Текст книги "Портрет смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/portret-smerti-52503.jpg)
Автор книги: Нора Робертс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Понятно… – Ева встала и пошла за кофе. И тут в комнату влетела Пибоди, за которой шел Фини.
– Похоже, вся банда в сборе. – Фини сел за стол. – Ну что, детка, начнем копать дерьмо?
«Детка», – повторила она про себя. Фини был единственным, который когда-либо называл ее деткой. Странно, раньше она никогда не задумывалась над этим, да и просто не обращала внимания.
Если в ее жизни и существовал мостик между юностью и зрелостью, то замечал его только Фини.
Она поставила перед ним кружку с кофе.
– Именно этим мы и займемся.
Как только с вводной частью было покончено, она сделала жест Макнабу:
– Говори, торопыга.
– Данные на служебный видеотелефон Надин были переданы с этого компьютера. Данные о времени на телефоне Надин и компьютере совпадают. Просмотрев записи видеокамер слежения за этот период, мы увидели… множество мигающих лампочек и кучу народа. – Макнаб вывел изображение на экран. – Этот компьютер… подождите, – Макнаб порылся в многочисленных карманах и достал лазерную указку. – Вот здесь. – Он обвел указкой небольшой сектор экрана. – Сейчас он закрыт людьми, то и дело шастающими туда и обратно. Но вот… Видите, здесь мелькнул оператор. – Макнаб остановил запись и увеличил отмеченное изображение.
– Женщина… – Изумленная Ева поднялась и подошла к экрану. – Лет двадцати пяти, мулатка. Весит килограммов сорок пять вместе с одеждой и обувью. Она не могла убить Хоуард, потом затащить ее в машину и бросить в контейнер. Такой зубочистке это не по силам.
– Компьютерная наркоманка, – сказал Макнаб.
– Кто?
– Компьютерная наркоманка. Чокнутая, жить не может без компьютера. Некоторые из них уединяются, забиваются в какую-нибудь дыру и порывают все контакты с человеческими существами. Другим, наоборот, нравится быть в окружении людей. Они зарабатывают всякую мелочь, получая и отсылая сообщения или выполняя задания. Домашние работы, бухгалтерские отчеты – в общем, все, что позволяет им иметь дело с машинными данными.
– Вроде чокнутых из ОЭС, – подала голос Ева.
– Брось, – улыбнулся Фини. – Компьютерные наркоманы редко имеют постоянную работу. И не держатся за нее. – Он барабанил пальцами по столу и следил за экраном. – Да, ты ее засек. Посмотри, официантка кладет на стол пачку дискет. Возможно, официантка – или сам клуб – что-то берет за передачу данных.
– В этом нет ничего незаконного, – добавил Макнаб. – С таким же успехом я мог бы попросить вас, Даллас, отправить данные за меня – допустим, у меня полетел компьютер или просто нет времени. А я заплачу вам десять баксов за хлопоты и потраченное время.
– А если ты, к примеру, торговец наркотиками, то сбрасываешь дискеты какому-нибудь компьютерному наркоману. В результате передачи идут из разных мест, и ты черта с два найдешь след.
Макнаб кивнул:
– Да, конечно. Но кто доверит компьютерному наркоману серьезное дело?
– Убийца доверил. Давайте определим ее личность. Нам нужно поговорить с ней. Пибоди, зайди в клуб и выясни, не знает ли кто-нибудь ее имя. Как по-вашему, она заглядывает в то, что передает?
– Иногда они это делают. Просто из любопытства, – сказал Фини. – Можно следить за жизнью и мыслями других людей, не имея с ними никаких общих дел.
– Я бы дорого дала за такую возможность, – проворчала Ева.
– Можно защитить данные от передающего, – добавил Макнаб. – Если ты хочешь утаить что-то. Конечно, опытный компьютерный наркоман может взломать защиту. Но эта ничего не взламывает. Иначе бы она не справилась с такой пачкой дискет всего за несколько минут.
– А что делают с дискетами после передачи?
– Официантка забирает их и приносит новую пачку – конечно, если есть заказы. Диски снова кладутся на стойку или на специальный стол. При желании ты можешь их забрать. В противном случае их использует клуб… Конечно, тогда их нужно надписать, – добавил Макнаб. – Если ты хочешь, чтобы данные записали или сгенерировали, то пишешь это на дискете, а заодно сообщаешь, куда ее переслать. Плата за это выше. А она просто передает данные, и все.
– Он мог прийти в любое время и забрать дискету. Покрутиться рядом, заказать что-нибудь выпить и удостовериться, что данные отосланы. Этот тип даром времени не тратит, – негромко сказала Ева. – Стоит в толпе и старается не попадать под объектив камеры слежения. Выпивает, танцует один-два танца, потом забирает дискету, кладет ее в карман и уносит ноги. Идет домой, ложится спать. И, держу пари, спит отлично. Утром просыпается, включает телевизор, пьет кофе и радуется тому, что удачно провернул дельце.
– Это было легко, – подтвердил Фини. – Слишком легко. И он предвкушает возможность сделать это снова.
– Мы проверим фотоаппараты, косметику и фотографов в трех заранее определенных районах. Пороемся в дискетах, которые клуб еще не успел использовать, – на случай, если этот тип не удосужился ее забрать. Макнаб, выследи эту компьютерную наркоманку. Ты умеешь разговаривать на их языке.
– Слушаюсь.
– Я еще раз схожу в университет, полюбуюсь на группу изучающих фотодело и попробую восстановить последние часы ее жизни. Потом возьму час личного времени. Пибоди, ты останешься с Фини.
Ева собрала фотографии. Она еще не была готова к тому, чтобы приколоть снимки Рэйчел Хоуард к доске убитых.
– Вернусь к четырнадцати ноль-ноль.
6
«При Рэйчел тут все было по-другому», – думала Ева, стоя в глубине мастерской. Тогда стоял вечер, и студентов было меньше. Но Рэйчел работала так же, как эти юные студенты, налаживая аппаратуру, ища нужный ракурс и восхищаясь образами, которые она запечатлевала с помощью фотоаппарата и передавала с камеры на экран.
О чем она думала во время своего последнего урока? О работе или о предстоящем вечере с подругами? Слушала ли профессора Браунинг так же, как кое-кто из этих студентов? Или сосредоточилась на работе, уйдя в собственный мир?
Может быть, флиртовала с кем-нибудь из юношей, расположившихся по соседству. Здесь все немного флиртовали со всеми, используя взгляды, язык жестов и еле слышный шепот.
Она любила флиртовать и танцевать. Пользовалась всеми преимуществами своего возраста. Отныне она навеки останется двадцатилетней…
Ева слышала объяснения и рекомендации профессора, но была уверена, что Браунинг заметила ее сразу же, как только аудитория начала пустеть. Студенты уходили парами или группами. Но было и несколько одиночек. Со времен ее учебы ничто не изменилось.
О боже, как она ненавидела школу!
Она была одиночкой, причем сознательно. «Нет смысла к кому-то привязываться, – думала она. – Скорее бы все это кончилось. Тогда я смогу избавиться от этой проклятой системы и снова стать хозяйкой самой себе».
Это относилось и к полицейской академии. И к отделу. И к любой другой организационной структуре.
– Здравствуйте, лейтенант Даллас. – Браунинг жестом пригласила Еву подойти.
На этот раз ее волосы были собраны сзади, и тем не менее она выглядела сексуально. Что не соответствовало представлениям Евы об университетском профессоре.
– Есть новости? – спросила она. – Новости о Рэйчел?
– Расследование продолжается. – Ничего другого Ева ответить не могла. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Над чем здесь работала Рэйчел?
– Сейчас… – Лиэнн вынула записную книжку. – Вводный курс, летний семестр… Во время летнего семестра мы проводим ускоренный курс как для тех, кто специализируется в этой области, так и для студентов, которые занимаются факультативно, – продолжила она, листая книжку. – Конечно, их куда меньше, чем в осенний и весенний семестры, но… Ах да. Портрет. Городской портрет. Связь между моделью и фотографом.
– У вас есть ее последние работы?
– Да. В моих досье хранятся некоторые образцы и завершенные фотографии. Подождите минутку.
Она подошла к компьютеру и набрала на клавиатуре несколько команд.
– Как я уже говорила, Рэйчел была добросовестной студенткой. Более того, занятия доставляли ей удовольствие. Фотография не была ее специальностью, она просто заполняла часы, но вкладывала в это дело душу, а не просто отсиживала от и до… Вот. Смотрите.
Она сделала шаг в сторону, чтобы не закрывать экран.
– Ремке. Хозяин магазинчика кулинарии напротив магазина, в котором она работала. Она передала жестковатость этого человека, заметную в наклоне головы и выступающем подбородке. Судя по виду, настоящий бульдог.
Ева вспомнила, как он отделал ремонтника.
– Близко к истине.
– Но взгляд у него добрый, и Рэйчел тоже сумела это передать. Обратите внимание на фон. На лице хозяина капельки пота, а позади, в охлаждаемых ящиках, миски с салатом. Хороший контраст и удачный выбор места. Отличный портрет. Есть и другие, но этот лучший.
– Мне бы хотелось иметь копии всех ее работ.
– Хорошо. – Браунинг дала команду компьютеру. Когда компьютер заработал, она наклонилась к Еве. – Не понимаю, как это поможет вам выйти на след убийцы.
– Я хочу видеть то, что видела она и, может быть, видел ее убийца… У большинства студентов, выходивших из аудитории, были с собой сумки. Папки и портфели.
– Для учебы требуется многое. Студенту нужна тетрадь для конспектов, портативный персональный компьютер, дискеты, возможно, видеокамера и, конечно, фотоаппарат. Помимо косметики, еды, видеотелефонов, законченных работ и всяких личных вещей.
– Какая сумка была у Рэйчел?
Браунинг захлопала глазами.
– Не знаю. Увы, я никогда не обращала на это внимания.
– Но сумка у нее была?
– Да, как у всех. – Браунинг опустила руку под письменный стол и достала объемистый «дипломат». – И у меня тоже.
Убийца либо оставил сумку себе, либо избавился от нее, решила Ева. Но не бросил рядом с телом. Почему? Что она для него значила?
Она шла по коридору так же, как это делала Рэйчел, и размышляла.
В тот вечер студентов было меньше. Небольшие группы возвращавшихся после вечерних занятий. Лето… В студенческом городке затишье.
Она вышла вместе с другими. Смех, болтовня. Приглашения съесть пиццу, выпить кофе или пива.
Она отказывается, говорит, что идет в общежитие к подружкам. До встречи.
Ева вышла из здания и немного постояла на ступеньках; почему-то ей казалось, что Рэйчел сделала то же самое. Потом спустилась и пошла налево.
По той же дорожке шли и другие студенты, направлявшиеся в сторону общежития или остановок городского транспорта. Тихо. В тот вечер тут было очень тихо. Уличного движения не слышно. Слышны только шаги студентов, спешащих в общежития, клубы или кофейни.
Другие ехали домой или куда-то за пределы студенческого городка. К станции метро, остановке максибуса. К автостоянкам. Эти наверняка были постарше. Взрослые, решившие расширить свой кругозор с помощью вечернего обучения.
Кто-то мог прогуливаться по городку. Территория Колумбийского университета – неотъемлемая часть Нью-Йорка. Бояться здесь было нечего. Рэйчел была городской девочкой и считала студенческий городок чем-то вроде земли обетованной.
Шел ли он за ней? Пересекал ли открытое пространство между корпусами? Или двигался навстречу?
Ева сделала паузу, прикидывая расстояние до корпусов, общежития и автостоянки. Убийца, скорее всего, ждал. Зачем подвергать себя риску быть замеченным, если этого можно избежать? Просто следил и ждал, когда она свернет еще раз и выйдет на дорожку, которая ведет к общежитию. Всего пять минут прогулочным шагом, и дальше начнется безлюдное место.
Она не торопилась. Куда спешить, если весь вечер впереди? Уже темно, но аллеи освещены, и она знает дорогу. Она молода и ничего не боится.
Стоит жаркий летний вечер, и прогулка доставляет ей удовольствие.
«Привет, Рэйчел!»
Очень дружески, очень непринужденно. Случайная встреча. Она останавливается и узнает его в лицо. Дарит ему свою чудесную улыбку.
Но убийца не хочет стоять на дороге. Кто-нибудь может пройти мимо. Наверно, он идет рядом с ней и начинает разговор об учебе. «Над чем работаешь, как дела? Дай понесу сумку, она тяжелая».
Здесь ему ее не взять. Нужно отвести ее к машине. Значит, к автостоянке.
Говорит, что хочет что-нибудь показать или отдать ей. То, что лежит в фургоне/пикапе/«универсале», припаркованном здесь же рядом, на Бродвее. Всего минута. Ведет ее дальше, продолжая болтать.
В это время суток прохожих немного. Но какое же удовольствие без риска?
Ева подошла к четырехэтажной автостоянке на Бродвее, использовавшейся студентами и преподавателями университета. Они покупали голографическую печать, вешали ее на лобовое стекло и могли приезжать и уезжать когда вздумается. Для посетителей оплата была почасовой или посуточной. Надо проверить, сколько машин оставалось на стоянке между девятью и десятью вечера в день убийства…
Конечно, он мог припарковаться где угодно. Если повезло, то нашел местечко на улице, но автостоянка была ближе всего к учебным корпусам и кампусу. К тому же на стоянке куда меньше народу, чем на улице.
Сейчас здесь было тесно, но вечером стоянка пустеет, и все же никто бы не обратил внимания на двух человек, шедших к машине.
Логичнее всего было выбрать верхний этаж, там всегда меньше машин, следовательно, и народу. Посадить ее в лифт, если тот пуст. Лифт был бы для него просто находкой. Оказавшись в кабине, быстро вынимаешь шприц с опием, слегка пожимаешь девушке руку, и у нее начинает плыть перед глазами.
«Когда Рэйчел выходила из лифта, у нее уже кружилась голова», – решила Ева, поднимаясь на четвертый этаж. «Не волнуйся, я подкину тебя до самого общежития. Для меня это не крюк. Эй, ты что-то побледнела… Давай садись в машину».
Ева вышла на нужном этаже и осмотрела место. Андроиды-охранники совершают обход каждые полчаса, но убийца наверняка знал это и заранее рассчитал время. Посадил девушку в машину, после чего все было кончено.
Когда они выехали на улицу, Рэйчел уже была одурманена либо без сознания. Выруливаешь на Бродвей и везешь ее в заранее приготовленное место. Даме придется помочь выйти, так что место должно быть уединенное. Никакого вестибюля, через который нужно проходить, никаких видеокамер слежения. Здание… Крошечная галерея в Нижнем городе; офис, закрывающийся на ночь; старый дом, находящийся на реставрации.
Скорее всего, какая-нибудь мастерская с квартирой наверху. Очень удобно. Никто не спросит, что делается внутри, когда двери заперты…
Ева подошла к перилам, посмотрела на раскинувшийся внизу студенческий городок и обвела взглядом панораму Нью-Йорка.
Все можно было сделать буквально за пятнадцать минут. Плюс перевозка. Уйма времени для того, чтобы сделать посмертный портрет.
Вернувшись в машину, Ева связалась с Пибоди, находившейся в управлении.
– Составь мне перечень предприятий, работающих в студенческом городке или поблизости от него и обслуживающих студентов. Одежда, еда, развлечения, экскурсии – что угодно. Удели особое внимание фотостудиям и галереям. Отметь те, при которых есть жилые помещения. Семейных отбрось. Убийце не нужны копошащиеся рядом дети… Я беру личное время, – добавила Ева, – но если найдешь что-нибудь важное, позвони.
Она дала отбой и поехала домой.
Ева терпеть не могла брать личное время. Но если бы она этого не сделала, то чувствовала бы себя виноватой. Брак – это настоящий лабиринт условностей. Заблудиться в нем ничего не стоит.
Следовало поехать в управление и самой заняться тем, что она поручила Пибоди. Сосредоточиться на работе и не отвлекаться.
Почему люди считают, что семейная жизнь идет на пользу индивидуальности? Бо́льшую часть времени эта жизнь сводит человека с ума. Все было бы куда проще, если бы ее вообще не было.
Она бы заканчивала работу и ехала к себе домой. Может быть, иногда встречалась бы со своей подругой Мэвис. И время от времени выпивала бы после смены по бутылке пива с Фини.
Но за этих людей не надо было волноваться. И заботиться тоже. А теперь ничего не поделаешь – она человек семейный.
Во всем есть хорошее и плохое, думала она, сворачивая к воротам. С Рорком в ее жизни появилось много хорошего. Невероятно много. А если плохое заключается только в этом тощем старикане с кислой физиономией – что ж, она уж как-нибудь перетерпит.
«Но когда пройдет этот час, я вернусь на работу, а Рорк пусть справляется со своим пациентом как хочет», – думала она, поднимаясь по ступенькам к парадной двери.
В доме было тихо и прохладно. Ева подумала, что в больнице возникли какие-то осложнения или задержка и что она опередила Рорка. Она повернулась к стоявшему в вестибюле монитору:
– Где Рорк?
– ДОРОГАЯ ЕВА, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!
Ласковое обращение компьютера заставило ее закатить глаза. У Рорка было очень своеобразное чувство юмора.
– РОРК В КОМНАТАХ СОММЕРСЕТА. ХОТИТЕ ПОГОВОРИТЬ С НИМ?
– Нет, черт побери! – Неужели ей придется идти туда? Она никогда не была в комнатах, которые занимал Соммерсет. Ева сунула руки в карманы и начала расхаживать по кругу. Идти туда не хотелось. Он мог лежать в постели. Сумеет ли она когда-нибудь избавиться от впечатляющего зрелища – Соммерсета, лежащего в постели?
Вряд ли…
Но в таком случае ей остается только снова удрать из дома и до конца дня чувствовать себя полной идиоткой.
«Глупость или кошмары, что хуже?» – думала Ева. Ладно, она пойдет туда, но в спальню входить не будет. Останется в гостиной. Сойдет за учтивость по отношению к пациенту. Она посмотрит, не нужно ли что-нибудь Рорку – хотя что это может быть, представить невозможно, – а потом удерет оттуда к себе. Долг исполнен, жизнь продолжается.
Ева не часто бывала в этом крыле дома. Зачем ходить на кухню, если практически в каждой комнате стоит автоповар? Личные покои Соммерсета находились за кухней и соединялись с остальной частью дома лифтом и лестницей. Ева знала, что иногда он слушал музыку, смотрел телевизор и, как ей нравилось думать, совершал тайные ритуалы.
Дверь в его покои была открыта. Доносившийся оттуда смех сразу поднял Еве настроение. То был безошибочно узнаваемый хохот Мэвис Фристоун.
Ева заглянула в щель и увидела закадычную подругу, стоявшую в центре комнаты. «Мэвис родилась на свет, чтобы всегда находиться в центре», – подумала она.
Сегодня волосы Мэвис были по-летнему светлыми. Вполне приличный цвет, если не считать, что кончики волос были розовыми и голубыми, а в пряди были вплетены крошечные серебряные колокольчики, весело звеневшие при каждом движении. На ней весьма своеобразный наряд – нечто вроде блузки, но с оголенной спиной, на груди перекрещенные полоски ткани все того же розового и голубого цвета. И крошечные шорты.
Хотя живот Мэвис был плоским как доска, Ева вздрогнула, вспомнив, что подруга беременна.
«Наверняка этот шедевр высокой моды создал Леонардо», – подумала Ева, глядя на возлюбленного Мэвис. Огромный бронзоволикий Леонардо смотрел на экстравагантную будущую мать с таким обожанием, что Ева не удивилась бы, если бы его глаза приняли форму сердечек.
Соммерсет сидел в передвижном кресле. Его обычно суровое лицо сморщилось от смеха.
Ева испытала укол жалости, увидев загипсованную ногу и лубок на его плече. Она знала, что такое сломанные кости, порванные мышцы и как тяжело переживает лечение человек, который привык все делать сам.
Она была почти готова сказать ему что-нибудь утешительное и даже дружелюбное, но тут Соммерсет повернул голову. В глазах старика мелькнуло удивление, а затем он с ледяной насмешкой сказал:
– Здравствуйте, лейтенант. Вам здесь что-то понадобилось?
– Даллас! – воскликнула Мэвис и раскинула руки. – Иди сюда, присоединяйся к компании!
Ева направилась к ней и увидела полотнище с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, СОММЕРСЕТ», растянутое между двумя шторами.
«На такое способна только Мэвис», – подумала Ева.
– Выпьешь что-нибудь? У нас есть шипучка со льдом. – Мэвис повернулась к старинному столику на колесах, уставленному блюдечками с колотым льдом и бутылками с газированной водой и сиропами. – Все безалкогольное, – добавила она, – потому что, как сама понимаешь, наш хичхайкер[4]4
Человек, путешествующий автостопом.
[Закрыть] еще слишком мал для крепких напитков.
– Как ты себя чувствуешь?
– Великолепно. Лучше не бывает. Мы с Леонардо узнали, что случилось с Соммерсетом. Бедная лапочка, – пробормотала она, повернулась к старику и поцеловала его в макушку.
При мысли о том, что Соммерсета кто-то может называть «лапочкой», у Евы отвисла челюсть.
– Поэтому мы взяли все, что было под рукой, и приехали составить ему компанию.
– Сегодня утром мы тоже были у врача, – сказал Леонардо, продолжая лучезарно улыбаться Мэвис.
На нем были широкие белые брюки и длинная просторная белая рубаха, реявшая вокруг внушительного тела и подчеркивавшая бронзово-дымчатый цвет его кожи. Волосы были собраны в «конский хвост», тоже розово-голубой, как у Мэвис, и так же украшенный колокольчиками.
– Что случилось? – Ева забыла про свое отвращение к этой комнате и подошла к Мэвис. – Что-то с ребенком?
– Нет, все в порядке, – ответила подруга. – Очередной осмотр, только и всего. И, представь себе, получили фотографии!
– Чьи фотографии?
– Ребенка! – Мэвис закатила голубые глаза. – Хочешь посмотреть?
– Гм-м… Вообще-то у меня…
– Я захватил их с собой. – Леонардо вынул папку из какой-то щели в рубашке. – Мы взяли только те, на которых не видны интимные места. Потому что еще не решили, хотим ли мы знать пол нашего ребенка.
– Ну да, конечно, все эти места достаточно интимны… – пробормотала Ева, показав на живот Мэвис.
– Он имеет в виду снимки, на которых видны половые органы ребенка.
– Ох… – От лица Евы отлила кровь. – О боже…
– Давай, давай посмотри на своего крестника. – Мэвис взяла у Леонардо папку и раскрыла ее. – Ну разве он не прелесть? Просто слов нет!
Ева увидела какую-то крошечную съежившуюся обезьянку с неправдоподобно большой головой.
– Ну надо же… – пролепетала потрясенная Ева.
– Глянь-ка, можно даже пальчики пересчитать.
По мнению Евы, это было еще отвратительнее. Что ребенок делает этими пальчиками, сидя в утробе?
– Леонардо хочет перевести самые удачные снимки на ткань и сшить мне несколько блузок. – Мэвис сложила розовые губки бантиком и послала Леонардо воздушный поцелуй.
– Замечательно. Это будет замечательно. – Занервничавшая Ева посмотрела поверх фотографий на Соммерсета. – Я зашла посмотреть, как тут дела.
– Позволь угостить тебя чем-нибудь холодным. – Леонардо потрепал Еву по плечу.
– Да, хорошо… А где Рорк?
– В спальне с медсестрой. Проверяет, все ли в порядке. Мы с Мэвис пока побудем у вас.
– Конечно, побудем! – В доказательство Мэвис села на ручку кресла Соммерсета. – Мы проведем в городе еще пару недель, так что, если хотите, сможем приезжать каждый день. Если вам будет грустно или одиноко, только позвоните, и я сразу примчусь. – Она взяла здоровую руку Соммерсета и погладила ее.
Ева залпом выпила протянутую Леонардо шипучку со льдом.
– Ну, я только посмотрю, не нужно ли что-нибудь Рорку, а потом уеду. Мне нужно поработать над… – Она осеклась, увидев Рорка, вышедшего из соседней комнаты.
– Добрый день, лейтенант. Я не был уверен, что вы сумеете выбраться.
– Я была по соседству. – Он измучен, подумала Ева. Другой бы ничего не заметил, но я слишком хорошо знаю его лицо… – У меня выдался свободный часок. Вот я и решила заехать и посмотреть, не требуется ли тебе помощь.
– Думаю, у нас все в порядке. Медсестра Спенс довольна здешними условиями.
Соммерсет коротко фыркнул.
– Больше всего она довольна возможностью торчать здесь, не ударяя палец о палец, несколько дней злить меня и получать за это неслыханные деньги.
– Раз так, можешь не волноваться, – любезно ответил Рорк. – Я вычту их из твоего жалованья.
– Не хочу, чтобы эта женщина вилась вокруг меня днем и ночью. Я прекрасно могу сам о себе позаботиться.
– Либо она, либо больница. – Любезный тон Рорка стал колючим. Ева прекрасно знала, что это значит.
– Кроме того, я сам знаю, как следует лечить переломы.
– Жаль, что в больнице ему не сделали клизму и не выкачали из него все дерьмо, – проворчала Ева прежде, чем Рорк успел открыть рот.
– Ева… – Рорк заскрипел зубами. – Перестань, прошу тебя!
– Ну что ж… – Женщине, вышедшей из спальни, было около пятидесяти. Розовую блузку и брюки прикрывал длинный белый халат. У нее была внушительная грудь и столь же выдающиеся бедра, круглое лицо и волосы цвета имбиря, собранные на затылке.
Голос у нее был резкий, а тон увещевающий и фальшиво жизнерадостный, как у профессиональных сиделок и начинающих полицейских.
– Компания – дело хорошее, но нам пора спать.
– Мадам! – Голос Соммерсета стал колючим, как проволока. – Нам спать не пора.
– А сегодня придется, – невозмутимо ответила женщина. – Сначала мертвый час, а потом сеанс физиотерапии.
– Ева, это медсестра Спенс. Она несколько дней будет ухаживать за Соммерсетом. Мисс Спенс, это моя жена, лейтенант Даллас.
– Ах да, женщина-полицейский… Как интересно! – Она подошла к Еве и с жаром пожала ей руку. «Рука у нее мягкая, – подумала Ева, – но хватка как у борца». – Вы можете быть совершенно спокойны. Мистер Соммерсет попал в хорошие руки.
– Не сомневаюсь… Что ж, кажется, нам пора.
– Лично я не собираюсь ложиться в постель, как какой-нибудь дошкольник. Не хочу, чтобы меня кормили с ложечки и причитали надо мной, как эта… особа! – проворчал Соммерсет. – Если я не могу найти покоя в собственной квартире, то уеду куда-нибудь в другое место!
– Послушайте, Соммерсет… – Мэвис, все еще сидевшая на ручке его кресла, погладила старика по голове. – Это ведь всего на несколько дней.
– Я уже сказал все, что об этом думаю. – Соммерсет поджал губы и сердито посмотрел на Рорка.
– И я тоже, – ответил Рорк. – А поскольку ты живешь под моей крышей и находишься у меня на службе, я…
– Это можно исправить.
– Скатертью дорога!
Еву заставила шагнуть вперед не эта фраза (прозвучавшая в ее ушах музыкой), а сильный ирландский акцент, говоривший о том, что Рорк готов взорваться.
– О'кей. Все выйдите отсюда. И вы в первую очередь. – Она указала на Спенс.
– Я не…
– Вы в первую очередь, – повторила Ева тоном, от которого бросало в дрожь даже старых полицейских. – Немедленно! Мэвис, Леонардо, оставьте нас на минутку.
– Ладно. – Мэвис наклонилась и поцеловала Соммерсета в щеку. – Все будет хорошо, лапочка.
– И ты тоже. – Ева показала пальцем на Рорка. – На выход.
Его синие глаза потемнели.
– Прости, не понял!
– Я велела очистить помещение. Можешь спуститься в спортзал и поколотить андроида или пойти к себе в кабинет и купить Гренландию. После этого тебе сильно полегчает. Ступай, – сказала она и чувствительно ткнула Рорка в спину.
– Отлично! – бросил он. – Я ухожу. Грызитесь сколько влезет. Надеюсь, до перестрелки не дойдет.
Рорк ушел, хлопнув дверью.
Мрачный Соммерсет скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Деваться ему было некуда.
– Мне нечего вам сказать.
– Вот и хорошо! – Ева кивнула. – Продолжайте молчать. Лично я и пальцем не пошевелила бы, если бы вы уехали отсюда прямо в кресле и попали под максибус. Но Рорку не все равно. Сколько он на вас потратил? – Она посмотрела на наручные часы. – Около тридцати часов. Он переживал за вас, старался сделать так, чтобы вы были довольны, – если такое вообще возможно. Вы напугали его, а Рорка напугать не так легко.
– Я не думаю…
– Молчите! Вы не хотите в больницу. О'кей, тут я вас понимаю. Вы не хотите иметь дело с медсестрой…
– Черт побери, она все время улыбается!
– Ничего, скоро перестанет. Вы ее живо отучите. Мне она тоже не нравится. Но если я по возвращении с работы увижу, что вы оба расстраиваете Рорка, то быстро положу этому конец.
– Ему нет нужды расстраиваться из-за меня.
– Может быть, но расстраиваться он будет, и вы прекрасно это знаете. Он любит вас. И ужасно переживает, если человеку, которого он любит, плохо.
Соммерсет открыл рот, потом закрыл его и вздохнул.
– Вы правы. Мне очень не хочется это признавать, но вы правы. – Он ударил кулаком по подлокотнику кресла. – Просто я терпеть не могу, когда за мной ухаживают!
– Я вас не осуждаю… У вас здесь есть спиртное? Я имею в виду спиртные напитки.
– Может быть. – Соммерсет нахмурился. – А что?
– Думаю, Спенс собирается реквизировать все ваши запасы. Если бы мне пришлось иметь с ней дело, видеть ее лживую улыбку и слышать ее щебетание, я треснула бы ее по голове бутылкой и заставила замолчать.
Услышав сдавленный смешок, Ева сунула руки в карманы и пристально посмотрела на Соммерсета.
– На случай, если вам захочется сделать то же самое, бутылка должна лежать у вас под кроватью. Там она ее вряд ли найдет.
Соммерсет слегка раздвинул плотно сжатые губы.
– Отличная мысль. Благодарю вас.
– Не за что. Сейчас я позову ее, и вы с ней сможете поспать.
– Лейтенант… – окликнул Соммерсет, когда она пошла к двери.
– Что?
– Она прогонит отсюда кота.
Ева обернулась и увидела, что смущенный Соммерсет слегка покраснел. Она тоже смутилась.
– А вы хотите, чтобы Галахад был с вами?
– Я не понимаю, почему его надо выставлять отсюда.
– Я это улажу. Достаньте бутылку, – сказала Ева. – Я задержу ее на несколько минут, чтобы вы могли побыть в одиночестве.
Выходя за дверь, она услышала скрип колес.
Она прошла на кухню и увидела, что Рорк уговаривает Спенс. Эта женщина все еще улыбалась, но в ее улыбке было что-то пугающее.
– Дайте ему пару минут, чтобы прийти в себя, – сказала Ева и направилась к кофейнику. – Он хочет, чтобы кот был с ним.
– Я бы предпочла, чтобы помещение было стерильным… – начала Спенс.
– Он хочет, чтобы кот был с ним, – бесстрастно повторила Ева и сама одарила медсестру улыбкой, от которой у задержанных бежали по спине мурашки. – А вам следовало бы говорить с ним другим тоном. Ворковать с ним не имеет смысла. Во время Городских войн он был фельдшером и привык подчиняться приказам. Вам придется нелегко, Спенс. От души сочувствую. – Она подняла кружку. – Когда захотите сделать перерыв, чтобы постучать головой о стену, дадите нам знать.
– Что ж, ладно. – Спенс расправила плечи. – Я пошла к пациенту.
Когда Спенс ушла с кухни, Рорк забрал у Евы кружку и залпом выпил.
– Ты справилась с ней куда искуснее, чем я.
– Я не привыкла ходить вокруг да около. Предпочитаю говорить прямо. Где Мэвис и Леонардо?
– Я предложил им поплавать в бассейне. Они хотят остаться и развлекать Соммерсета во время сеанса физиотерапии. Ты не представляешь, как я им благодарен. Если бы они не ждали ребенка, я бы, наверно, купил его им. – Он потер занывшую шею. – Расскажешь мне, о чем у вас шла речь?
– Нет.
– А он?
– Тоже. Я возвращаюсь на работу. Советую и тебе сделать то же самое. Пусть пыль немного уляжется… Да, и прими таблетку от головной боли. – Она улыбнулась. – Говорю это с величайшим удовольствием!
Рорк наклонился и поцеловал ее в лоб, в щеки и в губы.
– Я люблю тебя. Несмотря на эту реплику. Пожалуй, я действительно приму таблетку – хотя еще десять минут назад думал, что и сотни не хватит, – и пойду работать. У меня назначено совещание в «Доче», – сказал Рорк, имея в виду убежище для жертв насилия, которое он финансировал. – Похоже, я все же сумею его провести.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?