Читать книгу "Крючок для феномена"

– Иди, герой! – Крячко разжал руки и добавил: – Штаны постирай, а то твоим друзьям ехать придется в противогазе.

Мордастый тип на это ничего не ответил и, сопя носом, побежал за камыши.

Опять потянулись неспешные минуты рыбалки. Когда опера наудили около ведра карася, Гуров взглянул на часы и начал складывать удочку.

– Все, нам пора собираться! – объявил он Стасу.

– Эх, досада! Клев только разгулялся, – заявил тот, тоже выдернул удочку и начал ее складывать, сдвигать колена из углепластика.

К Фомининым они прибыли точно ко времени, к двум часам дня, как и обещали. Вся семья была уже в сборе. Опера в сопровождении хозяина дома вошли в гостиную и с порога увидели миловидную даму, сидящую на диване прямо напротив входа. Рядом с ней устроилась худощавая барышня лет семнадцати. Бесцельно прохаживался взад-вперед, скучающе позевывал фитиль лет двадцати трех.

На лице хозяйки дома было написано приветливое радушие. Дочка едва не сгорала от азартного любопытства. Надо же, всамделишные сыщики пожаловали! А вот в глазах Фоминина-младшего сквозила досада. Вот, мол, принесло вас! Какого черта вы сюда притащились?

На правах члена семьи здесь же присутствовала и Вега. Она грустно поглядывала на присутствующих, как будто понимала, что разговор будет идти про ее исчезнувшего друга.

Роман Викторович предложил гостям присесть и представил им членов семьи, хотя и так было яснее ясного, кто есть кто:

– Моя супруга Светлана Витальевна. Сын Леонид, студент Института современной экономики и управления. Катя, выпускница школы, абитуриентка МГУ. Наши гости. Лев Иванович Гуров, полковник, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, Станислав Васильевич Крячко, тоже полковник и оперуполномоченный. Они любезно согласились заняться поисками нашего общего любимца Тибета.

Гуров заметил, что в тот момент, когда Фоминин произнес слово «любимца», на лице Леонида промелькнула чуть заметная ехидная усмешка. Закончив свой вступительный спич, Роман Викторович попросил членов своей семьи как можно откровеннее отвечать на вопросы гостей, чем вызвал очередную ехидную усмешку сына.

– Если позволите, я задам первый вопрос, – сказал Лев Иванович и сдержанно улыбнулся. – Я хотел бы спросить уважаемых дам, делились ли они со своими знакомыми личными впечатлениями о загадочных способностях Тибета? Если да, то с кем именно и когда?

Светлана Витальевна пожала плечами и сказала, что был такой случай. Она по секрету поведала о Тибете своей давней знакомой, можно сказать, лучшей подруге. Это ее бывшая одноклассница, которая работает в администрации одного из округов города.

– Женщина она очень серьезная, ответственная, слов на ветер не бросает. Да, собственно говоря, чего-то такого особенного я ей и не говорила. Упомянула только о том, что были не совсем понятные, трудно объяснимые моменты, когда кот и в самом деле вроде бы помогал моему мужу получить какую-то информацию, необходимую ему. Вот, собственно, и все.

Гуров понимающе кивнул и поинтересовался:

– А она к этому как отнеслась? Заинтересовалась и уточняла подробности или, наоборот, проигнорировала ваши слова и сменила тему разговора?

– Вот-вот! Вы совершенно правильно отметили, именно проигнорировала! Ей подобные темы совершенно не интересны. – Светлана изобразила на лице снобистскую скуку и повертела перед собой ладонью. – Эта Марина – воплощение скепсиса. Она не верит ни в приметы, ни в гадания, ни в какие-то вещие сны. Если бы, скажем, при ней наш кот вдруг заговорил по-человечески, то она, скорее всего, посчитала бы, что начала сходить с ума или стала жертвой глупого розыгрыша. Ну а кроме нее, я больше никому ни слова. Да, Рома… то есть Роман Викторович, меня предупреждал, чтобы я об этом феномене нигде не упоминала. Но каюсь, не выдержала и проболталась один раз. Хотя с учетом дремучего скепсиса Марины это, по-моему, ничего не значит.

Катя призналась, что про Тибета рассказывала двум своим подружкам. Девчонки самые обыкновенные, любопытные, болтливые, падкие на всякие секреты и тайны. Но все это в меру, не слишком. Их зовут Лида Василякина и Таня Ветренко. Рассказывали ли ее подружки про кота кому-либо еще, Кате было неизвестно.

«Непременно рассказывали, – тут же подумал Гуров. – А как же иначе? Раз удивилась сама, то непременно ошарашь еще кого-нибудь».

– Ну да, папа нас предупреждал, что про Тибета посторонним людям рассказывать не стоит, – произнесла Катя и конфузливо вздохнула. – Но я же не кому-нибудь говорила о нем, а своим лучшим подружкам. Они мне поклялись, что будут как могила!

Роман Викторович выслушал дочь и лишь удрученно покачал головой. Судя по всему, он не ожидал, что члены семьи пренебрегут его настояниями и будут с кем-то откровенничать.

– Ну да, как могила, – с нотками сарказма произнес он. – Ты обещала мне то же самое.

Леонид, черед которого высказаться настал последним, нахально улыбнулся и довольно резко проговорил:

– А на фига мне сдался этот шкодливый дармоед? Я про него вообще никогда не вспоминал. Какой смысл кому-то о нем рассказывать?

Лев Иванович внимательно его слушал и сразу же понял, что парень врет. Они со Стасом быстро переглянулись. Судя по всему, Крячко тоже уловил фальшь в словах Фоминина-младшего. Но вслух говорить опера ничего не стали. Гуров попросил Светлану Витальевну и Катю рассказать о позавчерашнем дне, поминутно изложить тогдашние события. Те сказали, что проводили главу семьи на работу и через какое-то время они тоже отправились по своим делам. Светлана поехала в «Горстройпроект», Катя отправилась на консультации, хотя, в принципе, ей это было ни к чему. Знаний этой девушке вполне хватало.

Тибет в это время находился здесь же, в гостиной, и куда-либо удирать не порывался. Поэтому утверждать, выходил он из дома или нет, мама и дочь не сочли возможным. Кот есть кот. Он ходит сам по себе, туда, куда ему заблагорассудится.

– А что вы можете сказать о своих ближайших соседях? Что это за люди, какие у вас с ними взаимоотношения? – проговорил Лев Иванович.

При этом он краем глаза продолжал наблюдать за Леонидом, который испытывал жуткое раздражение от разговора об усатом и хвостатом обитателе этого дома, крайне не любимом им.

Как явствовало из ответов Фомининых, сосед справа, профессор-физик Абрамян, был давним другом их семьи. Артур Каренович, хронический, пожизненный холостяк, по вечерам имел обыкновение время от времени заходить к Фомининым в гости. О пропаже Тибета он узнал одним из первых и принимал в его поисках самое активное участие. Заходил и минувшим вечером, очень сокрушался по поводу того, что найти кота так и не удалось.

О загадочных способностях Тибета Абрамян немного знал, но относился к этому весьма скептически. Для него абсолютными авторитетами были Ньютон и Эйнштейн. Все, что не объяснялось с позиции классической физики или хотя бы теории относительности, в его глазах являлось антинаучной ересью и шарлатанством.

– У Артура Кареновича три собаки и ни одного кота. Но Тибет ему нравился, – проговорил Роман Викторович и огорченно вздохнул. – Он не раз говорил мне об этом.

Сосед Фомининых слева возглавлял столичный филиал известной торговой сети. Дома он бывал редко, с соседями практически не общался. Ни кошек, ни собак у себя не держал. По мнению Фомининых, человеком он был мрачным и угрюмым. Семья у него имелась – жена и дочь, но в поселке они появлялись еще реже, чем он сам. Во всяком случае, последнюю неделю никого из них здесь не было.

Соседа с тыльной стороны, с которым граничил огород Фомининых, они знали еще меньше. Фасад его дома выходил на параллельную улицу. Поэтому следовало полагать, что круг его общения ограничивался теми людьми, которые проживали там. Во всяком случае, никто из Фомининых не мог припомнить, чтобы он хоть когда-нибудь появлялся на Чайковского.

– Так что о нем мы вам ничего не сможем сказать, – заявил профессор. – Я его за все это время, что мы здесь живем, видел, может быть, раза три-четыре, да и то мельком.

– Ничего, мы сейчас обойдем всех соседей, познакомимся и с ним, – сказал Крячко и чуть небрежно махнул рукой.

Тут Ленька, не вмешивавшийся в обсуждение соседей, неожиданно обронил:

– Да знаю я немного этого деда. – Парень пренебрежительно поморщился. – Он какой-то там доктор философии, малость свихнувшийся на этой почве. У него Гегель и Кант с языка не сходят. Спинозу обожает. Ну а Блаватская и Даниил Андреев – вообще его кумиры. Живет он замкнуто, родня к нему ездит редко. Разве что внук у него частенько бывает. Да и то только потому, что надеется прибрать к рукам дедов дом. Никакой живности у старика нет, так что никакой кот ему сто лет не нужен.

– А ты откуда это все знаешь? – спросил отец и недоуменно взглянул на сына.

– Так внучок этого деда – первый заводила на танцах в «Средилесье». – Ленька многозначительно ухмыльнулся. – Мы с ним на дискотеке в лагере при первой встрече даже малость подрались, потом помирились, скорешились. Он даже к деду в гости меня приглашал. Дней пять назад были, проведали. У старика весь дом – сплошная библиотека. Все только по философии. Скука неописуемая!

Слушая его, Гуров вновь мысленно отметил, что Фоминин-младший отчего-то не очень хочет, чтобы опера зашли к этому философу. С чего бы вдруг?

Сыщики задали хозяевам дома еще несколько уточняющих вопросов, после чего решили осмотреть придомовой участок, проверить состояние ограждения, чтобы оценить возможности Тибета пробраться к соседям.

Выйдя из дома, господа полковники тщательно изучили двор, клумбы, полосу декоративного кустарника, растущего вдоль фасада дома. Затем они осмотрели садово-огородную часть усадьбы. Здесь, как и во дворе, был образцовый порядок. Фруктовые деревья обрезаны, грядки прополоты, дорожки посыпаны песком.

Как показал осмотр, ограждение, отделяющее территорию, принадлежащую Фомининым, от соседей, было достаточно плотным. По бокам оно представляло собой металлический сайдинг, а с тыльной стороны – высоченную железобетонную плиту. Дыры, в которые могла бы прошмыгнуть мышь, кое-где имелись. А вот лазов, достаточных для перемещения кота Тибета с одного участка на другой, вроде бы не замечалось.

Покончив с осмотром, опера остановились подле яблони, усыпанной еще зелеными плодами.

Гуров огляделся и с нескрываемой досадой констатировал:

– И ограждение тупиковое, и ситуация пока что точно такая же. Кинолога бы с собакой вызвать, но я вижу, что вчера здесь пролил дождичек. Пусть и не сильный, но всякие следы он, скорее всего, смыл.

– Да, удружил он нам конкретно, – согласился Крячко с этими словами лучшего друга. – Если бы собака могла работать, то мы хотя бы узнали, в какую сторону подался этот Тибет. Ну так что, займемся соседями?

– Да, пожалуй, только это нам пока и остается. Идем!

Опера решили прогуляться по поселку, провести, так сказать, небольшую рекогносцировку. Они предупредили Романа Викторовича о том, что зайдут к нему еще раз, чтобы обсудить с ним то, что им удастся накопать.

Выйдя на улицу, они огляделись.

– Ну что, прямо отсюда пойдем по соседям? – спросил Стас, прищурился и окинул взглядом фасады домов, стоявших на противоположной стороне улицы.

– Давай лучше с той стороны начнем. – Лев Иванович кивком указал в сторону улицы Прокофьева. – Почему именно оттуда? Сам не знаю. Внутреннее чутье подсказало, что так лучше будет. Знаешь ли, я заметил, что Леньке очень не хотелось, чтобы мы зашли к деду его приятеля. Выходит, что-то очень мутное за ним кроется.

– Да, я тоже обратил на это внимание, – проговорил Стас. – Ну что ж, идем туда.

Приятели неспешно зашагали по добротно уложенному, ровному асфальту в сторону ближайшего перекрестка, чтобы там перейти на улицу Прокофьева.

– Что ты думаешь о Фомининых? – на ходу поинтересовался Гуров.

– Сам Роман, Светлана, Катя – вполне нормальные люди, – ответил Стас. – А вот их Ленька – это что-то с чем-то. Парень, как говорится, себе на уме, хитрый и пройдошливый.

– Согласен с тобой. Я того же мнения, – проговорил Лев Иванович. – Но если считать этого Леньку причастным к тому, что кот Тибет куда-то запропастился, то каков в таком случае мог бы быть его интерес?

– Думаю, чисто денежный, – сказал Крячко, глянул на фасады и крыши домов, напряженно наморщил лоб и продолжил: – Кот очень редкой породы, к тому же с какими-то аномальными способностями, для богатых любителей – невероятный раритет. Думаю, за такого котяру проказник Леня запросто мог срубить не один миллион в рублях. А может, и в долларах.

– Резонная мысль, – задумчиво произнес Лев Иванович, выслушав приятеля. – Но мне кажется, что есть смысл учесть и еще один серьезный фактор. Если информация об этом необычном животном ушла за бугор, то им вполне могли заинтересоваться тамошние спецслужбы. А если тут замешаны чьи-то шпионские конторы, то без помощи Александра Вольнова нам никак не обойтись.

– Думаешь, надо его подключить? – Стас с интересом взглянул на Гурова. – Вообще-то соображение дельное, но давай об этом потом поразмыслим. Ну что, попробуем зайти к профессору-философу?

На лице Гурова промелькнула ироничная улыбка.

– Да, я думаю, познакомиться с ним было бы не лишним. Тем более что его внучок, как я понял, фактически того же пошиба, что и Леня Фоминин.

Приятели свернули на улицу Прокофьева и неспешно зашагали в сторону большого коттеджа под высокой островерхой крышей прибалтийского фасона. Тыл этого здания выходил в сторону дома Фомининых.

Лев Иванович подошел к высокому кирпичному ограждению и нажал на кнопку звонка, укрепленную у железной калитки, вделанной в нишу стены и окрашенной под бронзу. Через некоторое время послышались чьи-то шаги. Калитка со щелчком распахнулась. Сыщики увидели крупного седовласого деда с пышной бородищей, которой наверняка позавидовал бы даже Леонардо да Винчи.

Хозяин дома окинул удивленным взглядом незнакомых визитеров, ответил на их приветствие и спросил:

– Вам кого?

– Мы из уголовного розыска, – сказал Гуров, после чего господа полковники показали этому деду свои служебные удостоверения. – Ищем потенциальных свидетелей одного происшествия, честно говоря, не совсем обычного. Нет-нет, речь идет вовсе не о преступлении века. Понимаете, пропал домашний питомец одного из ваших соседей, стоящий огромнейших денег. Учитывая данный факт, нам и пришлось взяться за это дело, на первый взгляд, совершенно пустячное.

– А у кого же это из моих соседей пропало такое диво? И что это за существо? – сразу же заинтересовался хозяин дома.

– Вы не поверите! – Стас негромко усмехнулся. – Это кот, но очень редкой тибетской породы. Принадлежит он жильцам вон того дома, их фамилия Фоминины. – Крячко указал взглядом на особняк, стоявший за ограждением, в окружении разросшихся деревьев.

– Потрясающе! – Старик удивленно покрутил головой и тоже хохотнул. – Сколько живу, с таким сталкиваюсь впервые. Ну что ж, проходите, будьте гостями. Готов ответить на все ваши вопросы.

Ленька не соврал. Весьма обширный дом старика и в самом деле больше походил на филиал какой-то большой библиотеки, причем преимущественно философской тематики. Как успел заметить Гуров, войдя в гостиную, хозяин этого дома являл собой педанта. В доме царил порядок, нигде ни пылинки, но обстановка была чисто функциональной, без каких-либо излишеств.

Хозяин, назвавшийся Николаем Евгеньевичем Рублевым, и его гости расположились в креслах у столика. Они попивали очень даже недурной кофе, который принесла моложавая статная особа средних лет, и говорили о возможных причинах пропажи соседского кота. Хотя начало беседы было несколько иным. Стас отпил из своей чашки и похвалил качество ее содержимого.

Рублев согласно кивнул в ответ и заявил, что его Ниночка – самый настоящий ас по части кулинарии.

– Она у меня года три служила домработницей, но четыре недели назад стала законной хозяйкой этого дома. Мы с ней узаконили наши отношения, – проговорил он вполголоса, как видно, одолеваемый желанием поведать гостям о своем счастье. – Она просто прелесть, само совершенство. Правда, не все мои близкие одобрили этот шаг. Особенно внук Леха, шалопай и бездельник. Он все ждал, что я прикажу долго жить и дом достанется ему. А дед взял и огорчил его, женился. Вот такой казус. Теперь, думаю, он больше ко мне ни ногой.

– Кстати, о вашем внуке. В вашем доме он бывал вместе со своими приятелями? – поинтересовался Гуров.

– Да, не так давно вместе с ним приходил сюда молодой человек, который назвался Леней, – ответил хозяин дома. – По-моему, вполне приличный, воспитанный юноша. Он студент какого-то крупного столичного вуза. А этот самый Леня что, каким-то образом может быть причастен к пропаже необычного кота?

– Пока трудно сказать. – Стас чуть развел руками. – Мы только сегодня взялись за это дело, занимаемся сбором информации, необходимой нам. Кстати, Николай Евгеньевич, этот Леня – сын ваших соседей Фомининых, хозяев кота.

– Ага, – буркнул Рублев, поставив чашку на стол. – Вон оно что! Надо сказать, парень грамотный. У нас с ним даже состоялся небольшой философский диспут о сущности самого понятия «информация». Друзья мои, может, еще кофе?

– Нет, спасибо, – сказал Лев Иванович. – Я вот что хотел бы спросить. У вас с Фоминиными общая стена, разделяющая ваши садово-огородные участки. Как вы считаете, кто-то посторонний мог бы незаметно пробраться через ваш двор и перемахнуть через нее к соседям?

– Теоретически возможно многое, даже то, что на практике нереально вообще, – потерев лоб кончиками пальцев, задумчиво произнес доктор философии. – Тем более что камерой видеонаблюдения я так и не обзавелся, хотя собираюсь установить ее уже давно. Да, при известной сноровке такое сделать можно. Правда, только днем. Ночью по двору гуляют мои песики-барбосики. Это немецкая овчарка и пара дворняг. Я их подобрал прямо с улицы. Жалко стало. А когда именно пропал этот кот?

– Позавчера, – рассматривая корешки фолиантов, теснящихся в соседнем книжном шкафу, флегматично ответил Крячко. – У кота был свободный выход во двор. Хозяева разъехались по своим делам, именно в это время он и исчез. Сам ли куда-то сбежал или кто-то ему помог, это нам пока неизвестно.

– А у вас какой-нибудь снимок этого кота имеется? – потерев пальцами кончик уха, спросил Рублев.

– Да, пожалуйста! – Гуров достал телефон и вывел на монитор фотографию Тибета, сброшенную ему Романом Викторовичем по блютусу.

– Ого, какой симпатичный котище! – восхитился хозяин дома. – Хоть я и не по этой части, но себе такого зверя завел бы. Никогда ничего подобного еще не видел!

– Он родом с Тибета, поэтому у него и кличка такая же – Тибет, – проговорил Лев Иванович, увеличивая изображение. – Вроде бы даже принадлежит к какой-то особой, королевской породе.

– Погодите-погодите. В прошлом году на своей территории я видел какого-то кота похожей масти. Да, точно! Только он проскочил очень быстро, и я толком не успел его разглядеть. Видите ли, на том месте, где у большинства здешних жителей грядки и тому подобное, у меня что-то наподобие мини-парка с газоном. Я посадил каштаны, липы, пару березок. Поэтому бываю там, когда мне хочется отдохнуть от книг, компьютера, работы вообще. Я сейчас заканчиваю книгу, где даю сравнительный анализ воззрений русских философов-космистов… Кстати! Надо бы у Нины спросить. Может быть, она тоже видела этого кота? Нина, тебя можно на минутку? – громко проговорил Рублев.

– Ты меня звал? – спустившись по лестнице со второго этажа, спросила та.

– Ниночка, взгляни, пожалуйста, на снимок и скажи, ты в нашем садике этого кота не замечала? – Доктор философии вопросительно взглянул на жену.

– Да, я видела его раза три, – сказала женщина, разглядывая снимок, и улыбнулась. – Такой красивый кот! Большой, взгляд умный, усищи! Последний раз он появлялся у нас с неделю назад. Я ходила выгуливать Пирата. Он погнался за этим котом. Тот кинулся удирать, мигом взобрался на березу, сиганул с дерева на стену, с нее спрыгнул на участок соседей, который прямо за нами.

– А позавчера, ближе к обеду или во второй половине дня, вы его не видели? – сцепив меж собой пальцы, осведомился Станислав.

– Так мы перед самым обедом вдвоем уехали в город. – Нина взглянула на мужа. – Тебе же что-то нужно было найти в Ленинской библиотеке, или как сейчас ее называют?

– Да, конечно! – Рублев стукнул себя по лбу. – Мы же действительно позавчера ездили в главную нашу библиотеку. Меня интересовали некоторые работы российских философов восемнадцатого века. Вернулись, по-моему, часу в пятом. Или позже? – Он вопросительно взглянул на жену.

– Да, именно в пятом часу мы и вернулись, – сказала та.

– То есть в то время, пока вас не было дома, чисто теоретически кто-то мог здесь побывать? – спросил Гуров.

– Мог, но только именно теоретически! – изобразив упреждающий жест, поспешил ответить на это хозяин дома. – Ключ от калитки существует в единственном экземпляре. Во дворе бегали отвязанные собаки. Они запросто спустят штаны любому человеку, который рискнет сунуться сюда.

– Но не тронут того, кого хорошо знают? Особенно если он еще и принесет им чего-то вкусненького. Так или нет? – полюбопытствовал Лев Иванович и выразительно взглянул на Рублева.

– Вы имеете в виду моего внука? – Тот несколько растерялся и как-то совсем не по-профессорски поскреб пятерней затылок.

– Не только его, а еще и Леню Фоминина, – сказал Гуров, наморщил лоб и продолжил: – Нет-нет, не надо думать, что я считаю этих парней преступниками и прямо сейчас готов защелкнуть наручники на их запястьях. Ни в коем случае! Я всего лишь пытаюсь рассмотреть все возможные версии. Скажите, Николай Евгеньевич, а соседи напротив вас, через дорогу, люди достаточно адекватные? С ними можно нормально общаться?

– Вы хотите спросить у них, не приходил ли кто-нибудь сюда в наше отсутствие? – Рублев понимающе покачал головой.

– Вы правы. Именно это нам и было бы нелишним выяснить, – ответил сыщик и поднялся с кресла. – Николай Евгеньевич, еще вопрос. Мы могли бы осмотреть заднюю часть двора со стороны Фомининых?

– Да, – поддержал эту тему и Станислав. – Вдруг там обнаружатся какие-нибудь следы?

– Разумеется! Идемте! – Рублев простер руку к двери.

Заднюю часть двора, оформленную под мини-парк, где росли березки, рябинки, каштаны и даже дубок, украшали несколько самодельных скульптур, сработанных из старых автопокрышек. Причем не тяп-ляп, а вполне профессионально, с выдумкой и вкусом. Особенно удачно получились у автора жизнерадостный Змей-Горыныч и добродушный инопланетянин.

– Архитектор оставил на память? – поинтересовался Стас, кивнув в сторону этих резиновых творений.

– Нет, это я сам баловался, – несколько смущаясь, признался доктор философии.

– Супер! – оценил его работу Крячко.

Опера прошли вдоль железобетонного ограждения высотой в два с лишним метра и ничего особенного не обнаружили. Правда, Лев Иванович заметил вмятины в земле наподобие тех, какие могла бы оставить лестница, прислоненная к ограде. Но Рублев тут же пояснил ему, что пару дней назад он пользовался лестницей, снимал с ограждения ловушку для ос и шершней.

Уже на улице Гуров обернулся к хозяину дома и проговорил:

– Николай Евгеньевич, мы не прощаемся. Надеюсь, вы не будете против, если вдруг у нас появятся какие-то еще вопросы и мы вас снова побеспокоим?

– Ну да, разумеется, не против! – ответил тот. – Мы по мере возможностей и сами поищем кота Тибета, поспрашиваем о нем.

– Да, это было бы просто замечательно! – сказал Крячко. – Но у нас к вам будет одна настоятельная просьба. Пусть все то, что мы здесь обсуждали, останется строго между нами. Хорошо?

– Конечно, разумеется! – заявил доктор философии.