Текст книги "Пуля времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pulya-vremeni-287457.jpg)
Автор книги: Николай Свечин
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Скрипучая дверь отворилась, высунулся облезлый старик:
– Чего надо?
– Заклады показать.
– Ну, иди в горницу.
Темными сенями бандит прошел в комнаты, и…
Тут же был схвачен под руки. Его ловко сковали наручниками старой дореволюционной конструкции. Такие он видал на фотографиях про историю полиции. Повернули за плечи, подвели к окну, где на гостя посмотрел мужчина с цепким взглядом сыщика и сказал:
– Вот и господин Ратманов пожаловал. Что у него в карманах?
Двое, что держали Георгия, хорошенько его обыскали. Один протянул бумаги:
– Ломбардные квитанции на часы. Не иначе те, что взяли у Гольдберга.
– А оружие?
– Оружия нет.
Ратманов повел руками, и железо больно впилось ему в запястья.
– Вы кто такие? По какому праву в карманах шарите?
– Я надзиратель первого разряда Московской сыскной полиции Забурдяев, – ответил старший. – А ты бандит из шайки Хряка, он же Макар Свинов, и взяли тебя с поличным. Поехали к Кошко, познакомишься с ним, если еще не знаком. Пока думай, как лучше явку с повинной соорудить. Сдашь подельников – получишь смягчение участи. А не сдашь – пеняй на себя. За тобой, Гимназист, куча грехов: разбой, побег с этапа, теперь еще ограбление ювелира… Сахалин закрыли, так другие каторги остались!
Ратман закусил губу и отвел глаза. Он много раз сам брал таких орлов и колол по горячим следам, чтобы получить чистосердечное. И вот попался точно так же. Как мальчишка. Ввалился без проверки, без страховки и с уликами в кармане. Надо было эти паршивые квитанции спрятать где-нибудь под забором, поблизости, и сначала прийти с пустыми руками.
Но сыскари уже откуда-то все знали. И личность установили мигом. Что-то было не так… Похоже, здесь ждали, и именно его. Лодыга заложил?
– Молчишь? Ну, смотри потом не пожалей.
Арестованного через огород вывели в заднюю калитку, усадили в приткнувшуюся там пролетку с поднятым верхом, и лошадь резво взяла ход. Георгий был напряжен. Неужели он сейчас встретится с Аркадием Францевичем Кошко? Тот был его кумиром, мемуары статского советника капитан зачитал до дыр. Вот только после разговора двух сыщиков один из них окажется в подследственном корпусе Бутырок…
Сознаваться? В чем? Пояснить, что он капитан полиции Бурлак из 2023 года? Отправят на Канатчикову дачу, на психиатрическую экспертизу. Ну и пусть – лучше, чем в Бутырках.
10
Мысли арестанта путались, пока его с ветерком доставляли в Малый Гнездниковский переулок, во двор Дома градоначальника. Знаковое место! Георгия под руки подняли на второй этаж, к дверям кабинета начальника МСП, и лишь там сняли наручники. После чего выяснилось, что Кошко ушел на прием к градоначальнику и вернется еще не скоро.
Ратманова уже хотели поместить в камеру временного содержания. Но на пороге приемной сыщиков перехватил высокий подтянутый господин с длинным носом, щегольскими усами и бородкой а-ля Наполеон Третий:
– Забурдяев, кого привели?
– Гимназиста поймали, ваше высокоблагородие. У Микитича. С карманом, полным закладных на краденые у ювелира Гольдберга часы!
– Отлично. Ведите его в мой кабинет, я сам доложу Аркадию Францевичу, когда он появится. Квитанции дайте мне и пишите рапорт.
– Слушаюсь!
Через минуту Ратманов сидел на стуле возле окна и затравленно озирался. Второй этаж, не выпрыгнешь. И часовой с винтовкой внизу. М-да… Ах, Лодыга, сволочь. Или не он? Или Хряк послал на погибель, чтобы избавиться от быстро растущего подчиненного? И сейчас банда меняет дислокацию и достает новые документы?
Господин с усами сел напротив и принялся разглядывать паспортную книжку, что сыскари отобрали у арестованного:
– Так… Вроде настоящий. Мещанин города Васильсурска Нижегородской губернии Иванов Иван Степанович… Православный… Что же вы: православный, а людей грабите?
– Каких людей? Докажите!
– Легко. Вызову сейчас ювелира Гольдберга, он вас опознает, и каторга в кармане. А?.. Звать?
– Вы хоть кто такой? – начал тянуть время Ратман. – Представьтесь, что ли, для начала.
– Виноват, – доброжелательно улыбнулся усач. – Чиновник для поручений при начальнике Московской сыскной полиции, губернский секретарь Двуреченский Викентий Саввич.
И тут же без паузы спросил:
– Это вы сообщили ювелиру, кто его предал?
– М-м…
– Зачем?
– Чтобы вы быстрее нас нашли! – в сердцах ответил Георгий.
– А… Ну, могли бы хоть эсэмэс прислать несчастному Гольдбергу, а не так, при налете…
– Где я тут телефон возьму?! – так же сердито парировал арестованный и тут же осекся. Смс? Мобильный телефон? В начале XX века?
Он посмотрел в глаза чиновнику – губернский секретарь смеялся.
– Вы кто?
Двуреченский панибратски хлопнул Георгия по плечу:
– Здравствуйте, Юрий Владимирович! А мы вас уже обыскались…
Глава 3
Шерлок Холмс
1
Центральное место в кабинете Двуреченского, как, впрочем, и в соседних, занимал большой портрет императора. Но сразу после, с маленькой черно-белой фотографии на столе на посетителей взирал начальник Московской сыскной полиции Аркадий Францевич Кошко – ударение на последний слог. Личность во многих отношениях легендарная. Русский Шерлок Холмс, как его начали величать еще при жизни. Хотя сам он предпочитал называть себя главным сыщиком Российской империи.
Уроженец Могилева, выходец из не самой знатной семьи, лишь за несколько лет до рождения сына оформившей потомственное дворянство, он сделал головокружительную карьеру. Успел побыть военным и железнодорожником, но в какой-то момент понял, а вернее даже вспомнил, что его настоящее призвание – ловить преступников. Вспомнил – потому что с детства зачитывался детективными романами. Сам придумывал преступления и сам же раскрывал их…
Успев поработать заведующим сыскной частью в Риге, а затем заместителем начальника петербургского сыска, за четыре года до описываемых событий Кошко возглавил уже Московскую уголовную полицию. И перенес в древнюю столицу все самые модные и передовые криминалистические веяния своего времени. К примеру, завел фотографический, дактилоскопический и антропометрический кабинеты, что позволило создать в городе довольно точную картотеку преступников. И спасибо ему за это они не сказали.
Всего за несколько лет Кошко взял местную шантрапу за горло, ну или в ежовые рукавицы, это уж кому как нравится. Аркадия Францевича уважали и боялись. Угодить к нему на прием для фартовых было сродни черной метке.
И вот в отделении сидел бандит средней руки Ратман, уже не раз привлекавшийся, прошедший и дактилоскопию, и антропометрию, и фотографию…
Впрочем, шеф полиции сегодня сам уехал на другой прием – к начальству. А на Георгия Ратманова с полуулыбкой смотрел Двуреченский, представившийся одним из помощников Кошко.
Георгий уставился на портрет императора. Он еще не переварил информацию об эсэмэсках. А в голове промелькнуло: «Везучий же я человек. Даже если это все сон или типа того, какие же люди меня окружают!»
– Чай черный, зеленый? – спросил Двуреченский, чем вывел задержанного из состояния задумчивости.
Ратманов поморщился – как-то не пристало так говорить в начале XX века. Собеседник хохотнул, налил на свой вкус какого-то чаю и придвинул своему гостю.
– Примерно могу представить ход твоих мыслей. Ничего, если мы на «ты»? Все-таки более современная и привычная манера общения. А, капитан? – Двуреченский и не думал брать свои современные слова обратно или делать вид, что Ратманову послышалось.
– Валяйте. Хотя я вас и не знаю.
– Ну, спасибо. Тогда представлюсь еще раз. Хм… Это здесь я чиновник для поручений Двуреченский Викентий Саввич. А там… – Помощник Кошко прикрыл глаза, воображая другое время. – Там я… Игорь Иванович Корнилов, в недавнем прошлом или… будущем… подполковник спецназа ФСБ.
– Это не тот Корнилов?.. – Георгий напряг память.
– Тот… Тот… – улыбнулся «Двуреченский», – что пропал при невыясненных обстоятельствах. Во всех сводках было.
– Значит, так это работает?
– Как это работает, я тебе потом подробно изложу. А пока давай-ка разберемся с твоими тутошними делами…
Двуреченский по-хозяйски выдвинул один из ящиков стола и принялся что-то в нем искать.
– Возражение. Меня как-то больше заботит там, а не тут… И как мне снова там очутиться. – Задержанный стоял на своем.
Двуреченский погасил улыбку, выложил из ящика на стол какую-то бумажку, а в его голосе послышались железные нотки:
– Капитан, как старший по званию вынужден отвергнуть твои возражения. И провести небольшую разъяснительную беседу… Вот это что такое? Такой опытный опер, как ты, и так по-детски попадаешься.
Георгий вскользь бросил взгляд на бумагу – ему было известно, что это такое. На скомканном и впоследствии расправленном листе была нарисована примерная схема перемещения Бурлака-Ратманова во времени, с двумя ключевыми точками и несколькими гипотезами попаданчества, пусть и записанными с сокращениями, так, что без ста граммов никто не разберется.
– Ты бы хоть молоком писал, что ли… Как Ленин… Помнишь? А не карандашом. Или тогда уж чернилами, чтобы все видели и все понимали! А, Юрий Владимирыч? А если бы не я это у тебя отыскал, а кто-то из моих орлов? А потом на стол Кошко положил? Аркадий Францевич у нас известный детектив, быстро прикинул бы, что к чему, и последствия были бы самые непредсказуемые!
– Ладно, Васисуалий Себастьянович, или как тебя там, мы не в школе. Или ты рассказываешь, что за чертовщина здесь творится и как мне вернуться в наше благословенное будущее, или… веди меня к Кошко. Уж с ним-то мы нормально потолкуем.
Двуреченский – или как его там – улыбнулся. Достойный оппонент.
Из того же ящика стола достал спичечный коробок и быстро сжег нарисованную Ратмановым схему временных перемещений.
– Спойлер: схема не имеет ничего общего с тем, как это происходит на самом деле, – пояснил собеседник Георгия. – Но, как говорится, ты хотя бы попытался…
Ратманов уже прикидывал, как ему скрутить визави и покинуть помещение вопреки воле Двуреченского. Но тот вдруг пошел на попятную.
– Значится так, чтобы уже не возвращаться сегодня к этому вопросу… Всю необходимую тебе информацию, ответы на все интересующие вопросы и так далее я дам завтра. Запоминай. Маросейка, двенадцать, вход со двора, кованая дверь с медной подковой над ней, второй этаж. Буду ждать тебя там в семь вечера. А пока…
Ратманов немного расслабился. Как будто отпустило. Он потянулся за чашкой и впервые отпил уже почти остывшего чая.
– А пока слушай и запоминай, – продолжал Двуреченский. – Ареста никакого не было. Полиция тебя даже не задерживала. Никаких свидетелей тому нет. А Хряку скажешь, что просто загулял с проституткой. Имя шлюхи на твое усмотрение. И принесешь ему назад квитанции. Барыга-де ничего не купил, обещал подумать. Хряк ничего не заподозрит. Если, конечно, ты все сделаешь правильно, – заключил помощник Кошко.
– Я теперь полицейский осведомитель? – буднично спросил Ратманов.
– Нет.
– Почему? Есть другой?
Двуреченский промолчал, но сделалось ясно, что оперативник из будущего и в прошлом не утратил своих аналитических навыков.
– Лодыга? – предположил Ратманов.
Двуреченский лишь осклабился, но уже этим подтвердил догадку.
– В общем, гадать не будем. Сейчас важнее, что Кошко тебя заподозрит, как только вернется от градоначальника. Но мы его опередим. Не будет ни ареста, ни подозрений. Только быстрее!
Ратманов встал и немного издевательски цокнул каблуками перед вышестоящим. Оба вроде бы были из нашего времени. Но попаданец решил подчеркнуть обычай прошлого.
– Честь имею!
И, развернувшись, вышел.
– Если бы… – ухмыльнулся ему в спину второй попаданец.
2
Ратманов снова шел по красивой дореволюционной Москве. Вот умели же строить! Никаких новоделов, уродующих исторический облик древних кварталов. Да, грязновато, не без этого. Но дворники усердно мели мостовую, не как сейчас (ой, то есть в будущем) трудовые мигранты из Средней Азии. Везде были или брусчатка, или модный асфальт, или даже клинкерный кирпич. Каждый домовладелец следил за чистотой, иначе околоточный мигом выписывал штраф. Витрины магазинов были начищены, дверные ручки блестели латунью. Вот только лошади так и норовили опорожниться прямо под себя, отчего в воздухе стоял неистребимый запах навоза…
Ратманов испытывал чувство навроде того, как если бы очутился в викторианском Лондоне конца XIX века и побродил по улочкам, где убивал Джек-потрошитель или практиковался в дедукции Шерлок Холмс.
А тут Кошко, которого называли русским Шерлоком Холмсом. Да и не он один. Кого еще можно встретить? Кто там у нас был главной звездой в начале прошлого века? Пушкин? Нет. Достоевский? Мимо. Толстой – тоже умер уже, вроде как несколько лет назад… А, Горький! Вполне можно было бы встретить живого Горького, прогуливаясь по бывшей улице Горького, а тогда и ныне – Тверской.
Ратманов свернул в Нарышкинский сквер. Посидел на лавочке под липами. Немного почитал свежую прессу образца 1912 года, подобрав брошенную кем-то газету. Новости почти не отличались от теперешних. Рост цен на дрова, тревожная обстановка на Балканах, холера в Персии. Стабильности не было нигде…
Потом бывший опер поднялся и пошел дальше. А где-то на Петровском даже хохотнул, когда посмотрелся в зеркальную витрину рыбного магазина и представил, насколько же нелепо выглядят путешественники во времени. Восторженно и нелепо.
А вот и знаменитая Петровка, 38. Казавшийся всегдашним штаб московской милиции и полиции. Но сейчас здание было более низким, двухэтажным и использовалось не по назначению. А именно как Петровские казармы, в которых стоял жандармский дивизион. Даже как-то возмутительно!
Улыбаясь собственным мыслям, Ратманов зашагал в сторону Трубы. Площадь, как обычно, кишела народом. Да таким, что надо было поминутно оглядываться и проверять карманы. Впереди виднелся приснопамятный птичий рынок.
Предаваясь несвоевременным мыслям, Георгий не в первый уже раз поймал себя на опасном умозаключении – он словно бы и не страдает от того, что попал во всю эту историю, всю эту временную чертовщину. А он ведь даже не представляет, как вернуться обратно, и вообще, возможно ли это?! Ему как будто и здесь было хорошо! Хотя, разумеется, конечно, безусловно, возвращаться нужно… И он обязательно выяснит, как это сделать!
Мимо пронесся автомобиль «Руссо-Балт» со скоростью чуть быстрее, чем в современной московской пробке. Потом еще трамвай. А блюстителю закона Юрию Бурлаку на секунду даже захотелось сесть и проехать в нем зайцем…
– Караул! Помогите!
На самом оживленном пятачке у птичьего рынка возникла какая-то сутолока. Засвистел дореволюционный коллега, больше похожий на пузатого отца большого семейства. Бурлак-Ратманов мгновенно персонифицировал в толпе шустрого типа в серой кепке. Держа в руках петуха, явно украденного, тип сначала свернул птице шею, а потом взмахнул на подножку отъезжающего трамвая. И поминай как звали.
Бежать – не бежать? Он мог бы. И с высокой долей вероятности догнал бы негодяя. Но… Новое и преступное «второе я» потихоньку одерживало верх. Бандит Ратманов, кажется, побеждал полицейского Бурлака.
Ну а до своей воровской малины фартовик дошел уже без происшествий.
3
Георгий стоял в окружении прежних знакомцев. Лодыга, Татарин, Мордвин, Хряк, сидящая на коленях есаула Рита. Правда, они уже не казались товарищами и тем более друзьями. Больше было похоже на то, что Ратманов сдавал экзамен. Экзамен на право жить.
– Гимназист… – Ратманов снова привыкал к своей «школьной» кликухе, а Хряк как будто специально цедил слова, чтобы те казались более тяжеловесными и служили цели припугнуть. – А мы тебя тут заждались. Кое-кто даже подумал, что ты не придешь вовсе.
Георгий снова обвел собравшихся глазами.
– Это почему еще? Сказал приду, значит приду.
– И с какими шалавами ты якшался? До Марьиной рощи не так далеко, чтобы я вообще об этом спрашивал.
– Тебе всех по именам перечислить? – Ратманов понял, что извинений тут будет недостаточно, и избрал «дерзкую» стратегию. – Рита, закрой уши…
Атаману это не понравилось.
А Ратманов посмотрел на деньги и квитанции, разложенные перед преступным авторитетом. И пошел в дальнейшее контрнаступление.
– Сорга[20]20
Сорга – деньги (жарг.).
[Закрыть] есть, расписки есть. А уж с кем я загулял на свою долю – дело десятое. В конце концов, о времени возвращения мы не договаривались.
Хряк ухмыльнулся – прав был Гимназист. И деньги с квитанциями на месте.
– Ну что, Лодыга, – атаман почему-то обратился именно к этому бандиту, – поверим Гимназисту на первый раз?
Ратманов перевел взгляд на Лодыгу. Тот лишь хмыкнул.
Хряк сбросил с колен свою маруху. Подошел к попаданцу и положил руку ему на плечо, даже, скорее, обхватил сзади за шею, одновременно демонстрируя как свое одобрение, так и свою силу.
– Ну что, сделал дело, как говорится, гуляй смело. На тебе червонец сверху. Хряк добро не забывает.
Слышать подобное от уголовника было не очень-то приятно. Но преступник Георгий Ратманов снова победил опера Юрия Бурлака. Деньги принял. И пошел к себе. Остальные бандиты тоже расходились.
Ратманов до этого не успел справить нужду и хорошенько умыться. А проделав со своим новым телом все эти нехитрые манипуляции, прошел в дом чуть глубже, чем мог бы. И покосился в сторону лежака, который обычно занимал Лодыга. Лодыги там не было.
4
Пьяный Лодыга ржал, как конь в шантане «Негасимая свеча» – подобные названия были довольно популярны в дореволюционной России. А спаивал его Копер. Ушлый тип. Обиженный член банды. Старый приятель. Свой в доску. И гораздо более понятный, чем этот Гимназист.
– Ты мне вот что скажи. – Копер выглядел намного трезвее Лодыги. – Ты можешь на все сто утверждать, что Гимназиста взяли фараоны?
– Могу, – отсмеявшись, согласился Лодыга.
– И то, что он вышел оттуда, проведя время на половине старших чинов?
– Могу, – кивнул Лодыга.
– Твои слова против его, когда доберемся до Хряка.
– Ага. – Пьяный Лодыга кивнул и снова принялся ржать, ничего не мог с собой поделать. – Только цыган давай послушаем. Тут цыгане выступают!
Копер до того держался. Но буйный нрав прорвался наружу.
– Недоумок!
Лодыга с блаженной улыбкой посмотрел на старого подельника.
– Вошь этапная. – Копер выругался себе под нос и резко встал из-за стола, едва не опрокинув остатки выпивки.
Обиженный член банды ушел.
А Лодыга еще какое-то время кричал ему вслед что-то про гимназистов и фараонов. Только по большей части уже к делу не относящееся и нечленораздельное. Пока его окончательно не закрутило в хоровод цыганских страстей. Такой преступник даже опаснее обычного предателя, подумал бы Ратманов…
5
Георгий не мог уснуть. Воровская малина занимала довольно обширное пространство в подвале старого дома. Как таковых комнат здесь не было. Но стен, простенков, закутков – сколь угодно. При желании уединиться, отгородиться от остальных воров это легко можно было проделать.
Вот и Ратманов лежал на топчане на приличном расстоянии от «сослуживцев». Сюда доносился лишь отдаленный храп, да периодически слышались какие-то шаги из другой половины подвала – кто-то входил и выходил несколько раз.
Очередная ночь после перемещения во времени. Жуть какая! Теперь Георгия почти трясло. Первая шоковая реакция как у опытного опера у него была… никакая. Взять себя в руки и действовать по обстоятельствам. Так его учили. И он умел отбросить лишние мысли в нужный момент.
Но теперь попаданец остался один на один с самим собой. И получил время на то, чтобы порефлексировать по-настоящему. Ратманов-Бурлак сжал кулаки. Вернее, впился ногтями в мягкие подушечки собственных ладоней. До боли, до хруста, даже до крови на левой руке. Потом зажмурился. Отпустил. Потом еще раз. И снова отпустил. Вроде чуть-чуть полегчало.
Итак, с чем же он столкнулся? Что скажет его внутренний Шерлок Холмс? События в прошлом выглядят очень натуралистично. Это не похоже на обычный сон. Вдобавок Бурлак припомнил, что не видел «обычных снов» несколько лет. То ли работа такая, отнимавшая все его время и не позволявшая даже поспать нормально, то ли какая-то особенная внутренняя душевная организация. Но спал он мало. И если уж спал, то как убитый. Потом ничего не мог вспомнить.
Далее. Воровская жизнь в прошлом выглядит даже еще более натуралистично, чем историческая Москва. Город он еще как-то мог бы нарисовать в собственном воображении. И даже добавить то, чего нет. Все-таки он не историк, чтобы полагаться на свои знания в этом вопросе.
Зато воровские нравы, говор, какие-то детали из прошлого – все было точь-в-точь как в книгах о преступном мире, которыми он зачитывался в будущем. И уж в этом вопросе он полагал себя экспертом.
С другой стороны, если эксперт так хорошо знал преступный мир начала XX века, почему не мог с достаточной точностью реконструировать его в своем сне? М-да… Ратманов тяжело вздохнул и повернулся к стенке. Пятьдесят на пятьдесят. Сон или явь.
Далее. Помощник главы столичного отделения сыскной полиции Двуреченский-Корнилов изъясняется как человек из XXI века. Знает о том, что Ратманов – не Ратманов, а Бурлак. И вообще все про него знает. В том числе про перемещение во времени. Ну, какой же бред…
Георгий сел на кровати. И решил закурить старинные папиросы. Встал. Приоткрыл форточку.
Может, просто согласиться с мыслью, что Юра кукухой поехал? Особенно после того, как получил пулю в голову? «Поехавший» окинул взглядом подвал. Небольшой косметический ремонт – и воровская малина вполне могла бы оказаться комнатой с белыми стенами в одном из медицинских учреждений соответствующего профиля. Хряк – доктор Свинов. Лодыга – санитар Лодыгин. И так далее.
Ратманов улыбнулся в темноте. Сохранять чувство юмора важно в любой ситуации. Как бы пафосно это ни звучало, но юмор продляет жизнь…
Курить Ратманов передумал – не тянуло с тех пор, как он оказался в прошлом. Георгий закрывал форточку, когда уловил новый, неслышимый прежде звук. По привычке опытного опера затаился, решил подождать, что будет дальше. И вскоре был «вознагражден» за это.
Из-за стенки, крадучись, появилась женщина. Даже без обычной лампочки, но в отблесках лунного света было видно, что это Рита. А также то, что она переживала. Следы беспокойства отпечатались на ее красивом лице.
– Я сяду? – спросила она едва различимым шепотом.
– Давай, – вторил ей Ратман.
Рита села на топчан и почти беззвучно чертыхнулась, потому что топчан скрипнул. Женщина приняла одно положение, чтобы больше не двигаться, и продолжила:
– Я пришла предупредить. За эти слова меня могут убить. Но скорее убьют тебя. Лодыга выдал, что ты был в полиции. Уходи, пока не поздно.
Ратманов задумался. Посмотрел на Риту. Он ей симпатичен – это понятно. Это было заметно с самого начала. Да и вообще проблем с вниманием со стороны женского пола у него никогда не было, в чьем бы теле он ни находился…
С другой стороны, она могла говорить с ведома Хряка. Быть частью провокации, организованной Лодыгой или тем же Копром, который наверняка так все не оставит.
Не имея нужной информации, Ратманов решил потянуть время.
– Закуришь?
– Нет. Я пошла.
6
Ратманов не был похож сам на себя. Обширная гематома, а проще говоря – огромный синяк на месте всей левой половины лица. Кровь и царапины на других открытых частях тела. Порванная рубаха. Его били. И довольно сильно.
Хотя сломленным он не выглядел. Георгий сидел на деревянных козлах посреди воровской малины. А Хряк и остальные решали, что с ним делать. Уже при свете дня.
Экзамен, который он держал перед подельниками, дополнял новый фигурант. В банду вернулся Копер, который всем своим видом демонстрировал близость к атаману. Как географическую – они сидели рядом, так и эмоциональную – было заметно, что подельники разрешили прежние разногласия и теперь снова заодно.
А вот Рита, наоборот, отсела. И максимально пыталась абстрагироваться от происходящего – она уже сделала все, чтобы подобное предотвратить.
– Зря ты против своих пошел, Гимназист. Эх, зря, – поучал Хряк.
– Грохнуть побыстрее эту суку продажную, да и делов, – на свой лад интерпретировал слова вожака Копер.
Ратман харкнул на пол слюну вперемешку с кровью. Попытался улыбнуться. Но из-за синяка в пол-лица не получилось. Стало больно.
– Продолжаешь стоять на своем? – поинтересовался атаман.
Ратман не ответил. Но держался хорошо. Как будто бы ответил «да».
– Да грохнуть и… – снова завелся Копер.
Но «иван» его приструнил:
– Да уймись, Коприна, это мы всегда успеем. Заткни хлебало!
Копер недовольно замолчал.
– Ладно, давай повторим сказочку, что ты нам впариваешь… – Хряк был настроен почти дружелюбно. Возможно, потому, что не хотелось терять действительно хорошего бойца. – Ты доехал до Марьиной рощи. Скинул краденое. И хотел уходить. Но тебя накрыли фараоны, которые якобы уже знали, что кто-то из наших туда придет.
– Потому что кто-то из наших уже настучал кому-то из ихних, – прошипел Ратман и сам поразился собственному глухому и хриплому голосу: подельники ему и голосовые связки, что ли, повредили?
– Ну да, ну да, я бы на твоем месте так же запел, – ухмыльнулся Хряк и продолжал: – Фараоны повезли тебя к Кошко. Но его не оказалось на месте. И кто-то из чиновников отделения, фамилии которого ты не знаешь, предложил тебе быть осведомителем.
– Предложил – это неправильное слово, – вставил Ратманов.
– Ну, вроде бы до сего дня тебя не били, – ухмыльнулся Хряк.
Копер пошел было к Ратманову, на ходу расправляя руки, чтобы ударить. Но Хряк жестом остановил его, чем снова вызвал недовольство строптивого экс-, а может, уже и не экс-есаула.
– И в итоге ты согласился, – заключил атаман.
– Это было единственное решение. Они теперь думают, что я работаю на них, а я работаю на вас. – Ратман недружелюбно и вместе с тем дерзко посмотрел Копру прямо в глаза – мол, ну, давай, попробуй ударь меня еще раз.
– Мда. – Главарь банды сомневался. Особенно глядя на своих недоносков, на фоне которых Гимназист казался очень даже ценным кадром.
– И что предлагаешь? – неожиданно смягчился Хряк. – Ну, что мы с тобой должны сделать? И что бы ты сказал потом полиции?
– Бежать, – процедил Георгий и снова сплюнул. – Вместе. Если накроют – то всех.
– Ха, бежать! – Хряк вскочил с места. – И от кого я это слышу… Ответь мне на последний вопрос. Что сразу не сказал, что был в отделении и согласился работать на легавых?
– Ну, был бы уже труп, – справедливо заметил Георгий.
– Мда. – Хряк нервно прохаживался по комнате. – Я обычно даю людям возможность. Ты знаешь. И очень расстраиваюсь, когда люди ею не пользуются…
Ратман смело и не менее дерзко, чем Копру, посмотрел в глаза главному бандиту. Возможно, именно этот взгляд и повлиял на итоговое решение атамана, с мизерным перевесом качнув чашу весов от смерти в сторону жизни Георгия.
– Поступим так…
– Хряк, да он тебя… – попытался вмешаться Копер.
– Заткнись, а то я с тобой сделаю то, что собирался сделать с ним! – Атаман выглядел одновременно грозным и справедливым. – Мы больше не можем доверять Гимназисту. А значит, он больше не наш. Это первое. Но мы дадим ему уйти. Пусть валит на все четыре стороны и никогда больше не попадается нам на глаза. Это второе. Прямо сейчас все расходятся собирать вещи. А через четверть часа берут ноги в руки и покидают это место навсегда!
Только сейчас Ратманов дал некоторую волю эмоциям. Внешне он по-прежнему выглядел несломленным и почти непроницаемым. Но ноздри, раздуваемые чуть больше обычного, выдавали напряжение и усиленную работу мозга.
Опасность миновала? Но куда он теперь пойдет? И чем будет заниматься? Легко сказать – он свободен. Но при этом совершенно один в большом городе, где ему все чужие. Эти подельники, воры и бандиты, хотя бы знали его, а он успел немного узнать их…
Мимо прошел Лодыга. Эх и сволочь все-таки. Хотя, если язык ему развязало вино, понять можно. У всех свои недостатки.
Следом – Копер. Гадина высшей пробы. При прочих обстоятельствах, вероятно, Ратманову пришлось бы его убить.
Георгий выдержал дуэль взглядов. Копер ушел не удовлетворенным исходом дела, но не придумал, что еще предпринять.
Последней шла Рита. Женщина сунула в ладонь Ратманова несколько ассигнаций – он не посмотрел каких.
– Прости, – лишь прошептала она и выбежала из комнаты, чтобы не заплакать.
Ратманов глянул на деньги – на первое время хватит. И все равно нет понимания, что делать дальше.
А Рита… Он ведь думает о ней даже чаще, чем о «своей» Оксане! Оксана осталась в будущем. А на самом деле как будто в прошлом. И сейчас уже начинает казаться, что жизнь с ней была какой-то сомнительной попыткой построить отношения там, где у них изначально не было крепкого фундамента.
Он еще плохо знал Ратманова. Но Юре Бурлаку часто помогали женщины. Нет, с ними не проще. Но однозначно приятнее, чем с мужиками!
И тут Ратманов вдруг вспомнил, что сегодня в семь на Маросейке, 12 его ждал загадочный пришелец из будущего. Может, тогда-то все и разрешится? Одним махом? Одним ударом топора по веревке висельника?
Господи, сколько времени?! А вдруг уже поздно? Вдруг он не успеет?!
Георгий резко встал и попытался быстро пойти. Но последствия избиения, не столь явные в положении сидя, дали о себе знать в положении стоя. Ноги были ватными. В голове чувствовалась тупая ноющая боль. Мир перед глазами поплыл. Ратманов сел обратно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?