Читать книгу "Свет во тьме"

Конечно, я давно догадывалась о его обсессивно-компульсивном расстройстве, но сейчас, глядя на этот идеальный порядок и маниакальную одержимость симметрией, я окончательно убедилась в этом. И тут же в моей голове замелькала дерзкая мысль, которая, как огонь, разгорелась до неистового пламени. Уголок губ приподнялся в хищной усмешке, и я почувствовала, как внутри меня закипает азарт.

Громко и вызывающе стуча каблуками по отполированному до блеска паркету, я подошла к столу и, не говоря ни слова, смахнула на пол толстую папку с документами. Листы бумаги разлетелись, но Ник даже не вздрогнул. Его спокойствие только подстёгивало меня, и я, не раздумывая, забралась на стол, скрестив ноги.

Чуда не произошло. Наигранно вздохнув, я начала нарочито стучать длинными ногтями по идеально отполированной деревянной поверхности, и, как бы «случайно», двигать, смещать с места предметы, разрушая его идеальный, маниакальный порядок.

Я внимательно следила за его реакцией, жадно ожидая хоть какого-то проявления эмоций и искры раздражения. Но Николас продолжал сидеть неподвижно, его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Казалось, он полностью игнорировал моё присутствие и вторжение в его личное пространство.

Но спустя несколько мучительных мгновений Картер всё-таки отложил ноутбук. Медленно он поднял с пола папку, бережно разгладил её и вернул на место. Затем, не торопясь, собрал разлетевшиеся листы, педантично расправил каждый, вернул в папку, восстанавливая идеальный порядок. Я чувствовала, как меня охватывает нетерпение, но его самообладание вызывало у меня восхищение и одновременно гнев.

Когда всё вернулось на свои места, он откинулся на спинку кресла и, наконец, посмотрел на меня.

– Я разрешал тебе врываться в мой кабинет, Елена? – тихо спросил он, его голос звучал ровно, почти безразлично, но я заметила, как пульсирует вена на его шее.

– Простите, господин Картер. – с вызовом произнесла я, наслаждаясь его едва сдерживаемой яростью. – Не хотела вас отвлекать от важных дел, но у меня есть несколько вопросов, на которые я хотела бы получить ответы. Так что будьте любезны, уделите мне пару минут.

Его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, задержавшись на открытом участке декольте на мгновение дольше, чем позволяли приличия, но тут же вернулся к моему лицу.

– Говори. – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Твоя… очаровательная экономка устроила мне экскурсию. – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, безразлично. – И, помимо того, что мы оба знаем, что этот дом – абсолютная копия наших… юношеских фантазий, я не могу не отметить, что он был… тщательно подготовлен к моему приезду.

Я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я заметила, как слегка сжались в кулаки его руки, лежащие на подлокотниках кресла. Это было единственным признаком того, что я задела какую-то болезненную струну в его душе.

Я прикоснулась пальцем к подбородку, изображая задумчивый вид, но на самом деле мне было невыносимо трудно сдержать рвущиеся наружу эмоции.

– Ты, конечно, сейчас скажешь, что всё это ложь. – промурлыкала я, наклоняясь к нему так близко, что почувствовала тепло его дыхания. – Вот только… у меня складывается стойкое впечатление, что твои… чувства так никуда и не делись. Ты хочешь вернуть меня, Ник, не так ли?

Картер молчал несколько напряжённых мгновений, его взгляд прожигал меня до самой души. Он слегка склонил голову, как хищник, изучающий свою жертву, и я почувствовала, как в воздухе застряло напряжение. Поначалу его лицо оставалось непроницаемой маской, но затем желваки на его челюсти заиграли, выдавая гнев, а глаза, обрамленные густыми тёмными ресницами, помрачнели.

– Встань! – приказал он резким, властным тоном, от которого по моей коже пробежал холодок.

Горячая волна негодования и возмущения захлестнула меня.

– С какой стати я должна тебе подчиняться? – бросила я, гордо вскинув подбородок.

– Потому что ты подписала чёртов контракт, cazzo! И обязана сделать всё, что я прикажу!

Его властный тон, первобытная, мужская энергия, исходившая от него, пробуждали во мне странную, пугающую смесь страха и… вожделения. Кровь запульсировала в висках, отдаваясь гулким эхом в груди. Тело, будто пробудившееся после долгой спячки, остро реагировало на каждый его взгляд. Ладони вспотели, а колени предательски дрожали.

– Ты так и не научился уважать мои решения, правда, Ник? – прошептала я с вызовом в голосе, хотя внутри всё сжималось от противоречивых чувств – страха и сладкого предвкушения.

Его взор скользнул по моей фигуре, задерживаясь на изгибах, и я заметила, как темнеют его глаза, наполняясь той самой страстью, что когда-то сжигала нас обоих. От этого тяжёлого, собственнического взгляда у меня перехватило дыхание, и жар разлился по коже, оставляя после себя дорожку из мурашек.

«Остановись, Елена!» – закричал внутренний голос. – «Беги, пока можешь!»

Я всё ещё помнила, как когда-то играла с этой опасной стороной Николаса, дразня зверя, запертого в его душе, что добавляло остроты нашим встречам. Я знала, что это может привести не только к боли, но и к острому, обжигающему удовольствию, полному опасности и риска. Но сейчас… всё было иначе. Мы больше не были той влюблённой парой, безрассудными подростками, готовыми без оглядки бросаться в омут страсти. Между нами лежала пропасть из непонимания, горечи и невысказанных обид.

Но отступать было некуда. И не в моих правилах. У меня не было другого выбора, кроме как изящно подняться со стола, изо всех сил стараясь скрыть, как его близость и властный тон действуют на меня.

– Повернись ко мне спиной. – прозвучал новый приказ, и его голос, хриплый, низкий, вибрировал в воздухе. – Подними платье до талии. Разведи ноги в стороны.

Он сделал паузу, и мне показалось, что я слышу, как бешено стучит его сердце. Или это моё собственное гремело в ушах, заглушая все остальные звуки?

– …и нагнись над столом, Елена. – закончил Ник.

В его словах не было ни намёка на нежность, только голая, животная страсть и властная жёсткость, от которых у меня подкосились ноги, и я почувствовала, как внутри меня разгорается пожар, грозящий спалить всё на своём пути. И, вероятно, я была безнадёжно испорчена, раз вместо того, чтобы послать его куда подальше, испустив негодующий вздох, я всё же послушно выполнила его приказ.

Но я делала это нарочито медленно и томно, изгибаясь, как будто это была моя собственная идея. Оказавшись в такой уязвимой, унизительной позиции, я чувствовала себя одновременно возбуждённой и напуганной. Смесь этих противоречивых чувств была опьяняющей.

Неожиданно я ощутила, как Ник осторожно убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, и его пальцы, на удивление, были нежны, как прикосновение бабочки. Этот резкий контраст между его грубой, властной природой и внезапным проявлением заботы заставил моё сердце замереть на мгновение.

– Неважно, сколько лет прошло… – прошептал он мне на ухо, его дыхание опалило кожу. – Ты всегда будешь принадлежать мне, Елена.

Глава 10. Елена

Щелчок.

Моя голова рефлекторно дёрнулась к источнику звука. Николас, медленно и почти ритуально, начал расстёгивать ремень, вытаскивая его из петель.

Сердце заколотилось в бешеном ритме, а по коже разлился жар, волна противоречивых эмоций захлестнула меня.

– Что ты делаешь?

– Елена, не притворяйся глупой. – в его голосе не было ни капли тепла, только лёд и сталь. – Тебе это не идёт.

Я ощутила, как гнев пробуждается внутри меня, но его прикосновение нежное, почти невесомое, парализовало мою ярость. Он провёл большим пальцем по моей скуле, и я невольно прикрыла глаза.

Ремень змеёй скользнул с его бёдер, и он лениво щёлкнул им в воздухе. Этот звук отозвался щекоткой где-то внизу живота, заставляя меня невольно сжаться в предвкушении.

– Ты действительно думала, что можешь ворваться в мой кабинет, устроить хаос… – его голос опасно понизился. –… и остаться безнаказанной?

Он говорил о разбросанных по полу бумагах, о моём дерзком, отчаянном вторжении в его тщательно выстроенный мир, но я чувствовала – дело не только в этом, а в нас. В том, что сгорело дотла между нами, оставив после себя лишь пепел горьких воспоминаний и тлеющие угли желания.

Его горячая ладонь легла на мои ягодицы, обжигая сквозь тонкую ткань платья. Тело пронзил электрический разряд, и я инстинктивно попыталась отстраниться, вырваться из его стальной хватки, но он лишь сильнее прижал меня к холодному, отполированному дереву стола. Его пальцы скользнули ниже, обрисовывая контур игрушки, которую я всё ещё носила по его прихоти. Лёгкое движение – и глубокая, пульсирующая вибрация наполнила меня, отдаваясь тупой, сладкой болью в самом центре.

– Ник… не надо. – выдохнула я, ненавидя себя за предательскую дрожь, которая так красноречиво выдавала моё возбуждение.

– Ты хочешь этого. – прорычал он, его низкий голос проник под кожу, заставляя забыть обо всём, кроме него и пульсирующего жара между ног. – Не смей отрицать. Твоё тело не лжёт.

Вибрация усилилась, пульсируя в унисон с бешеным стуком моего сердца. Волна почти невыносимого наслаждения захлестнула меня с головой, заставляя выгнуться, податься навстречу его руке.

Именно в этот момент, на самом пике, резкий удар ремня обжёг кожу, вырывая меня из плена сладостных ощущений. Крик застрял в горле.

– Ай! Ник… – простонала я, не понимая, чего хочу больше – чтобы он остановился или продолжил.

Жар разлился по коже, вытесняя на мгновение пульсацию между ног. Но боль не оттолкнула, а странным образом смешалась с удовольствием, превратившись в острое, почти невыносимое, но такое захватывающее ощущение. Я задыхалась, захлёбываясь в собственных противоречивых эмоциях. Страх, вожделение, негодование – всё смешалось в единый ядовитый, опьяняющий коктейль. Он видел эту бурю во мне, в расширенных зрачках, в прерывистом дыхании. И наслаждался своей властью, ловко манипулируя моими эмоциями.

– Что ты делаешь? – вырвался у меня стон-вопрос.

Он склонился надо мной, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Воздух вокруг нас загудел от напряжения. Я не видела его глаз, но ощущала тяжесть его взгляда на своей спине. Его рука сжала мою шею – не больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла отвернуться и показать. В этом жесте не было жестокости, только властность, которой невозможно было противостоять.

– Такое поведение недопустимо в моём доме, Елена. В следующий раз ты постучишь в дверь и спросишь разрешения войти. Я ясно выражаюсь?

Ремень опять свистнул в воздухе, и я вскрикнула, когда он с новой силой обрушился на мою чувствительную кожу. На этот раз боль была острее, ярче, жгучее. Николас намеренно выключил вибратор, и я разочарованно застонала.

– Ты поняла меня? – повторил он, каждое слово выделяя с нажимом, и сильнее сжал мою шею, перекрывая доступ кислорода.

Я задыхалась, хватая ртом воздух, мир вокруг расплывался, теряя чёткость. Мои щёки пылали от стыда и – о Боже! – одновременно от возбуждения. Я закусила губу, пытаясь подавить дрожь, пробегающую по телу, но это только подливало масла в огонь.

– Да. – прохрипела я, едва узнавая собственный голос.

– Умница. – хмыкнул он, наклонившись ближе. Терпкий, мужественный аромат его парфюма окутал меня, пробуждая воспоминания, от которых хотелось сбежать на край света.

– И ещё кое-что. – добавил он, его голос был хриплым, словно каждое слово давалось ему с трудом. Я ощущала, как напряжены его мышцы под дорогой тканью рубашки, как сжаты кулаки – вся его поза говорила о внутренней борьбе. – Я больше не хочу ничего слышать о нашем прошлом, Елена.

– Почему? – слова вырвались сами собой, пропитанные горечью. – Боишься, что я напомню тебе, каким ты можешь быть… нежным?

Его лицо исказилось от гнева. Он резко отстранился, и ремень снова обжёг мою кожу, обрушив на меня очередную волну боли. Пульсация игрушки внутри меня отозвалась эхом в каждой клеточке, напоминая о том, кто здесь главный, кто контролирует моё тело.

– Ты играешь с огнём, Леля! – процедил он сквозь зубы. – Не испытывай моё терпение.

– А что ты сделаешь? – вырвалось у меня, смесь страха и странного возбуждения дурманила голову. – Убьёшь меня?

– Ты знаешь, на что я способен и как быстро я смогу свернуть человеку шею.

– Поэтому я ушла от тебя! – выкрикнула я, с трудом борясь с накатившей слабостью. – Ты отвратителен! Я не хотела быть… твоей игрушкой, которой ты манипулировал в своих целях, особенно когда у тебя руки… в крови!