Текст книги "Звездный рубеж"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezdnyy-rubezh-3073.jpg)
Автор книги: Нил Эшер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Не успел Ян сделать и нескольких шагов по кремалевой плите, как к нему навстречу поспешил дрон.
– Проводи меня на мостик.
Однажды он уже заблудился в лабиринтах внутренних помещений корабля: ИР часто перестраивал его структуру с целью достичь максимальной эффективности, хотя Кормак подозревал, что у искусственного интеллекта могли быть и другие соображения.
– Ну-ну-ну, – нетерпеливо пролепетал дрон и устремился прочь своей колышущейся походкой.
Кормак с досадой наблюдал за его суетливыми движениями. Внезапно дрон остановился метрах в десяти и поманил за собой. Ян повиновался, зная, что ИР военных кораблей и подчиненные им умные машины отличались своеобразной эксцентричностью. Это частично объяснялось тем, какими делами им приходилось заниматься по долгу службы. Корабли вроде "Бритвы Оккама" создавались с одной целью – разрушения и убийства, поэтому их интеллекты большей частью просто бездельничали.
Теперь дрон, похожий на краба, ковылял рядом, его металлические "клешни" были поджаты под панцирем, черные "глаза", расположенные на одинаковом расстоянии по краю его корпуса, казалось, неодобрительно смотрели на своего спутника-человека. В конце концов они подошли к лифту, который необычно быстро доставил их в резиденцию Томалона.
Консоли на стенах капитанского мостика, казалось, целиком состояли из мигающих огоньков. Между колоннами, словно выросшими из черного блестящего пола, в котором отражались вспышки огней, располагались кресла управления, установленные перед огромными окнами из чейнгласса. Сейчас было занято только центральное из кресел, Томалон восседал в нем подобно королю на троне. Это был смуглый коренастый мужчина, начисто лишенный волос – вероятно, потому, что они могли вступать во взаимодействие с многочисленными металлическими и кристаллическими контактами, которыми было усеяно его тело. Из-за них казалось, что капитан страдал каким-то экзотическим кожным заболеванием. Так или иначе, поверхность его тела служила своеобразной штепсельной вилкой, а розеткой являлось кресло, выполненное из кристаллов и композитной керамики, – так капитан подключил себя к искусственному интеллекту корабля "Бритва Оккама".
Томалон смотрел на Кормака сквозь "кружева" оптического кабеля.
– Дрон проводит вас к нему.
Дрон скользнул вперед и повернулся к Яну. Тот покосился в его сторону.
– Что вы имеете в виду? Капитан пояснил:
– Сообщение для вас упаковано в формат виртуальной реальности. Я знаю только лишь, что оно получено из ЦСБЗ. "Оккаму" известно больше, но мне не позволено сообщать вам.
Кормак посмотрел на Томалона, тот откинулся на спинку кресла, его глаза стали непроницаемо-белыми – реакция на прямое оптическое соединение.
– Тогда не будем терять времени, – сказал он и направился к лифту, преследуемый дроном.
С закрытыми глазами Кормак встал в позу фараона, его руки замерли в соответствующем положении. Он выровнял дыхание, затем выполнил несколько резких махов руками и ногами, стремясь поразить как минимум четырех воображаемых противников. Завершив упражнение серией выпадов, Ян вновь принял прежнюю позу, глубоко вздохнул и расслабил тело.
– Неплохая скорость, – послышался чей-то голос.
"Вот дерьмо! "
Незнакомец, хорошо сложенный и молодой – впрочем, последнее не обязательно соответствовало действительности, – был одет в кимоно, что предполагало серьезные намерения. В чертах его лица сквозило нечто неуловимо знакомое.
"Похож на японца, – констатировал Ян. – Знавал я одного японца… "
Остановившись в пяти шагах, незнакомец пристально посмотрел на него, потом, согласно ритуалу, поклонился.
– Кто вы? – спросил агент после того, как ответил таким же вежливым поклоном.
Мужчина улыбнулся и принял боевую стойку. Кормак последовал его примеру. Он был уверен в себе, зная, что сейчас в хорошей форме и успел разогреться, тогда как его противник мог рассчитывать лишь на предыдущую тренировку. Они сблизились, обменявшись серией предупредительных ударов, отраженных без затруднений. Краем глаза агент увидел, как в зал вошел драконид, и теперь, скрестив руки, снисходительно, словно сэнсэй, наблюдал за происходящим.
– Хотите принять участие, Шрам? – Кормак сопровождал предложение стремительным движением ноги к голове противника, словно пытаясь придать своему предложению особый смысл.
– Шрам знает, что у меня благие намерения, – заметил мужчина, успешно отразив атаку.
Затем он также успешно противостоял еще трем последовательным выпадам, в конце концов ударив противника так, что тот едва не остался без головы. Упав на спину, Ян успел увернуться от его ноги, а затем, поднявшись, бросился в атаку.
Последовал быстрый обмен ударами. Кормак почувствовал, что ребра незнакомца не выдержали одного из них, а затем ощутил, как затрещали его собственные. Неожиданно для себя самого он оказался на спине, а пальцы нападавшего мертвой хваткой сдавили его шею.
– Какой вы проворный, – прохрипел Ян.
Японец разжал руки, поднялся, отступил назад и вдруг – постарел. Ага, Гораций Блегг собственной персоной!
– Да вы и сами весьма проворны, Ян Кормак. Вы первый, кто сопротивлялся так долго.
Затем он приложил ладонь к грудной клетке, и послышался хруст: то, что его ребро было сломано, еще ничего не значило. Кормак с трудом поднялся на ноги. А вот его собственное сломанное ребро давало о себе знать.
– Позвольте мне, – сказал Блегг и протянул ладонь к груди недавнего противника в поединке. Тот почувствовал прилив тепла, и боль исчезла.
– Как вам это удалось? – спросил Ян. Блегг улыбнулся и обвел рукой вокруг.
– Здесь я могу все – как и вы, если, конечно, захотите.
Кормак отошел к стене и снял с вешалки полотенце, чтобы вытереть лицо. Затем испытующе посмотрел на драконида:
– Увидели что-нибудь интересное для себя? Шрам осклабился.
Агент опять повернулся к Блеггу. Что имел в виду старик, говоря, что может все? Неожиданно смысл этих слов стал ему понятен. Он выронил полотенце и небольшим усилием воли остановил его падение в воздухе.
– Полное погружение? – уточнил он у японца. Блегг кивнул.
– И как много из моей памяти взято?
– В пределах приличий, но теперь вы должны вспомнить место и время событий в вашей жизни.
И Кормак вспомнил – миссию на Самарканд, в мир, опустошенный инопланетным существом, называющим себя драконом, потом свое длительное пребывание на Земле после слишком долгого отсутствия, когда он пытался выяснить причину, по которой его жизнь была поставлена под угрозу. Он уже подумывал – не в первый раз – об отставке, но все-таки отверг эту мысль. Вскоре ему пришлось преследовать небольшую группу сепаратистов, далее эта задача превратилась в погоню за биофизиком Скеллором, Погоня была долгой, но не слишком затруднительной, поскольку у Скеллора имелся мемплантат, который ему вживили в ЦСБЗ. Затем этот патрульный крейсер "Бритва Оккама", поединок…
– Перейдем к сути. – Ян терял терпение.
– Как вам будет угодно.
Блегг взмахнул рукой – спортивный зал и драконид исчезли. Теперь Кормак стоял перед огромным экраном. Он устремил взгляд в указанном ему направлении и увидел огромную автономную станцию, зависшую в космосе в окружении кораблей. Спустя несколько секунд она стала разваливаться на части.
– Это автономная станция "Миранда" пять дней назад. Ее уничтожил мицелий, аналогичный тому, что применяли для разрушения рансибля на Самарканде, – пояснил Блегг.
– Жертвы? – Погоня за Скеллором вдруг показалась Кормаку детской забавой.
– Двадцать три жителя автономии отказались покидать станцию, но для эвакуации остальных времени хватило.
– Это дракон отправил мицелий?
– Один из шаров – надо учитывать, что они теперь разделены, – вполне может быть причастен. Вы отправитесь туда на "Оккаме" и выясните, что произошло, и тогда примете меры по своему усмотрению.
Кормак задумчиво наблюдал, как станция продолжала распадаться на куски, на ее поверхности то тут, то там вспыхивали взрывы.
– Если к этому действительно причастен дракон, тогда мне понадобится помощь.
– Вы сейчас вспомнили о Мейке, той женщине с Цирцеи, выпускнице сверхсекретной Биологической академии.
– Да.
– А еще вы подумали о том, что ей удастся извлечь из образцов собранных на этой базе на Куллоруме, – добавил Блегг. Кормак пожал плечами, старик между тем продолжал: – Ближайший пункт Правительства на вашем пути к месту последней дислокации "Миранды" – "Элизиум", станция по переплавке астероидов. Мейка будет ждать вас там.
– А спаркинды?
– Копии памяти Эйдена и Сенто будут отправлены на "Элизиум" через рансибль, так что, если они вам понадобятся, их можно будет загрузить в запасные тела големов, имеющиеся на корабле. У вас уже есть Ганг и; Шрам. К сожалению, Патран Торн сейчас выполняет другое задание.
Кормак кивнул. Разумы Эйдена и Сенто, не будут отличаться от оригиналов, вот только тела у его прежних соратников окажутся другими. Не было никакого повода для раздражения – просто у него имелось странное предубеждение по отношению к копиям.
– Что-нибудь еще? – поинтересовался он.
– Ближайший обитаемый мир в том районе, где была разрушена "Миранда", – Масада. Любопытно, что теократическое правительство этой планеты под предлогом защиты от дракона некоторое время тому назад распорядилось построить установку для запуска кинетических ракет.
– Какие еще цели они могли преследовать?
– Подавление сопротивления со стороны подполья.
– Поясните.
– Мятежники прячутся в пещерах. Кинетическая ракета достаточной мощности может проникнуть туда.
– Понятно.
Можно было сколь угодно долго и внимательно смотреть на Блегга, пытаясь прочесть или хотя бы угадать его мысли, но старый японец был непроницаем и, как никто Другой, умел контролировать себя.
– Это еще одна ваша игра? – спросил Ян. Глаза старика блеснули.
"Бритва Оккама" не находится ближе всех к месту печальных событий, но, учитывая возможную причастность дракона, именно вы самая подходящая кандидатура для того, чтобы разобраться и… решить проблему. – Пока Блегг говорил, словно из тумана, появились стены спортивного зала, только драконида не было видно. – Никаких игр, агент Кормак, у нас нет времени на это. – С этими словами он направился к двери.
Ян помедлил немного, затем последовал за ним. Оставались другие вопросы – вопросы остаются всегда. Когда он оказался в коридоре, Блегга – этого Чеширского Кота, или Безумного Шляпника, или то и другое, вместе взятое, воплощенное в одной личности, – уже не было. Кормак вернулся в спортивный зал.
– Конец программы, – произнес он и закрыл глаза. Его тело вернулось в позу фараона; он почувствовал легкое покалывание в висках, но довольно быстро это ощущение прошло – признак того, что нановолокна были удалены из коры головного мозга. Открыв глаза, Ян огляделся вокруг – теперь он снова был в отсеке "Бритвы Оккама", предназначенном для перемещения в виртуальную реальность.
– Мы отправляемся в "Элизиум", и это место, насколько я могу судить, носит самое неподходящее название[4]4
Элизиум в греч. мифологии – обитель блаженных. (Прим. перев.)
[Закрыть], – сообщил он стоявшему перед ним дрону.
Без сомнения, эта информация тут же была передана Томалону.
Сепаратистская база, разобранная и упакованная, занимала одну из секций гигантского трюма № 3. Мерцающий экран от потолка до пола отделял ее от остального помещения, очевидно, чтобы предотвратить утечку инертного газа, который был туда закачан.
Оттуда, где находился Скеллор, было хорошо видно сторожевого дрона, висевшего на потолке подобно декоративному светильнику. Через свой модуль он вызвал специальную вирусную подпрограмму: теперь у него это получалось легче, так как перестало ощущаться постоянное присутствие чужеродного кристалла матрицы ИР – теперь он сам помнил программу и сам мог установить прямую связь со сторожевым дроном.
Скеллору показалось, что он даже услышал звук, сопровождавший установку канала связи. Вот подпрограмма загружается через канал, перекачивается из временной памяти его кристаллической матрицы в модуль, словно кислота из откупоренной бутыли… Внимательно наблюдая за процессом, он видел, как внутренняя защита дрона улетучивается спиральками информационного дымка и в виртуальном пространстве вирус расправляется с ней. В конце концов между дроном и "Оккамом" осталась действовать лишь одна программа, посылавшая корабельному ИР подтверждение о якобы исправности дрона.
Скеллор покосился на поясной хамелеон-генератор, напоминавший большую белую раковину улитки с пультом управления вместо отверстия, – оказывается, он выключил его за несколько минут до того, как прибор отключился бы самопроизвольно. Что ж, пока еще не удалось найти способ продлить срок работы прибора без подзарядки дольше нескольких часов.
Не упуская из виду показатели контроля дыхания на шлеме, Скеллор обследовал стены трюма и остановился перед мерцающим экраном. Подключившись к нему, он с удовлетворением обнаружил, что "Оккам" получает лишь сигнал, информирующий о работоспособности экрана, а не сведения о том, что кто-то или что-то пересекает его. Двигаясь сквозь экран, Скеллор чувствовал сопротивление – ощущение было такое, словно его окружало густое желе.
Оказавшись в другой части трюма, он увидел, что дисплей шлема, на котором до того значилось только слово "аргон", теперь сообщал, что его окружает смесь газов, пригодная для дыхания. Значит, шлем можно снять. В ноздри ударил запах металла и работающей электро– ники, типичный для воздуха на космическом корабле. Он сел на пол трюма, прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь наладить контакт с кристаллической матрицей ИР.
Несомненно, что прямое взаимодействие с искусственным интеллектом чревато гибелью, так как вызовет разрушение всех нейронных связей подобно каскаду коротких замыканий, к тому же оно в некотором смысле вывело из строя и сам ИР. Сотни лет ученые пытались создать интеллект, более пригодный к соединению, но неизменно терпели поражение. Это неудивительно, поскольку такой контакт можно было бы сравнить с привариванием куска стали к свече. Скеллор нашел выход – нужно не приваривать, а использовать клей. Он как раз устанавливал прямое соединение, когда вдруг объявился этот негодяй – агент ЦСБЗ.
Теперь пора!
Яйцевидный контейнер в его руке был таким же порождением джайнтехнологии, как и его содержимое. Поскольку нанотехнологические продукты обладали способностью проникать даже сквозь инертные материалы, для их хранения требовалась особая упаковка.
Скеллор взвешивал свои шансы. Если он сохранит соединение с ИР без использования ядра джайнов, то умрет через несколько часов. Отсоединение модуля от кристалла матрицы вернет его в прежнее состояние, что неприемлемо, ведь уже сейчас он способен решать задачи, за которые никогда бы не взялся прежде. Нельзя исключать и ареста, а с учетом некоторых совершенных им действий его могут подвергнуть насильственной очистке сознания.
Он послал код инициации и наблюдал, как яйцо раскрылось подобно цветку, внутри оказалась меньшая по размеру копия контейнера. Это яйцо выглядело совсем небольшим – впрочем, отнюдь не колоссальными размерами обладала и бомба, способная уничтожить планету. Однако в определенном смысле это яйцо было… грандиозным. Скеллор до сих пор не мог прийти в себя от изумления, что именно он нашел этот предмет, хотя люди веками искали нечто подобное во всех мирах Правительства. Могущественные корпорации тратили миллиарды на исследования, целые планеты превращались в поля для археологических раскопок, мощнейшие ИР создавались с единственной целью – обнаружить что-либо подобное. Так где же он его нашел?
Планета была неприветлива, но не убийственно холодна. На ее поверхности росли лиственные леса, и возраст деревьев не превышал пятидесяти лет, поскольку только пятьдесят лет назад сюда было направлено орбитальное зеркало, разогревшее планету до температуры, при которой могли существовать земные формы жизни. На полюсах постепенно таяли ледники; вода текла по прорытым каналам, заполняя углубления, которым суждено было стать океанами. Возле одного из них разместился космопорт, где, по слухам, предполагали установить рансибль.
Скеллор бродил по рынку, располагавшемуся неподалеку от строящейся океанской пристани, и уже собирался вернуться в гостиницу. День был холодный и сырой, к тому же сообщили, что с севера надвигалась буря. И вдруг чьи-то цепкие пальцы ухватили его за локоть.
– Эй, приятель, у меня есть кое-что, чего не увидишь на выставке, – сказала женщина.
Скеллор окинул продавщицу взглядом: она принадлежала к определенному типу – такие покупают билет к новым мирам, а затем не слишком утруждают себя работой для того, чтобы иметь возможность вести достойный образ жизни или же собрать деньги на новый переезд. Дешевая косметика, одежда потрепана, и этот взгляд, выражавший вечный страх перед обстоятельствами, которые не в силах изменить.
– Что, например? – спросил он.
Женщина поспешно вытащила из-под прилавка три коробки и открыла их. В первой оказались искусственные драгоценные камни – довольно удачная имитация, во второй – целая коллекция самых разнообразных модулей, способных за неделю превратить мозг в яичницу, а на дне третьей коробки лежали серое яйцо и кучка обломков кораллов.
"Где я раньше видел такие кораллы? "
– Что это? – указал он на них.
– Это настоящие кораллы, с Большого Барьерного рифа… С Земли.
– Как интересно, – иронично протянул Скеллор. Украсть, а затем вывезти оттуда коралл – все равно что попытаться обыграть в шахматы искусственный интеллект ЦСБЗ.
Стоп! Вспомнил! Нуда, конечно, в музее, располагавшемся в море Спокойствия на Луне! Они хранились в ящичке из полимеризованного стекла в охраняемой камере, которая, как все знали, могла быть катапультирована из музея в считанные секунды, чтобы затем ее настигла и уничтожила в космическом пространстве бомба на основе антиматерии.
– Хорошо, сколько вы хотите за них?
– Вам придется купить всю коробку, – ответила торговка. – Двадцать новокарфагенских шиллингов.
– Мне не нужно это яйцо, хватит и десяти. Взглянув на пурпурную тучу, клубившуюся на севере, женщина согласилась.
Яйцо изменило цвет, казалось, внутри его происходит какое-то движение. За годы исследований Скеллор убедился в том, что кораллы, безусловно, были джайнистскими – и, конечно же, бесполезными предметами. Пятнадцатилетнее изучение позволило ему проникнуть лишь в какой-нибудь один процент тайн яйца, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что именно попало к нему в руки.
Он осторожно поднес яйцо к губам и протолкнул его в рот.
Усталым голосом взрослого, знающего, что будет дальше, женщина читала:
– "Третий братец построил свой домик из глиняных кирпичей и покрыл крышу глиняной черепицей. Он уже знал, как опасно быть самонадеянным, и молился за своих друзей, съеденных героином".
Мать взглянула на сьша в надежде, что тот наконец уснул и ей уже не придется дочитывать сказку, которая раздражала ее своей неприкрьипой жестокостью. К сожалению, мальчик по-прежнему смотрел на нее широко открьипыми глазами.
– Поскольку его дом был построен из молитв, скреплен верой, а крыша покрьипа… – Женщина замолчала, осознав, что забегает вперед и произносимые ею слова не имеют никакого отношения к тексту на странице. Наклонившись, чтобы получше видеть строчки, она начала заново: – "Ни уверенность, ни молитва не могли повлиять на героина… " Уверена, что еще вчера здесь ничего подобного не было, – пробормотала она.
Закрыв книгу, женщина обнаружила, что заголовок на обложке – "Моральные сказки" – обзавелся лишней буквой "т", превратившись в "Мортальные сказки"[5]5
От лат. mortis (род. п.) – «смерть». (Прим. перев.)
[Закрыть].– Мама? – нетерпеливо позвал малыш.
– А кто тут у нас баловник? – улыбнулась она, опять раскрывая книгу.
Ребенок озадаченно посмотрел на нее, и чтение продолжалось:
– "И вот той же ночью он пришел и встал над домиком, пока братец молился Богу– Он клевал и клевал, клевал и клевал и опрокинул стены домика… " Как ты думаешь, что этот братец сказал героину, когда его домик развалился?
Ответ был хорошо знаком мальчику:
– Не ешь меня!
– Посмотрим, правильно ли ты догадался. Героин на ожившей картинке несколько раз подряд проглотил человечка в сутане священника…
Все началось после первого периода сна, когда члены клана по обыкновению тяжело отходили от расслабляющей дремоты. Апис проснулся раньше всех. Конечно, разрушение дома внушало ужас, но в то же время это событие, как никакое другое, удивительным образом взбодрило его. Вскоре открыла глаза и его мать, она озабоченно посмотрела на сына.
Между тем Куланты постепенно просыпались, и некоторые из них бесцельно бродили по помещению. Ни у кого не было отдельной кабины, аутлинкеры размещались в огромном трюме, и единственное, что обеспечивало хоть какое-то уединение, – это пластиковые занавески, плавно раскачивавшиеся из-за низкой силы тяжести, очевидно поддерживаемой скорее за счет ускорения корабля, чем благодаря какой-либо гравитационной технике – так, по крайней мере, пояснил Апису Пирсворф. – Ступай, поищи распределитель пищи.
Властный тон матери заставил юношу тут же подчиниться. Он быстро нашел машину и взял продуктов, а еще контейнер с каким-то горячим питьем – никаких этикеток на распределителе не было. Апис не спеша возвращался, когда внезапно возникший шум заставил его двигаться быстрее.
В глубине трюма стояли двое вооруженных мужчин, по телосложению явно привыкших к нормальной гравитации, в белых бронированных костюмах, особенностью которых была надпись на неизвестном языке – строка темных букв шла от подмышки к щиколотке. Несмотря на шлем, который прикреплялся к обручу из белого металла, обхватывавшему шею, часть головы оставалась открытой, поэтому на незнакомцах можно было рассмотреть чешуйчатые модули, напоминавшие какие-то органические образования.
– Нам нужно пятеро человек, и немедленно, – заявил один из них почти безразличным тоном.
Соплеменники Аписа с озадаченным видом уставились на солдат в незнакомой форме, затем посыпались вопросы, и шум голосов перекрыл бас какого-то старика.
– Ничего! Я ничего не слышу.
Приказ был повторен более настойчиво; Куланты приблизились к солдатам, которых явно удивила такая реакция. Апис не видел и не слышал, что спровоцировало дальнейшее происшествие. Он лишь успел заметить, как тот солдат, который до сих пор не проронил ни слова, поднял автомат, а потом раздался треск ломающихся костей. Толпа бросилась к женщине, медленно оседавшей на пол. Наступила тишина.
– Нам нужно пятеро человек. – Тон голоса солдата не изменился, но все попятились назад. – Немедленно, – добавил он, потрясая оружием в качестве аргумента.
Из толпы выступил Пирсворф – Апису нравилось считать его своим отцом.
– Разрешите нам поговорить с искусственным интеллектом корабля. Это невыносимо! Мы что, животные, чтобы обращаться с нами подобным образом?
Пирсворф указал на раненую женщину. Юный Кулант, проследив за его жестом взглядом, вздрогнул: несчастной выстрелом снесло часть черепа, и она уже не дышала. Окружившие ее собратья, судя по всему, отказывались понимать, что перед ними мертвец.
Солдат поднял затемненный щиток и посмотрел на Пирсворфа, на его губах мелькнула усмешка.
– Мы не допускаем, чтобы силикон распоряжался нашими жизнями. На этом корабле нет искусственных мозгов. Благодарение Богу, все под контролем людей, в том числе корабль и оружие.
Все притихли в изумлении; установилась тишина, еще более глубокая, чем та, которую спровоцировало убийство.
– Она умерла, – пробормотал кто-то. Пирсворф недоуменно посмотрел на говорившего, словно тот произнес какую-то чушь, и затем обратился к солдатам:
– Вы убили ее…
– Да, и будут убиты другие, если пятеро не пойдут с нами сию же минуту.
– Зачем?..
– Нам нужно пять пар рабочих рук для помощи в машинном отделении.
– В машинном отделении?
"С каких это пор люди работают в машинном отделении корабля? На это есть автоматика или роботы". – Немедленно!
Солдат поднял вверх ружье – весьма примитивной конструкции – и нажал на кнопку. Послышалось легкое гудение, что-то ударило в потолок, и на поверхности металла появились вмятины.
Заметно волнуясь, несколько аутлинкеров шагнули вперед, их вывели через дверь.
Апис повернулся, намереваясь броситься к матери, но она уже стояла рядом. Они молча посмотрели в глаза друг другу. Потом, когда спустя несколько часов их соплеменники возвратились – грязные, уставшие, с ярко сияющими на поясах индикаторами полученной дозы радиации, – сын с матерью снова обменялись взглядами. Вне всякого сомнения, они попали в руки варваров.
– Я дьякон Чейсу с военного корабля "Генерал Пат-н"[6]6
Томас Паттен Стаффорд (род. 1930) – американский астронавт, бригадный генерал, в 1965 и 1966 гг. совершивший полеты на кораблях «Джемини», в 1968 г. впервые облетевший Луну на модуле корабля «Аполлон-10» и в 1975 г. возглавлявший экипаж «Аполлона– 18», участвовавшего в выполнении советско-американского космического проекта. (Прим. ред.)
[Закрыть] – спустя некоторое время сообщил человек, появившийся на экране. – Прискорбно, что одна из вас была убита сегодня – да упокоит ее душу Господь. Своим спасением вы обязаны народу планеты Масада, истинно верующих в Господа. Какая-то доля вашего долга перед ним может быть искуплена трудом на этом корабле, и затем на космодроме… – Дьякон продолжал рассуждать о том, сколько прекрасных свершений предстояло им впереди, в каких чудесных проектах они могли в будущем принять участие. Своих соотечественников он называл защитниками человечества. – Возможно, кто-то из вас слышал историю, произошедшую в системе Астер Колора, а также о недавних событиях на планете Самарканд. В последнем случае тысячи людей были убиты трансгалактическим прислужником Сатаны, называющим себя драконом. Он использовал наномицелий, чтобы вывести из строя буферы межзвездного рансибля, в результате один человек переместился на Самарканд в виде фотонной формы материи. Его прибытие стало причиной термоядерного взрыва, который привел ко многим жертвам. А сколько людей погибло после этого? Ведь Самарканд был холодным миром, согреваемым за счет энергии, получаемой от рансибля. Знайте же, что для разрушения «Миранды» был использован тот же наномицелий – именно дракон лишил вас дома. Теперь вы должны работать, чтобы…
И Чейсу продолжал в том же духе. Каждый раз, когда он произносил фразу "Господь защитит истинно верующих", присутствующим казалось, что речь закончилась, однако все повторялось сначала.
– Это их пропагандист, – предположил кто-то.
– А они религиозны, – заметила мать Аписа.
– Ну и что? – спросил тот же голос.
– Значит, верят в собственную пропаганду. Все начинается со слова, – глубокомысленно добавила она.
– Что же будет? – Юный Кулант растерянно оглянулся.
– Есть одно древнее слово, которое очень подходит к нашему будущему положению, – со вздохом сказал один из аутлинкеров.
– Какое же? – поинтересовался Апис.
– Рабы. – Ответ матери был краток.
Спроны оказались крылатыми существами со стального цвета кожей, длиной около десяти сантиметров. Пруды, в которых их выращивали, были сверху затянуты сетями, чтобы не дать им разлететься. Дорогостоящий деликатес, предназначенный для столов верхушки Теократии и для торгового обмена на предметы роскоши, поставляемые из других миров, требовал неустанных забот.
– Говорят, это адаптированные к местной среде земные животные, – сказал Фетан – они с Эльдиной рыли канаву к одному из прудов.
– Знаете, я скорее готова поверить вашим россказням о так называемом подполье, чем в истории про Землю.
– Почему?
Судя по голосу Фетана, его задела недоверчивость собеседницы. Эльдина смотрела на клубок зеленых нематод, которых выкопал старик; извиваясь, они спешили снова зарыться в черную грязь.
– Великая мифическая империя, где каждый свободен и владеет своей долей общего достатка! Я могу понять разницу между возможным и выдуманным. Если даже Земля существует, она далеко отсюда и не в состоянии нам помочь. А что касается этого Правительства, которым управляют богоподобные искусственные интеллекты… – Усмехнувшись, девушка налегла на лопату.
– Но все это правда!
– О да! Тогда почему в космопорте нет торговых судов с Земли?
– Откуда тебе известно, что их нет?
– Ну, если какие-то из них из зоны Правительства, то их больше всего интересуют закупки эссенции из сквермов и спронов.
Язвительный тон Эльдины был вызван частыми экскурсиями, которые организовывал для покупателей викарий поселения Киприан: чужеземцы внешне никак не выражали свою озабоченность судьбой надрывавшихся на прудах рабочих.
– Это мерзавцы из приграничной зоны, – уточнил фетан.
– Да, а я мама габбльдака.
На этом беседа закончилась, потому что послышался шум аэрофана Болюса, приземлившегося неподалеку. Они продолжали копать молча, постепенно приближаясь к тяжелому стальному шлюзу. Прежде чем наполнить пруд водой, им еще предстояло натянуть сеть.
Вдруг резкий крик заставил их выглянуть из глубокой канавы.
– Это там, где работают Катол и Дент!
Фетан проворно выскочил из канавы и кинулся в направлении крика. Поспешив следом, Эльдина увидела Болюса, стоявшего рядом с канавой, которую копали их товарищи, и Дента, распростертого у его ног. Что касается Катола, то его придавили под водой опустившиеся ворота шлюза.
Он… хочет… убить… нас… – с трудом выдохнул Дент.
Отправляйтесь на свое рабочее место, – приказал Волюс, оторвав равнодушный взгляд от несчастного Катола.
"Катол, похоже, уже мертв, – подумала Эльдина. – Впрочем, странно, что ворота шлюза опустились. Неужели убийство? "
Она сделала непроизвольный шаг вперед. Проктор преградил ей дорогу, дубинка сначала ткнула ее в бок, а потом удар пришелся по сколи. Вскрикнув от боли, девушка не удержалась на ногах, бок обожгло так, словно ее погрузили в кислоту, сколь забилась на груди.
Катаясь по земле, Эльдина успела заметить, что Волюс вытащил пистолет, хладнокровно прицелился и выстрелом в голову убил Дента. Задыхаясь и едва не теряя сознание от боли и нехватки кислорода, Эльдина в отчаянии взглянула на Фетана:
"Беги отсюда, пока не поздно".
Но старик никуда не спешил.
– Знаешь, – тихо сказал он, глядя на нее, – я могу выдержать многое.
С этими словами он пошел прямо на проктора; две пули, посланные ему в грудь, не причинили ему вреда. Фетан остановился и рукой насквозь проткнул тело Волюса.
Уже у двадцати аутлинкеров радиационные датчики окрасились в янтарный цвет, когда с пугающе сильными толчками «Генерал Паттен» покинул подпространство. Проповеди по трансляции продолжались, впрочем, уже после первого повтора все перестали обращать на них внимание. Те двадцать, кого посылали работать в машинное отделение, рассказывали о примитивной технике, отсутствии автоматики, о том, что им пришлось трудиться под прицелами автоматов и при утечке радиации. Итак, можно было сделать самый неутешительный вывод относительно предполагаемой участи клана Кулантов, хотя некоторые моменты еще смущали Аписа.
– Они назвали ИР "дурацким силиконом", как и сепаратисты, и все-таки у них есть модули, – сказал он матери.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?