Читать книгу "Горячее Белое море"

Повисла пауза. Чуть больше месяца назад, 5 июня 1916 года британский военный министр фельдмаршал Китченер отправился с секретным визитом в Россию. На крейсере «Хэмпшир» он поплыл в Архангельск, но уже через сутки корабль взорвался и затонул у Оркнейских островов в Северном море. Из семисот человек, находившихся на борту крейсера, спаслись лишь двенадцать; фельдмаршала среди них не было. Уцелевшие смогли сесть на плот. Еще четыре шлюпки успели отвалить от тонущего корабля, но их разбило волнами. Маршрут крейсера хранился в строжайшей тайне, и тем не менее германцы как-то о нем узнали и подготовили засаду.

– Сейчас выяснено, что крейсер не был атакован подводной лодкой, а налетел на мину. До сих пор не ясно, как боши добыли столь секретные сведения, – Виктор Рейнгольдович поморщился с досады. – А раз сумели, значит, имеют сильную агентуру. И совершенно очевидно, что в Архангельске она у них точно имеется. Надо вам ее отыскать и – что?

– Ликвидировать, – подсказал Павлука.

– Экий ты прыткий. Я же учил тебя выдержке. Ваше высокородие, а вы что предложите?

Лыков не спешил с ответом. Он молчал, наверное, минуту, а потом сказал:

– Надо агентуру разыскать, подсунуть ей ложный график отправки конвоев, чтобы он дошел до германского командования. Когда наши бригады благополучно достигнут Франции, порвать шпиёнов в клочья.

– Вот! – генерал воздел к потолку единственную руку. – Вот старая школа, исполненная мудрости. Порвать, но только тогда, когда разведывательная сеть тевтонов сработает на наши интересы. Молодец, Алексей Николаевич, так и действуй.

– Сколько будет конвоев? – задал важный вопрос сыщик.

– Транспортов выделено общим счетом двадцать шесть, они должны совершить тридцать пять пароходо-рейсов, – барон опять сверился с бумагами. – Точный график сейчас разрабатывают в Морском министерстве. Даже угольные ямы на судах приспосабливают для перевозки людей. Напомню, друзья мои, речь идет о жизни пятидесяти пяти тысяч человек. Ошибиться нельзя. Контрразведка у нас до сих пор слабая, а на Севере ее почти нет. В штате Архангельского ГЖУ[15]15
  ГЖУ – губернское жандармское управление.


[Закрыть] лишь несколько офицеров и три десятка нижних чинов.

– Мне там понадобится Азвестопуло, – заявил Алексей Николаевич.

– Разумеется, одному там делать нечего. Подумайте над операцией прикрытия. Не могут же приехать два столичных франта из Департамента полиции просто так. Резидент тут же догадается, что вас послали по его душу.

На этот раз Лыков думал недолго:

– Я немного в курсе, что творится на строительстве Мурманской железной дороги. В департамент поступило отношение александровского исправника, он там сейчас единственная полицейская сила. Стройка буксует, и туда завербовали несколько тысяч человек со строительства Транссибирской магистрали. Там закончили участок Куэнга – Ксеньевская, и людей стало некуда девать. А люди там особенные: так называемая «сахала» – ссыльно-каторжный сброд. Других строителей в тех краях, сами понимаете, не водится. Заработки кончились, и ребята двинулись на Мурман. Головорезы, варнаки и ушкуйники наведут под северным сиянием шухер! Исправник просит помощи. Вот мы с Сергеем и приедем будто бы по его сигналу.

– Хорошая мысль, – одобрил Виктор Рейнгольдович. – Но это на Мурмане, а что в Архан-гельске?

– То же самое. «Сахала» приезжает на поезде первоначально именно в Архангельск, а уже оттуда морем следует в Александровск или в Кандалакшу. На родине Ломоносова бандиты стараются задержаться – там теплее, и есть кого пограбить. Так что мы будем курсировать туда-сюда и конопатить эту сволочь. А заодно искать германскую резидентуру.

При этих словах подал голос подполковник Лыков-Нефедьев:

– Дядя Витя! Чем станут заниматься папа с Сергеем, я понял. А в чем будет моя роль? Ведь если я сижу здесь, значит, и мне найдется работа.

– Сейчас дойдем и до тебя. Сидишь ты тут действительно не просто так. И роль тебе достанется весьма ответственная. Ты будешь тем самым человеком, который доведет до сведения германского командования дезинформацию о графике проводки конвоев. Дело в том…

Таубе понизил голос и жестом пригласил собеседников придвинуться к нему ближе.

– …что у нас есть важные сведения о разведывательной операции отдела Три Бэ Большого Генерального штаба[16]16
  Отдел III «Б» – германская военная разведка.


[Закрыть]. Кайзер поручил им выкрасть из русского плена полковника фон цу Бреде…

– Что за гусь? Сам Вильгельм им интересуется? – перебил друга Лыков.

– Гусь что надо. Во-первых, породистый – ведет свой род с пятнадцатого века. Не то что ты, лапоть нижегородский… Во-вторых, целый полковник. Помните, сколько в германском плену сидят сейчас наших генералов? Сорок семь. А в нашем ихних сколько? Ни одного. Русская армия захватила всего трех штаб-офицеров: двух подполковников и одного полковника, вот этого самого фон цу. И в-третьих, Бреде крупный специалист в части строительства и эксплуатации железных дорог. Он командовал гвардейским железнодорожным батальоном и угодил к нам в августе четырнадцатого года, когда мы вторглись в Восточную Пруссию и в первые дни имели там успех. С тех пор и сидит, бедолага. При этом фон Бреде не только очень знатен, но и очень богат. Он владеет компанией, которая занимается добычей и продажей радия, один грамм которого стоит как двести килограммов золота. Самый дорогой и самый редкий металл в мире!

– Погоди-ка, – остановил генерала статский советник. – Что может делать высокопоставленный офицер на строительстве нашей дороги? Офицеров запрещено привлекать к принудительным работам. По Гаагской конференции.

– Солдат тоже запрещено, если эти работы носят военный характер, – уточнил Таубе. – Но мы привлекли к строительству Мурманской дороги более сорока тысяч[17]17
  На самом деле почти 60 000 человек.


[Закрыть]. И не стесняемся. Формально это же дорога. Пленные не изготавливают снаряды и не собирают пулеметы на наших оборонных заводах, а просто машут киркой. Конечно, тут лукавство. Все знают, что дорога строится для военных нужд, по ней будут перевозиться стратегические грузы. Ну и что? Германцы первые заставили наших пленных строить прифронтовые рокады. Так что обе стороны нарушают статьи Гаагской конференции тысяча девятьсот седьмого года и не испытывают угрызений совести.

– Хорошо, нижние чины машут киркой, – не унимался сыщик, – но полковник как там оказался?

– Вопрос справедливый, сейчас объясню. Пленных на Кольский полуостров согнали, как я уже сказал, десятки тысяч. Первое время это были австро-венгры, то есть и чехи с боснийцами, и словаки с сербами, и хорваты со словенцами, и мадьяры с немцами. Потом прислали еще и германцев, немного, чуть больше трех тысяч человек. Если подданных Двуединой монархии[18]18
  То есть Австро-Венгрии.


[Закрыть] к нам в полон угодили миллионы, то германцев – всего сто шестьдесят тысяч. Эти дерутся лучше и руки вверх поднимают неохотно. Но и работают «михели»[19]19
  Прозвище германцев в русском обществе.


[Закрыть] так же хорошо, как и воюют. Дисциплина, высокое качество труда, ответственность. Поэтому наши инженеры, которые руководят постройкой Мурманской дороги, берут их наиболее охотно – за ними не нужно приглядывать так, как, к примеру, за югославянами. Но вдруг весной этого года германские пленные взбунтовались, отказались выходить на урок[20]20
  Урок – рабочее задание на день.


[Закрыть].

– А что послужило этому? – живо поинтересовался Лыков.

– Плохие условия жизни и труда. Приедешь туда – сам увидишь. Честно говоря, совесть сдуло ветром у тех, кто руководит стройкой. Климат ужасный, вкалывают люди по двенадцать часов в сутки, а еда плохая, рацион скудный, медицинская помощь отсутствует. Или есть, но далеко. Бараки, в которых живут военнопленные, поставлены прямо на болоте, в летнем исполнении, стены мшены не мхом, а сеном, поэтому продувает насквозь. Стекол в окнах нет, печи греют дурно. Питьевая вода низкого качества, от нее все болеют дизентерией. Пола тоже нет, или он есть только в проходах между нарами, а под нарами земля. Из-за плохого питания очень развита цинга. Люди умирают десятками и сотнями, их прикапывают прямо там, в насыпи. Теплую одежду можно купить исключительно на деньги, полученные за сверхурочные работы. То есть, хочешь выжить – вкалывай сверх меры! Стыд и срам нам, русским. И хотя германцы тоже плохо обращаются с нашими пленными, это нас не оправдывает. Должны же быть нормальные человеческие чувства! Солдат сдался в плен, он нам уже не противник. Мы заставляем его ворочать мерзлый грунт с утра до ночи и при этом морим голодом. Каторжане в Забайкалье лучше живут…

Таубе спохватился и продолжил:

– Так вот, фон цу Бреде, узнав об этом, предложил властям свои услуги. Он готов поехать на Мурман и навести там среди соотечественников дисциплину в обмен на улучшение условий их содержания. Начальник строительства инженер Горячковский ухватился за эту мысль. Уж больно хорошо работают германцы, лучше всех. Три тысячи обгоняют по выработке дивизию австро-венгров. В этом году туда нагнали русских амурцев, киргизов, а скоро пришлют завербованных в Маньчжурии китайцев. Привлекли и военно-рабочие батальоны. Но солдаты кайзера по выработке на первом месте.

Мы, конечно, сразу же заподозрили, что полковник не из соображений гуманизма согласился поехать на берега Белого моря. А хочет сбежать оттуда или в Норвегию, или через Финляндию в Швецию. Но Горячковский настаивал, сроки поджимали, и условия Бреде были приняты. Официально он числится техником-нарядчиком. На самом деле негласно руководит работами на участке Кола – Оленья. «Михели» охотно ему подчиняются, бунты прекратились. Недавно к полковнику приезжала наша сестра милосердия некая Романова – однофамилица государя. Принц Ольденбургский поручил ей изучить условия жизни военнопленных. Снабжение под давлением ее и самого Бреде действительно улучшилось. Строителям наконец-то стали платить за сверхурочные работы. У них появились деньги, можно что-то купить в лавочке. Выдали новую одежду, рукавицы, обувь, дополнительную пару белья. Создали при участке фельдшерский пункт. Дела продвигаются, к концу года Мурманская железная дорога будет введена в эксплуатацию. Но!

Виктор Рейнгольдович постучал пальцем по столу:

– Теперь мы точно знаем, что Август фон цу Бреде не доработает нарядчиком до этого славного дня, а сбежит раньше. И надо ему в этом помочь.

Статский советник тоже приложил к столу кулак:

– Ты через него хочешь передать в Берлин ложный график конвоев?

– Правильно сообразил, – похвалил друга генерал. – Дело в том, что побег фон цу велел организовать сам кайзер. И германская разведка направила к нам своего офицера с тем, чтобы тот обеспечил возвращение железнодорожника-фабриканта в Фатерланд.

– Как вы об этом узнали?

– Фридрих Гезе сообщил, – огорошил сыщика разведчик. – Он же выяснил фамилию этого отчаянного человека.

– Фридрих?! – хором воскликнули отец с сыном. – Буффаленок?

Федор Ратманов-младший, друг и Таубе, и всего семейства Лыковых, много лет назад был окольными путями заброшен в Германию как агент глубокого залегания русской разведки. В Берлине его знали как Фридриха Гезе, патриота и богатого промышленника. Он работал в одиночку, без агентуры, чтобы сохранить операцию в секрете как можно дольше. Задания Федору-Фридриху давал лично Таубе, и он единственный из высокого начальства знал его настоящее имя. А маршрутником, передающим эти задания, выступал Павел Лыков-Нефедьев. Даже при такой конспирации германская контрразведка догадывалась, что где-то в их столице русские имеют выдающегося резидента. И охотилась на него годами, сжимая круги. Дело в том, что важнейшие выдержки из донесений Гезе-Ратманова сообщали государю. А тот показывал их военному министру Сухомлинову. Легкомысленный человек, Сухомлинов иногда молол своим длинным языком лишнее. Германцы имели при русском императорском дворе сильные позиции и легко добывали подобные сведения. Таубе пришлось даже самому поехать в Берлин и приказать Федору лечь на дно, взять карантин на целый год, чтобы сбить контрразведку со следа. Но с началом войны он же, скрепя сердце, отбросил соображения безопасности и попросил резидента активизировать свою работу. Гезе-Ратманов вновь ходил по лезвию ножа, в интересах своей Родины рискуя свободой, если не жизнью. И вот он сообщил крайне важные сведения, которые, если ими правильно распорядиться, помогут трем русским пехотным бригадам доплыть до Франции без потерь.