопливо проговорил Стас. – Эти тексты вполне могут отличаться друг от друга.

– Да, если таковые будут обнаружены, то я постараюсь объединить дела в самые кратчайшие сроки.

– Спасибо, Петр Николаевич! Надеюсь, ждать придется недолго и преступник не успеет убить еще кого-то.

– Лева, вот только не нужно каркать!

– Я не каркаю, а предупреждаю. Маньяк чувствует полную безнаказанность. Более того, у меня в процессе расследования появилась некая теория. Я вынужден настаивать на ее немедленной проверке.

– Что за теория? – осведомился генерал. – Будь добр, излагай.

– В Нижнем Новгороде задержан курьер, молодой человек, который обнаружил тело погибшей девушки. Парень был неосторожен, наследил там, да и к телу, похоже, прикасался. Впрочем, я уверен, что к убийству он не имеет никакого отношения. Но дело сейчас не в этом.

– Когда мы это обсуждали, помнится, ты сказал, что в голову тебе пришла дельная мысль, – произнес Стас.

– Именно так. Наши коллеги склонны действовать по стандарту, единому шаблону. В случае убийства они прежде всего отрабатывают ближайший круг общения жертвы или тех людей, которые по тем или иным причинам оказались поблизости, например обнаружили тело.

– А разве это неправильно? – спросил лейтенант. – Ведь данный метод отлично работает. Это подтверждает статистика, известная всем.

– Обычно так оно и бывает, – сказал Лев Иванович. – Но только не в случае с маньяком. Такой субъект зачастую может предварительно совсем не контактировать с жертвой, не попадать в поле зрение ее самой, родных и знакомых.

– Что же тогда делать? Как его ловить? Кого отрабатывать?

– Тщательно изучить жертв и места совершения преступлений, понять, по какому принципу убийца их выбирает, что конкретно привлекает его. На этой основе составить психологический портрет. Понять, как именно он действует, влезть в его шкуру в буквальном смысле слова, попытаться оценить образ мышления. Дальше по обстоятельствам.

– Вы, товарищ лейтенант, будете работать по этому делу вместе с полковниками Гуровым и Крячко. Так что время поучиться у этих очень опытных товарищей у вас еще будет. А сейчас я хотел бы все же услышать про теорию Льва Ивановича. Мы как-то отдалились от этой темы.

– Да, конечно. Разумеется, я исхожу из того, что все три убийства совершил один и тот же преступник. При этом у меня возникает странное ощущение. Понимаете, наш субъект действует слишком уж уверенно, продуманно и четко. Улик он не оставляет, на глаза соседям, потенциальным свидетелям, не попадается. Втирается к жертвам в доверие и быстро проникает в квартиры.

– Легко подчиняет жертву и убивает ее, – добавил Стас.