Читать книгу "Завершение"

Глава 11. Джиджи

Любовь способна не только исцелить, но и уничтожить.

Любовь способна не только залатать раны на сердце, но и вырвать его из груди.

Первое я прочувствовала на себе. Второе – видела своими глазами.

Рэй проливал столько крови, что в ней можно было утопить весь Чикаго. Он сжигал дотла страну, словно языки пламени могли стать сигнальными огнями. Он оставлял горы трупов, и на этот раз я не знала, сколько смертей потребуется, чтобы его боль хоть немного поутихла.

Правда, которую он обрушил на меня, выбила почву из-под ног. Но я знала, для чего Рэй сделал это. Он рос в ненависти, в ней же и находил хоть какое-то успокоение. Однако никто из Соколов не ненавидел его. Не давал ему той эмоции, с которой он привык сталкиваться. Вместо этого они предлагали ему поддержку, а он не знал, что с ней делать. Поэтому выстраивал барьеры между собой и нами.

Я не знала, что делать. Когда-то я была тем человеком, который одним присутствием мог успокоить его. Но любовь ко мне и любовь к ней были разными. Рэй нашел в ней свой покой, а теперь лишился его. Он не стал прежней версией себя. Он стал тем человеком, который пугал меня до чертиков.

Мы уничтожили очередную лабораторию. Я спустилась на первый этаж, чувствуя сильное головокружение. Не хотелось в этом признаваться, но на исходе были не только силы, но и надежда. Мы теряли ее каждый день. Мы допрашивали, пытали, убивали, но не находили зацепок.

Мы продолжали двигаться, но при этом стояли на месте.

Кроме Рэя. Он проваливался во тьму. Погружался все глубже в попытке найти там лекарство от боли. Проблема в том, что он находил там свою скорую погибель. Это понимали все, но особенно я, Броуди и, как ни странно, Джекс.

– Стой, – Джекс схватил меня за локоть и заставил остановиться. – Не приближайся к нему.

Рэй стоял в центре холла. Вокруг него лежали трупы, полы были залиты кровью, а в воздухе гудело напряжение. Я догадывалась, почему Джекс не дал мне приблизиться к нему. Рэй становился непредсказуемым, особенно когда оставался один.

Я почувствовала движение и повернулась. Броуди медленно приближался к Рэю, целясь в него. В пистолете не было обычных пуль.

Антидот.

Там был антидот.

Рэй не оставил нам выбора. Мы должны были лишить его сыворотки, чтобы не дать ему породить внутри себя монстра. Я понятия не имела, что такое возможно. Я была уверена, что монстр проявляется сразу, как у Джекса, Броуди и той, чье имя мы все еще не называли. Никто не избавился от старой привычки.

Никто не хотел признавать, что шанса найти ее практически не осталось.

– Зефирчик? – услышала я голос Ройса и расслабилась. Он был где-то наверху, собирался досконально изучить каждый кабинет.

– Мы внизу, – тихо отозвалась я.

– Джекс с тобой?

– Да.

– Я скоро буду.

Еще месяц назад Ройс не давал Джексу приблизиться ко мне, а теперь доверял ему в вопросах моей безопасности. Но времена изменились, и мы обязаны были сплотиться.

Джекс вытащил нож и вскинул руку, не давая мне приблизиться к Рэю. Но я отбросила ее и сократила расстояние между нами. Потому что Рэй никогда не причинит мне боль, даже если монстр завладеет его разумом. Это та клятва, которую он ни за что не нарушит.

Кончиками пальцев я коснулась его локтя. Рэй склонил голову, несколько прядей упали ему на лоб, и только сейчас я поняла, что на нем не было маски. Мое сердце пронзил укол боли.

Я ждала, когда он полностью повернется ко мне, но в то же время боялась увидеть его глаза. Тьма, отныне живущая там, не была Рэем. Не отражала ни одну часть его души. Это гораздо мрачнее и печальнее, чем плескалось в глазах Джекса или Броуди. Это что-то… искусственное, словно он цеплялся за тьму внутри себя, чтобы хоть как-то сориентироваться в мире, где не было ее.

Мне нужно было больше информации о монстре. О том, что происходит, когда Джекс и Броуди теряют контроль. И если прошлое Броуди не было для меня секретом, то из Джекса пришлось вытрясти правду.

Джекс видел своего отца.

Броуди – Джейкоба.

Она – своих насильников.

Несложно было догадаться, кого именно видел Рэй и какой кошмар раз за разом переживал.

– Нам пора уходить, – тихо сказала я. Слабый свет пробился сквозь тьму, стоило Рэю услышать мой голос.

– Нужно ехать в следующую, – прохрипел он, – нужно продолжить поиски.

Мои глаза наполнились слезами. Я почувствовала присутствие Ройса раньше, чем увидела его. Он приблизился к нам и сразу же прикоснулся ко мне, словно хотел убедиться, что я в порядке.

– Да, но для начала нам нужно понять, куда именно ехать. Пожалуйста, давай вернемся в убежище.

Рэй коротко кивнул. Он первым двинулся к выходу, а за ним устремились Джекс и Броуди, не желая упускать из виду. Я устало опустила голову на грудь Ройса, и он сразу же меня обнял. Ройс всегда был тактильным, но сейчас – особенно сейчас – прикасался при любом удобном случае. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула. Голова беспощадно кружилась, к горлу подкатила тошнота. Мое лицо сморщилось от кислого привкуса во рту, и Ройс тут же приподнял мой подбородок.

– Джи? – взволнованно спросил он, всматриваясь в мои глаза.

В глазах щипало, словно меня ослепил яркий свет. Я потерла их, стараясь нацепить улыбку, но она превратилась в гримасу.

– Я устала, – призналась я, снова прижимаясь к нему.

Без лишних слов Ройс подхватил меня и понес к автомобилю. Всю дорогу его губы прижимались к моей макушке. Не знаю, кого из нас двоих он пытался успокоить: себя или меня, – но это сработало. Оказавшись на заднем сиденье, я сразу же отключилась. Очнулась лишь когда Ройс занес меня в комнату.

– Можешь поставить меня, – слабым голосом сказала я.

Ройс проигнорировал мои слова и занес в душ. Он помог стянуть костюм, распустил косу и, прежде чем дать мне зайти в душ, включил горячую воду, чтобы воздух немного нагрелся.

– Ты очень бледная, – заметил Ройс, пристально смотря на меня, – как ты себя чувствуешь?

Я прикусила губу, не желая признаваться в слабости, которую испытывала последние две недели. Ройс и так нес на своих плечах огромную ответственность. Несмотря на то что Минхо и Билл помогали ему, забирая какие-то задачи на себя, Ройс все равно контролировал буквально все. Он решал не только наши вопросы, но и постоянно был на связи с Анной.

– Все в порядке, – соврала я и грустно улыбнулась. Он не поверил мне. – Я – наименьшая из твоих проблем.

Я первая зашла в душ, Ройс последовал за мной. Каскад горячей воды обрушился на наши тела, смывая пот, кровь и грязь. Мои глаза закрылись, пока сильные руки скользили по коже и делали легкий массаж.

– Не преуменьшай свое значение в моей жизни, – глухо сказал Ройс и коснулся губами подбородка, осыпая его поцелуями, – что случилось?

– Думаю, я немного простудилась.

Я быстро пожалела о том, что сказала об этом. Паника вспыхнула в глазах Ройса. Он окутал меня заботой, все движения стали нежными и осторожными. В конце концов я сдалась его рукам, позволяя им поухаживать за мной. Когда Ройс смыл с нас пену, он взял махровое полотенце и насухо вытер меня.

– Не двигайся, – его приказ вызвал у меня тихий смех.

Ройс принес свою футболку, пижамные штаны и шерстяные носки. С его помощью я оделась, прислонившись бедром к раковине. Головокружение не прекращалось, а сонливость стала такой невыносимой, что я практически уснула стоя.

– Я сейчас принесу жаропонижающее и сделаю чай.

– Не уходи. – Я вцепилась в его руку и потянула на себя.

Все, чего мне действительно хотелось, так это греться в объятиях и вдыхать его запах. Ройс нерешительно опустился. Снова приложил ладонь к моему лбу, убеждаясь, что температуры у меня все-таки нет. Сдавшись, он достал телефон и кому-то написал.

– Ты несколько дней побудешь дома, – тоном, не терпящим возражений, сказал он.

– Хорошо, – устало сказала я и положила голову на его твердую грудь. Такой большой, теплый, но самое главное – мой.

В дверь тихо постучали. На пороге возникла Пэйдж с подносом, а из-за ее спины выглядывали Тара и Реджина.

– Позвал подкрепление? – усмехнулась я и приподнялась.

Реджина померила у меня температуру, проверила горло, послушала легкие и вынесла вердикт, что это легкая простуда. Ройс проигнорировал слово «легкая», а Пэйдж добавила больше ложек меда в чашку с чаем.

– Чтобы все выпила, – наставив на меня палец, приказала она, и они втроем ушли.

– Мне просто нужно поспать, – простонала я, чувствуя себя ребенком.

Ройс кому-то ответил на сообщение и отбросил телефон.

– Завтра я останусь с тобой. Будешь спать до тех пор, пока тебе не станет лучше.

Я вздохнула и выпила чай. Комната накренилась, перед глазами все расплылось, а во рту разлилась горечь. Ройс обнял меня и притянул к себе. Он осыпал поцелуями мое лицо, пока я продолжала бороться с тошнотой и натянуто улыбаться, делая вид, что все хорошо.

Но с каждой секундой становилось все хуже.

Глава 12. Алекс

Моя голова разрывалась на части. Хриплый кашель вырвался из горла, и этот звук разрезал гнетущую тишину, витающую вокруг меня. Я с трудом открыла глаза, но ничего не изменилось. Плотная тьма облепила со всех сторон. Паника заклокотала в горле, руки по инерции потянулись к лицу и потерли глаза.

Я же не ослепла?

Этот вопрос заставил меня подняться и вытянуть руки. По обеим сторонам возвышались стены. Я сделала неуверенный шаг, затем еще один и еще, пока не наткнулась на стену. Возможно, Тим говорил об этой комнате? Возможно, Профессор решил наказать меня за попытку бегства?

– Эй! – крикнула я. Слово отскочило от стен и прозвенело в воздухе.

Мое дыхание стало поверхностным, грудь словно сдавливали металлические обручи, а в висках запульсировала боль. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Я больше не маленькая девочка, и даже если чудовища придут за мной, я убью их.

С каждой секундой становилось труднее дышать. Я ударила ногой по двери. Судя по звуку, она была металлической и толстой и даже не дрогнула от силы моего удара. Это не заставило меня остановиться. Я била снова и снова, теряя те крохи сил, что все еще плескались во мне. Во рту пересохло, желудок урчал от голода, и в конце концов я обессиленно рухнула. Коснулась большим пальцем обручального кольца и несколько раз прокрутила. Тот факт, что оно все еще было на мне, немного успокоил. Я закрыла глаза и воспроизвела в памяти любимые фрагменты из прошлого. В детстве у меня не было хороших воспоминаний, но сейчас – полно.

Теперь я находилась не в крохотной комнате, а в нашей гостиной и смотрела «Битву экстрасенсов», поедая белый шоколад. Мгновение, и новоиспеченный визажист в сотый раз смывает стрелки с моих глаз, потому что они получились разными. Мгновение, и я слушаю мелодичный голос, читающий мне очередной роман, пропуская постельные сцены. Мгновение, и я на ринге, снова и снова уворачиваюсь от бо. Мгновение, и я вижу самую добрую улыбку на свете, пока готовлю селедку под шубой. Мгновение, и я разбираю вещи в комнате человека, который родился со складкой между бровей. Мгновение, и я нарезаю сыр для того, кто является его большим фанатом. Мгновение, и девушка, которую я постоянно пытаюсь убить, передает мне чашку чая и плед.

Мгновение, и я оказываюсь в самых крепких объятиях, в которых чувствую себя в безопасности.

Воздух внезапно стал густым и сладким. Мои веки словно налились свинцом. Я медленно моргнула, борясь с сонливостью, но сдалась и отключилась.

***

Я не знала, сколько дней прошло. Голод и жажда стали такими невыносимыми, что я раздирала свои руки до крови, пытаясь притупить их болью. Паника отступила, и на ее место пришел отвратительный страх. Он скользил по коже, стягивался на шее, лишая меня кислорода. Теперь я различала странные силуэты в темноте. Они пугали, но не настолько, чтобы я позволила слезам пролиться.

Профессор не увидит моих слез. Никогда.

Воздух снова стал сладким, и как бы сильно я ни старалась не дышать и ни закрывала нос и рот рукой, он все равно пробирался в мои легкие. Я засыпала, просыпалась, терялась во времени, в пространстве и медленно лишалась рассудка. В какой-то момент мне показалось, что моя жизнь – это выдумка. Воспаленная фантазия девочки, навечно застрявшей в подвале.

Существовали ли на самом деле Соколы?

Существовал ли Рэй?

Все то, что было между нами, это плод моего воображения или часть прошлого?

Я закрывала глаза и видела его лицо. Я хотела прикоснуться к нему, очертить твердую линию челюсти, почувствовать, как щетина царапает подушечки пальцев, но каждый раз понимала, что он – мираж. Моя рука проходила сквозь него, и тогда выражение его лица менялось. Губы поджимались, печаль отражалась в темных глазах и заставляла мое сердце болезненно сжаться.

– Я найду тебя, птичка, —каждый раз обещал он.

Мне ничего не оставалось, кроме как верить и надеяться, что ему удастся это сделать.

– Пожалуйста, – вслух сказала я и поморщилась. Горло словно натерли наждачной бумагой.

Я облизнула сухие губы, подобрала ноги и прислонилась лбом к коленкам. Мое тело сотрясал холод, но в отличие от жажды и голода он казался ничтожным. Надежда практически улетучилась, как дверь внезапно открылась. От яркого света глаза наполнились слезами. Чья-то тень накрыла меня. Не с первого раза мне удалось рассмотреть человека.

Профессор.

В груди зародилось до боли знакомое рычание. Мое тело покрылось крупными мурашками, по шее скатывался пот, а глаза заволокла алая пелена. Монстр поднялся со дна сознания, расплетая черные ленты. Контроль стремительно переходил к нему, и тогда мое тело наполнилось чистой яростью и разрушительной энергией. Разум медленно отключался, но что-то заставило монстра отступить.

Очередной дротик со снотворным.

На этот раз нас с монстром поглотила тьма.

***

Я знала, что находилась в сознании, но ничего не видела. Чувствовала лишь раскаленную ярость, которая струилась по венам. Тьма завладела каждым дюймом кожи, каждой клеточкой тела, именно она посылала импульсы в нервные окончания, благодаря чему мое тело реагировало на что-то.

Но я не понимала на что.

Темное пространство временами озарялось ослепительным светом. Все это сопровождалось странным треском, который проникал прямо в нутро и выворачивал меня наизнанку. Монстр рычал громче, рвался на волю с особым усердием и впивался когтями в сознание с такой силой, что внутри себя я кричала от боли.

Контроль полностью был в лапах монстра. Я не могла до него добраться, как бы сильно этого ни хотела.

И тогда началось мое падение во тьму.

Воспоминания из детства становились ярче. Больше не маленькая девочка была в клетке, а я. Вновь окруженная чудовищами. Вновь находящаяся в их власти. Их руки блуждали по моему телу, и на этот раз я не могла защитить себя. Черные тени веревками скрутились вокруг моих рук и ног, удерживая на месте. Тошнотворный запах табачного дыма заменил кислород и теперь оседал в легких.

Треск становился громче, что-то сотрясало мое тело, прошивая острой болью. Мне нужно было вернуть себе контроль, но монстр не давал этого сделать. Он вцепился в него, словно от этого зависела не только его жизнь, но и моя.

Шквал разрозненных воспоминаний обрушился на меня. Они менялись местами, вставали не в той последовательности, путая и сбивая меня с толку. Боль нарастала, и монстр бросил все силы на то, чтобы выдержать очередной натиск.

А я пыталась удержать воспоминания, которые сгорали на моих глазах.

***

Я очнулась в кабинете, залитом холодным светом флуоресцентных ламп. Мое тело было приковано к кушетке кожаными ремнями. За ухом саднило, словно кто-то нанес туда порезы, которые не зажили. Что-то сдавливало виски с такой силой, что темнело в глазах.

– Воспоминания, – услышала я голос Профессора и вздрогнула, – то, от чего ты должна избавиться.

– Пошел ты, – прохрипела я и дернулась.

Мое тело ослабло до такой степени, что даже кушетка не скрипнула. Я бесполезно барахталась, чувствуя, как ремни впиваются в кожу. Профессор тихо усмехнулся и склонился надо мной.

– Каждый из моих солдат проходит процедуру очищения. Ты не станешь исключением.

Слова рвались из глотки, но я проглотила их. Вместо этого пообещала себе, что растяну смерть Профессора на несколько дней. Заставлю пройти его через все то, что прошла я.

– Но прежде чем мы начнем, я хочу узнать вот что, – медленно начал он, словно мы вели светскую беседу, – сколько из моих подопытных стали Соколами?

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – с трудом сказала я и почувствовала слабую вспышку ярости в груди. Монстр снова исчез, оставляя меня одну.

– Солдаты Анны уничтожили мою лабораторию много лет назад и забрали всех детей. Хочешь сказать, что никто из них не стал Соколом?

Я не убью его. Это сделают Билл и Минхо.

– Хочу сказать, что я не знаю о существовании Соколов.

– Лгунья, – улыбнулся он.

Я одарила его безразличным взглядом. По крайней мере надеялась, что он вышел безразличным.

– Почему так зудит за ухом? – поморщилась я и повела подбородком.

Сейчас я не доверяла самой себе, так что не стала продолжать этот разговор.

– В тебе чип, который будет контролировать разум. То, над чем я работал на протяжении десяти лет. А ваша сыворотка стала недостающей деталью. Я улучшил ее, так что теперь могу создавать тысячи солдат, и все они будут подчиняться мне.

– Решили разоткровенничаться?

– Все равно ты это забудешь. Я оставлю только те воспоминания, которые посчитаю нужными. Это упростит нашу дальнейшую работу.

– Что сдавливает виски?

– Электроды. Приоткрой губы.

Прежде чем я поняла смысл сказанных слов, он просунул между моих губ палку, а в следующую секунду мощный разряд тока пронзил все тело. Внутри черепа взорвалась ослепительно белая вспышка. Мозг словно выжигали изнутри. Крик вырвался из моего горла, но потонул в грохочущем электрическом гуле. Я вцепилась в воспоминания, удерживала их с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Они предстали мне в виде полотна, которое на глазах старело, становилось ветхим, покрывалось толстыми трещинами.

– Назови мне имена всех Соколов, – услышала я голос Профессора.

Он не узнает их. Даже если мне придется заплатить ценой собственной жизни.

– Пошел к черту, – прорычала я, и новый разряд тока поджарил мои мозги.

– Мы будем продолжать до тех пор, пока ты не расскажешь мне обо всем. Иначе, – лицо Профессора снова возникло перед глазами, – я сотру все воспоминания.

Я жадно хватала воздух, впиваясь зубами в палку. Ухмылка возникла на губах Профессора, но взгляд изменился. В нем не было прежнего тщеславия, теперь там плескалась настороженность, от которой кровь в моих венах закипела.

– Ты сделала свой выбор.

Мои глаза закрылись.

Глава 13. Джекс

Сострадание – отвратительное чувство, не поддающееся контролю. Как бы сильно я ни пытался избавиться от него, оно вспыхивало снова и снова. Любую эмоцию можно было обратить в гнев или ярость. Но не сострадание.

С ним я не знал, что делать.

Я сидел на крыльце, крутя в пальцах нож и думая о чем угодно, только не об Алекс. Потому что мысли о ней кислотой пожирали меня изнутри. Мои инстинкты были притуплены, монстр спрятался в недрах души, не имея сил выбраться наружу. Я чертовски нуждался в нем и в том гневе, который он источал, но боялся призывать его.

Соколы молчали. Гробовая тишина висела в доме, лишь изредка прерываемая стуком клавиш. Рэй часами изучал карту штата Иллинойс, Минхо и Броуди срослись с экраном ноутбука, отслеживая камеры, Билл просматривал все существующие лаборатории в Америке, Ройс решал какие-то вопросы с Анной и впервые в жизни сорвался и наорал на нее. Я не знал причину их ссоры и не хотел выяснять. Я ждал, когда мне дадут возможность сжечь всю Америку.

На улицу вышла Джиджи и молча протянула мне чашку чая и тарелку с бутербродами. «Спасибо» вертелось на кончике языка, но я не смог его произнести. Джиджи все поняла без слов и вернулась в дом. В последние дни она выглядела неважно. Я несколько раз застал ее в обнимку с унитазом, на что она отмахнулась и сказала, что отравилась. Почему-то это прозвучало как ложь.

Я затолкал в себя еду, потому что организм нуждался в пище.

Чушь.

В чем я действительно нуждался, так это в том, чтобы моя семья была в полном сборе. Даже если они раздражали меня большую часть времени. Даже если разговаривали так часто, что хотелось выстрелить себе в уши и разорвать барабанные перепонки. Как бы они себя ни вели, они должны были быть рядом. Все. В полном составе.

Я не сразу понял, что Пэйдж села рядом со мной, держа в руках какой-то сверток.

– Не знаю, зачем я это взяла, – призналась она и протянула мне. Ее лицо было опухшим от слез, которые она выплакивала, когда никто не видел.

Я снял черную ткань, раскрыл пакет и увидел свою тату-машинку, специальные краски и остальные принадлежности. Небольшие сколы на машинке напомнили о том, что произошло с нашим домом.

Что сделали с нашим домом.

Мое сердце сжалось, когда я разложил все, убеждаясь, что Пэйдж каким-то образом умудрилась бережно перевезти. Не так много вещей принадлежали именно мне, но тату-машинка – да. Наверное, со стороны это казалось глупым, но кого из нас здесь ебало чужое мнение. Точно не меня. Я нуждался в чем-то привычном: в перепалках с Пэйдж; в драках с Ройсом; в Минхо и Алекс, которые трахают мои мозги по поводу и без; в беззаботном Билле, который ждет субботу и новый выпуск своих экстрасенсов; в читающей до утра Таре; в той версии Рэя, которая преследует по дому Алекс; в Реджине, лезущей не в свое дело; в хохочущей Джиджи, которую веселит Ройс; в Броуди, убегающим от гуся; в котах, особенно в Звездочке, которая без спроса заходит в мою комнату. Даже в Анатолии, хоть он и свинья.

Мощное осознание того, что ничего не будет как прежде, обрушилось на меня. Пэйдж всхлипнула и поспешила уйти. Я сжал машинку, раздумывая над тем, чтобы разбудить монстра. Потому что только он мог избавить меня от эмоций, терзавших сердце.

Следом за Пэйдж пришел Броуди и сел рядом. В последнее время он часто молчал, и я скучал по его бессмысленной болтовне. Звук его голоса, как ни странно, успокаивал, а молчание, напротив, подливало масла в огонь.

– Что ты чувствуешь? – внезапно спросил Броуди, смотря куда-то вдаль.

Я не понимал сути его вопроса, поэтому хмуро уставился на него. Броуди выдержал отвратительную паузу и наконец-то одарил меня взглядом.

– Ее отсутствие. Что ты чувствуешь?

Невидимое лезвие вонзилось в старую рану, из которой полилась горячая кровь. Я склонил голову, чувствуя, как монстр медленно открывает потяжелевшие веки.

– Свободу, которую, оказывается, никогда не хотел.

Броуди не сводил с меня глаз. Он нуждался в пояснении, а я не хотел выуживать из себя то, что успел похоронить.

– Мы никогда не обсуждали, что будет после того, как она отомстит. Потому что всем был известен исход. Все знали, что смерть Угго станет последним заданием, а я буду освобожден от приказа.

Тяжелый вздох сорвался с его губ, но я не остановился. Слова лились из меня потоком, обнажая боль, которую я подавлял.

– Я знал, что она специально оттягивает этот день. Ищет то, что заставит меня отказаться от самоубийства. Временами я ненавидел ее за это. Считал, что она попусту тратит мое время. Заставляет меня дышать, когда единственное, чего я действительно хотел, так это испустить последний вздох.

– Что изменилось? – голос Броуди прозвучал напряженно, но с нотками надежды. Я повернулся к нему и склонил голову.

– То, что здесь. – Я постучал себя по виску.

Уголки губ Броуди дрогнули. Я подавил порыв закатить глаза, и тогда он сказал:

– Не за что, Джекс.

Я толкнул его в бок, на что он толкнул меня в ответ. Придурок.

***

Я не хотел спать. Вместо того чтобы бесполезно вертеться в кровати, натянул штаны и толстовку и поплелся на улицу. Какое-то странное предчувствие вело меня туда. Я натянул кроссовки, окинул взглядом пустую гостиную и прислушался.

Методичные удары доносились откуда-то издали. Обычный человек не смог бы их услышать, но я ощущал вибрации в области груди. Накинув куртку, я вытащил из кармана нож и открыл дверь. Ледяной воздух не остудил мой пыл, напротив, кровь в венах забурлила. Я не увидел источник шума, но теперь отчетливо слышал удары по дереву. Кто бы ни пытался с ним выяснить отношения, он делал это отчаянно, словно хотел выплеснуть эмоции. Мое зрение расфокусировалось, но остальные органы чувств обострились. Я доверился собственному телу и пошел.

– Не приближайся, – прорычал Рэй, и его голос прогремел на всю округу.

Я не сразу различил его в темноте, но теперь понимал, где именно он находился.

– Не подходи, Джекс, я серьезно.

– С каких пор ты решил, что я подчиняюсь твоим приказам? – выплюнул я, стремительно сокращая расстояние между нами.

Он сделал шаг мне навстречу, и теперь я видел выражение его лица. Но волновало меня не оно, а то, что было в глазах. Плотная, беспросветная тьма. Никаких эмоций. Никакой боли.

Никакого контроля.

– Даже не думай об этом, придурок, – рявкнул я.

– У меня нет другого варианта.

Я не выдержал и врезал ему, рассчитывая, что хоть так смогу привести в чувство. Рэй медленно вытер кровь с губ, но тьма в его глазах осталась прежней. Я ударил еще раз. И еще. Сбил с ног и наносил хаотичные удары, а он какого-то черта не пытался заблокировать их.

– Монстр – не решение, а ебаная проблема, которую никто из нас не способен решить, – прошипел я, вдавливая лезвие в его шею, – тебе станет легче, Рэй, когда он заберет твои эмоции, твою боль, поглотит пустоту, которую ты постоянно чувствуешь. Но потом монстр захочет большего. Твои мысли. Твою личность. Твое тело.

Он оттолкнул меня и приподнялся, сжимая кулаки с такой силой, что сквозь кожу проступили вены. Его глаза закрылись. Я внимательно следил за переменами на лице, гадая, не опоздал ли с этими словами. Боль, сидевшая в нем, отличалась от той, что испытывали мы.

– Не делай этого, – спокойно повторил я, поднимаясь и протягивая ему руку. Рэй не спешил браться за нее. – Я знаю способ, как заглушить эту боль.

– Как? – наконец-то его голос прозвучал так же, как и раньше.

Я кивком указал на дом. К моему собственному удивлению, Рэй воспользовался предложенной помощью и поднялся. Мы молча вернулись. Я жестом показал ему оставаться в гостиной, а сам направился в комнату. Взяв все необходимое, спустился и спросил:

– Правая или левая?

Рэй безразлично уставился на тату-машинку.

– Левая.

Он стянул с себя футболку.

Я не думал над рисунком. Собирался выплеснуть тот хаос, что бушевал в моей голове. Возможно, среди этих странных линий и очертаний он найдет то, что испытывал глубоко в душе. То, что он ни с кем не обсуждал.

Звук работающей машинки успокаивал меня. Я выбросил все мысли из головы, сконцентрировался на коже, чернилах и рисунке. Я потерял счет времени и очнулся лишь когда Соколы проснулись. К тому моменту на плече Рэя красовался глаз сокола, пронзенный стрелой. Вокруг него вихрились тени и тянулись к изгибу локтя. Потребуется больше сеансов, чтобы сделать задуманное, но в любом случае ни он, ни я не спали уже которую ночь.

Я не стал спрашивать, стало ли ему легче. Мне достаточно было его взгляда.