Читать книгу "Крючок для феномена"

– То есть этот котенок ничей? Значит, я могу взять его себе? – спросил Фоминин.

В этот момент, словно понимая, что разговор идет о нем, котенок подошел к Роману, сел на тротуар и посмотрел на чужеземца внимательным, изучающим взглядом.

Торговец снова взглянул на котенка через прилавок и с нескрываемым удивлением проговорил:

– Он сам выбрал тебя, значит, признал за хозяина.

Как рассказал далее работник уличной коммерции, котенок этот не простой, а особой породы, в былые времена содержавшейся при дворе древних правителей Тибета. Взять его чужеземец может, раз сам котенок его выбрал, но ему надо иметь в виду, что с этого момента их жизни будут связаны настолько тесно, что, согласно древним преданиям, уйти в мир иной они обречены в один день и час.

Роман суевериями не страдал. Пушистого найденыша он взял с собой и сразу же дал ему кличку Тибет, по названию его восточной родины. Правда, на то, чтобы довезти Тибета до нового места жительства в Подмосковье, ему пришлось изрядно потратиться на всевозможные справки и разрешения.

Поэтому, прилетев в Шереметьево, Фоминин с чужого телефона – на своем кончились деньги, а положить было нечего – позвонил жене и попросил ее приехать за ним.

Его приобретение семья встретила по-разному. Для жены Светланы и дочери Кати Тибет стал любимцем, а вот для сына Леньки – совсем наоборот. Тот почему-то кота невзлюбил с первого же взгляда.

Впрочем, Тибет отвечал на это тем же. Когда Ленька был дома, кот старался вообще не показываться ему на глаза.

Впервые необычные способности Тибета проявились, когда ему было три года. Роман и Светлана с какого-то момента начали замечать, что кот совершенно не переносил, когда при нем кто-то о чем-то врал. В такие моменты он начинал сердито шипеть и фыркать. Как Тибет распознавал ложь и правду, можно было только предполагать. Но факт оставался фактом. После того как кот раза три подряд уличил Леньку во вранье, тот окончательно возненавидел этого хвостатого и усатого детектора лжи.

– Получилось вот что. Ленька однажды собрался идти к своим друзьям, сказал мне, что они пойдут купаться на пруды. – Фоминин шумно вздохнул и продолжил: – Тибет как раз сидел под столом и вдруг зашипел! Смотрю, Ленька отчего-то задергался и быстренько убежал. Чую, что-то тут не то! Думаю, уж не в подземелья ли они полезут?

– А что это за подземелья? – спросил Гуров.

– Километрах в двух от нашего поселка есть какой-то заброшенный, старый военный объект. Там какие-то подземные ангары, штольни, штреки, которые ведут неведомо куда. – Роман досадливо поморщился. – Всякие диггеры-самоучки лезут в эти норы. Так-то все там закрыто, но это же такая публика, которая в любую щель протиснется. Был случай, мальчонку из соседнего поселка спасатели искали в этих катакомбах дня три. Ходили даже слухи, будто столичные диггеры видели там каких-то необычных человекообразных существ. Я быстро в машину и погнал к прудам. Там ни Леньки, ни его друзей и близко не видать. Тогда я поехал к подземельям. Эта шайка-лейка и в самом деле уже там отиралась. Пацаны нацепили на себя диггерское снаряжение, приготовились к спуску. Я им такого дрозда дал!.. Ленька после этого сам как кот ходил, шипел.

По словам Фоминина, года через два после этого случая у Тибета открылось еще одно необычное свойство. Работая над диссертацией, Роман Викторович иногда сталкивался с теми или иными проблемными моментами, которые ему подолгу не удавалось разрулить. Как-то раз он очень долго обдумывал возможный механизм производства нового перспективного типа биосинтетики, никак не мог понять, на каком этапе реакции молекулярные фрагменты соединения начинают объединяться в единое целое, в синтетический квазибелок?

Тибет, который до этого бесцельно гулял по дому, неожиданно запрыгнул на диван и сел рядом с хозяином. Такое с ним случалось не так уж и часто.

– Что, пришел меня поддержать? – спросил Фоминин, усмехнулся и погладил кота по голове.

Тут он вдруг явственно понял, в чем заключалась загвоздка. Теперь Роман мысленно мог себе представить во всех подробностях, как именно из молекул нескольких исходных веществ формируется пространственная структура искомого синтетика, совместимого с живыми тканями организма. Несмотря на вечер, он немедленно отправился в свою лабораторию, где и в самом деле смог получить первые крохи вещества, столь значимого для него. Благодаря этому Фоминин менее чем через год смог защитить кандидатскую диссертацию.

Примерно то же самое произошло, когда он начал делать свою докторскую. Эта работа тоже была посвящена органическим соединениям. Роман уже провел первые эксперименты, которые как будто дали обнадеживающий результат, тем более что в теории все выстраивалось как нельзя лучше.

Он сидел за столом в кресле. В какой-то момент напряженный ход его мысли перебил Тибет, который неожиданно запрыгнул на подлокотник.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил Фоминин и, не отрываясь от исписанных листов бумаги, разложенных перед ним, свободной левой рукой Фоминин потрепал кота по голове и загривку.

Тот еще немного посидел рядом с ним, спрыгнул на пол и тут же куда-то ушел по своим кошачьим делам.

После этого Роман словно очнулся от непонятной одури, яростно бросил на стол авторучку и схватился за голову. Неведомо каким образом он вдруг осознал, что его нынешняя научная работа – путь в никуда, в тупик, что тема, избранная им, абсолютно бесперспективна.

Собственно говоря, ему ее, можно сказать, вменили, навязали старшие товарищи. Кто-то из академических шишек узнал о том, что в этом направлении уже начали работать несколько западных научных центров, по старой, еще советской традиции решил догнать и перегнать их. Но зачем соревноваться с теми людьми, которые по своему недомыслию бегут в никуда?

Одновременно на ум Фоминину вдруг пришла отличная тема, которая могла бы стать блестящей диссертацией, вполне способной потянуть и на Нобелевскую премию. Уже на следующий день Роман Викторович уведомил все, так сказать, заинтересованные персоны и структуры о том, что свою тему докторской диссертации он закрывает как совершенно никчемную и берется за другую, которая куда более важна и значима.

Попытки некоторых вышестоящих товарищей убедить его в том, что он неправ – дескать, уже много ученых с мировым именем работают в этом направлении, – Романа не впечатлили. Он напомнил данным персонам, как более тридцати лет назад эти самые ученые с мировым именем, грубо говоря, кинули былой Союз на предмет стратегической оборонной инициативы. Они якобы разработали систему ведения войн в космосе. На деле это была всего лишь хитро состряпанная наукообразная липа, на которую купились советские политиканы-перестройщики. Серьезные ученые предупреждали их о том, что нас дурачат, однако Союз по полной программе вложился в пустопорожнюю космическую гонку. Не в последнюю очередь поэтому он разорился и рухнул.

Вышестоящие товарищи побурчали и нехотя, со скрипом дали-таки свое добро на новую тему. Она оказалась весьма непростой. Диссертанту предстояло разработать совершенно новый класс соединений. Поэтому в ходе работы возникло немало спорных моментов, которые стали серьезным тормозом для ее успешного продолжения.

Тут Фоминин вспомнил про Тибета. А что, если этот кот и в самом деле обладает какими-то невероятными свойствами? Вдруг у него имеются некие способности, благодаря которым он может служить живым модемом, позволяющим установить ментальную связь с ноосферой Вернадского? Чувствует же каким-то образом, если кто-то врет.

Роман подозвал к себе Тибета, который снисходительно откликался и на обычное «кис-кис». Он некоторое время гладил кота по голове и спине, однако никакого озарения не наступило.

Разочарованный ученый попенял своему питомцу:

– Эх, Тибет-Тибет! Значит, кот ты самый обыкновенный и помочь мне не сможешь.

Но Фоминин поспешил с выводами. Этой же ночью он увидел удивительный сон. Ему пригрезилось, будто он на какой-то крупной научной конференции читает доклад о своем открытии, подробно рассказывает о том, какую работу и как именно проделал. Проснувшись, Роман кинулся к рабочему столу и поспешил все записать.

После этого работа над диссертацией пошла очень успешно. Менее чем через год Фоминин стал доктором наук.

– А ваша докторская действительно тянет на Нобелевскую премию? – поинтересовался Стас.

– Как будто да, – ответил Роман Викторович, усмехнулся и пожал плечами. – Друзья уверяют, что она вполне соответствует. Но я, знаете ли, об этой погремушке не мечтаю. Ну да, это звучит громко. Нобелевский лауреат! А на деле – всего лишь пустая реклама. Давайте возьмем хотя бы тот же «Оскар» для киношников. Кто скажет, что там действительно отмечаются лучшие из лучших? То же самое и «нобелевка». Она уже давно превратилась, говоря студенческим языком, в хохму. Эта премия слишком политизирована и ориентирована на угождение западному политиканству. Уж я-то знаю, что, например, в прошлом году эту награду по химии дали двум западноевропейцам за открытие достаточно сомнительного свойства. Это при том, что наши ученые ежегодно публикуют такие работы, масштаб и значимость которых просто поражает. А вы часто видите граждан России в числе лауреатов? То-то же!

– Но у нас есть и свои формы поддержки ученых, которые создали что-то выдающееся. Какие-то государственные премии, что-то еще в том же роде, – задумчиво отметил Гуров, внимательно слушавший своего собеседника.

– Мне и это не грозит, – заявил Фоминин, иронически хмыкнул и махнул рукой. – Видите ли, неслухов и строптивцев не жалуют нигде, в том числе и в науке. А я, увы, как раз из таких. Но давайте вернемся к нашему коту.

Роман Викторович назвал все то, что уже рассказал, присказкой и поведал своим гостям о другом случае, и в самом деле загадочном. Года два назад он без какого-либо особого повода увидел странный и пугающий сон. Ему привиделось, что он стоит невдалеке от столичного вокзала. Какого именно, Фоминин так и не понял, но явственно увидел в толпе, идущей к вокзалу, какого-то мужчину в синей куртке. Когда тот скрылся внутри вокзала, ему отчего-то стало тревожно и неуютно. Вдруг все вздрогнуло, из окон вокзала с грохотом вылетели дым и пламя. Роман проснулся в холодном поту. Сердце его колотилось как сумасшедшее.

– Вы считаете, что этот сон – дело рук… пардон, лап Тибета? – поинтересовался Лев Иванович.

– Совершенно уверен в этом! Когда я открыл глаза, он сидел рядом и смотрел на меня. Едва настало утро, я поехал в ФСБ и рассказал о своем видении. Меня там вежливо выслушали, но, как я понял, совершенно обоснованно засомневались в моем психическом здоровье. Тут я припомнил, что кто-то во сне мне назвал двадцать четвертое число. Тот день был двадцать третьим июля. Сотрудники ФСБ опять весьма своеобразно посмотрели на меня. Тогда я рассказал им про своего кота. Но это только еще больше убедило их в том, что я малость чокнутый. В конце концов я предложил им поехать ко мне домой. Один из них согласился отправиться со мной. Когда мы вошли сюда, Тибет сам выскочил нам навстречу. Я вслух попросил кота дать мне какую-нибудь подсказку о моем госте и провел рукой по его голове.

– Вы и в самом деле получили какую-то информацию о нем? – осведомился Крячко и прищурился.

– Нет. Информацию получил не я, а он. Во всяком случае, я так это понял. Знаете ли, мой гость вдруг перестал скептически улыбаться, неожиданно хмыкнул и сказал, что мне верит. Все, что я сказал, они обязательно будут проверять. – Роман Викторович широко развел руками. – На следующий день, ближе к вечеру, этот человек сообщил мне по телефону, что моя информация оказалась верной, подозреваемый выявлен и задержан. Где его взяли, у какого вокзала, мне неизвестно. Но мне было сказано, что если вдруг у меня появится похожая информация, то они всегда будут рады меня выслушать.

– Были и какие-то другие случаи, похожие на этот? – о чем-то напряженно думая, спросил Гуров.

Фоминин подтвердил, что получение информации такого рода имело место быть. Через какое-то время после случая на вокзале он смотрел по телевизору новости, находясь в полусне, в каком-то сомнамбулическом состоянии. Речь шла о выборах в одной из бывших союзных республик. Внимая голосу диктора, наблюдая обычный, самый что ни на есть дежурный сюжет, снятый в Средней Азии, Роман Викторович одновременно слышал стрельбу, видел каких-то бородатых людей с автоматами и очень много крови.

Фоминин позвонил тем же самым сотрудникам ФСБ, теперь уже знакомым ему. На сей раз они отнеслись к его сообщению очень серьезно. Позже Роману стало известно, что в этой республике намечалась крупная вооруженная провокация исламских фундаменталистов.

Роман мог припомнить более десятка этаких вот вещих видений.

«Трудно себе даже представить, сколько человеческих жизней это помогло сберечь, каких колоссальных убытков избежать», – подумал Лев Иванович.

Далее Фоминин сказал, что Тибет пропал позавчера. Этого ничто не предвещало. Все было точно так же, как и обычно. Утром Роман Викторович кота покормил и отправился на работу. Дома остались его жена Светлана и дочь Катя. Сын Ленька за неделю до этого уехал в какой-то молодежный лагерь, который назывался «Средилесье». Он периодически обретался там чуть не с самой весны.

Стас сразу же заинтересовался этим обстоятельством и попросил хозяина дома рассказать о «Средилесье» подробнее.

– Насколько мне известно, это некий аналог былых пионерских лагерей. Там есть корпуса для проживания. Молодежь там подвизается самая разная. Много всевозможных объединений, в том числе спортивное, джаз-рока, исторической реконструкции, – проговорил Роман Викторович. – Это учреждение расположено в лесу, то ли за Одинцовом, то ли еще где-то. Я там ни разу не был, поэтому точно не знаю.

Фоминин сказал, что вернулся к вечеру с работы и Тибета не увидел, но это его не слишком-то обеспокоило. Кот и раньше частенько скрывался, то в одном, то в другом месте. У него имелось несколько любимых лежбищ, где он имел обыкновение прятаться, если дома находился Ленька. Впрочем, в свои лежбища Тибет уходил и после тех случаев, когда его хозяин получал те или иные сведения из неведомых хранилищ информации. Иной раз Тибет мог отлеживаться дня два-три, выходил только поесть. По всей видимости, кот должен был восстановить свои силы, явно не безграничные. Например, после видения о возможном нападении фундаменталистов на одну из южных постсоветских республик Тибет отлеживался дня четыре.

– Скажите, а информация приходила к вам, так сказать, спонтанно или вы ее могли как бы заказать? – осведомился Лев Иванович и отставил от себя пустую чайную чашку.

Мол, спасибо, достаточно.

– По-разному бывало, – ответил Роман Викторович и пожал плечами. – В самом начале проявления этого модемного феномена Тибета все происходило только спонтанно. А позже да, я несколько раз поглаживал кота, при этом вслух проговаривал, о чем мне хотелось бы узнать, да и думал о том же самом. Примерно в половине подобных случаев информация вскоре приходила.

– Значит, позавчера вы внимания на исчезновение кота вначале не обратили. А потом? – спросил Крячко, откинулся в кресле, оперся рукой о подлокотник.

– А потом я спросил Светлану и Катю, не видели ли они Тибета. Они сказали, что не замечали его с самого утра. Последний раз он им попался на глаза, когда Света уезжала на работу, а Катя – в университет. Когда жена и дочь вернулись, они как-то даже не озаботились, не поинтересовались, где он, что с ним? Тогда я решил его найти, прошел по всем комнатам, проверил лежбища, но кота нигде не оказалось. Тогда и Светлана с Катей начали искать. Мы обшарили весь дом сверху донизу, звали Тибета, но он так к нам и не пришел. Мы вышли во двор, там тоже обшарили каждый уголок, однако результат оказался тем же самым.

– А ранее он у вас часто гулял во дворе? – последовал вопрос Гурова.

– Тибет выходил туда два-три раза в неделю, – ответил Фоминин. – В принципе, он сам решал, когда и сколько ему гулять. Вы могли заметить, что во входных дверях со стороны вестибюля есть снизу лазы для него. Их по моему заказу специально сделали для того, чтобы Тибет, когда нагуляется, без труда мог с улицы попасть в дом, особенно зимой. Кот очень умный. Он сам быстро понял назначение этих дверок и запросто научился ими пользоваться. Лапой спокойно их открывает.

Роман Викторович особо отметил, что вне дома Тибет всегда вел себя как самый обыкновенный кот. Он любил погоняться за воробьями во дворе, за мышами-полевками, когда шел на огород. С той самой поры, когда поселились здесь, Фоминины начали засевать грядки на придомовом участке. Поэтому все овощи у них были строго свои, без всяких нитратов и пестицидов. Но на огороде тут же стали заводиться всякие нежелательные гости – мыши, хомяки. Вот с ними кот там и воевал.

– А собака у вас есть? – сцепив пальцы между собой, осведомился Станислав.

– Да, шотландская овчарка колли. Мы ее назвали Вегой. Такое вот астрономическое имя. Очень доброжелательная, совершенно миролюбивая. Они с Тибетом большие друзья. Мне иногда кажется, что они между собой беседуют на каком-то своем, зверином языке, понятном только им.

Крячко хлопнул ладонью себе по коленке, коротко усмехнулся и заявил:

– Вот что бывает, когда хозяин – доктор наук. Даже домашние питомцы, и те у него с хорошей соображалкой. Надо же!

В этот момент дверь, ведущая в комнату, расположенную напротив входа, приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула колли. Собака замерла, с любопытством глядела на гостей и принюхивалась к ним.

– А вот, надо думать, и та самая Вега собственной персоной, – прокомментировал это событие Гуров.

Роман Викторович оглянулся и проговорил:

– Что, Вега, проморгала своего друга? Не углядела, куда он мог податься?

Собака измерила хозяина укоризненным взглядом, обиженно вздохнула и скрылась за дверью.

– Она с вами не согласна! – заявил Лев Иванович и покачал из стороны в сторону указательным пальцем.

– Да, похоже на то, – произнес Фоминин. – Кстати, мы пытались использовать дружелюбное отношение Веги к Тибету и во дворе искали его вместе с ней. Но все было тщетно. Вчера я обошел всех соседей и знакомых, обклеил весь поселок объявлениями. Но никаких результатов это не дало. Тибет исчез без следа, словно испарился. Мне даже подумалось, что такой необычный кот со временем приобрел способность к телепортации. Может быть, он и в самом деле куда-то перенесся из нашего дома. По-моему, это нисколько не исключено.

– Нет! – Стас отрицательно помотал головой. – Это уже из области не криминалистики, а фантастики. Я думаю, все намного проще. Кто-то его украл, только и всего. Вы ведь обратились к Петру Николаевичу, значит, не уверены в том, что Тибет телепортировался.

– Ну да. – Роман Викторович удрученно вздохнул. – Мое обращение в ваше ведомство было действием утопающего, который хватается за соломинку. Вы – моя последняя надежда.

В ходе дальнейшего разговора опера выяснили, что на фасаде коттеджа Фоминина установлена камера видеонаблюдения. Хозяин дома просмотрел позавчерашнюю запись за весь день. Но ничего интересного, то есть касающегося кота, на ней не оказалось.

– Между нами говоря, я грешным делом заподозрил, что это Ленька, паразит, решил втихую куда-нибудь спровадить Тибета. Если они и питают какие-то чувства друг к другу, то это, понятное дело, неприязнь, – сказал Роман Викторович и досадливо хлопнул себя ладонями по коленкам. – Но позавчера Ленька дома не был, это однозначно. Посторонние люди в дом не входили. Света и Катя у меня вне всяких подозрений. Так что я вижу перед собой полный тупик. А Тибет нужен очень и очень. Не только мне одному.

Фоминин отметил, что кот Тибет не только очень дорог их семье как ее полноправный член. Он весьма важен и для российских спецслужб.

После этого Роман Викторович сообщил сыщикам, что дней через пять в Брюсселе должен состояться саммит на уровне глав государств. Наш президент тоже будет там. Однако есть подозрение, что на него попытаются совершить покушение исламские фундаменталисты. Поэтому поездка под вопросом, хотя ему очень важно принять участие в работе этого совещания. Вчера Фоминину уже звонили по этому поводу. Пришлось ему огорчить собеседника.

Гуров внимательно выслушал Романа и попросил его рассказать о том, как кот вообще относится к людям, какие у него личные слабости, которыми могли бы воспользоваться те персонажи, которые захотели бы украсть его. Фоминин некоторое время думал, после чего пояснил, что Тибет к незнакомым людям относится не слишком дружелюбно. Он высказал сомнение в том, что кот мог довериться чужаку.

Хотя оказалось, что при всей своей необычности Тибет имел некоторые, чисто кошачьи слабости. Во время весенних свадеб он буквально сходил с ума, убегал из дому дня на два-три, после чего возвращался, довольный и умиротворенный, и спокойно жил до следующей весны. Но сейчас стояла середина лета, коты свои рулады на каждом углу не выводили, поэтому едва ли можно было подозревать, что Тибет всего-навсего где-то загулял. Скорее всего, кошачьи амурные дела тут оказались ни при чем.

Имелось у кота и пристрастие к валерьянке. Поэтому украсть Тибета проблемы не составило бы. Нализавшись этого немудреного зелья, он становился излишне доверчивым, и взять его в руки мог любой человек. Но кто сумел бы войти во двор, а тем более в дом, не попав в объектив камеры видеонаблюдения? Чужаки на записи не фигурировали, а шапок-невидимок, как известно, не существует. Поэтому для предположения о том, что произошло похищение кота, явных оснований вроде бы не было.

– Значит, подытоживая все, здесь сказанное, можно сделать вывод о том, что лично у вас никаких, даже чисто формальных версий того, куда бы мог запропаститься кот Тибет, на данный момент нет, – утвердительно проговорил Гуров.

– Ну да, выходит так, – признал Фоминин правоту сыщика и огорченно вздохнул.

– Впору и в самом деле предположить, что он мог куда-то телепортироваться. – Лев Иванович усмехнулся и решительно заявил: – Добро! Конечно, это дело для нас совершенно необычное, однако мы беремся его распутать.

– Я буду очень надеяться на это! – сказал профессор, взглянул на Льва Ивановича, как на некоего чудотворца, и сокрушенно вздохнул.

– Но я скажу сразу вот что. В данный момент мы автоматически включаем в круг подозреваемых всех тех людей, которые знали про сам факт существования Тибета, за исключением вас лично, – проговорил Гуров. – Если даже не в самом похищении кота, то в разглашении информации о нем. Скажите, Роман Викторович, кто еще, кроме членов вашей семьи, был в курсе про Тибета, его необычные способности?

– Только оперативники ФСБ, с которыми я нахожусь в контакте, – ответил тот и чуть развел руками. – Больше никому я не рассказывал. Да и как можно это сделать? Меня ведь сразу сочтут сумасшедшим. Ничего себе, кот, который служит модемом для связи с ноосферой! Обалдеть! Случись кому постороннему об этом услышать, так он тут же будет иметь все основания связаться с психиатрами и проинформировать их на сей счет. Нет, про Тибета я молчу как рыба. Если честно, я и сам до сих пор пребываю в жутком сомнении. Действительно ли именно кот помогает мне получить некую, более чем конфиденциальную информацию?

– А члены вашей семьи могли – ясное дело, не из злого умысла – кому-то рассказать про Тибета? – осведомился Крячко и прищурился в очередной раз.

– Я настоятельно предупредил всех своих домашних, что рассказывать кому-либо про Тибета недопустимо даже в самых общих чертах. Однако я боюсь, что кто-то случайно мог проговориться. Информация могла уйти из дома.

– Да, нам обязательно нужно поговорить с вашими близкими. Как бы собрать их всех? – проговорил Гуров и вопросительно взглянул на Романа Викторовича.

– Я сейчас всех их обзвоню, выясню, как скоро они смогут приехать домой. Хотя знаю, у кого какие дела, поэтому заранее скажу, что все смогут собраться никак не ранее двух часов дня. – Фоминин со вздохом развел руками.

– Хорошо, мы подождем, – взглянув на часы, сказал Лев Иванович.

– Да ради такого дела что ж не подождать? – согласился с ним Стас.

Профессор кивнул в ответ, сделал несколько звонков, после чего объявил визитерам, что в четырнадцать ноль-ноль вся семья будет в сборе.

Гуров еще раз взглянул на часы и спросил у Крячко:

– Предлагаешь ждать почти три часа?

– А что, у тебя есть другие соображения? – осведомился тот.

– У меня как-то так, совершенно случайно в багажнике завалялись две удочки телескопические и наживка. Тут, совсем рядом с поселком, я заметил отличное озерцо. Может, пока есть время, махнем туда?

– Идея просто шикарная! – заявил Стас. – Я только «за», к тому же обеими руками!

Опера сказали Роману Викторовичу, что к четырнадцати часам обязательно вернутся, и отправились к своему авто. Они выехали за пределы Столетова и вскоре остановились у озерца, берега которого поросли камышом. Доставая снасти, приятели договорились, что за время рыбалки не скажут ни единого слова о работе. Однако, изготовившись к лову и закинув удочки, они незаметно для себя заговорили о расследовании, только что начатом ими.

– Ну а ты как считаешь, куда мог запропаститься этот кот? – поинтересовался Лев Иванович, глядя на свой поплавок.

– Уверен, что его кто-то спер, – подсекая карася, ответил Стас без тени сомнения в голосе. – Других вариантов я не вижу. Скорее всего, он пошел в сад погулять. Кто-то приманил его валерьянкой, поймал, сунул в мешок и, как говорится, дай бог ноги.

– Да, не исключено, что все так и было, – сказал Гуров и тоже выдернул из воды рыбину. – Но тут возникает вот какой вопрос. Где находился этот котолов в тот момент, когда приманивал к себе Тибета? На улице или в каком-то соседнем дворе?

Крячко достал из банки червяка, озадаченно нахмурился и проговорил:

– Да, вопрос действительно не из простых. Со стороны улицы котокрад вряд ли сунулся бы. Там видеокамера. Вдобавок он запросто мог попасться на глаза кому-то из прохожих. Значит, скорее всего, вор находился в соседнем дворе. Только в каком? Их там три с разных сторон. Так что этот вопрос пока остается открытым.

– Но есть тут еще один довольно любопытный момент, – задумчиво, как бы про себя, произнес Лев Иванович, не отрывая взгляд от поплавка. – Каков вообще мог быть мотив кражи кота? Для чего этот самый Тибет кому-то мог понадобиться?

– Лева, это даже не вопрос, а удар ниже пояса! – заявил Станислав и невесело усмехнулся. – Я думаю, что если мы на него сможем ответить, то раскроем это кошачье дело в разы быстрее.

Их диалог прервал чей-то голос, донесшийся сзади. Судя по нагловатой интонации, этот человек чувствовал себя хозяином положения.

– Эй, мужики! А вам кто разрешил рыбачить на этом водоеме? Вы совсем оборзели! Здесь частная собственность, и за рыбалку вы должны заплатить! Ясно?

Опера неспешно оглянулись и увидели мордастого типа лет под тридцать, наряженного в крутой прикид. Невдалеке на пригорке стоял большой черный джип.

Лев Иванович окинул взглядом этого субъекта и спокойно поинтересовался:

– А где об этом сказано? Что-то никаких объявлений такого рода я тут не вижу. Кстати, кто хозяин этого болотца?

– А твое какое дело? – Мордастый фрукт выпятил грудь, сунул руки в карманы. – Твое дело платить и помалкивать. А то можно и промеж глаз заработать!

– И сколько же мы должны заплатить? – с искренним интересом осведомился Стас.

– По пять косарей выкладывайте и валите отсюда, пока целы! – чванливо объявил их оппонент. – А то сейчас пацаны сюда подвалят, отхватите по полной программе!

– По пять тысяч? – Лев Иванович саркастически хмыкнул и осведомился: – А не жирновато ли будет?

– Вы не согласны? Ну, хорошо! – со зловещими нотками в голосе проговорил их собеседник. – Сейчас вам ума вставят! – Он оглянулся и небрежно, в духе басмача из «Белого солнца пустыни», кому-то помахал рукой.

Из джипа тут же, словно чертики из табакерки, выскочили трое парней с бейсбольными битами в руках и быстрым шагом направились в их сторону.

– Кайф сейчас словите неописуемый! – заявил мордастый тип и ехидно ухмыльнулся.

– Это ты сейчас кайф испытаешь, чмо позорное! – заявил Стас, бросил удочку и стремительно, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги. – Пугать он нас надумал!

Наглец и ахнуть не успел, как жесткие руки Крячко скрутили его замысловатым кренделем.

Парни, один из которых Гурову показался знакомым, несколько опешили от увиденного, сразу же замедлили шаг.

– Если только дернетесь, то у этого сморчка мигом будет первая группа инвалидности! – прорычал Стас, еще сильнее стискивая противника в тисках своих рук.

– Да ты знаешь, кто я такой? – отчаянно взвизгнул тот.

– Фу! Я уже догадался! – Крячко нюхнул воздух, брезгливо наморщил нос и с отвращением сплюнул.

– Вы знаете, кто его батя? – выдал кто-то из группы поддержки.

– А вы знаете, кто мы? – Лев Иванович усмехнулся и сунул руку в карман, чтобы достать удостоверение.

– Вы полковник Гуров? – вдруг растерянно спросил один из этих парней, опустив свою биту.

– Да, Гуров, а также полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска. – Сыщик измерил взглядом догадливого субъекта и проговорил: – Артемий Крючицкий, привлекался за мелкое хулиганство и как пособник медвежатника Хазара. Так?

– Ну да, было дело, – шмыгнув носом, подтвердил тот правоту Льва Ивановича. – Только это, гражданин начальник, вот сейчас вы не совсем правильно нас поняли. Мы никого не собирались бить и грабить. Это был пранк, розыгрыш, шутка. Мы создаем только видимость того, что на кого-то наезжаем, потом объясняем ситуацию и приносим извинения. Пусть пацаны подтвердят!

– Да, конечно!

– Разумеется! Само собой! – на разные голоса загалдели шутники, натужно изображая на своих лицах безмятежные улыбки.

– Ну и что мы с ними будем делать? Может, вызовем наряд из местного райотдела? – спросил Стас и вопросительно взглянул на Гурова.

– Да ладно, пусть валят отсюда на все четыре стороны. – Лев Иванович пренебрежительно махнул рукой. – Как говорится, овчинка не стоит выделки. Но вам, парни, я кое-что советовал бы зарубить на носу. Память у нас профессиональная, вы уже в ее анналах. Если вы где-то засветитесь как авторы чего-то нехорошего, то этот случай тут же потеряет даже намек на свою шутливость. Он в момент станет чем-то наподобие гири на вашу шею, фактом попытки вооруженного нападения на сотрудников уголовного розыска. Это очень серьезная статья. До вас дошло?

– Ну да, все ясно!

– Мы больше не будем! – нестройным хором откликнулись пранкеры.