282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Николай Скиба » » онлайн чтение - страница 3


  • Текст добавлен: 17 ноября 2026, 22:24


Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Кара гоняла Сирку на рассвете и перед закатом. Гончая новое задание, конечно же, сразу возненавидела. Пробовала лечь, грызть лямку, часто разворачивалась и высказывала хозяйке всё, что думала. Сестра выслушивала, кивала, а потом Сирка продолжала работу. Да, как ни крути, Кара очень хотела развить своего Зверя Духа.

В цене на надпочечники Пат подвинулся – он не очень-то и понял, что именно надо. Сестра попросила привезти тушу целиком и вырезала сама, параллельно выторговывая цену. Вернулась довольная, как после хорошей драки. А через неделю мы видели первый результат. Воистину, твари Раскола – уникальны. Сирка раздалась в груди, на плечах наросли мышцы, а с места она теперь срывалась так, что песок летел из-под лап. Злиться девочка перестала – тащила груз с охотничьим азартом, а на волокушу поглядывала как на личного врага, которого каждое утро положено доедать медленно и по кусочкам.

С Серым мы работали на рассвете. Я постоянно подсыпал в кармашки песка, малой – а на самом деле огромный шакал – окреп в груди, а кормёжка понемногу делала своё – те самые доли за челюстью день ото дня наливались всё гуще. Я следил за этим Резонансом. Проверял дважды в день.

К исходу первой недели совсем убрал перец. Хватало мыслеобраза. Я толкал по связи короткую картинку огня – и дальше зверь уже всё понимал.

Мы работали по ночам, за дальними загонами, так, чтобы никто не видел.

– Ну давай, приятель.

Серый вдыхал так, что расходилась вся шлейка. Морда вниз, к отметке на песке. Клапан за челюстью впрыскивал оба секрета разом.

ФХУУУ!

Струя выходила плотная и ровная – сперва на шаг, а к концу недели на добрых два. Песок сразу спекался в тёмную корку, температура – моё почтение. Серый закрывал пасть, облизывался и разворачивался ко мне всей мордой – плати!

– Конечно, приятель, – соглашался я и кормил.

Про огонь все, понятное дело, догадывались – такое в четырёх стенах не спрячешь. Догадывались и молчали. Учёные.

Тем временем снаружи питомника кружили люди всех мастей.

За две недели у стен Соляного перебывал целый бродячий театр. Коробейник предлагал солонину вдвое дешевле Пата – только бери. Веркан отказал, даже не дослушав – мясо мы брали у одного человека, а после истории с потравленным двором в соседнем городе такие подарки пахли для меня скверно.

Потом три дня подряд у поворота тракта сидел нищий – вот только с прямой спиной и чистыми ногтями.

Заезжий «заводчик» требовал впустить его выбрать зверя – получил ответ, что зверей на продажу нет, «записывайтесь после проверки и доброго вам пути». Больше он не появлялся.

Мы не знали, кто все эти люди. Как бы мы с Карой не думали. Люди Тшена? Барон Корф проверяет? Гордей? Интрига Дарена? Любопытство Варга или любопытство Воронов?

Уже неважно. Просто дайте нам пройти проверку.

Веркан постоянно менял маршруты дозоров, лично дежурил внеурочно и всегда докладывал мне к вечеру. Я запоминал всё, что примечала моя стража, но радовался, что за нами просто наблюдали.

В самом дворе всё шло как по маслу, хоть я и искал, к чему придраться.

Вольеры выскоблили до камня и прожгли известью, инвентарь прокалили, все бумаги Кара вела день в день, а по вечерам даже меня гоняла. К середине второй недели Шип снова мял эспандер, будто и не было той травмы, а Тарк через день припоминал мне Кривого с его процентами. Пару раз заглядывала Морта – дома у них было тихо, и это была лучшая новость.

Главной же работой этих недель так и оставался старик. Вторую мозоль я отслоил к концу первой недели, третью – через три дня после неё. Четвёртая, самая старая, сидела глубже всех и держалась до последнего. Именно она блокировала последний требуемый канал. Я грел её днями напролёт, отжимал края, отводя рубец от нерва миллиметр за миллиметром, и на предпоследний день она отпустила.

Получено опыта: +200.

Получен уровень 19.

Получено очков улучшений: 1.

Это была долгая грязная работа, но моя любимая. Очко я приберёг. Есть у меня подозрение, что скоро понадобится и уж точно не на Резонанс. Предчувствие, если хотите.

Теперь ток по каналам гривошипа шёл стабильно, но слабо.

До комиссии оставалось два дня, и на вечернем прогреве я взялся за россыпь мелких спазмов – их нужно было снять все до единого.

И вот, за сутки до комиссии, под вечер, я вывел старика в центр двора.

Готовились как к операции, потому что это она и была. Место выбрал у глухой стены – голая утоптанная земля, ни соломинки на полсотни шагов, по краям бочки с водой. Кара встала с Сиркой у дальнего угла, перекрывая выгул от загонов, Серый сел у ближнего – наши звери держали периметр на случай, если старик взбрыкнёт. Да, теперь мой шакал спокойно мог успокоить даже гривошипа, и не только старого – дури хватало с головой.

Шип разложил на своём плече тяжёлую сырую шкуру – мы промазали её глиной. Очередная придуманная мной мера безопасности. Накрыл – и пламени нечем дышать.

Нойс, Илан и Сормом стояли у изгороди, шагах в двадцати.

– Смотреть можно, орать нельзя, – предупредил я. – Что бы ни увидели.

– А что мы увидим? – не удержался Илан.

– Что не прогадали с выбором питомника.

Гривошип спокойно шёл за мной спокойно – из серой тени в брак-зоне клана Жала он отъелся в крепкого зверя, и его грива шла тяжёлой пепельной волной. Я привязал его и напоследок активировал Резонанс. Каналы в порядке. Узлы под костяными наростами отзывались на каждое движение шеи. Всё готово.

Не хватало только искры. Сам он этого пока не умел, но запал можно спровоцировать и снаружи. Вдох до отказа, резкий сброс через диафрагму, и в тот же миг – болевой импульс прямо в запальный узел. Всё произойдёт само, рефлексу без разницы.

– Шип. Будь слева, шкуру наизготовку. Работаем.

Я встал у морды, взялся одной рукой под челюсть и зажал старику обе ноздри.

Зверь мотнул головой, не понял и засопел – а затем глотнул воздуха пастью аж до самого дна лёгких, как я и рассчитывал. Грудь раздалась во всю ширь.

Сейчас!

Я отпустил ноздри и наотмашь ударилладонью снизу в диафрагму, а второй рукой жёстко защемил узел на шее, до хруста в собственных пальцах.

Весь воздух разом рванул из зверя.

И на выходе...

РРА-А-АРРРРРРРРР!

Из пасти вылетел ярко-жёлтый сноп пламени в полметра длиной. Он ударил в утоптанную землю, лизнул её и погас, оставив тёмное пятно и запах горелой пыли. Жар дошёл и до меня.

Гривошип замер. Стоял, растопырив лапы, и смотрел на дымящееся пятно, кося глазом – сам не верил. Потом шумно втянул запах собственного огня и крупно задрожал.

У изгороди стояла гробовая тишина. Илан открыл рот и, кажется, забыл, как дышать. Сорм вцепился в жердь побелевшими пальцами – вся его хвалёная клановая выучка сейчас трещала по швам и осыпалась пеплом. Для местных лекарей вернуть выгоревшую стихию – это уровень богов или сказок. А я только что сделал это голыми руками и знанием анатомии! Нойс улыбался во весь рот – пацан искренне верил, что для меня невыполнимых задач просто не существует.

– Тихо, – напомнил я, не оборачиваясь. – Он и сам сейчас не свой.

Шип медленно опустил шкуру. Травинка у него в зубах стояла торчком.

– Ну, Рик... – только и сказал он.

А я уже положил ладони на груди старика, и Резонанс показывал мне цену этого праздника.

Мать твою…

Сердце колотилось на самом пределе – такого пульса я у него не видел даже в худшие дни откорма. Розжиг сожрал прорву крови и воздуха, весь организм взбеленился. И хуже того – старые сосуды вдоль стихийных каналов держались на честном слове. За годы простоя стенки истончились, и каждый выброс пламени раздувал их до предела. Один разок ещё терпимо. Но три подряд? Где-нибудь на этой магистрали рванёт, со всеми вытекающими последствиями для такой туши.

Вывод был поганый. Стихию я вернул – а вот бойца из него уже не будет никогда. Молодое сердце моего первого гривошипа вообще не замечало стихию. А вот этому зверю вообще нельзя.

Получено опыта: +1000.

Получен уровень 20.

Получено очков улучшений: 1.

Двадцатый.

М-да, Рик. С юбилеем тебя. Между бешеным пульсом зверя и мыслью о сосудах, передо мной встал образ Корфа. Что он сделает с бедолагой?

Я снял с изгороди накидку, накрыл старику прогретую шею и почесал под гривой.

– Ну что, дед. – Он повернул морду и дыхнул на меня теплом, ещё с дымком. – Огонь твой мы откопали. И лучше бы закопать его обратно.

И как подобрать понятные барону слова? С другой стороны, это ведь зверь клана, родственника, вряд ли он будет поступать безрассудно. Не зря просили восстановить, может будет лишь демонстрация?

Уже в сумерках я подошёл к Веркану – тот сменял Лама на ночную смену.

– Поймай завтра с утра кого-нибудь на тракте. – велел я. – Монету дашь. И пусть лично для барона Корфа передадут слово в слово: Гривошип готов.

Глава 5

Посыльного Веркан отправил с рассветом – я прикидывал, что Корф объявится вместе с комиссией, но ошибся.

Барон сорвался с места, едва новость про гривошипа долетела до замка Жала. Все мои правила изоляции на Корфа не работали, так что придётся впустить.

От ворот свистнули, когда я доливал старику утреннее варево. По тракту прокатилась пыль – два ездовых дрейка шли крупной рысью, за ними поспевала четвёрка охраны в цветах Жала.

– Где он? – спросил Корф вместо приветствия, спрыгивая на землю. – Если это шутка, Смотритель, она дорого тебе встанет.

– Вы слишком хорошо показали, что шутить с вами не стоит, барон, – ответил я хмуро.

– Тогда веди нас.

Мне показалось, что второго всадника я видел впервые.

Он слез с седла, отмахнувшись от руки охранника, и мягко спрыгнул на землю, сразу на обе ноги – колени этого седобородого старика работали на удивление отлично. Борода лопатой лежала на груди, под дорожным плащом просматривались тяжёлые плечи. Старик бросил поводья дрейка подбежавшему слуге. На его ладонях, поперёк костяшек, виднелись старые белые шрамы – такие отметины оставляет звериный молодняк, когда его берут голыми руками.

Пока Корф спешил к воротам, гость неторопливо осматривал мой двор. Он пересчитал дозорных на стене, задержался на решётках дальнего ряда, нашёл мёртвый угол между складом и кухней и прикинул ширину ворот. Такой осмотр питомника меня напряг. Словно оценивает крепость перед штурмом.

Между лопаток засвербело.

– Смотритель Рик, – Корф повёл ладонью от меня к гостю. – Барон Хогар, клан Крыла. Здесь по моему приглашению.

Точно! Это ведь тот старик с суда над Тэрием, который очень внимательно меня рассматривал.

– Барон. – Я коротко поклонился.

Хогар кивнул и впервые посмотрел на меня в упор. Взгляд у него был цепкий, и держал он его на мне дольше, чем положено. Барон оценил и шакала у моей ноги.

– Богато живёшь, Корф, – сказал он. – Мне говорили, тут полгода назад была полная разруха.

– Была, – согласился Корф. – Теперь нет. Идём, Хогар, зрелище ждать не любит.

Мы пошли к клетке.

– Ну и чей двор? – спросил барон Крыла, не поворачивая головы.

– Деньги мои, – холодно ответил Корф. – Работа с Рика.

– А люди?

– Его люди.

– И сколько?

– Тебе надо, у него и спроси, – Корф нервно дёрнул головой. – Что за вопросы? Ты бы не людей считал в питомнике, а свои монеты в сундуках. Сто тысяч так и не вернул за те поставки.

Хогар хмыкнул в бороду и на ходу заглянул в проход дальнего ряда – туда, где поперёк дороги висела жердь с белой тряпкой. Веркан как раз шёл навстречу, и барон проводил его глазами до самой стены.

– И что ты думаешь делать с этим местом дальше?

– Поживём – увидим, – сказал лидер Жала. – Сначала Рик должен пройти проверку.

– Темнишь.

– Отвали, – беззлобно бросил Корф.

Я молчал и мотал на ус. То, сколько вопросов задавал Хогар, мне очень не понравилось. Ровно, как и то, с какой интонацией он это делал.

У вольера Тарана Хогар придержал шаг. Грифон заорал было со своей дорожки и сам же себя оборвал. Гость со знанием дела осмотрел его от клюва до перьев.

– С Пик?

– Он не продаётся, – сказал Корф.

– Я ещё ничего не спросил.

– Вот и не спрашивай.

Наш поход по двору напоминал какой-то спектакль. Вся моя команда предпочитала держаться на почтительном расстоянии. Неужели Корф просто решил похвастаться?

Хогар остановился над тёмной коркой спёкшегося песка – вчерашняя работа гривошипа. Присел, растёр щепоть в пальцах и понюхал. Поднимался он уже с другим выражением лица.

– Показывай, Смотритель, – сказал Корф. – Я приехал не двор разглядывать.

Мы подготовили всё по высшему разряду. Шип принёс сырую шкуру, промазанную глиной, и молча встал слева. Я вывел старика, привязал у стены и напоследок запустил ладони под гриву.

Резонанс!

Пульс ровный, зверь пережил во сне вчерашний стресс и чувствовал себя уверенно. Сосуды вдоль каналов держали тонус, но в них не было никакого запаса. Ладно, сделаем всего один небольшой выброс – и больше я не дам.

– Встаньте за бочки, – сказал баронам. – Жаром достанет.

Корф отступил на два шага. Хогар показательно остался на месте.

Я встал у морды, взял зверя под челюсть и зажал ноздри. Гривошип мотнул башкой, засопел и глотнул пастью воздуха до самого дна слабых лёгких. Грудь раздалась во всю ширь.

Я отпустил ноздри, наотмашь ударил ладонью в диафрагму и защемил узел на шее.

РРА-А-АХХХ!

Жёлтый сноп ударил в утоптанную землю – струя огня была гораздо короче вчерашнего результата, как я и рассчитывал. Пламя лизнуло песок, свернулось и погасло. По двору поплыл запах горелой пыли, жар дошёл до самых бочек.

Серый даже ухом не повёл.

Гривошип переступил лапами, покосился на дымящееся пятно и шумно задышал. Я держал ладонь у него под гривой и наблюдал за пульсом – тот частил, но до беды было далеко.

Корф молча подошёл к свежему пятну и поднёс ладонь к земле – от песка ещё тянуло жаром. Выпрямился. Посмотрел на гривошипа и молчал так долго, что зверь успел заскучать и потянулся мордой к пустому ведру у стены.

– Невозможно, – выговорил барон наконец.

– Вы только что всё видели, – сказал я холодно.

За всё это время Хогар даже не шевельнулся. Потом медленно провёл пятернёй по бороде.

– У нас в Крыле говорят, что стихия выдумка, – произнёс он. – Триста лет говорят. Во всех книгах так написано.

– Значит, пора переписать ваши книги, – вот тут Корф и ожил. Он живо развернулся к барону Крыла.

– Ещё один гривошип с огнём, всё при свидетелях. Ты говорил, что один – это случайность, что скажешь теперь? Списанный гривошип и тоже с пламенем! Ты сам всё видел. Тройная цена, Хогар. Пятнадцать тысяч – и это ещё со скидкой.

Пятнадцать тысяч! Столько стоил Таран! Я вытер ладони о ветошь и встал так, чтобы видеть обоих, стараясь не выдать своих эмоций.

– Бароны. Не ожидал, что состоится продажа гривошипа. Вы о таком не предупреждали. Прежде чем ударите по рукам – дослушайте.

– Говори, – разрешил Корф сквозь зубы.

– Стихию я ему вернул, но сердце у зверя изношенное. Сосуды истончились. Один выброс пламени в день он переживёт. Два – уже на пределе. Нельзя губить зверя.

– А в бою он как? – спросил Хогар.

– Он выдаст серию и... разорвёт себя изнутри. Сосуды просто лопнут. При бережном хозяине зверь протянет ещё год, он очень стар. Крайне не рекомендую использовать стихию. Тогда срок сокращается.

Корф поморщился, будто я плюнул ему в товар при покупателе.

– Год, – повторил он. – За пятнадцать тысяч золотых покупатель сам решит, сколько ему жить. Решит, что зверь должен умереть, пусть умирает. Это уже его забота, Смотритель.

– Моя, – согласился Хогар. – И раз зверь подохнет через год, то ему красная цена тысяч тринадцать. Это же просто тварь для статуса. Показывать детям, да другим баронам игрушку. Пламя раз в день. Да уж, Корф, а я думал, что ты серьёзный человек. А твоя тварь ни на что не годна. Лучше бы ты того молодого продал.

Корф тяжело глянул на меня – моими стараниями он только что потерял две тысячи. Ему плевать на эту сумму, не понравилось то, что я открываю рот.

– Молодой для Аэрина. Тринадцать тысяч, – сказал он Хогару. – По рукам?

– Да без проблем.

Бароны пожали руки – зверя продали за два вдоха.

Да какого чёрта?!

Они вообще не думают про жизнь зверя?! Я молча проглотил закипающую злость.

Хогар тем временем подошёл к старику вплотную. Гривошип потянулся, обнюхал раскрытую ладонь и замер, раздув ноздри.

– Странно, Корф, – сказал Хогар без улыбки. – Это ведь зверь твоего отца. А ты продал.

– Пусть город знает. Мне от того только польза, – Корф пожал плечами.

Я смотрел, как гривошип обнюхивает чужую бороду, и спросил прямо:

– Барон Хогар. Как вы намерены его использовать?

– А это уже моя забота. – Он посмотрел на меня сверху, всё тем же цепким взглядом. – Ты своё дело сделал, Смотритель.

Он погладил гриву зверя и добавил негромко, уже куда-то мимо нас:

– Игрушка клана Жала в моих руках. За такое и двадцати тысяч не жалко. Баронам понравится гостить у Крыла.

– Я всё слышу, – заметил Корф.

– А я знаю.

Барон жала кивнул охране.

– Забирай его, – сказал он Хогару и повернулся ко мне. – Совет будет здесь завтра. Ты готов?

– Готов.

– Вот и посмотрим. – Барон поднялся в седло и уже сверху добавил: – Сегодня ты впервые отработал мои деньги, Смотритель. Продолжай.

Шип уже снимал зверя с привязи. Травинка в его зубах стояла неподвижно.

– Тринадцать тысяч, – сказал он. – За такие деньги я бы и сам огнём дышать выучился.

– Не смешно.

Шип хмыкнул и повёл зверя в клетку. Я зашёл следом и напоследок вылил в кормушку двойной ковш варева.

– Ешь, дед. Ты уж прости, ты не мой.

Корф вдруг резко передумал уезжать. Он спешился и мотнул головой в сторону – отойдём.

Мы встали у стены, в стороне от ворот. Хогар глянул на нас со своего дрейка, всё понял и отвернулся, наблюдая за погрузкой гривошипа в телегу.

– Ещё кое-что, Рик. – Корф говорил негромко и смотрел мне в глаза с вызовом. – То, что ты показал сегодня, стоит дороже всего этого убогого двора со всеми потрохами. Списанных тварей на архипелаге тысячи. Каждая стоит пару медяков, а продавать, оказывается, можно за золото. Понимаешь, к чему я веду?

– Понимаю. Но мне не очень нравится то, к чему вы ведёте. И как выражаетесь про мой питомник. Я много рабо…

– Всё, хватит, – барон резко перебил меня, махнув рукой. – Слушай первый приказ. Пробуждать стихию ты будешь только с моего разрешения. Ни одного зверя на сторону ты не продаешь. Ни за какие деньги, кто бы ни просил. Узнаю, что призвал стихию и продал тварь – разговор у нас будет короткий.

– Барон, договор у нас был другой, – я нахмурился. – Как я должен отдать вам долг?

– Забудь про долг. Считай, что ты его выплатил. Положение изменилось. Ты мне ничего не должен, кроме главного пункта – каждый воспитанный зверь предлагается Жалу в первую очередь. Помнишь?

– Вы за них не платите, – я еле сдержал тон от злости. – Предлагаете мне воспитывать стихийных тварей для Жала и ничего не получать взамен?

– Не горячись, Смотритель, – барон хмыкнул. – Не оставлю тебя ни с чем. Просто дождись от меня вестей. Проверку пройди.

Я стиснул кулаки. Восстановил, на свою голову. Корф оказался двуличным, носящим маску доброты, лидером. И сейчас сорвал её.

– Дальше. Зверей я теперь буду слать больше. Гораздо больше, Рик. – Он помолчал. – Будешь взращивать всё, что браковано. И с таким оборотом тварей, тебе нужен присмотр. Пришлю десяток бойцов, оплачу кормёжку и жалованье.

А вот это уже удавка!

Десять чужих глаз внутри стен. У мастерской, где Нойс и Тил изучают книгу Песков? И каждый вечер – донесение в усадьбу Жала.

Если соглашусь, поставлю под угрозу сразу всех внутри. Более того – перестану себя уважать.

– Нет, барон.

Корф медленно поднял бровь. Ему, похоже, давно никто не говорил этого слова в такой близости от лица.

– Что-то не расслышал. Повтори.

– Расслышали. – Я не отвёл взгляда. – Чужие люди внутри двора для меня табу. Объясню по порядку. Я буду держать весь молодняк на строгих условиях. Зверь ест, спит и работает по часам, от этого растёт его тело и его же цена. Новый человек у загона – это чужой запах, чужие шаги. Вместо того, чтобы жрать и прибавлять в весе, находиться в состоянии покоя, твари будут нервничать, испытывать стресс. Более того, где гарантии, что ваши люди не начнут здесь ставить свои порядки? А про тварей посерьёзнее я вообще молчу – туда ваши бойцы и сами не сунутся. После первого знакомства.

– Бойцы у меня не пугливые.

– Тем хуже. Непуганые теряют руки и ноги, сами знаете, мы тут не виверр выращиваем. А если кто сдохнет, вы первым придёте ко мне с вопросами. – Я кивнул на дальний ряд. – И главное, барон. Карантин. Давайте вспомним про заразу, которой нет. Якобы нет. Мои люди знают все правила карантина, а ваши? Будут меня слушаться? Бескланового? Один принесёт заразу на сапогах – и вы сразу потеряете всё. Подумайте хотя бы о Таране. Мантикору Тэрия помните? Вот так это и выглядит.

Корф молчал и щурился. Он искал за что зацепиться в моих словах. И не мог.

– В этих стенах главный – я, – закончил ровно. – Так записано в нашем договоре, и только так это работает. Вы достаточно прогнули меня, и не думайте, что мне это нравится. Выбор без выбора, но хорошо. Присылайте зверей хоть каждый день, учитывая количество загонов. Принимать буду на тракте, буду вести учёт, давать отчеты в Канцелярию – проверяйте бумаги, когда вздумается. Но внутри будут работать только мои люди. Иначе здесь будет вторая гнилая «Яма» Гордея.

Вот последнее сравнение его и добило. Барон скрипнул зубами, демонстративно сжал кулак, и несколько секунд разглядывал меня, как незнакомого зверя.

– Жёсткий ты стал, Смотритель. – Он сказал это без одобрения. – Ладно. Двор твой. Но запомни. – Корф шагнул ближе. – Завтра здесь будет весь Совет. Семь баронов, дознаватель и гость с Дракона. Если хоть одна бумага не сойдётся, хоть один зверь дёрнется не туда – твоя независимость закончится вместе с тобой. И я первый подпишу документ.

Он развернулся и пошёл к дрейку. Уже из седла бросил:

– Тарана воспитай. Я жду.

Ворота закрылись. Веркан задвинул засов, и двор зашевелился – люди возвращались к работе.

А я стоял и смотрел на тёмное пятно посреди двора.

Берёг, кормил, по волоску отслаивал мозоли этого гривошипа. Столько времени тонкой работы. Откопал зверю его огонь, а выкопал могилу. Корф просто продал зверя своего же отца на потеху публике. И никто из этих баронов даже не спросил, можно ли поступить с ним иначе.

Вот она, цена моей науки на этом архипелаге. Золото из обречённых зверей. А теперь он хочет забить мои загоны, лишая заработка.

Ублюдок!

В ушах зашумело.

Я развернулся к навесу и с размаху, от всего плеча, ударил кулаком в несущий столб.

БА-БАХ!

Толстый столб лопнул, как гнилая ветка. Щепки брызнули веером, край навеса просел и повис на соседней стойке, сверху посыпалась солома. По кулаку прокатилась тупая волна – и всё. Никакой боли, даже костяшки не сбил.

Что? Я с удивлением посмотрел на свой кулак. Кожа целая, даже не покраснела. Кости выдержали удар, от которого обычное запястье сложилось бы в гармошку! Значит, эволюция уплотнила не только мышечные волокна, но и структуру скелета, а сухожилия приобрели невероятную эластичность.

Двор замер.

Гнеш застыл с ведром на полпути к кухне. Илан с Шипом разом обернулись от колодца, у Сорма тесак так и остался в поднятой руке. Серый вскочил с крыльца. Из-за угла высунулся Тарк, оглядел просевший навес, меня, столб – и очень тихо убрался обратно.

Тишину нарушила Кара. Она на ходу оценила картину и даже бровью не повела.

– Шип! – крикнула она через двор. – Столб заменить, навес поправить. Нойс, подбери щепки. Остальные – работаем, чего встали!

Потом взяла меня за локоть и повела к дому. Хватка у сестры была серьёзная.

– Идём-идём. Остынешь.

В кабинете она толкнула меня на стул, налила отвара и села напротив. Я разжал кулак и осмотрел костяшки. Кожа целая. Дерево в руку толщиной, а по ощущениям будто ударил по трухлявому пню.

М-да. Вот тебе и новые пределы, Рик. Хорошо, что хоть не по человеку ударил.


В среду, 14 октября, выйдет сразу две главы.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации