Текст книги "Потерянный родственник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poteryannyy-rodstvennik-79392.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 5
– Не огорчайся, лапуля! – донесся из ванной сочувственный Ленкин голос. – Ты ни в чем не виноват. Тебе просто надо хорошенько отдохнуть. Мужчины ужасно нежные существа! Любая неприятность выбивает их из колеи. Не бери в голову!
Перфилов услышал, как с шумом обрушилась на дно ванны вода, и подруга, напевая что-то вполголоса, начала плескаться под душем. Он скорчил кислую рожу и с отвращением посмотрел на свой голый дряблый живот и на то, что располагалось несколько ниже и, по идее, должно было составлять его гордость, а сегодня явилось причиной бесконечного позора. Он только что попытался заняться с Ленкой любовью, но потерпел сокрушительное фиаско. Он ничего не смог. Такое случилось с ним впервые в жизни.
Ленку он выбрал после долгого и мучительного раздумья. Разумеется, имелись и другие варианты – можно было отсидеться несколько дней в месте и поинтересней, но в конце концов Перфилов остановил свой выбор именно на Ленке. Она была добра, отзывчива и неприхотлива. Правда, у нее имелось множество недостатков, которые могли порой довести до белого каления – она была наивна, как ребенок, обожала кроссворды и песни группы «Руки вверх», могла за один присест съест кило конфет и звала всех мужчин «лапулями» – но деваться было некуда. О связи Перфилова с Ленкой знали очень немногие. Можно сказать, не знал почти никто, и это было огромным преимуществом. Во всех прочих местах, где он привык бывать, его могли запросто разыскать. Не сразу, конечно, но ему вряд ли станет легче, если преследователи задержатся на день-другой.
Перфилов со стоном откинулся на подушки и натянул на себя одеяло. В какую такую историю он влип? – сверлила голову мысль. Теперь еще Марина! Он едва не упал в обморок, когда услышал про это убийство. Ужас! Ужас, который окружает его со всех сторон. Марину, конечно, до слез жалко, но она сама виновата – ведь он ей велел сразу вызвать милицию, а она заупрямилась по своей бабьей привычке, и вот результат. А ведь задержись он еще на минуту, и его бы изуродованный труп рядом с телом Марины… Мысль об этом леденила душу.
Но какой он лопух – выходит, он там забыл свой мобильник! Кто теперь поверит, что не он убийца? Ведь, чтобы доказать обратное, нужно поймать настоящих убийц. Будто кому-то нужно этим заниматься! Вот он – кандидат на нары, тепленький, без алиби, да еще сбежал от оперуполномоченного. Лучшего варианта и не придумаешь.
Наверное, не стоило этого делать, но Перфилов в тот момент был не в себе и напуган до смерти. Хотя, с другой стороны, инстинкт его один раз уже выручил. Этот Гуров, допустим, родственник, но уж настолько дальний, что смешно думать, будто он будет подставляться из-за практически чужого человека. Нет, правильно он сбежал. Он будет ждать и действовать через Марию. Она все-таки какая-никакая его тетка, женщина, и актриса известная. На нее только и надежда. Пусть уговорит своего мужа настоящих убийц найти. А то привыкли они в милиции чужими руками жар загребать.
Шум воды в ванной внезапно оборвался, и совершенно обнаженная, мокрая и соблазнительная Ленка появилась на пороге комнаты, вытирая голову полотенцем. Перфилов посмотрел на нее почти с отвращением.
– Я сейчас должна уйти, лапуля! – неожиданно сказала Ленка. – Мне нужно к Наташке съездить. У нее беда. Ее кавалер триппером наградил. А она на четвертом месяце, представляешь? То есть она сейчас вообще никакая. То ли на аборт идти, то ли руки на себя накладывать. У нее ведь и прописки настоящей в Москве нет. А домой возвращаться не хочет. Говорит – лучше сразу в петлю. Надо ее поддержать. Морально.
Она встряхнула сырой гривой и простодушно посмотрела на угрюмо молчащего любовника.
– А ты, лапуля, разве не пойдешь сегодня домой? – спросила она.
– О, черт! Я же тебе сразу сказал, что мне нужно пожить у тебя пару дней! – в раздражении сказал Перфилов. – Неужели так трудно понять простую вещь? И я сто раз тебе говорил, не зови меня «лапулей»!
– Я поняла, – хлопая глазами, сказала Ленка. – Только я думала, что ты пошутил, лапуля. Ведь ты никогда у меня не оставался раньше.
– А вот теперь останусь, – заявил Перфилов.
Ленка озадаченно нахмурила лоб и машинально завернулась в полотенце. После короткого раздумья она виновато сказала:
– Я не знаю, лапуля. Может, тебе все-таки лучше домой пойти? Я ведь не знала, что ты так неожиданно появишься. Тем более что мы совсем недавно разругались с тобой вдрызг, с пьяным… Ты сказал, что вообще знать меня не хочешь… Ну и это…
– Что ты мямлишь? – вскипел Перфилов, едва не выпрыгивая из постели. – Говори, что хочешь сказать, и не тяни душу!
– Ну что ты сердишься? – рассудительно заметила Ленка. – Есть вещи, которые говорить неудобно… Все-таки ты мне не чужой, правда?
– Я тебе не чужой, но в трудную минуту ты меня выгоняешь из дома! – саркастически вскричал Перфилов. – Прекрасно! Вот она, бабья логика!
– Я же говорю, что не знала, – уже с обидой ответила Ленка. – Я думала, у нас с тобой все кончено. Ты так ужасно на меня орал тогда… Даже матом. Короче, Гена, я познакомилась с одним человеком. И сегодня вечером он должен прийти ко мне в гости. Не могу же я встречать мужчину, когда у меня дома еще один мужчина!
– Почему это не можешь? – враждебно спросил Перфилов. – Очень даже прекрасно можешь. Мне, между прочим, нет до этого никакого дела. Даже не собираюсь вам мешать. Можете хоть танцы при луне устраивать. В голом виде. Мне наплевать.
– Тебе, может быть, наплевать. – В глазах Ленки уже стояли слезы. – Я, между прочим, сразу поняла, что тебе вообще на меня плевать. Зачем только я слушала тебя, дура?.. А кое-кому очень даже не наплевать, Гена! Я, может, мечтаю свою личную жизнь устроить? И мне совсем неинтересно, чтобы ты все разрушил!
– Хм, личную жизнь! – несколько смущенно сказал Перфилов. – Устраивай, пожалуйста! Я не против. Но ты пойми, я же не из каприза тебя прошу. У тебя личная жизнь на уме, а мне просто жизнь спасать надо. Меня убить хотят, понятно тебе?! А ты мне в спасении отказываешь! Это вообще-то подлость называется!
Ленка от неожиданности даже открыла рот и несколько секунд разглядывала Перфилова, точно вдруг обнаружила, что в ее постели лежит совсем не тот человек, которого она ожидала увидеть. Но реакция ее была еще более неожиданной и исключительно неприятной для Перфилова. Она вдруг неуверенно рассмеялась и сказала:
– Тебя хотят убить? Ну и дела! Видно, ты кому-то крепко насолил, Гена! Жену какого-нибудь крутого трахнул? Сочувствую! Тут, конечно, всякое хотение пропасть может – ничего удивительного. Но я-то тут при чем, Гена?
Перфилов испугался. Он даже сел и почти умоляющим тоном проговорил:
– Но ты же человек, Ленка! Ты женщина! Ты же чуткая и добрая! Ты сама говоришь, что я тебе не чужой. Как же ты так? Меня ведь прикончат – ты никогда этого себе не простишь! Я просто тебя прошу! Ну, хочешь, на колени встану?
При этих словах Ленка, к его неудовольствию, прыснула, но, быстро подавив улыбку, сказала:
– Не надо на колени. Но, между прочим, мне обидно, Гена! Думаешь, я не вижу, какими глазами ты на меня смотришь? Я для тебя так, эпизод. Наивная дурочка, которая развлекает тебя по пятницам. А в другие дни недели ты находишь женщин поприличнее, так ведь?
– Да не было никаких женщин, клянусь тебе! – почти завыл Перфилов. – Что ты выдумала?
– Да ты сам мне рассказывал, – хладнокровно заметила Ленка. – Когда пьяный был.
Перфилов дернул себя за волосы и застонал.
– Ну я не знаю, как тебя уговаривать! – безнадежно сказал он. – Но так и знай – я никуда отсюда не уйду! Хоть что делай. Мне все равно. Запрусь в ванной и не выйду. Мне еще пожить хочется.
Ленка спокойно посмотрела на него и отошла к платяному шкафу. Открыв дверцу, она буднично сказала, рассуждая вслух:
– Не знаю, что надеть. Думала, что-нибудь поярче, но вроде неудобно – у Наташки настроение похоронное… А в черном тоже как-то глупо. Типа намек, да? Как ты думаешь, вот это синее платье – по-моему, хорошо будет?
Перфилов смотрел на нее глазами затравленного лося и ничего не отвечал. Ленка достала платье и прикинула к своей фигуре.
– Между прочим, растолстела я, – пожаловалась она. – На целый килограмм поправилась. Подруга шейпингом зовет заниматься. Думаю, может, и правда?.. Только дорого это. Одно занятие знаешь сколько?.. – Она вдруг обернулась и добавила, предупреждая: – Я, Гена, не из стервозности, как другие бабы, но ты учти, что мужчина, который ко мне придет, он в охране работает и карате серьезно занимается. Какой-то у него там пояс. И он очень горячий. Он тебя покалечить может, а мне этого совсем бы не хотелось.
– Час от часу не легче! – плачущим голосом сказал Перфилов. – Вы все сговорились, что ли? И что это за наваждение такое? Ну, я не знаю, ну скажи этому своему костолому, что я твой брат, что ли!.. У тебя брата не может быть, что ли? Приехал погостить из Орехова-Зуева…
Ленка вздохнула и с платьем в руках присела на край кровати.
– Знаешь что, – сказала она ласково. – Ты еще можешь у меня побыть, пока я от Наташки не приду. А потом сходи куда-нибудь погуляй, если тебе и правда некуда пойти. В кино, например. Или в ресторан. У тебя же есть деньги… А на брата ты совсем не похож.
– Сходи погуляй! – саркастически повторил Перфилов. – На улице, между прочим, не месяц май! Эх!.. – Он безнадежно махнул рукой и угрюмо затих.
Ленка некоторое время непонятно смотрела на него, а потом ушла одеваться. Перфилов сидел на постели, не шевелясь, погруженный в свои невеселые думы. Он даже не поднял головы, когда через полчаса уже принаряженная и надушенная Ленка заглянула в комнату и сказала весело:
– Я уже ухожу, лапуля! Если захочешь кушать, поищи что-нибудь в холодильнике. Только, пожалуйста, не пей шампанское, ладно? Это я на вечер приготовила. И пожалуйста, не настраивай себя так трагически. Все образуется!
Целовать она его на прощание не стала и с видимым облегчением упорхнула. Оставшись в одиночестве, Перфилов длинно и грязно выругался, потом плюнул в сердцах на пол и лениво слез с постели. Почесывая голый живот, он прямиком отправился на кухню и открыл холодильник.
– Сволочи! – сказал он вслух, неизвестно кого имея при этом в виду.
Потом он достал из холодильника приготовленную на вечер бутылку шампанского, мстительно сорвал пробку, обрызгав пеной стол и подоконник, и стал пить прямо из горлышка. Шампанское струилось у него по подбородку, стекало на живот, но Перфилов не обращал на это внимания. Когда он уговорил бутылку целиком, на душе стало чуть полегче.
Тогда Перфилов, словно доказывая кому-то, принялся хозяйничать в чужой квартире. Он на полную катушку запустил душ, включил телевизор и принялся слоняться из угла в угол, беспрерывно куря и стряхивая пепел куда попало. Это свинство приносило ему странное удовлетворение и давало ощущение свободы. Правда, он понимал, что выглядит смехотворно и весь его пыл пройдет, как только закончится действие шампанского. Но Перфилов уже придумал, что ему делать.
Он наскоро принял душ, наделав в ванной луж на полу и пятен на стенах, вытерся полотенцем хозяйки, которое демонстративно швырнул посреди комнаты, и, с отвращением натянув на себя грязную, пропотевшую одежду, принялся звонить Марии Строевой.
Поскольку благотворное действие шампанского уже начинало заканчиваться, а расслабленное душем тело, словно свинцом, наливалось болезненной усталостью, Перфилов невольно впадал в нервозность и вел себя не так, как ему на самом деле хотелось. Со своей знаменитой теткой он разговаривал с излишним надрывом и чересчур грубо, что было ничем не оправдано – она была его единственной надеждой. Он это отлично понимал, но остановиться не мог.
– Ты звонила своему мужу? – с ходу поинтересовался Перфилов, когда Мария взяла наконец трубку. – Ну что? Что он сказал? Он тебе не поверил, конечно? Ну! Почему ты молчишь?
– Потому что ты мне рта открыть не даешь, – сухо ответила Мария. – Гуров сказал, что ты ведешь себя глупо. Лучший для тебя выход – побыстрее явиться к нему и все рассказать. Вот что он просил меня тебе передать.
– Ага, только и ждет, когда я сам приползу в его мышеловку! – злорадно сказал Перфилов. – Ты мне одно скажи – собирается он ловить настоящих убийц или нет? – почти истерически выкрикнул он. – А все остальное, что он говорит, – это просто ля-ля, поняла?
– Во-первых, успокойся, – ответила Мария. – С тобой, насколько я понимаю, ничего пока не случилось. Подумай лучше о той, которой повезло гораздо меньше, чем тебе!
– Ага, значит, я еще виноват, что меня не отправили на тот свет! – обрадовался Перфилов. – Ты укоряешь меня тем, что я остался жив. Прекрасно! Можешь не расстраиваться. Скоро увидишь меня в морге! Для вас это будет праздник, я понимаю!
– Ты несешь чушь, – спокойно заметила Мария. – Нельзя так распускаться. Ты же все-таки мужчина, хотя так сразу этого и не скажешь. А что касается настоящих убийц, то без тебя их поймать будет слишком сложно. Ты должен встретиться с Гуровым. Где ты сейчас находишься?
– Так я тебе и сказал где! – зло ответил Перфилов. – И не подумаю.
– И кому от этого будет хуже? – возразила Мария. – Сколько можно прятаться? Тебя же все равно найдут.
– Да, конечно, меня вам найти проще, чем настоящих бандитов! – упрямо заявил Перфилов.
– Заладил! – с досадой сказала Мария. – Как их будут искать, когда ты – главный свидетель? Ну, боишься выходить из своей норы – так хотя бы позвони Гурову. Записывай его номер телефона!..
– Не стану я ему звонить! – упрямо буркнул Перфилов, однако номер все-таки записал.
После этого разговор выдохся. Перфилов вдруг потерял ко всему интерес и быстро распрощался. Он положил телефонную трубку и оглянулся по сторонам. Вид чужой ухоженной квартирки привел его почему-то в бешенство. Ему вдруг захотелось устроить тут погром, захотелось, чтобы этой безмозглой Ленке стало так же больно, как и ему, и лишь перспектива возможных осложнений удержала его от решительного поступка.
Но покорно ждать неизвестно чего в тишине и одиночестве было выше его сил. Перфилов закурил, взял со стола связку запасных ключей, которые оставила ему Ленка, и вышел из дома.
Отсутствовал он совсем недолго – на первом этаже был магазин, и Перфилов нашел там все, что было необходимо. Вид и приятная тяжесть бутылок немного подняли настроение. Вернувшись в квартиру, Перфилов, не откладывая, принял хорошую дозу и, окончательно приободрившись, неожиданно для себя позвонил Гурову. Что он ему скажет, Перфилов не знал, но ему ужасно хотелось услышать голос опера – Перфилов был убежден, что по голосу сумеет понять, что у Гурова на уме.
Гуров узнал его сразу и, кажется, совсем не удивился.
– Зря вы так, Геннадий Валентинович! – с легким упреком сказал он. – Сбежали, прячетесь… Не по-взрослому как-то получается! Назвался груздем – полезай в кузов! Слыхали такую пословицу?
– Мы с вами что – пословицами будем перебрасываться? – с вызовом ответил Перфилов. – Если у вас ко мне есть дело, так и давайте о деле! Мария сказала, чтобы я позвонил. Я позвонил. Что дальше?
– Ну откуда я знаю, что дальше, Геннадий Валентинович! – удивился Гуров. – Вы настолько непредсказуемы, что я даже теряюсь. Вообще-то я рассчитывал, что мы сумеем найти общий язык. Это ведь в ваших интересах. Неужели и дальше будете прятаться? Это же смешно.
– А мне, представьте, не смешно! – отрезал Перфилов. – Меня ищут убийцы, а теперь еще и родная милиция только и ждет, как бы запихать меня в кутузку. Мне совсем не смешно, господин опер!
Водка начинала забирать Перфилова, и язык у него уже слегка заплетался. Гуров это заметил, но виду не подал.
– Геннадий Валентинович, – проникновенно сказал он. – Уверяю вас, это заблуждение. Никто не собирается сажать вас в кутузку. Следствие нуждается в ваших показаниях. Очень нуждается. Но ни у кого даже мысли не возникает, что вы причастны к убийству.
– Я вам не верю, – заявил Перфилов.
– Это ваше право, – согласился Гуров. – А все-таки на досуге подумайте. Вечно так продолжаться не может. Рано или поздно вас найдут. И хорошо, если мы найдем первыми. Понимаете, о чем я? Кстати, должен вам сообщить – по постановлению городской прокуратуры на вашей квартире сейчас производится обыск. Дело в том, что вы оказались полностью правы – кто-то сильно вами интересуется. Настолько сильно, что перевернул ваше жилище буквально вверх дном. Кстати, может быть, подскажете, что эти люди у вас могли искать? Сразу скажу, что это не ограбление, потому что ни деньги, ни ценные вещи, похоже, не тронуты…
Несмотря на опьянение, Перфилов был ошеломлен.
– Я не знаю, чего им от меня нужно! Я сто раз это уже говорил! – выкрикнул Перфилов и вдруг, сообразив, прошептал в ужасе: – Так, значит, они и правда ждали меня дома?.. А я ведь мог их не заметить! Какой кошмар!
– Это еще не кошмар, Геннадий Валентинович, – назидательно заметил Гуров. – Кошмар произошел на квартире вашей знакомой. И мы с вами должны сделать все, чтобы этот кошмар не повторился.
– И вы… И вы правда роетесь сейчас у меня дома? – подозрительно спросил Перфилов. – А по какому праву?.. Хотя что я говорю! – горько засмеялся он. – Сейчас у вас все права… А я – человек вне закона, изгой, можно сказать…
– Вы заговариваетесь, Геннадий Валентинович! – строго оборвал его Гуров. – Я понимаю, что вы человек творческий, но у нас с вами разговор деловой, и давайте вести его по-деловому, без эмоций! Скажите, когда мне вас ждать? Как разумный человек вы должны понимать, что иного выхода у вас нет. Итак, когда?
– Я подумаю! – буркнул Перфилов и положил трубку.
Он был порядком смущен и сбит с толку. Теперь еще на него свалился и обыск на квартире. Мысль о том, что в его доме хозяйничают посторонние люди в мундирах, покоробила его и напугала. В этот момент он действительно почувствовал себя изгоем, щепкой, которую несет безжалостный грязный поток.
– Какому дьяволу… – пробормотал он, протягивая руку к бутылке и глядя остановившимися глазами в пустое окно. – Какому дьяволу я перешел дорогу, хотел бы я знать…
Он наклонил горлышко, и водка с плеском полилась в стакан. И одновременно с этим звуком из прихожей донесся мелодичный щелчок открывающегося замка.
Перфилов не сразу обратил на него внимание и с некоторым запозданием повернул непослушную голову. За спиной у него стояли два незнакомых человека. Просто стояли и смотрели на него злыми глазами.
Глава 6
Оказалось, что ответить на вопросы Гурова в принципе очень даже можно. Фотограф Сергей, которого пригласил Фрейман, был не слишком разговорчив, но увиливать от ответов не стал. Он совершенно точно сообщил Гурову, что в день получения гонорара Перфилов намеревался навестить свою любовницу, с которой в последнее время встречался особенно часто – а именно Гловацкую. О каких-то иных планах разговоров не было. Сергей также сообщил, что ни испуганным, ни озабоченным Перфилов в тот день не выглядел – наоборот, настроение у него было приподнятое и даже игривое. Он собирался «оттянуться на всю катушку», по его собственному выражению.
В общем, эта информация мало что могла прояснить – Гловацкой уже не было в живых. Но фотограф Сергей назвал Гурову еще несколько человек, которые могли считаться близкими приятелями Перфилова, и это уже было кое-что. Правда, в основном это были фамилии и прозвища, а также какие-то почти безликие Ленки, Татьяны и Анжелы, о которых Сергей имел только приблизительное представление, но все-таки он сообщил Гурову два телефонных номера, которыми тот и решил в самое ближайшее время заняться.
Он вернулся в главк и уже собирался позвонить некоему Видюнину, рекламному агенту, работавшему на одной из местных телевизионных студий. По словам Сергея, Перфилов частенько проводил время в обществе этого человека. Однако здесь Гурова ждал неприятный сюрприз – сотовый телефон Видюнина не отвечал, а на студии ему ответили, что Видюнин находится в больнице, потому что вроде бы сломал ногу. В какой больнице обосновался Видюнин, никто Гурову ответить не мог. Приходилось все начинать сначала.
Но тут вернулся Крячко. Он уже побывал в офисе, где работала Гловацкая, и кое-что выяснил.
– Там, конечно, все в шоке, – сообщил он. – Гловацкую ценили как работника и как женщину. По-моему, половина мужчин в фирме были в нее слегка влюблены. По секрету мне сказали, что у нее когда-то был роман с шефом, Ивановым Виктором Леонидовичем. Это такой представительный человек лет пятидесяти, довольно моложавый, из таких, что нравятся женщинам. Он, разумеется, ничего такого не подтверждает, говорит, что женатый человек и вообще на работе занимается только работой. Но чувствуется, что смерть Гловацкой для него нечто большее, чем потеря ценного работника.
– А как он физически? – поинтересовался Гуров. – Мог он убить женщину голыми руками, как ты думаешь?
– Ну, вообще-то, мужик крепкий, – ответил Крячко. – Но, честно говоря, представить его в роли убийцы трудно. Чрезвычайно уравновешенный и рассудительный мужчина. К тому же его роман с Гловацкой, если верить слухам, закончился уже два года назад. После этого между ними сохранялись ровные дружеские отношения. Никаких разборок и истерик, все по-европейски.
– Однако не исключено, что в душе этого человека дремал вулкан ревности, – заметил Гуров. – Вдруг он вот так и выплеснулся в один прекрасный момент?
– Ну-у, вряд ли, – покачал головой Крячко. – Ничего похожего. Он ведет себя совершенно естественно. На всякий случай можно будет проверить алиби. Наверняка то утро он провел дома.
– А что говорят про Гловацкую сотрудники? Никаких предположений о причине смерти?
– Я же говорю, все в шоке, – помотал головой Крячко. – Никто и предположить не мог, что такое случится. Кстати, о ее связи с Перфиловым многие знали. То есть видели ее с мужчиной, похожим на Перфилова. Между прочим, все удивляются, что она в нем нашла. Местные женщины даже в курсе, что он фотограф и алкаш. Но не совсем безнадежный. Скорее непутевый. Поэтому всем было обидно за Мариночку. Кстати, есть свидетели ее телефонного разговора пятнадцатого сентября – днем ей позвонил этот самый непутевый и, видимо, предложил немедленно пропить гонорар. Потому что призывал Гловацкую уйти с работы.
– А что она?
– Она его очень хорошо отчитала, чем заслужила всеобщее одобрение, – сказал Крячко. – Заявила, что ей некогда развлекаться. И вообще, если верить ее сослуживицам, в последнее время в отношениях Гловацкой и Перфилова стал намечаться определенный холодок. Мне по секрету сказали, что очень надеялись, что Мариночка этого типа скоро бросит.
– Вот как? – задумчиво проговорил Гуров. – И насколько этим секретам можно верить, как ты полагаешь?
Крячко пожал плечами.
– Как вообще женским секретам, наверное. Но факт остается фактом – Гловацкая предпочла остаться на работе. А своего любовника она едва ли не матом послала.
– А любовник без меры пьет и в пьяном виде способен выкинуть что угодно, – принялся размышлять вслух Гуров. – И невольно перед нами, товарищ Крячко, встает вопрос, а не спектакль ли разыгрывает перед нами эта творческая личность? Не является ли история о людях в черном плодом художественного воображения? Равно как и ловко сымитированный разгром в квартире? Не пытается ли господин Перфилов водить нас за нос?
– Ну что же, – серьезно откликнулся Крячко. – Версия правомерная. Никто этих людей в черном не видел. Мобильник, отпечатки пальцев Перфилова в квартире Гловацкой. И на его странное бегство можно ведь посмотреть совсем под другим углом. А что, если это тоже намеренно разыгранный спектакль? С некоторым прибабахом, конечно, а по-научному говоря, с некоторой долей абсурда. Но ведь у нашего Перфилова с головой не очень хорошо…
– Все может быть, – хладнокровно согласился Гуров. – Правда, сложновато получается для запойного, но, кто знает, может, он и свою зависимость от алкоголя преувеличивает – специально для нас?
Он прошелся по кабинету, морща лоб, а потом махнул рукой.
– Нет, не вытанцовывается! Труп Гловацкой лежал у порога. Если предположить, что убил ее находящийся в состоянии невменяемости Перфилов, то тогда вопрос – а где сопротивление, крики, опрокинутая мебель? Гловацкую убили одним точным ударом. А если Перфилов был трезв как стеклышко и настолько собран, то почему он не позаботился об отпечатках пальцев и забытом мобильнике? Ну и самое главное – эксперты подтверждают, что замок в квартире Гловацкой был вскрыт с применением отмычки. Значит, Перфилов разжился еще и отмычками? Просто какой-то боец невидимого фронта получается. Но ведь мы его с тобой видели. Возможно, женщины что-то в нем находят, но, на мой взгляд, Перфилов – порядочная тюха. И если все это сыграно, то никакой он не фотограф, а великий актер, вот что!
– Ну а что? – сказал Крячко. – У него есть в кого. Родство, конечно, дальнее, но иногда генетика такие фортеля выкидывает…
– Думаю, генетика тут ни при чем, – возразил Гуров. – Тут весь вопрос в том, что Перфилов делал в промежутке между тем моментом, когда он утром пятнадцатого получил гонорар, и тем моментом, когда утром семнадцатого сбежал из квартиры Гловацкой. Если верить показаниям соседей, ничего необычного за эти два дня с Гловацкой не произошло. Никто как будто бы к ней не приходил. Еще шестнадцатого люди видели, как она одна возвращалась с работы. Вообще, говорят, гости у нее бывали нечасто, мужчины в том числе. И никогда никакого шума, никаких скандалов… Но ведь встречалась же она с Перфиловым! Надо понимать, к агрессии он до сих пор не был склонен. Да и на работе о нем отзывались как о человеке спокойном, несмотря на приверженность к алкоголю. Выходит, за эти два дня что-то кардинально изменилось?
– Мало ли как о нем отзывались! – возразил Крячко. – Я знал женщину, которая о своем муже отзывалась как о редком семьянине и исключительно внимательном муже. На работе его перед каждым праздником награждали грамотами и ценными подарками. А по вечерам он регулярно напивался и бил жену смертным боем. Просто он никогда не страдал похмельем и с утра уже выглядел как огурчик. Никто и подумать не мог. Но однажды он выпал ночью с балкона, сломал ногу – и все открылось.
– Вот, кстати! – вспомнил Гуров. – Мне дали несколько фамилий. Это люди, с которыми Перфилов более-менее близок. Среди них некий Видюнин. Тоже на днях сломал ногу. В какой больнице лежит, неизвестно. Но у меня насчет этой ноги нехорошее предчувствие. С чего это она вдруг сломалась именно тогда, когда мне захотелось познакомиться с ее хозяином? Ты попробуй выяснить, где он обосновался.
– Я попробую, – сказал Крячко. – А Балуев еще не звонил?
– Нет, но он с экспертами уже там, в Старопетровском переулке, – ответил Гуров. – Будем надеяться, что наших следов они там не обнаружат.
– Дай бог, чтобы они вообще-то что-нибудь обнаружили, – заметил Крячко. – Кроме пустых бутылок. Ты не заметил там пустых бутылок? Я, между прочим, тоже. И это говорит не в пользу Перфилова. Каждый уважающий себя пьяница заставляет все углы использованной тарой. Какой делаем вывод?
– А я вот знал одного мужчину, – хитро улыбаясь, сказал Гуров, – в жизни которого не было ни одного дня, чтобы он как следует не нализался. Но при этом серьезнее бутылок из-под кефира в его квартире ничего не водилось. А знаешь, как открывался ларчик? Этот человек пил только в специально отведенных для этого местах – кафе, ресторанах и цирковых буфетах.
– Один – один, – сказал Крячко. – Но скажи, какого черта этот артист от нас прячется? Зачем он осложняет жизнь себе и нам заодно?
– Пьяницы всегда осложняют жизнь, – философски заметил Гуров. – И себе в первую очередь. Ничего загадочного тут нет – стоит только вспомнить некоторые эпизоды собственной биографии, и все сразу встает на свои места. Мне кажется, непоследовательное поведение Перфилова именно тем и объясняется, что мозг его никак не придет в порядок после алкогольного удара. Как только в голове у него прояснится, он придет.
Грубоватое лицо Крячко выразило глубокое сомнение, но ответить он ничего не успел, потому что зазвонил телефон Гурова. Тот поспешно поднес трубку к уху и почти одновременно, состроив зверскую гримасу, принялся подавать Стасу загадочные энергичные знаки. Тот понял все на лету и, выбежав в коридор, по своему телефону связался со службой прослушивания.
– У Гурова на мобильном висит объект! – сообщил он. – Кровь из носу – узнайте, откуда он звонит! И сразу докладывайте нам по служебному!
Когда он вернулся в кабинет, Гуров уже заканчивал разговор. Господин Перфилов по-прежнему был скуп на слова. Но уже одно то, что он нашел в себе силы позвонить, вселяло некоторые надежды.
– Вы заговариваетесь, Геннадий Валентинович! – строго сказал в телефонную трубку Гуров, подмигивая Крячко. – Я понимаю, что вы человек творческий, но у нас с вами разговор деловой, и давайте вести его по-деловому, без эмоций! Скажите, когда мне вас ждать? Как разумный человек, вы должны понимать, что иного выхода у вас нет. Итак, когда?
Ответ, скорее всего, оказался расплывчатым, потому что лицо Гурова разочарованно вытянулось. Он секунду подождал, а потом положил мобильник.
– Он подумает, – саркастически сообщил Гуров Крячко. – Однако для размышлений он не в самой подходящей форме. Опять пьян. Но чувствуется, что человек уже на пределе. Нет, это не хладнокровный убийца, Стас. Заурядный обыватель, попавший в переплет. Нам просто необходимо как можно быстрее выяснить, что с ним произошло в те два дня, которые стали для него роковыми. Что с прослушкой?
– Они позвонят, – заверил Крячко и тут же бросился к столу. – О, уже звонят! Наверное, это они!
Он схватил трубку и торжествующе посмотрел на Гурова.
– Так, я слушаю! – заорал он. – Так! Понял. Так. На хрена мне записывать – у меня память, как у Каспарова! Ну все, спасибо, мужики!
Он с треском положил трубку на рычаг и сообщил:
– Есть! Алтуфьевское шоссе! Частная квартира. Адрес я запомнил. Едем, пока этот хлюст не сделал ноги?
Гуров посмотрел на него, вздохнул и сказал:
– Едем!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?