Текст книги "Кто убил Российскую Империю?"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kto-ubil-rossiyskuyu-imperiyu-31564.jpg)
Автор книги: Николай Стариков
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
У японцев тоже были свои проблемы. Для того, чтобы успешно разгромить Россию, Японии было необходимо решить две задачи: завоевать господство на море и уже пользуясь этим, высадив десанты, разгромить сухопутную армию. Но это было непросто. Русский флот практически в два раза превышающий японский, был перед войной разделен между Балтийским, Черным морем и Дальним Востоком. Такое распределение сил понятно – корабли находятся на основных направлениях, откуда может возникнуть угроза. Но даже поделенный наш флот представлял собой грозную силу. Порт-артурская эскадра адмирала Алексеева насчитывала 7 броненосцев и 4 броненосных крейсера, в то время, как адмирал Того мог собрать лишь 6 броненосцев и 6 броненосных крейсеров. Для того, чтобы выполнить свою задачу и выиграть эту войну, японцы должны были нанести поражение Дальневосточному флоту до прибытия остального русского флота. Надо разбить противника порознь, не дав соединиться частям его довольно большого флота! Да еще и с минимальными потерями для себя. Вот откуда рождается японская стратегия внезапного удара по флоту без объявления войны.
Но первый удар не смог вывести русский флот из строя полностью. Вот здесь на помощь японцам снова пришли англичане. Без их поддержки, адмиралу Того, наверняка не удалось бы разгромить наши эскадры по очереди. То, что Россия попытается перебросить свой Балтийский и Черноморский флот на Дальний Восток, было очевидно еще до начала войны. Этот поистине ключевой вопрос обсуждался еще в январе 1904 года, когда в Токио вопрос о начале войны с Россией был в принципе решён, и обсуждались последние детали. А именно координация действий Японии и Англии, для достижения наиболее полного военного поражения России.
Инициативу проявила Япония, и 11-го января 1904 года состоялась беседа японского посланника в Лондоне Хаяси с лордом Ленсдауном. На ней японец прямо поставил вопрос о возможности запрета прохода через Дарданеллы русского Черноморского флота, заявив, что рассчитывает на добрые услуги правительства Британии. Балтийский русский флот также ни в коем случае не должен быстро попасть к театру военных действий, для этого в самом крайнем случае планировалось его военное уничтожение силами британского флота. Это означало новую англо-русскую войну, что для Британии было нежелательно, поэтому такой вариант оставили напоследок. Японцам британцы пообещали остановить и задержать русских дипломатическим нажимом, не прибегая к военной силе. Стратегия англичан в этом вопросе формулировалась, как целый спектр действий, от требования объяснений от России, до «серьезного уведомления», и далее к демонстрации силы и разрыву отношений, но все же без объявления войны.
Надо понимать, насколько важным для Британии было выиграть для японцев драгоценное время. Для этого англичане использовали все возможные методы. Сильный дипломатический нажим был оказан на русское правительство. Проплыви русские черноморские корабли в Средиземное море, останавливать их можно было только самыми грубыми угрозами. Следовательно, надо было не допустить форсирования ими Дарданелл. Этого британцы сумели избежать, осуществив двойное предупреждение. Сначала, 11-го июня 1904 года, устами посла в Петербурге Гардинга в беседе с русским министром иностранных дел Ламздорфом. Затем, для пущего эффекта, Великобритания устроила и военно-морскую демонстрацию вблизи Дарданелл. Николай II, как и надеялись в Лондоне, решил не искушать судьбу и к войне Дальневосточной не добавлять вторую Крымскую. В итоге было решено отказаться от плана переброски на Дальний восток черноморской эскадры и ограничиться посылкой кораблей из Балтийского моря. Накануне выхода кораблей в русскую столицу посыпались многочисленные донесения русских дипломатов и агентов контрразведки о возможных попытках японцев диверсионным путем сорвать переход кораблей на Тихий океан. Такие сообщения, командующий, контр-адмирал Рожественский, начал получать еще в самом начале формирования эскадры. Сейчас сложно судить были ли готовы японцы к диверсии или нет, однако европейские газеты, как по команде стали печатать сообщения о подозрительных судах и японских агентах, загадочных перемещениях и непонятных действиях таинственных кораблей.
В результате, когда наша эскадра двинулась в путь, нервы у моряков уже были на пределе. Чтобы избежать возможных инцидентов, Дания, через чьи воды плыла эскадра, приняла серьезные меры безопасности. Датские корабли разгоняли и задерживали все подозрительные суда, не давая им приближаться к русским. Англичане этого не сделали. Результатом стал знаменитый инцидент у Доггер-банки, когда в условиях нулевой видимости русский флотоводец отдал приказ открыть огонь по приближающимся кораблям. Они оказались английскими рыбаками. Один траулер потоплен, были убитые и раненые. Русское правительство немедленно заявило, а вскоре и осуществило выплату компенсации (65 тыс. фунтов), и предложила разобрать возникшую проблему в суде в Гааге. Позднее суд примет решение, что действовали наши моряки правильно. Но в Англии голоса разума никто не слышал: возмущенная толпа чуть было не разгромила русское посольство. Европейские же газеты использовали Доггер-банку, как повод для развязывания антирусской истерии. И лондонские газеты тоном и накалом своей ненависти к России немногим отличались от парижских!
От этого инцидента польза была лишь одна: убедившись, что русские шутить не будут, японцы так и не решились провести никаких диверсионных актов. Но пропустить русский флот англичанам было нельзя – это ставило под сомнение всю задуманную ими операцию по ослаблению, а, если получится, то и уничтожению России. Поэтому еще до Доггер-банки, англичане в грубой форме отказали нашей эскадре в возможности заправляться углем с британских складов по маршруту ее следования. Такую же позицию по отношению к своему союзнику России заняла и Франция. Топливную проблему решили и без них, но это также задерживало русские корабли. Серьезность ситуации показывает тот факт, что для получения угля правительство Николая II было вынуждено гарантировать Германии военную помощь, вслучае возникновенияконфликта немцев с Великобританией именно из-за германских угольных поставок русскому флоту!
Созданные англичанами многочисленные трудности сделали свое дело: русский флот поплыл в Китай вокруг Африки! Почему? Потому, что, британцы отказались пропустить нашу эскадру через Суэцкий канал! Пришлось плыть вокруг Африки, что привело к увеличению срока плавания, износу техники и замедлению хода кораблей от обрастания ракушками. В конце этого пути длиной в 16 400 миль русскую эскадру, семь месяцев шедшую к месту гибели, ждал разгром в Цусимском сражении 14 – 15 мая 1905 года…
Пришло время поговорить и о «втором фронте», что так любезно открыли наши революционеры на «союзные» деньги в тылу воюющей русской армии. Мы могли в этой войне победить. Скажу больше, мы бы обязательно победили, если бы не пятая колонна внутри страны. Великий князь Александр Михайлович Романов в своих мемуарах правильно уловил главной проблемы, с которой столкнулась русское правительство: «Ни один народ не выигрывал и не мог выиграть войны, борясь с неприятелем, находившимся на расстоянии семи тысяч верст, в то время как внутри страны революция вонзала нож в спину армии».
Будущие хаос и анархия были в России четко организованы. Тем, кто всерьез верит в самопроизвольное начало первой русской революции, следует обратить свое внимание на один малоизвестный факт. 27-го января 1904 года в Санкт-Петербургскую государственную сберегательную кассу обратился вкладчик Филипп Воронов, получивший послание, лейтмотивом которого был истеричный призыв: “Спасайте ваши деньги”. Подобные письма (как рукописные, так и отпечатанные на гектографе) внезапно появились в самых разных частях Российской империи и в короткий срок наводнили страну. Авторы листовки пугали: “Министрам нужны деньги на войну с Японией. Они берут наши деньги в сберегательных кассах и дают нам ренту”.
Подготовка этой экономической диверсии началась загодя. Стоит обратить внимание, что листовки эти появились в русских городах точнов первый день (!) русско-японской войны. Значит тот, кто готовится подорвать финансовую стабильность России, должен был точно знать дату «внезапного» нападения! А ведь письма надо было еще отпечатать, разослать по стране, спланировать их распространение и раздать разносчикам! Одним словом работа большая и серьезная.
Листовки печатали не зря – во многих губерниях ситуация быстро стала критической, начался отток денег из сберегательных касс. Особенно сильная паника охватила Варшавскую, Прибалтийскую, Минскую, Виленскую и Гродненскую губернии. Но спокойная и взвешенная политика правительства достаточно быстро погасило ситуацию: вклады выдавались всем желающим, информация же о том, что сберегательные кассы и впредь намерены неукоснительно соблюдать свои обязательства перед вкладчиками была помещена во всех крупных российских газетах. Сообщения такого рода были вывешены в самих сберегательных кассах, а также в общественных местах. Паника улеглась.
Кто же стоял за этой акцией? Безусловно, японские спецслужбы руку к ней приложили. Однако самостоятельно, они просто не в состоянии были организовать панику такого масштаба, хотя бы потому, что не имели в России столь разветвленную сеть своей агентуры. Контакты японских спецслужб и русских революционеров еще только начинались. К тому же неожиданная активность японцев в поиске контактов с подрывными элементами могла насторожить русскую контрразведку и предупредить царское правительство о скором начале войны. Ведь попади одна такая листовка куда следует, и весь ход русско-японской войны мог пойти по-другому! Значит – японцам кто-то помогал. Так кто же так четко и слаженно организовал попытку дестабилизации внутренней жизни нашей страны? Кто помогал японцам в поисках разносчиков подметных писем, начиная раскачивать русскую лодку, пока еще мирными средствами?
Спланировать и организовать все это могли лишь силы, имевшие разветвленную сеть своих людей внутри России. И это были не революционеры, потому, что ряды всех радикальных партий кишели провокаторами, и тогда дата японского нападения сразу попала бы на стол царской охранки. Такой утечки допустить было нельзя. Структура, разложившая записочки по русским городам, должна была быть с железной дисциплиной и в то же время находиться внутри России.
Имя главного организатора финансовой паники – резидентура британских и французские спецслужб. Именно эти разведки оказали японцам неоценимую помощь, помогая нашему противнику. Когда началась война, «союзники» с чистым сердцем передали Японии свои контакты в среде наших революционеров. Вот так начиналось предательство «борцами за народное счастье» своей собственной страны, которое привело к катастрофе семнадцатого года. Сейчас эту историю о панике вкладчиков в 1904 году, рассказывают в современном Сбербанке, акцентируя внимание на сложностях и трудностях, которые это солидная организация переживала за свою 160-летнюю историю. Вопрос, кто и почему организовал эти трудности, уже не поднимается и не исследуется. И никто не проводит параллели между акциями, подобной этой и дальнейшим раскручиванием маховика революции.
Нам всегда говорили, что революция 1905 года началась из-за поражения России в войне с Японией. Это не так, просто после первого этапа английского плана, наступал второй: военный этап ослабления Российской империи, начинал усиливаться революционным.
Это не революция началась из-за поражения в войне, а мы в итоге проиграли войну из-за начавшейся революции!
Но и военный конфликт и идущая следом революция были заранее запланированы заранее врагами России. Деньги на новые японские броненосцы и оплату бастующих рабочих Красной Пресни были выделены из одного и того же источника. В идеале для «союзников» после революционных потрясений в России должна была быть установлена республика, а затем начаться хаос и анархия. Так и произошло, но в 1917-м! В начале века русская империя устояла – недооценили ее прочность «союзники»! Поэтому вместо полного разрушения государства, революционные выступления просто не дали России разгромить японцев.
Грозные признаки будущих баррикад и погромов появились после начала боевых действий не только в виде подметных писем. Уже 10 февраля 1904 года, через две недели после начала войны, началась первая забастовка. Три тысячи рабочих харьковского паровозостроительного завода, выдвинули требования повышения зарплаты и прекращения войны. Япония напала на Россию, в Манчжурии защищаясь, гибнут русские солдаты и моряки, а русские же рабочие города Харькова проводят на следующий день антивоенный митинг! В условиях вражеского нападения такая позиция выглядит довольно странно. Для сравнения представьте себе антивоенную манифестацию в июльской Москве 1941 года. Хотите остановить войну – пожалуйста, остановите наступающего противника, идите в армию и сражайтесь за Родину. Как еще правительство может ее остановить? Капитулировать перед врагом, отдать приказ русским солдатам не стрелять в японских товарищей? Однако харьковские забастовщики– «пацифисты», щедро оплаченные британо-японскими спецслужбами, таких вопросов себе не задают. Они просто бастуют, а либеральное царское правительство ничего с ними не делает.
Идет время и японская разведка начинает проявлять себя все активнее: 1-го июля в результате диверсии на 3 дня остановлено движение по Сибирской железной дороге. На путях скопилось 2400 вагонов с войсками и военными грузами. В декабре 1904 последовали новые диверсии, а количество задержанных вагонов выросло до 5200. Во многих случаях вражеская агентура вербовалась из среды левых экстремистов.
Удивляться тут нечему. Давайте посмотрим, где же проводили свои съезды наши революционеры. Для примера возьмем самых известных – социал-демократов. Будущих ленинцев. Начинают они, пока никому неизвестные, на Родине: Первый съезд проходит 1-3 марта 1898 года в Минске. Что на этом съезде произошло? Да, практически ничего. На съезде не было создано четкой партийной структуры. Социал-демократы так и остались без программы, без устава, даже без единого руководства. Но это неважно – самое главное, что в Минске имел место факт провозглашения революционных целей и заявлено, о желании создать партию, эти цели преследующую.
Этого оказалось достаточным – ребят замечают и понемногу начинают к ним присматриваться. Ложка ведь хороша к обеду, а революционеры, соответственно, – к революции! Однако в любом случае с ними надо познакомиться поближе, и Минск или Киев для таких встреч место не лучшее. Поэтому из Краткого курса истории ВКП(б) мы узнаем, что Второй съезд РСДРП прошел уже заграницей: сначала в Брюсселе, а потом в Лондоне, с 17-го июля по 10 августа 1903 года. Подготовка к первой попытке сокрушения России заканчивается. Своя роль в будущем сценарии уготована и социал-демократам. Именно им наряду с социалистами революционерами (эсерами), взрывать изнутри свою Родину. И этот долгожданный момент настает: начинается русско-японская война. Во время нее частота съездов социал-демократов резко возрастает: не раз в пять лет, а каждый год!
Удобнее всего совещаться в столице туманного Альбиона. Здесь хорошо и спокойно, да еще британцы и денег подбрасывают, поэтому Третий съезд партии Ленина проходит снова в Лондоне с 12 по 27 апреля 1905 года. Четвертый съезд несколько выбивается из общей колеи – проходит с 10-по 25 апреля 1906 года в Стокгольме (поближе к России– там сейчас самый разгар революции!). Зато Пятый – вновь в гостеприимном Лондоне, с 30 апреля по 19 мая 1907 года. Однако революция закончилась, Россию уничтожить не удалось и пора отправляться буйным революционерам на «консервацию»: частота «встреч» падает почти до нуля. Следующий, Шестой съезд партии состоится только через десять лет(!), уже после Февральской революции, с 26-го июля по 3-августа 1917 года.
Итого – если отбросить самый первый и самый последний «слет», то из четырех съездов ленинской партии три были проведены в Лондоне. Революция дело тонкое – тут случайностей не бывает. Отчего так любят наши социалисты именно британскую столицу, а не Париж, не Берлин, и даже не нейтральную Женеву и Цюрих? Оттого, что именно английские спецслужбы заботливо опекают и растят будущую «ржавчину» для стального корпуса Российской империи. Поэтому так уютно и хорошо предателям своей страны именно здесь, под боком тех, кто через несколько лет станет нашим главным «союзником».
И не забывают своих птенцов английские спецслужбы! Ленинцы-эмигранты, словно в анабиозе, дожидаются следующей русской смуты, чтобы вновь выплыть на поверхность. Деньги на более или менее сносное житье за границей десятилетиями появляются у русских политэмигрантов чудесным образом. Потом также волшебно появятся у них и огромные средства на уничтожение собственной страны в 1917 году. Пока же революционеры начали устанавливать контакты со своим новым союзником – японцами. И тем, и другим как воздух необходимо военное поражение России. Сводят их между собой гостеприимные британцы, всегда радующиеся возможности провести антирусский съезд или партконференцию.
Самое активное участие в финансировании русской революции сразу после официального начала войны, принял японский военный атташе в России, полковник Мотодзиро Акаси. Покинув Петербург, он расположился в максимальной близости от российских границ, в Стокгольме. (Не потому ли и Четвертый съезд РСДРП проходил там же?). Не теряя времени, Акаси знакомится с основателем и лидером Финляндской партии активного сопротивления Кони Циллиакусом. Это тоже социал-демократ, но с легким национальным оттенком. Таких в царской России было много: это и польские борцы за демократию, лидер которых Пилсудский возглавит затем Польшу, и грузинская партия «Сакартвелло», и армянская «Дашнакцутюн». Циллиакус охотно вызвался наладить контакты со всеми революционными партиями и обеспечить координацию. Японцам тоже все равно: они готовы финансировать любые группировки, берущие на себя дестабилизацию внутренней жизни России. Основная цель и революционеров и японцев (и тех, кто их свел вместе) – вооруженное восстание и свержение государственного строя. На помощь подрывным элементам, Япония выделила около одного миллиона иен (5 млрд. иен по современному курсу).
Сведя Асаки с «националистами», Циллиакус отправился в Лондон на переговоры с одним из лидеров социалистов-революционеров (эсеров) Николаем Чайковским. 18-го августа 1904 года с финским эмиссаром в ресторане встречается вся верхушка партии: Евно Азеф, Екатерина Брешко-Брешковская, Виктор Чернов и др. Поскольку Азеф являлся тайным агентом русской политической полиции, то предложения Циллиакуса становятся известны русскому руководству. Но оно не в силах остановить золотой дождь, внезапно обрушившийся на русские революционные партии. Вслед за деньгами в страну начинает проникать закупленное на них оружие и подрывная литература. За короткий срок «борцам за свободу» передано: 8 тыс. винтовок – финским националистам; 5 тыс. винтовок – грузинским; одна тысяча эсерам; 8 тыс. – другим социалистическим партиям. Еще 500 карабинов по братски поделили между собой финские националисты и эсеры. На японские же деньги под руководством Циллиакуса в Великом Княжестве Финляндском были построены два подпольных завода, выпустившие тысячи бомб.
Для координации общих действий за японские деньги и с одобрения японской разведки в 1904 году в Париже и в 1905-м в Женеве проводились конференции революционных партий России. Получил там свою долю денег и Владимир Ильич Ленин: в мае 1904 года он организует свое издательство и начинает выпускать подрывную литературу. Она с успехом распространяется среди русских военнопленных. Средства, разумеется, японские. В августе 1904 года, на Амстердамском конгрессе II Интернационала, происходит историческая сцена обмена рукопожатиями между основателем русской социал-демократии Плехановым и лидером японских социалистов Сэн Катаямой. Дружба дружбой, но предавать свою Родину будут только наши борцы за светлое будущее!
Были в мутном финансовом потоке, оплачивавшим все это безобразие, и не только японские деньги. Хотя и японские средства были «японскими» достаточно условно: родом они были из Англии и США, которые открыли Японии кредитную линию для войны с Россией. Так вот широким потоком шли к революционерам и чисто американские пожертвования. Небезызвестный эсер Борис Савинков писал в своих воспоминаниях: «Член финской партии активного сопротивления, Конни Циллиакус, сообщил центральному комитету, что через него поступило на русскую революцию пожертвование от американских миллионеров в размере миллиона франков, причем американцы ставят условием, чтобы эти деньги пошли на вооружение народа и распределены между всеми революционными партиями».
Ему вторит и его коллега по партии Виктор Чернов: «В это время, после поездки „бабушки“ в Америку, там были собраны большие фонды для русской революции. И в ожидании близких событий мы решили предпринять крупное дело по технической подготовке к будущему стихийному восстанию».
«Бабушкой» эсеры называли одну из старейших своих руководителей Брешко-Брешковскую, прозванную так за свои старые заслуги перед революционным движением. Вот эта чудная дама и привезла из Америки деньги. Руководство эсеров в ожидании «стихийного восстания» и «близких событий» решает их подготовить технически. Это значит – закупить оружие и завести в его страну. Ведь, как известно, любое «стихийное» действие надо тщательно подготовить. Особенно если эта стихия должна разрушить крупнейшую империю мира. Из этих денег было закуплено в Швейцарии 25 тысяч винтовок, револьверы, три тонны взрывчатки и более четырех миллионов патронов. Весь этот арсенал отправили в Лондон(!), где преспокойно погрузили на пароход «Джон Графтон». Только счастливая случайность – пароход сел на мель в русских водах – предотвратило расползание оружия по стране. Поражает размах – 25 тысяч винтовок и столько же бойцов, сопоставимо по численности с крупной армейской единицей. А ведь это только один пароход, да и то который не смог благополучно достигнуть пункта назначения! Сколько же их было всего?
Потраченные на революцию деньги окупились с лихвой! Совпадение по срокам удивительное – как только русские войска начинают, наконец, склонять чашу весов на свою сторону, в их глубоком тылу начинается вакханалия стачек, забастовок и беспорядков.
В русско-японской войне было три решающих сражения: под Ляояном, на реке Шахэ и под Мукденом. Ни в одном из этих сражений русская армия не была разгромлена, а японские потери скоро начали превышать возможности их восполнения. Все-таки человеческие ресурсы Японии очень скромны. В ходе Ляоянского сражения японцы потеряли 24 тысячи человек (20% общего состава), а русские – 15 тысяч (9% состава ) своей армии. К началу 1905 года в Маньчжурии было сосредоточено уже 300 тыс. бойцов русской армии (в начале войны их было 125 тыс.). Последнее из генеральных сражений войны, Мукденское, проходило в феврале 1905 г. Русская армия насчитывала 330 тыс. человек, а японская – 270 тыс. Общие потери русских убитыми, ранеными и пленными составляют около 89 тысяч человек, в то время как японцы потеряли 71 тыс. человек. При этом убитых и раненых в русской армии насчитывается 59 тыс., тогда как у японцев убито и ранено 70 тыс. человек. Но такие потери русская армия может восполнить, а японская нет! Она начинает выдыхаться. Качество войск противника наоборот понижается: кадровый офицерский и унтер-офицерский состав уже истреблен. Пополнения прибывают на фронт плохо обученными, а самое главное – японцы начинают охотно сдаваться в плен, чего прежде совсем не наблюдалось. Истощение самураев так велико, что после Мукдена они уже до самого заключения мира, в течение полугода уже не провели ни одной наступательной операции! Русским наступать помешала революция, таким образом с лихвой окупившая все затраты на свое финансирование. Собственно говоря, существенными успехами японцев были только уничтожения русских эскадр и взятие Порт-Артура, но кардинального изменения военной ситуации они не принесли. Однако осада последнего, продолжалась почти 11 месяцев (как в Севастополе), а потери японцев были почти около 40 тыс. человек!
Через год после начала войны японцы находились всего лишь на 200 км севернее. И сил на дальнейшее движение у них уже не было. Русская армия же с каждым месяцем становилась сильнее. Повторялся сценарий почти всех войн России, когда противник побеждает вначале, но неизбежно проигрывает в итоге. Однако японцы и их британские друзья подстраховались – палочкой выручалочкой для них стала развернувшаяся в полный рост Первая русская смута.
Перелом в войне намечается только к 1-му июля 1905 года. После череды поражений бой под Санвэйзоем заканчивается нашей убедительной победой. Наконец-то на фронт начинают прибывать лучшие части русской армии – правительство убедилось, что кроме Японии противников у нас в эту войну не будет. Перевес становится и качественным и количественным. Процесс переброски войск на фронт и создание перевеса занимает больше года, казалось бы, медлительность невероятная. Вместо того, чтобы максимально быстро перебросить войска на Дальний Восток, Николай II чего-то выжидает. Такая медлительность объясняется просто: когда правительство убедилось в отсутствии внешних врагов, немедленно поднял голову враг внутренний. И все силы заняла борьба с ним, а не с самураями.
Падение Порт-Артура 20 декабря 1904 года было с радостью встречено всеми левыми силами. Неважно, что во время штурма потери японцев были в семь раз больше наших. Главное – Россия отступила. Наконец-то появлялся повод говорить о поражении в войне и начинать переходить к вооруженному восстанию. В ряде городов проходят демонстрации под лозунгами: «Долой самодержавие!» и «Долой войну». Но для массового выступления нужен повод, нужно моральное оправдание. И повод готовится.
В морозный день – шинель никудышная защита от холода. Особенно если неподвижно сидеть, думая о предстоящем свидании и совсем не замечая, того, что твориться вокруг.
– Барин, дальше никак – голос извозчика вернул мичмана Сенцова в реальность – Эта, там солдаты. Не пущають!
– Что ж случилось? – искренне удивился мичман. Он и вправду ехал по Петербургу, как в тумане и не замечал ровным счетом ничего. Пока извозчик не уперся в ряд солдат, перегородивший путь на Петербургскую сторону. Немного поодаль, вблизи Троицкого моста гарцевало десятка два казаков.
– Подожди, я сейчас – сказал мичман и, соскочив с повозки, подошел к молодому офицеру что-то торопливо объяснявшему нижнему чину.
– Что случилось, господин поручик?
– Мичман, вы словно с луны свалились!
– Не с луны, а с Порт-Артура – горько усмехнулся Сенцов – И я действительно не знаю, что случилось.
– Вот, полюбуйтесь – сказал офицер, подводя мичмана, к передней шеренге молча стоявших солдат – Рабочие идут к царю.
Впереди сколько мог видеть Сенцов, колыхалось безбрежное людское море. Толпа медленно и величаво продвигалась по Каменностровскому проспекту к Троицкому мосту и через несколько минут должна была упереться в солдатскую шеренгу.
– И куда идут сами не знают – зло произнес поручик – Не ждет их никто.
– Сейчас начнется, черт знает что – громко воскликнул кто-то из солдатского строя.
– Соблюдать спокойствие – отдал команду офицер, и смело шагнул вперед строя своих подчиненных.
Толпа рабочих остановилась шагах в пятидесяти от шеренги. Вперед вышел здоровенный бородатый мужик с хоругвью, рядом мерно вышагивал какой-то штатский в телогрейке и помятой кепке.
– Демонстрация запрещена – громко и быстро отчеканил поручик – Прошу всех разойтись. Дальше вы не пройдете!
– Мы к царю идем, изверги – раздались голоса из толпы – Как же вы можете нас не пустить к нашему государю!
–Пропусти, поручик – сказал штатский – Слышишь – народ царя видеть хочет! Дело святое, мешать нельзя!
– Его императорское величество отсутствуют в городе, а демонстрация запрещена. Потому, расходитесь, православные – уже более миролюбиво крикнул поручик.
– Что за дурацкая идея – подумал Сенцов – В таком количестве идти к царю! Кто же их пропустит?
Шеренга солдат, чтобы согреться переминалась с ноги на ногу. Перетаптывались на месте и демонстранты.
– Товарищи, – повернулся к толпе штатский в телогрейке – Царские сатрапы не хотят нас пускать к государю. И если мы сейчас повернем назад, то он так и не узнает, в каком ужасе мы живем! Мы не можем повернуть назад – царь ждет нас!
– Прекратите провоцировать людей! – возмущенно воскликнул поручик – Иначе я Вас арестую!
– Вы слышите, что он говорит – еще громче начал кричать штатский – За то, что мы хотим видеть нашего государя, он нас арестует!
Бородатый мужик с хоругвью угрожающе двинулся на поручика:
– С дороги!
А штатский, не прерывая своего крика, повернулся к шеренге.
– Братья солдаты, вы такие же, как мы – пойдемте вместе к царю. Расскажем ему правду о нашей жизни!
Внезапно за его спиной появилось человек десять, пятнадцать которые медленно обтекали своего вожака, и, не говоря ни слова, приближались к стоящему впереди поручику.
– Стоять! – рявкнул офицер и схватился за кобуру – Назад!
Сенцов увидел, как в руках одного из боевиков, молодого парня, блеснул ствол нагана.
– Поручик у него оружие, берегитесь! – крикнул мичман и рванулся вперед, оттолкнув солдат.
Выстрел разорвал морозный январский воздух. Поручик покачнулся, схватился руками за грудь и рухнул на покрытую снегом мостовую.
– Мерзавец!
Сенцов прыгнул вперед, стараясь схватить стрелявшего, медленно отступавшего за спины своих товарищей и торопливо убиравшего револьвер за пазуху. Нож вошел в его тело мягко, почти ласково. Сначала мичман его и не почувствовал, но вдруг резкая боль пронзила его раненый в Порт-Артуре, левый бок. И тут же понял, что сил держаться на ногах, у него уже нет. Нет сил и жить.
Уже угасая рядом с распростертым поручиком, мичман Сенцов слышал шум, выстрелы и даже заметил упавшее рядом с ним тело штатского в кепочке, чья кровь медленно остывая перемешивалась с его собственной на холодной мостовой…
Началось все с того, что в конце декабря 1904 года на Путиловском заводе были уволены четыре рабочих. Завод выполняет важный оборонный заказ. Это специальный железнодорожный транспортер для транспортировки подводных лодок на Дальний Восток. Русские субмарины могут изменить неудачный ход морской войны в нашу пользу, но для этого их надо перевести на Дальний Восток через всю страну. Без заказанного Путиловскому заводу транспортера этого не сделать. Увольнение четырех товарищей, для рабочих, получающих «союзные» деньги от смутьянов, важнее. Три из них пострадали за реальные прогулы и лишь в отношении одного мастером, была действительно проявлена несправедливость. Но столь ничтожный повод был радостно подхвачен революционерами, и они принялись нагнетать страсти. К 3-му января 1905 года рядовой трудовой конфликт перерос в общезаводскую забастовку. Потом руководству завода вручили требования. Однако в рабочей петиции речь шла вовсе не о восстановлении на работе своих товарищей, а о вполне конкретных политических требованиях, выполнить которые администрация не могла по вполне понятным причинам. В мгновение ока «в знак солидарности» забастовал почти весь Питер. В сводках полиции говорилось об активном участии в распространении бунта японских и английских спецслужб, что привело к моментальной остановке оборонных заводов. Однако полиция отслеживала лишь видимую часть айсберга: забастовщикам из неизвестных фондов выплачивалось содержание, равное их заработной плате. Главной же целью «союзников» и революционеров было вовсе не прекращение производства патронов и снарядов, а создание повода, для будущего вооруженного восстания. Готовились те самые «близкие события», о которых говорил в своих мемуарах эсер Чернов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?