Книга: Чайковский. История одинокой жизни - Нина Берберова

В книге изложена жизнь Петра Ильича самого детства до смерти. Рос он очень чувствительным, эмоциональным ребёнком, за что его ласково называли "стеклянный мальчик". Что интересно, от музыки у него случались припадки, поэтому родители всеми способами пытались отвлечь Петрушу от неё. Затем, когда он уже был молодым человеком, и начал сам писать музыку, то все его коллеги говорили, что это очень слабо. Сам Чайковский был очень зависим от мнения друзей, коллег, постоянно тревожился и беспокоился по разным поводам, жил в каком-то вечном поиске незнамо чего, сам себя не понимал. Читая про его треволнения, хотелось уже быстрей дойти до того момента, когда его стали принимать как композитора, чтобы Чайковский наконец-то пришёл в состояние душевного покоя) Просто автор постоянно так нагнетает его тревожное состояние, что становится искренне жаль Петра Ильича, так и хочется проникнуть в то время и шепнуть на ушко, что у него всё получится и будет та самая мировая слава, о коей мечтается! Была удивлена тем фактом, что самые свои знаменитые произведения он писал на заказ ( "Лебединое Озеро", "Щелкунчик") и не очень-то был ими доволен. Именно про творчество Петра Ильича хотелось бы побольше информации, а в книге больше о том, с кем жил, работал, под чьим покровительством был, кто из известных людей ставил палки в колёса и т.п.

Но, естественно, личную жизнь композитора автор тоже не обходит стороной (честно говоря, этот пункт менее всего интересовал) Приведена совершенно чудовищная история женитьбы Чайковского. Боже, бедный Петр Ильич попал как кур в ощип( Хотел положить конец слухам, но только хуже самому себе сделал, жена, как клещ, вцепилась в него и "доила" до последнего. Смерть композитора оказывается тоже обросла слухами, но тут автор даёт понять, что в корне не согласна с версией самоубийства. Она показывает её совершенно иначе, пусть так и будет. А то после такой жизни, полной смятения и вечного поиска себя, не хочется ещё и плохого финала.

Всё же не жалею о прочитанном, просто немного обманулась в ожиданиях) Моя любимая композиция у П.И.Чайковского из балета "Щелкунчик" - танец принца Оршада и феи Драже, обожаю)))

Слава Чайковского огромна, известность повсеместна, авторитет его имени непререкаем. Его музыка то, что называется пандемос - всеобщая. Пусть симфонии, сюиты и концерты полной мерой раскрываются лишь меломанам, но есть ведь абсолютные хиты, что не померкли за полтора столетия, вроде "Лебединого", "Щелкунчика", "Онегина". Биографических подробностей не знала, это нормально, всего знать невозможно. Если ты не учишься в музыкальной школе, музучилище или консерватории, этого рода сведения скорее всего пройдут мимо тебя.

О Нине Берберовой тоже смутно и самого общего толка. Эмиграция? Серебряный век? То и другое. А еще Ходасевич, женой которого была, с ним и покинула в двадцать втором Россию, писала для эмигрантских изданий, книга о Чайковском начиналась как фельетонный роман. Нет-нет, к фельетону в сегодняшнем смысле отношения не имеет, это общее название для романов с продолжением, печатавшихся в периодических изданиях.

Тридцать седьмой год, многие люди, знавшие Чайковского, еще живы. Пока эпоха не ушла окончательно, можно попытаться собрать воедино и сохранить ее частицы. "Чайковский. История одинокой жизни" эталонный образец биографической прозы начала ХХ века: максимально информативный, виртуозно обходящий острые углы, проникнутый любовью, однако не хрестоматийно-святочный, но рисующий образ героя со многими его недостатками.

Чудесно о счастливом детстве в большой любящей, обеспеченной семье, о рано проснувшейся любви к музыке, от которой родные вскоре начали его оберегать, уж очень чувствителен был Петя, слишком бурно реагировал на вхождение ее в свою жизнь - до нервной горячки и судорог. О том, что в Училище правоведения близко сошелся с Апухтиным, дружбу с которым пронес через всю жизнь. Что в юности был не прочь покутить в компании сверстников, а музыкой серьезно занялся лишь в двадцать один год - классический возраст юридической дееспособности.

Как недолго, но трудно шел к признанию, сколько слышал о собственной бесталанности от признанных музыкальных авторитетов, как мало ценили его члены Могучей кучки, задававшей тон в российской музыкальной жизни того времени. Как болезненно воспринимал недостаток средств, не позволявших жизнь на широкую ногу, к которой всегда стремился.

Как сочетались в нем трудоголизм с тягой к дорогостоящим, большей частью порочным удовольствиям. Как окончилась ничем юношеская влюбленность в Дезире Арто, что могла бы стать ему достойной спутницей, и о чудовищном браке с Милюковой, для которой любимым и единственно приемлемым способом обращения с "Петенькой" на многие годы стал шантаж. Впрочем, человек, желающий женитьбой оборониться от обвинений в гомосексуальности (действительной и достаточно демонстративной) вряд ли по совести мог рассчитывать на приличную брачную партнершу.

Как обрел немыслимую поддержку от вдовы миллионерши, и как нежную привязанность и подлинную дружбу фон Мекк превратил в средство перманентной поправки финансовых обстоятельств, живя за ее счет в принадлежащих ей имениях, пускаясь в оплаченные ею путешествия, ни разу при этом не встретившись лично и часто пренебрегая даже такой мелочью, как ответ на ее письмо. Как потерял эту дружбу и ничем не помог былой покровительнице, когда она разорилась и впала в бедность, а сам он достиг всемирной славы.

Биография замечательно хороша по меркам середины прошлого века, но сегодняшний день предъявляет к биографу более жесткие требования и по информативной части - в книге практически ничего не рассказывается о работе над "Лебединым озером", и в части полноты сведений о герое. XXI век задает иные стандарты, у нас есть эталонные "Пантократор" Льва Данилкина, "Пастернак" Дмитрия Быкова, "Лесков" Майи Кучерской и сравнение не в пользу книги Берберовой.

Однако "Чайковский" остается прекрасной биографической книгой, обретая дополнительную ценность как образец литературы эмиграции и отчасти артефакт Серебряного века.

Но книга не разочаровала. Восторженные отзывы искушенной книгочейки, искавшей её в нашем книжном магазине заинтересовали меня и ожидания от книги были изначально высокими. В книгах о Гарри Поттере, упоминаются портреты волшебников, очень непоседливо ведущие себя в своих рамках. И вспомните для сравнения застывшие на стенах наших школьных классов серьезные бородатые лики деятелей культуры, малоотличимые друг от друга (кроме красноносого раздолбая Мусоргского) , так трудно было представить их человечными, живыми. Настоящая книга совершает эту метаморфозу. Портреты Чайковского и его современников - Апухтина, Антона Григорьевича Рубинштейна, Дезире Арто, Надежды Фон Мекк, галерея русских и европейских композиторов, - ожили, задвигались, наполнились чувствами, симпатиями и антипатиями друг к другу. Не у всех биографий это получается. Тон автора по отношению к герою своей книги отнюдь не пафосный и не восторженный. Берберова упоминает и о том, что учителя юного Чайковского определяли его способности скорее как средние, о его слабостях, потакании им, метаниях раскаяния , во время одного из которых Чайковский успел жениться, "стать как все", попытался построить искусственное счастье. Мы видим Петра Ильича неконфликтного мизантропа, уступчивого, готового всё переделать в уже готовой постановке, лишь бы не спорить, он - быстро остывающий к своим уже написанным произведениям, оставляет их в прошлом как оставляют прошлые чувства, прожитые моменты. Интересно было прочитать, как в быстро исправленной версии оперы "Евгений Онегин" в финале Татьяна чуть было не соединила судьбу со своим героем - Онегиным, и как возмущение современников помешало такому романтическому счастью героини. Мне понравилось, что Берберова, знакомая со слухами о причинах добровольного ухода Чайковского из жизни, даже не упомянула об этом в своей книге (написанной в 1936 году). И, думаю, не только потому что, воспитанная в религиозной среде, не хотела ронять на композитора тень подозрения в самоубийстве, но и потому что в здравом уме невозможно выбрать такую тяжелую и неприглядную смерть, как от холеры.

Слушала в аудиоварианте, параллельно иногда читая фрагменты текста с экрана, чтобы что-то уточнить или лучше запомнить. Книгу, однозначно, рекомендую любителям истории и мемуарной литературы.