Читать книгу "Ювелирное дело бесстрашной Ирэн"

Глава 4

Следующим днём пришлось встать затемно. Мне понравилась идея пройтись по предместьям и добраться до прииска с Энджи, которая хорошо знакома с этими местами. Хоть я никогда и не занималась разработкой и добычей драгоценных камней или минералов, однако отличить на глаз породу от полезных ископаемых в теории могла. В сфере своих интересов, конечно.

Быстро умылась и оделась. С кухни прихватила пару лепёшек, оставшихся с ужина. Надела пальтишко и через десять минут стояла у ворот, высматривая новую знакомую.

Энджи не заставила себя ждать. Ещё звёзды не попрощались с небосклоном, а её фигурка замаячила впереди на дороге. Я приветливо замахала рукой. Девушка заметила меня и прибавила шаг.

– Здравствуй, Ирэн! – Она подошла ко мне радостная, – не думала, что ты проснёшься в такую рань. Ничего, если перейдем на ты?

– Конечно, с радостью. Да, проснулась, обещала же.

– Мало ли, что кто обещает. Пойдём, покажу тебе интересные для меня места. Хотя о чём я. Ты же и так их наверно знаешь.

– Тут промашка, – рассмеялась в ответ, – у меня после лихорадки память отшибло. Словно только на свет родилась, вообще ничего не помню.

– И ты так просто об этом говоришь? – Ужаснулась Энджи. Мы уже бодро топали по тракту прочь от поместья.

– Особо огорчаться тоже не вижу причин, – пожала плечами, – потеряла старую память, приобрету новую.

– Мне бы твой оптимизм, – улыбнулась травница.

– А как же без него?, – отвечала я. – Жизнь – штука непростая, но, если ты к ней с юмором, то и она к тебе добрее будет.

Быстро дошагали до небольшого пригорка, поднялись. Дальше дорога ныряла вниз, по обочинам блестела росой пожухлая трава полей, что стлались сплошным ковром до горизонта, а справа виднелся лес. Пока ещё мрачный и сонный, он стоял, ощетинившись. Клубы тумана белыми змеями вились между стволов, стлались по земле молочными реками. Дорога, идущая между полей, казалась чёрной лентой, идущей из ниоткуда в никуда.

Звёзды подмигнули земле в последний раз и уснули до вечера. Небо серело, будто краски ночи растворялись и тускнели. На смену темноте пришли ранние сумерки, когда солнце ещё готовится за горизонтом к новому дню, но робкая лазурь, пока ещё блёклая и полупрозрачная, заливает небосвод.

– Нам туда, – указала в сторону леса травница и зашагала к чаще.

Я осторожно шла по полю, стараясь беречь ветхие ботинки, однако земля была слежавшейся и твёрдой. Судя по всему, сейчас ранняя весна. Словно в ответ на мой вопрос, где-то на кустах весело защебетала первая птаха. Осенью птицы так не поют.

– Разве тебе совсем не страшно бродить тут одной? – Догнала я Энджи.

– Места у нас спокойные. Много приисков и все они хорошо охраняются. Стоит только появиться каким-нибудь бродягам, стражи хватают их и отправляют в город, в тюрьму.

– А случайный прохожий? Это же тракт. Мало ли кто тут шастает?

– Нет, – рассмеялась травница, – городские власти организовали дозоры, что объезжают эти места утром и вечером. У нас почти нет преступников, – с гордостью сказала Энджи.

– Похвально, – ответила я, вглядываясь во тьму, что ещё пряталась под кронами старых деревьев, – а звери? – Ткнула пальцем в лес.

– Вглубь не пойдём, а сюда они не выходят. Разве что зайцы да белки.

Мы ступили под кроны, невольно разговаривая тише, будто боясь разбудить невидимых хозяев. Было немного страшновато. Мне, городскому жителю до мозга костей, в таком лесу бывать не приходилось. Наши рощицы не идут ни в какое сравнение с этим суровым великаном. Необъятные стволы, покрытые грубой корой, точно морщинами. Кроны могучих сосен или елей, раскинулись над нами одним сплошным шатром. Влажная, кочковатая почва покрыта толстым слоем прошлогодней травы, в которой путались ноги, будто в тенётах.

Энджи уже вовсю орудовала маленькой лопаткой, похожей на детский совочек.

– Как ты умудряешься что-то разглядеть в темноте?

– Привычка. Я каждую травинку в лесу знаю, что и где растёт. Отыскать коренья не проблема.

– Давай помогу, – предложила девушке.

Травница достала несколько тряпиц и подала мне:

– Вот, заворачивай корешки.

Принявшись за дело, не заметили, как солнечные лучики прокрались сквозь разлапистые ветки и защекотали наши щёки. Лес преобразился, его суровый облик истаял, сменив мрачный сон на приветливое, полное птичьими голосами утро.

– Ты можешь потом прогуляться со мной до отцовского прииска? – Спросила Энджи.

– С радостью. Тут недалеко.

Вот дурында, корила я себя, ведь даже не удосужилась спросить дорогу.

– Ты знаешь, где это?

– Конечно, – девушка встала, убирая с глаз выбившиеся пряди, – если отсюда напрямик взять, аккурат к нему и выйдем, – указала она рукой.

– Нам много собрать надо? – Уточнила у Энджи.

Та усмехнулась:

– Устала? Скоро уже закончу.

– Сил ещё хоть отбавляй. Не терпится посмотреть на то место, ради которого отец отдал свою жизнь.

– Печальная история, – покачала головой травница, – что же ты не продолжишь фамильное дело? Неужели не училась?

– Жанин, моя мачеха, продала всё, что осталось после папы, чтобы прокормиться и оплатить врача, которого вызывали ко мне. Боюсь, продолжать нечем. Осталась только мастерская.

– И то хлеб, – деловито кивнула Энджи, – руки есть, голова есть. Не пропадёшь.

– Да это не я, а ты – оптимистка, – вернула ей реплику улыбнувшись.

– Конечно. Мне тут давеча сказали, что к жизни с юмором надо, – рассмеялась она.

– Продолжить дело отца – моя мечта. Потому и хочу осмотреться на прииске.

– Правильно. Продашь, на вырученные деньги и инструмент, и материалы купишь.

– Не хочу я его продавать, – замахала головой, – надеюсь, самим получится им заняться.

– Прииском?! Да ты не просто оптимистка, ты веришь в чудо. При всём уважении, Ирэн, но маловероятно, что вы справитесь. Без мужской помощи. Или у вас есть деньги нанять рабочих?

– Чего нет, того нет, – вздохнула я.

– Тогда не понимаю, как ты собираешься заниматься разработками.

– Сама пока не знаю. Ответить на твой вопрос смогу, когда попаду туда.

Энджи достала из холщовой сумки тряпицу и вытерла им лопатку:

– Здесь всё. Надо зайти чуть поглубже, но сначала перекусим. Не против?

– Только за, я прихватила с собой лепёшки.

– Здорово. У меня есть немного сыра.

Мы вышли на полянку, нашли место посуше и, жмурясь от яркого солнышка, лопали лепёшки с сыром.

– Послушай. Вчера мы с Бетти зашли в ювелирную лавку. Что за клей такой чудесный? Ты про него что-нибудь знаешь? – Решила рискнуть и спросить у девушки, все ж по соседству с ювелирами столько лет работает. А к мастерам постоянно ходить не будешь, они ревниво хранят свои секреты.

– Конефно, – с набитым ртом ответила Энджи, – все знают. Якобы у одного мастера только рецепт был. Врут всё. Он давно умер, все запасы уже кончиться должны. А клей всё продаётся.

– Интересно. Как бы узнать рецепт?

Травница хитро подмигнула:

– А тут я могу помочь.

– Как? – Удивилась я, – ты ж далека от ювелирного дела?

– Ну да. Но ты не поверишь. Мой отец не только травами да снадобьями интересовался. Химия была его слабостью. Папенька нашел и купил рецепт этого клея за большие деньги. Последние, к сожалению, – понурилась она. Но, увы, не успел начать производство.

– А почему ты не займёшься?

– Где же взять столько денег, – она запила еду водой из фляжки и отряхнула платье от крошек, – каждый ингредиент стоит очень дорого. Не осилить. Так и лежит моё наследство и приданое. Так его папа называл, – Энджи загрустила.

– Не печалься, – погладила её по плечу, – у меня к тебе предложение. Как думаешь, возможно ли изменить состав так, чтобы клей не потерял своих свойств?

– Не задумывалась над этим. Вряд ли…

– Давай попробуем. Может, выйдет изготовить клей не хуже?

Травница с явным недоверием взглянула на меня:

– Ты не просто с юмором к жизни относишься. По-моему, сама её понукаешь куда надо, да ещё покрикиваешь, – девушка хохотнула от своих же слов, и добавила:

– Твои задумки невероятны.

– Пф-ф-ф, дорогу осилит идущий. Не получится, мы ничего не теряем, а удастся сделать хороший продукт, прилично заработаем. Доход пополам. Согласна? – Протянула ей руку. – Ты найдешь замену компонентам, а я постараюсь их достать.

– Идёт, нужно попробовать, не зря же я была папина любимая дочь, – пожала Энджи мою ладонь, улыбнувшись, – а твои мечты заразны!

– Это не мечты, а планы. Разница огромная, – подняла я палец.

Перекусив, мы немного побродили по лесу, девушка откопала ещё каких-то корешков.

– Всё, можем идти, – она отёрла руки и бережно уложила коренья в сумке.

Взяв одной ей знакомое направление, травница зашагала вперёд. Скоро показалась опушка, и мы вышли в поле. Днём широкие луга потеряли своё сказочное очарование. Энджи шла чуть впереди по бурой земле, покрытой клочками иссохшей травы.

– Не отставай, – глянула в мою сторону девушка, – сейчас напрямик выйдем. Дорогу только перейдём и, считай, пришли.

Внезапно за спиной послышался топот шагов. Обернувшись, увидели, что нас окружают человек семь грязных мужиков, заросших, в драной одежде. Энджи побледнела, закусив губу. Я схватила её за руку и бросилась бежать:

– Разбойников, говоришь, нет, – пыхтела на ходу.

Молча, точно толпа призраков, банда догоняла нас. Стало жутко. Почему они не кричат, не пугают? Шайка немых, что ли? Будь сейчас ночь, поседела бы от страха.

Глава 5

Кто-то из них схватил большой ком земли и бросил мне в спину. Из лёгких выбило воздух, я кубарем покатилась по полю, утянув с собой и Энджи. Боль в спине не давала вдохнуть. Кое-как поднявшись на ноги, увидела, что нас окружили плотным кольцом. Травница прижалась ко мне, трясясь от страха.

– Гы-ы-ы, – осклабился заросший спутанными волосами, точно леший, мужик, – гляди, Рябой, какие девки.

– Сам ты девка, – огрызнулась я автоматически.

Ко мне шагнул мужлан, огромный, как медведь, с лицом, изрытым оспой:

– Норовистая. Люблю таких, – он схватил меня за щёки своей огромной лапищей. Пнула его в коленку. Помирать, так с музыкой.

Шайка загоготала.

– Вам нужны деньги? – Спросила я Рябого, что явно был их главарём, – так у нас их нет. Корешков хотите пожевать?

– Вас хотим, – раззявил в оскале полную гнилых зубов пасть мужлан.

– Сова, вяжи им руки.

Нас схватили сразу несколько, а разбойник с большими круглыми глазами стал скручивать запястья верёвками.

По щекам Энджи текли слёзы, девушка озиралась по сторонам, с ужасом вглядываясь в страшные рожи бандитов. Наши матёрые уголовники по сравнению с ними – божьи одуванчики.

Нас отволокли к лесу, бросив под дерево. Мужики сгрудились вокруг Рябого.

– Ну что, – послышался чей-то голос, – к себе отведём. Порадуемся.

– А чего ждать, – другой голос, – давай сейчас попробуем девок. А там и к себе можно.

– Дурак, – оборвал Рябой, – заметит дозор, не сносить нам головы. Я останусь здесь, вы идите пока, воды наберите. Жрать охота. Сова, Сивый, ступайте прямо к нашей поляне. Потом уж мы подойдём.

– Ну да, сам сейчас девок и оприходуешь, – прогнусавил кто-то.

Звук удара, и все заткнулись. Мужики разбрелись, а Рябой сел на землю, закусив травинку. Он придвинулся ближе к Энджи, поглаживая её щиколотку:

– Девки-то чистый мёд, сразу видно, не деревенское бабьё.

Руки нам связали спереди, я осторожно шарила у себя в кармане и сумке, надеясь отыскать что-то подходящее. Нащупала ключ от мастерской, сунула его ещё вчера в пальто и забыла. Он был с длинной бородкой, острой на конце. Тихонько зажав его в ладонях, так, чтобы не было видно, стала рвать им гнилые верёвки. Пока Рябой пускал слюни на ножки травницы, разрезала путы. Незаметно освободила руки и зажала ключ в ладони. Бандит не обращал на меня внимания, всё больше распаляясь. Подкралась со спины:

– Эй, ты!

Рябой обернулся, и я сверху ударила в лицо ключом. Он попал точно в глаз, раздался противный звук. Отскочила от бандита, а тот завизжал, катаясь по земле. Не знала, что мужик способен брать столь высокие ноты. Был Рябой, стал Косой.

Подняв с земли обезумевшую от страха Энджи, ударила её по щеке:

– Очнись! Бежим!

Схватила за руки и понеслась что есть мочи. Развяжу её потом. Мы мчались, как перепуганные лани. Деревья неслись мимо нас, вот и поле.

– Ирэн, бери влево, – на ходу крикнула травница, – так ближе к людям.

Кивнула и сменила направление, ринувшись наперерез через луг, мы добежали до тракта, когда услышали погоню сзади.

Бандюги боялись дозорных, бежали молча. Но не отставали.

– Твою маковку, – я, сжав зубы до хруста, прибавила шаг, почти на буксире волоча Энджи, – ну давай же, быстрей.

Та оглянулась и, увидев мужиков, припустила так, что чуть не сбила меня с ног. Отпустила её руки, и мы побежали рядом так быстро, насколько хватало сил. Заветный ключ всё ещё держала зажатым в кулаке.

Бандиты не забыли прежней тактики, в нас полетели комья земли.

– А, з-заразы. Энджи, берегись!

Поздно, – огромный ком с глухим стуком ударил в затылок девушки, вырубив её. Я остановилась, бросать одну не собиралась. Будь что будет.

Обернулась к мужикам, оскалившись:

– Попробуй возьми, – схватила с земли комок, кинула в первого попавшегося. Тот только отмахнулся.

– Добегались, девки, – нас окружили уже пятеро.

– Тебе, – ткнул в меня пальцем Сивый, – Рябой лично глаза выколет, только полюбуешься, как мы с твоей подружкой позабавимся. Все.

Сердце зашлось от страха. Я заслонила собой лежащую в обмороке девушку, понимая, что нам конец.

– А потом, – прогнусавил редкостно прыщавый тип, – будем каждый день с вами развлекаться. Пока не сдохнете от голода.

– Хватит трепаться, тащи их. И так далеко от леса, опасно.

Сивый закинул Энджи на плечо, как мешок. Мне же скрутили руки, на этот раз сзади, подгоняя тычками. Ключ забрали.

Мы подходили к дороге, когда я заметила на тракте всадников.

– Помоги-и-и-ите-е-е-е! – Заорала так, что с веток в лесу спорхнула стая птиц, и получила в нос. Кровь залила губы и подбородок, дышать стало трудно.

Но меня услышали! Лошади пошли в галоп, стремительно приближаясь.

– Бросай их! – Заорал Сивый, скинув Энджи и припустив к лесу.

Всадники разделились. Двое мчались к нам, ещё пятеро наперерез бандитам.

– Кто вы? – Осадив разгорячённого скакуна, на землю спрыгнул высокий брюнет, лет тридцати.

– Живём здесь, – прогнусавила я, хлюпая носом.

– Ох, леди, – заметил всадник кровь на лице, – что они сделали с вами?

– К счастью, не то, что обещали. Развяжите мне руки, пожалуйста.

Мужчина освободил меня и подал белоснежный кружевной платок. Размазывая кровь по лицу, бросилась к подруге:

– Энджи, очнись! – Затрясла её за плечо.

Та вяло шевельнулась и открыла глаза. Увидев мою окровавленную физиономию, девушка отшатнулась. Потом села, озираясь.

– Всё хорошо, – успокоила её.

Она снова повернулась ко мне и разрыдалась:

– Ирэн! Что с тобой сделали?! – Она выхватила платок, вытирая кровь дрожащими руками.

Всадник подождал, пока мы придём в себя.

– Леди, – он поднёс большую флягу, – позвольте вам помочь.

Смочив платок, приложила к носу.

– Я – маркиз Роберт Лерой. Что вы здесь делали? Так далеко от города?

– За травами ходили, – ответила ему.

Энджи всё ещё вздрагивала от страха и рыданий.

– Какие сейчас травы? – Удивился маркиз.

– Корешки, – пояснила ему, – И где ваш хвалёный дозор? Бродят бандюки по округе.

– Моя вина, – вдруг склонил голову аристократ, – но мы успели вовремя.

Послышались голоса и к нам подъехали трое всадников, таща на поводу разбойников.

– Где остальные? – Роберт поднялся.

– Отправились за главарём, там ещё двое остались. Эти сказали, – ткнул кнутом в Сивого какой-то юноша.

– Такого давно не случалось в наших местах. Откуда бродяги? – Лерой разглядывал бандитов с видом заправского мясника.

– С прииска, что обрушился пару месяцев назад. Рабочих разогнали, вот они и подались на тракт. Прохожих грабить. Никак не могли их поймать.

Не прошло и двадцати минут, как подоспели остальные всадники, с Рябым и Совой, что бежали за лошадьми, привязанные к сёдлам.

– Что с ними делать? – Всадники спешились, и один из них подошёл к Роберту.

– Отвезем в город, пусть разбираются.

– Погодите, – я подошла к гаду, что разбил мне нос и со всей дури пнула ему в пах, а когда мужика скрючило, заехала коленом в лицо. Да-а-а-а, спальные районы, они такие, научишься драться, даже если ты завзятый пацифист. Отыскала свой ключ у Сивого и забрала.

Всадники уважительно присвистнули.

– Леди, ну вы даёте, – усмехнулся Роберт, – подозреваю, что выколотый глаз, – показал он на Рябого, – тоже ваших рук дело?

– Моих, – шмыгнула я опухшим носом.

– С такой девушкой и на войну идти не страшно, – заметил седовласый мужчина.

– Вы, отведите их в город, к властям, – махнул рукой своим помощникам маркиз.

Затем сел на скакуна, протянув мне руку:

– Леди, позвольте лично доставить вас до дома. Это честь для меня.

Я взгромоздилась на лошадь. Энджи посадил перед собой седовласый, и мы тронулись в путь.

– Кто вы? – наклонился ко мне маркиз.

– Ирэн Колман.

– Дочь Аларика?

– Она самая.

– Теперь понятно, в кого такая боевая, – усмехнулся Роберт.

– Вы о папином прииске?

– Именно. Он сражался за него, точно лев. Жаль, что его не стало. Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

– Вы продаёте прииск, я слышал? – маркиз говорил прямо в ухо, обдавая меня жарким дыханием.

– Нет. Сами им займёмся.

Роберт захохотал. Нет, не так. Заржал, как конь, на котором ехал.

– Что вас так рассмешило?

– Простите, леди Ирэн, вы удивительная девушка, но даже вам неподвластна разработка рудника.

– Посмотрим, – надулась я.

– Позвольте заехать в гости, когда начнутся работы.

– Пожалуйста, – пожала я плечами, – будем рады. Тем более, обязаны вам жизнью. Простите, мы вас даже не поблагодарили.

– Не стоит. Это наше упущение, что отребье шаталось возле Грилона.

Распухший нос заложило окончательно. Говорить стало трудно, поэтому ехали молча. Я оглядывалась на бледную Энджи и благодарила небеса за чудесное спасение.

Глава 6

Моё появление дома было эпичным. Впереди ехали мы с маркизом, позади кавалькада лихих всадников. Редкие прохожие оборачивались нам вслед. Я прикрывала лицо платком, представляю, какая физиономия у меня сейчас была.

Бетти с матушкой прогуливались во дворе; завидев приближающихся к дому всадников, они поспешили к воротам.

– Доброго дня, госпожа, – спешился Роберт, приветствуя Жанин и помогая мне спуститься с лошади.

– Добрый день… Ирэн? – женщина растерянно разглядывала моих попутчиков, – что случилось?

И тут я отняла платок от лица. Матушка побледнела, Бетти громко ахнула.

– Боже, Ирэн?!

– Не переживайте, – прогнусавила я, говорить было трудно.

Мужчина взглянул на меня и выступил вперёд:

– Госпожа, я маркиз Роберт Лерой. Мы возвращались с охоты и заметили, что на юных леди напали разбойники.

– Как?! – Воскликнули Жанин и сестра.

– Не беспокойтесь. Мы успели вовремя. Пострадал только очаровательный носик вашей дочери.

Я хлюпнула, подтверждая его слова.

Жанин переводила взгляд с меня на Роберта:

– Какое счастье, что вы оказались там, маркиз. Даже боюсь представить, что могло случиться.

– Это наша обязанность, – Роберт нахмурился, – дозоры находятся под моим руководством. И я чувствую свою вину за произошедшее. Обещаю, госпожа Колман, подобного больше в наших краях не случится. Мы усилим стражу.

– Очень хорошо, – отмерла, наконец, Бетти, – Энджи постоянно наведывается в лес за травами, остальные жители тоже часто бывают там. Ходят за грибами, за ягодами. Даже боюсь представить, что может случиться, объявись там какая-нибудь банда.

– Я всё знаю, леди, – ответил Лерой, – и приму необходимые меры.

Мне так хотелось лечь в постель, голова раскалывалась. Надо прекращать эти расшаркивания.

– Господин маркиз. Энджи живёт в городе. Не могли бы вы отвезти её домой?

Подруга так и тряслась, даже, мне показалось, лошадь вздрагивала.

– Непременно, – кивнул Роберт, – не переживайте. А я всё-таки жду приглашения на ваш прииск, когда он начнёт работать, леди Ирэн, – маркиз хитро улыбнулся.

– И вы его получите, – хотелось ответить с достоинством, но моя гнусавость всё испортила.

Жанин и Бетти подхватили меня с двух сторон под руки и повели домой.

На кухне к нам присоединилась Катрин. Меня усадили, хорошенько промыли лицо и заставили в мельчайших подробностях рассказать всю историю. Прерывая её испуганным аханьем и оханьем.

– Какая ты смелая, Ирэн, – восхищённо протянула Катрин.

– Может, голодна? – Спохватилась Жанин, – девочки, что мы пристали, как любопытные сороки.

– Нет, матушка. Хочу отдохнуть. Голова болит, сил нет.

– Бетти, проводи сестру в спальню и помоги раздеться, – распорядилась матушка, – я заварю немного своего сбора.

Когда забралась в кровать, почувствовала себя чуть лучше. Скоро поднялась и Жанин, принесла мне отвар.

– Ты лежи, не вставай, – матушка присела на кровать, подождала, пока я выпью лекарство, – тебе надо отдохнуть.

– Подняться я сегодня и не в силах, – улыбнулась ей, – спасибо за заботу.

– Спи, родная, – Жанин поправила одеяло, и они с сестрой вышли.

Я последовала её совету и скоро уже крепко спала.

С утра, в одной ночной рубашке спустилась на первый этаж. В небольшой гостиной было зеркало, мне не терпелось взглянуть на себя. Насколько ужасно обстоят дела. Казалось, нос занял половину моего лица.

Открыла дверь и поёжилась. Гостиная отапливалась камином, и в холодное время Жанин просто закрывала её, экономя топливо. Подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение.

М-да, не так плачевно, как мне представлялось, но видок ещё тот. Под глазами расплылись фингалы, нос распух и стал похож на корявую картошку. С таким лицом только людей в подворотнях пугать. Раз уж я не могу сходить на прииск, возьмусь за мастерскую. Хватит откладывать.

Одевшись, спустилась на кухню, помогла Бетти приготовить завтрак. Скоро к нам присоединились Жанин и Катрин.

– Мамочки, Ирэн, – воскликнула младшая сестра, – ну и синячищи. Надо сделать примочки.

– Ничего, – махнула я рукой, – кто меня здесь видит. Лучше разберём вещи в мастерской.

Жанин покачала головой:

– Ирэн, сегодня нет времени. Может, отлежишься ещё денёк?

– Я же не больна. Зачем просто валяться. Справлюсь сама. Только помоги мне открыть дверь, вдруг замок заклинит, – пришлось хитрить, мастерскую я так и не видела и где искать, не представляла.

– Конечно, дочка.

Закутавшись в тёплые шали, мы с Жанин вышли на улицу. Матушка захватила с собой немного торфа:

– Растопишь печь. Не сидеть же тебе в холоде.

Жанин свернула за дом, прошла по едва заметной тропке между деревьев. Я шла за ней и удивлялась. Наш участок оказался большим, даже не представляла.

Мы прошли сад, грустно качавший голыми ветвями, и очутились перед приземистым домиком. Он был построен из камня. В таком и осаду можно переждать при желании: толстые стены, узкие окна, массивная дверь. Я присвистнула. Папенька постарался защитить мастерскую. Мудро. У ювелиров хранятся драгоценные камни, золото и серебро. Безопасность для нас – первоочередное дело.

Я переживала, что во время вчерашних приключений повредила ключ, но осмотрев, убедилась, что он исправен.

Вставила его в замочную скважину и с трепетом повернула. Лязгнул замок, и дверь отворилась. С трепетом ступила в просторную комнату с низким потолком. В углу стояла большая печь, по стенам рабочие верстаки с тигелем (прим. автора – ёмкость для нагрева, высушивания, сжигания, обжига или плавления различных материалов), изложницами (прим. автора – форма, заполняемая расплавленным металлом для получения слитка), вальцы (прим. автора – инструмент для изготовления листов металла нужной толщины и проволоки различного диаметра).

– Ты же говорила, всё продала? – В удивлении повернулась я к матушке.

– Эти штуки такие тяжёлые, – улыбнулась она, – не смогла даже вытащить их.

Мне повезло, не весь инструмент придётся закупать.

Жанин споро растопила печь, подождала, пока та хорошо разгорится.

– Ирэн, я пойду. Зайду за тобой чуть позже.

Я, чихая от пыли, уже проверяла, рабочий ли тигель. Коротко кивнула матушке и вернулась к делу. Всё исправно. Огляделась в комнате. Под верстаками стояли какие-то ящики. По стенам тянулись пустые полки.

Помещение быстро нагрелось и здесь стало гораздо уютней. Сняла шаль, засучила рукава и пошла осматривать, что ещё сохранилось.

Первые несколько ящиков были пустыми. Почти отчаялась найти что-то стоящее. Открыла следующий.

Вот это удача! Здесь лежали необработанные камни, немного, но и то хорошо. Жанин, видимо, посчитала их за обычный мусор. Иногда тяжело в неказистой каменюке разглядеть истинную красоту. Тем более, человеку, далёкому от ювелирного дела.

Я с трепетом перебирала свои находки: берилл, аметист, янтарная крошка, раухтопаз. И венец моих сокровищ – рубин.

А вот с этим уже можно поработать. Хотя бы огранить и продать. Золото и серебро мне взять негде. Может, в ювелирных лавках мастера согласятся их купить. Сделаю огранку принцесса или сердце. Тут я подобных не встречала. Правда, камни маловаты, но посмотрим.

Ещё раз перебрала сокровища, представляя, какую красоту можно из них сотворить. За это и любила свою профессию. Берёшь невнятный кусочек породы и создаёшь шедевр, обрамлённый золотом или серебром.

С воодушевлением принялась за оставшиеся пару ящиков. В первом сверху лежали небрежно свёрнутые мотки металлической проволоки. Я вытащила их, осторожно, чтобы не пораниться, кое-где торчали острые концы. Странно, ящик будто был меньше остальных. Я осмотрела его со всех сторон. Что-то не так. При одинаковых размерах, в нём явно меньше места. Простучала со всех сторон. Снизу звук шёл глуше. Внимательней приглядевшись, заметила небольшие штыри на расстоянии сантиметров пяти от дна. Они были из дерева и сливались с досками, из которых был сколочен ящик.

Пошарила по мастерской, отыскала нож с тонким лезвием. Вбила его в штырь и, выкручивая, вытащила его наружу. Также и остальными. Внутри отвалилось второе дно, подняла его и обомлела. Смотанные аккуратными моточками, там лежала золотая и серебряная проволока. Теперь можно изготовить полноценное изделие! Продам, найму рабочих для прииска. Вот это удача!

Не веря глазам, вытащила свою находку. Спасибо, отец Ирэн, что догадался сделать тайник.

Дальше удалось отыскать немного клея. По крайней мере, субстанция очень его напоминала. Потом спрошу у Энджи. Больше здесь ничего не было.

Я огляделась по сторонам. За печью заметила ещё одну маленькую дверцу. Она была не заперта. За ней обнаружилась кладовка, длинная и узкая. Окна в ней не было. Покопавшись на полках, отыскала огарок свечи. Теперь можно осмотреть, что здесь.

Странно, большую часть кладовки занимали картины. Чьи они? Я вытащила их в первую комнату, чтобы рассмотреть получше. Позади стоял мольберт, кисти и баночки с красками.

За ними в уголке обнаружила маленький ящичек, наверное, Жанин не заметила его. Я подняла его. Тяжёлый.

Вынесла в большую комнату и поставила на верстак, забыв про картины. Замочек вскрыла куском проволоки и откинула крышку.

Ригели, флацанки, цанговые ручки, лобзики, давчики: здесь был почти весь ручной инструмент. От радости чуть не пустилась в пляс по комнате. Живём!

Ах да. Забыла про картины. Задумчиво перебирала полотно за полотном. Натюрморты, портреты. Вот Жанин с Бетти. Смеющаяся Катрин. А этот шатен с добрыми глазами и чуть резкими чертами лица, наверное, отец Ирэн. Всмотрелась в облик ювелира, который словно был вырезан из камня. Чёткие штрихи, глубокие складки, залёгшие от крыльев носа. Глаза странного цвета, с фиолетовым оттенком. Или художник решил приукрасить портрет? Дальше нашла пейзажи. Моего изображения среди полотен не было.

Снова и снова смотрела я на картины. Нарисовано не профессионально, но с душой. Я и сама неплохо рисовала, но это были в основном эскизы будущих изделий. Что-то тянуло меня к полотнам, не давало покоя.

Сложив инструмент и перепрятав камни и проволоку, собрала картины и, закрыв мастерскую, потащила домой.

Жанин, развешивавшая во дворе бельё, удивлённо смотрела на меня:

– Ирэн. Зачем они тебе? – Она вытерла руки о фартук и, подойдя ко мне, помогла внести полотна в дом.

– Чьи они? – отдышавшись, спросила я.

– Твои, доченька, – Жанин вытащила портрет отца, ласково провела по нему рукой.

– Почему же лежали в кладовке?

Она обернулась:

– Ты сама велела их туда убрать, после смерти Аларика. И с тех пор даже не пыталась рисовать. А мне так нравятся твои картины.

Я выбрала портреты родных:

– Повесим их в гостиной?

– С радостью! Я не раз предлагала тебе это, – улыбнулась Жанин.

Захватив несколько полотен в свою комнату, поставила их напротив кровати. Какая-то мысль не давала покоя. Зудела в голове, рождаясь в новую идею. Долго сидела, разглядывая красивую, но чуть схематичную живопись. Словно я уже видела подобную технику. Но где?

Промучившись ещё немного, махнула рукой. Надо отвлечься, и тогда мозг сам подкинет нужную мысль.