Текст книги "Знаменатель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znamenatel-177526.jpg)
Автор книги: Оксана Алексеева
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 4. Сближение элементов
У Знаменателя есть Цель, которая сначала фокусируется на элементе Осознание. Цели могут быть разными, но всегда значимыми: от научной разработки до организации мирового конфликта. Не все Знаменатели вошли в историю под своими именами – их Цель далеко не всегда подразумевает публичность. Цель может быть отложена во времени или подлежать немедленному исполнению. Каждый Знаменатель чувствует, когда должен приступить к реализации Цели. Существует три основных теории происхождения человека: эволюционная, инопланетная и божественным вмешательством. Система Знаменателя вписывается в любую из них. Каким бы способом ни развивалось человечество, для направления развития требуются активные частицы – Знаменатели. Именно они ведут историю. Именно они совершают необходимые прорывы, не позволяющие эволюции остановиться.
* * *
Несколько дней спустя стало очевидно, что в предположениях своих я попала ровнехонько в десяточку. Ольга на парах сидела со Штефаном, да и на переменах они постоянно оказывались рядом: то в библиотеку направятся, то в столовой усядутся отдельно от других. И всегда со стороны такие отношения воспринимаются как «вместе», даже если они прилюдно не стаскивают друг с друга одежду и не поют громогласные серенады. Для ключевого номера шоу осталось только дождаться, когда Ольгин мутный бойфренд с машиностроительного засвидетельствует эту недвусмысленную картину.
Но мутного бойфренда на горизонте видно не было, потому зарождению новой любви ничто извне не мешало. Если не считать Ксюшу. Та в первый день ходила заметно насупленная, во второй изливалась шуточками, которые новоиспеченная пара игнорировала, а на третий даже бросила Оле какую-то грубость на постороннюю тему. Ксюша не была злой, но, похоже, ее симпатия к Штефану оказалась сильнее, чем мне представлялось раньше. Сама Ольга заметно расстроилась, но от Штефана так и не отсела. А тому и дела не было до происходящего, что расстроило Олю еще сильнее. Вероятно, нам предстоят Звездные Войны с непременной атакой клонов и Дарт Вейдером в лице бойфренда с машиностроительного.
И все бы ничего, в конце концов, я не вправе решать за других и прогнозировать последствия их поступков, но когда Оля подошла к нам с Данькой, мотивы Штефана стали немного яснее.
– Слушайте, а может, сходим куда-нибудь вчетвером?
– Двойное свидание? – Данька иронично улыбался.
– Это идея Штефана? – почти одновременно с ним поинтересовалась я.
Ольга покраснела.
– Ну… его. Но я вас прошу. Мне как-то неловко с ним, а компанией… это… уже… Помогите. Вы и так постоянно вместе, а нам…
Штефан ей нравился и довольно сильно. А вот нравилась ли она ему – вопрос огромнейший. Сам по себе он не особенно общительный человек, не умеет легко вливаться в коллектив или сближаться с людьми. И Ольга становилась в этом смысле чуть ли не единственным связующим звеном с нами. Пошли бы мы на двойное свидание, не попроси нас Ольга лично о помощи, да еще так заметно тушуясь? Ответ очевиден. Пока я соображала, пялясь в затылок Штефану, который даже не соизволил повернуться в нашу сторону, Данька уже соглашался за нас обоих:
– Оль, не переживай. Сходим, конечно! Веселее будет. Но вот только я задам один вопрос – ты уж не сочти за наглость…
– Про Славу? – ну наконец-то и она вспомнила о существовании бойфренда. – Это все так… неправильно… Я поговорю с ним сегодня.
Данька только кивнул – не в его природе судить. Я тоже предпочла отмолчаться, прислушиваясь к тихому голосу Лии в своей голове. Чон Со же был в этом случае более категоричным: сначала разговаривают со Славами, а уж потом строят глазки Штефанам. Но, видимо, любовь нагрянула нечаянно – бывает. Однако если Штефан развалил эту пару только для того, чтобы подобраться к нам, если не испытывает к Ольге той же симпатии, что она к нему, то я дам Чон Со полную свободу действий!
Поведение самой Ольги было нелогичным, но это со многими случается. Она была тихой и рассудительной, никакой показухи или скандальности, но парня себе выбрала довольно заметного. А потом с легкостью сменила на еще более заметного. И еще более мутного. Похоже, это ее типаж. Дело даже не в смазливости, потому что ее «будущего бывшего» сложно было назвать красавцем, а именно в этой мутности. Чем мутнее, тем привлекательнее? Судя по всему, если в наш институт заглянет чувак в хоккейной маске и с бензопилой, Ольга сразу замуж за него побежит.
После этого разговора как-то само собой выходило, что мы теперь оказывались вчетвером. Не могли же мы возмущаться, когда Ольга вдруг о чем-то спрашивала или садилась рядом в столовой. Вместе со своей молчаливой партией, конечно. Тот продолжал внимательно смотреть и вслушиваться в каждое слово – не только мое, но и Даньки. Сам участия в болтовне почти не принимал.
К утру пятницы мое терпение лопнуло, и я первым делом отправилась к нашему куратору. Наплела, что мне срочно нужна дата рождения новичка, чтобы не прогадать с поздравлениями. И оказалось, что он не врал: родился весной, в тот же самый день, что и я. «Совпадение! – вопила логика, а потом менее уверенно добавляла: – Наверное. Скорее всего. Ну точно же, совпадение…» Я заставила себя на время отложить эту головоломку, потому что пока других фактов для анализа не нашлось. Просто привыкала к его обществу, хоть до сих пор не находила между нами ни одного повода для общения, кроме Ольги.
Дальнейшее развитие событий было. Нет, не просто предсказуемым, а абсолютно следствием предыдущих поступков. Данька запросто ответил Ксюше, когда мы собираемся на коллективную вылазку со Штефаном и Ольгой, стоило только той поинтересоваться. А зачем ему юлить? Тем более сама Ольга уже со своим парнем этот вопрос обсудила. Ксюша внутренней бури и не скрывала, а потому возобновила знакомство со Славой. Мы все с ним были знакомы, хоть и не слишком близко, а теперь только удивились, однажды увидев их вместе. Слава же, еще не отошедший от новости, что его так неожиданно бросает любимая девушка, впал в еще больший шок, узнав, что та и рога наставлять начала еще до расставания. Наверняка сама Ксюша ему эту страшную тайну и поведала. И поскольку в нашем культурном коллективе бить рожи дамам не принято, Слава нашел единственный способ замять эту историю и морально удовлетвориться. В общем, Штефан сам нарвался, и по законам всемирной справедливости не грех было и огрести.
Но только не в присутствии Даниила Романова! У него же гипертрофированное чувство справедливости. Мордобитию – нет! Мордобитию толпой одного – железное нет! Именно за эту черту я его так бесконечно и уважала. Но только не в тот вечер.
Сначала мы потусили в кафе, а потом совсем ненадолго переместились в ночной клуб. Танцевали, веселились, разговаривали – и все вопросы Штефана касались семьи Даньки и его путешествий по миру. Но это как раз странным не выглядело, ведь самые нейтральные темы для беседы. Отношения у них с Ольгой отнюдь не были платоническими, на что я подсознательно надеялась. Они не демонстрировали чувств, но пару раз за поцелуями я их все же застала. И не удивилась бы, узнав, что они в первый же вечер зашли дальше, чем мы с Данькой за все время. Но у нас страсть всегда стоит после рассудка – тем и гордимся. А эти двое были вольны идти другим путем.
Когда подъехали к дому Ольги, то сразу заметили ее бывшего. Он сказал только:
– Эй, немец, на два слова!
«Шлюхе» же было приказано отправляться домой. Штефан молча направился к Славе. Мы с Данькой тоже сразу вынырнули из такси и подошли к запаниковавшей подруге. Так и стояли у подъезда, убеждая себя, что неславный мутный Слава имеет право на разговор. Они ушли в сторону сквера, и когда оттуда раздались звуки и голоса, стало ясно, что там их совсем не двое. После этого Данька не мог не кинуться следом.
Я же пару раз вздохнула, потом подхватила трясущуюся Ольгу под локоть и пошла туда же. Постоять за себя я могла – да еще как! Но очень уж не хотелось делать это в мини-юбке и новых сапожках на шпильках. Потому подняла с земли палку, авось получится обойтись без применения ног.
Народу собралось ого-го! На стороне Славы я насчитала восьмерых. И тут дело явно было уже не только в Ольге. Недружелюбный Штефан вполне мог вызвать раздражение у машиностроительного факультета целиком. Скорее всего, Ольга стала просто последней каплей, объединившей под едиными знаменами этих молодчиков. Разговора-то мы почти не застали – так только, какие-то лозунги о «правилах приличия», «охренелости» и «чужом монастыре».
Штефан тоже с красноречием не заморачивался. В момент, когда мы подходили, он уверенно бил самого Славу, который ростом был на голову выше, но, упав на колени, растерял все преимущества. Данька находился дальше, в самой толпе, и тоже дрался… Я замерла. В том, как Штефан сжимает кулак, в том, как отводит плечо назад, было что-то до боли знакомое. Будто я многократно видела точно такую же сцену в каком-то фильме, запомнив каждое движение. Или даже сама…
– Чон Со, – позвала я бездумно и так тихо, что даже Ольга рядом вряд ли могла расслышать. – Сзади!
Но Штефан каким-то чудом услышал. Он посмотрел на меня, а потом, не оборачиваясь, резко ударил локтем назад, попав в нос нападавшему. Этот удар был не просто отработанным, он был рефлекторным. И я сама в похожей ситуации ударила бы точно так же. Безумие! Я выронила палку, глаза застилали непонятные и беспричинные слезы. Я зажмурилась и потрясла головой.
Нашим парням помощь не требовалась. Данька от нападавших отмахивался легко, уверенно, при этом успевая читать нотации, утверждая, что «разговор, ребята, выглядит совсем иначе». «Ребята» уже через пару минут многое осознали и гневно ему отвечали. Но ведь это был всем известный Даниил Романов – никто из них не собирался с ним связываться, потому и дальнейшие беседы быстро сошли на нет. Никто сильно не пострадал, больше всего досталось самому Славе, но и у того отчего-то аргументов для дальнейшего разговора не нашлось. Они ушли довольно быстро, матерно выражая свое настроение.
У Штефана вырвали замок на куртке, и теперь он удивленно осмысливал этот факт. Данька подошел ко мне и о чем-то спросил – я не расслышала, все никак не могла выйти из оцепенения. Ольга же осела на землю и отупело глядела перед собой. А потом, когда отошла, начала извиняться перед всеми. На Штефана даже глаза поднять боялась, но он сам неожиданно направился к ней, поднял на ноги, поцеловал в висок и что-то сказал на ухо. Если он с ней всегда такой милый, то, быть может, нет ничего удивительного, что она видит в нем человека, достойного ее влюбленности.
Теперь, накачанные адреналином, мы уже не чувствовали усталости и не хотели расходиться. Данька предложил завалиться к нему, и на это восторженно отозвалась даже Ольга. Вот и как при подобных обстоятельствах общаться со Штефаном меньше? А может быть, он нарочно спровоцировал Славу или его одногруппников, чтобы сложилась именно такая ситуация?
Матери я по телефону сказала прямо: остаюсь на ночь с друзьями у Даньки. Она разрешила, но почему-то немного огорчилась. То ли тому, что «у Даньки», то ли тому, что «с друзьями».
Уже через час мы сидели вчетвером в шикарной Данькиной двушке в центре города. Разместились прямо на полу, распечатав, но не сильно налегая на знатное пойло, которое в баре у почти непьющего Дани водилось на любой вкус. И теперь, когда бурное обсуждение произошедшего закончилось, все наполнились умиротворенной расслабленностью. Это несложно, когда сидишь в тесном кругу прямо на полу.
Данька был чистюлей, но без педантизма. Обстановка в его доме выглядела скорее уютной, чем напыщенной. Я часто проводила тут время, но Ольга и Штефан поначалу с любопытством осматривались и опять вернулись к вопросам о родителях Дани. Он отвечал, а я ничего нового услышать не могла, поэтому просто лениво откинулась на диванную подушку и наблюдала за остальными.
Ольга. Девушка уже давно вышла из своего полуобморочного состояния и теперь подхватывала любую тему. Такие тихони, как она, обычно легко раскрываются в узком кругу друзей и даже становятся заметно болтливыми. Словно пытаются вывалить все, о чем так долго стеснялись сказать.
Данька. Мой милый парень каждый раз уводил разговор от драки. Чтобы Ольга снова не разволновалась. Но убеждал, что впредь следует быть осторожнее. Он не винил Славу, но подозревал, что тот от ревности может еще многое отчебучить. Он же предположил, что эта компания там оказалась исключительно по наводке Ксюши. И снова предупредил, что с той лучше не конфликтовать – она вряд ли подозревала, что ситуация обернется именно так. А ее очевидная уже для всех симпатия к Штефану угаснет сама собой. К тому же тот ей даже повода не давал. То есть Данька по обыкновению творил повсюду мир, ничего нового.
Штефан. Тот самый Штефан, которого я уже успела и в попытке убийства заподозрить, и назвать маньяком, и посчитать банальным грубияном. Сейчас же думала о нем, как об обычном городском сумасшедшем – странном, но безобидном. Тот самый Штефан, который отреагировал на мое почти нечленораздельное «Чон Со». И снова в груди начал копиться ледяной ком, который иголками расходился по телу, вызывая дрожь. Мне было страшно. Ведь я и сама точно такая же городская сумасшедшая, раз до сих пор не могу убедить себя, что это всего лишь фантазия. К счастью, у меня давно вошло в привычку скрывать собственные странности. Правда, сейчас, особенно в моменты, когда мы со Штефаном пересекались взглядами, меньше всего хотелось молчать. Бесконечно подобное состояние переносить невозможно: рано или поздно меня разорвет от накопившихся вопросов, я схвачу его за плечи и начну трясти, выбивая ответы. А если те откажутся из него вываливаться – стану бить. Как Чон Со. И не факт, что Штефан не врежет мне в ответ. Как Чон Со. Забавный получился бы допрос… И тут так кстати вспомнилось: «мы ближе, чем сиамские близнецы». Внутри забурлило непонятным раздражением.
– Штефан! – я услышала свой голос и только после осознала, что перебила Ольгу. Но решила закончить вопрос: – А что ты делал во Франции? Ты как-то упоминал, что ездил туда.
– Отдыхал, – отозвался он уверенно.
– Нет-нет! – я не унималась, хоть и понимала, что такая внезапная смена разговора с ярко выраженным напором выглядит не к месту. – Давай-ка поподробнее! Когда ты там был?
– Два года назад, – он прищурился. – И в прошлом месяце.
Выходит, когда он пропадал из института на неделю, совсем не родню ездил навещать?
– Встретил кого-нибудь интересного?
Остальные молчали и переводили недоуменные взгляды с меня на Штефана. Он же улыбнулся, и мне показалось, что даже в темных радужках мелькнула насмешка. Ответил с вызовом:
– Встретил. Девушку по имени Аннет. Я не знаю французского, но она прекрасно говорит на немецком. Это было очень недолгое, но яркое знакомство.
Ольга охнула. Вероятно, решила поревновать к делам месячной давности, но меня совсем не интересовали его постельные похождения. Это имя мне ровным счетом ни о чем не говорило, однако всплыла какая-то связь этой француженки Аннет и моим ответом в школе на безупречном французском.
– Когда у нее день рождения? Не интересовался этим вопросом?
Вместо ответа он улыбнулся шире, а глаза стали совсем черными. Мороз в моем теле достиг кончиков пальцев, отчего они теперь нервно вздрагивали. И хоть он не сказал ничего особенно значимого, в моей голове словно начала вырисовываться какая-то картина.
– О-о! – вмешался Даня и взял у меня из рук рюмку. – Кому-то хватит пить. Народ, может, спать?
Я не спорила. Данька увел меня в комнату, а сам остался, чтобы застелить диван для гостей. Когда вернулся, я сделала вид, что уже крепко сплю. Мне не хотелось сейчас решать, готова ли я к началу более близких отношений. Вообще-то, готова, просто мысли в тот момент были заняты другим.
Зато парочка в зале времени зря не теряла, насколько я могла судить по сильно приглушенным звукам. И это тоже угнетало, хоть и непонятно, чем конкретно. В голове крутилась Аннет, но было сложно думать о ней, даже не зная лица. Она прекрасно говорит на немецком, как и Штефан на русском… И если я правильно поняла его реакцию на вопрос о дате рождения, она тоже является неким элементом некой Системы. Они что, все, кроме меня, полиглоты? Как будто свободное владение иностранным языком – это что-то само собой разумеющееся. Хоть бы кто-то шарил в математике или какой-нибудь химии! Я почувствовала себя обделенной.
Уже под утро я тихонько выбралась из комнаты. Штефан спал на спине, подложив руку под голову, а Оля очень уютно устроилась у него на груди. Через несколько секунд парень открыл глаза, будто почувствовал мой взгляд.
– So ein Mist![8]8
So ein Mist! (нем.) – ругательство. Примерно соответствует «Вот же дерьмо!»
[Закрыть] Ты меня напугала.
Ольга поморщилась во сне, а потом перевернулась на другой бок.
– Пойдем на кухню. Пообщаемся, – я старалась говорить тихо, чтобы ненароком не разбудить ее.
Он откинул одеяло, сел и обернулся на дверь в спальню. Я не хотела, чтобы при нашем разговоре присутствовал Данька, но Штефан озвучил и свое мнение на этот счет:
– Мне не очень-то нравится идея уединяться с тобой.
Я не стала отвечать и отвернулась, чтобы он оделся. Но парень явно не спешил, поэтому я снова уверенно шагнула навстречу, не обращая внимания на то, что он даже штаны еще не успел натянуть.
– So ein Mist, Штефан! Ускорься уже!
Он усмехнулся и наконец-то застегнул ширинку, а я уже не собиралась отворачиваться. Штефан был красив, почти безупречен… пока молчал. Но меня совсем не интересовал внешний вид нового парня Ольги.
– При желании ты могла бы командовать немецкой армией…
Он сказал это уже мне в спину, когда покорно плелся на кухню. Где-то я нечто подобное уже слышала.
Глава 5. Проблемы
История не знает примеров существования двух Знаменателей одновременно. Человечество не продуцирует разных прогрессоров в один период, как не подразумевает альтернативных путей эволюции общества. Но поскольку далеко не каждая Система сводится к Знаменателю, то по теории вероятности невозможно со стопроцентной уверенностью отрицать одновременного наличия нескольких Систем.
* * *
Штефан сел боком и уперся локтем в стол. Я встала в центре кухни, чтобы видеть его лицо, но он смотрел вперед и, кажется, вообще не был настроен на откровенные беседы.
– Ладно. Рассказывай! – начала я.
– Вика, мне нечего рассказывать, – он мельком глянул на меня и улыбнулся. – Что тебя интересует?
Но я была полна решимости – защита ему не поможет.
– Расскажи про эту свою Систему, про элементы! Все, что ты говорил Даньке.
На этот раз Штефан посмотрел на меня прямо, внимательно, не сумев скрыть удивления:
– Значит, я ошибся… Если он рассказал тебе обо всем, значит, я ошибся на его счет. Он не стал бы трепать, будь он…
И замолчал на самом интересном месте, как будто спохватился. Но это было хоть что-то, поэтому я сразу зацепилась за последнюю фразу:
– В чем ошибся? В Даньке? Почему он не мог мне рассказать? Что ты предполагал? – я задавала вопрос за вопросом, но он задумался и словно не слышал. – Штефан!
Парень вздрогнул от слишком резкого оклика, но быстро собрался и снова улыбнулся.
– Ничего. Всего лишь хотел проверить: расскажет ли, если попрошу молчать. Тест на характер.
Как-то неожиданно он увел разговор в другое русло. Но я не собиралась обсуждать со Штефаном моральные качества своего парня, как и упоминать тот факт, что узнала все совсем не от Даньки.
– Штефан! Зачем ты вообще ему это говорил?
Но уже по выражению его лица стало понятно, что я ровным счетом ничего не добьюсь – парень не скрывал иронии:
– Просто так. Игра такая. Мне сложно сходиться с людьми. Вот и решил примерить на себя роль безумца. Заодно и узнать, таков ли Даниил Романов, каким пытается казаться.
– Но это… глупо, – понимая, что он откровенно врет, я была вынуждена сделать хоть какое-то замечание.
– Глупо. И что?
Разговор зашел в тупик. Штефан сам надел маску сумасшедшего, искренне в этом признался и теперь будет упираться до последнего. А может, все так и было? Изобразить из себя идиота с таинственными мотивами – это тоже способ привлечения внимания. Способ нелогичный, но я давно привыкла к тому, что большинство людей решения принимают не мозгом, а каким-то иным местом, которое у меня, наверное, отсутствует. И в этой ситуации выходило, что единственной безумной оставалась только я! Но тут же на помощь пришел другой аргумент:
– Допустим. Но вчера, во время драки, я позвала тебя «Чон Со» – и ты услышал!
– Что я мог услышать в той мешанине? Я заметил, что вы подошли – испугался, разозлился… Это же какими дурами надо быть, чтобы лезть в драку? А что такое «Чон Со»?
Вот это уже звучало разумно. Он и в самом деле физически не мог уловить мой почти неразличимый шепот. Кажется, тут именно я в панике наделала нелогичных выводов.
– Допустим. А день рождения… ты ведь действительно родился со мной в один день! И потом буквально с первой секунды пытался со мной сблизиться! Разве нет?
Он покачал головой и усмехнулся:
– Когда подавал документы в деканате, твое личное дело лежало сверху. Заметил, что указана моя дата рождения, это довольно забавно, можно принять за хороший знак. И тогда же решил, что если с кем и найду общий язык, то в первую очередь попытаюсь с тобой. Гороскоп там, все дела… Ты веришь в гороскоп?
– Нет… – ответила я, но при этом думала совсем о другом.
– А вот Ксюша верит. Ты б ее послушала!
Он говорил еще какую-то ахинею, но теперь я даже не пыталась отвечать. Если отринуть все субъективное – а в этом я была асом, – то все складывалось именно так. Штефан был странным, даже подозрительно странным, но самым нелогичным его поступкам находилось сносное объяснение. По крайней мере, точно лучше, чем придумала себе я. Настоящие дикости: сны о Лии, Чон Со, мой безупречный французский на экзамене и спасение от насильников, – были исключительно моими! Штефан со своими причудами неплохо вписывался в водоворот безумств, и я начала додумывать несуществующие связи. Ну и каково это, Викуль, чувствовать себя главной сумасшедшей на районе? Теперь ты немного разочарована, что осталась без компании? Идиотка. Радуйся, что своим убогим умишком додумалась Даньку не впутывать – он бы нахохотался вдоволь.
Нет никакой Системы, никаких Осознаний или Логик. Нет никаких Знаменателей, а Джеймс Уатт изобрел паровой двигатель только потому, что был гениальным инженером и трудягой. Я самый обычный человек, не выходящий за рамки возможностей обычного человека. Как обидно привыкать к этой мысли. Снова.
– А балку… – я уже говорила с сама с собой. – Зачем ты пытался меня убить?
– Я не пытался! – он даже встал, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. – Конечно, ты вправе не верить, Вика, но включай уже свой отлаженный разум! Тогда мы с тобой говорили, ты пошла наверх, а я – в другую дверь. Чтобы подобраться к тросу, я должен был идти следом или успеть оббежать весь актовый зал за две секунды!
Точно, я обернулась и не увидела Штефана в зале, а это значит, он не врет. Можно ли физически успеть добраться до другой стороны и вбежать в операторскую будку за такое время? Вряд ли. А вот на всех остальных я в тот момент внимания не обратила. Он, главнейший мой подозреваемый, имел самое прочное алиби из всех, кто там был!
– Тогда… кто?
Он тоже задумался.
– У меня был один вариант, но он бы тебе не понравился. – Я сразу поняла, что Штефан имеет в виду Даньку, в тот раз он уже говорил нечто подобное. – Но поскольку он всё тебе рассказал… получается, у него нет мотива…
– А какая связь между его рассказом о твоём бреде и мотивом меня убить?
Штефан пожал плечами и прошел обратно в гостиную. Да нет, его оговорки совершенно точно содержали странности! Или мне просто подсознательно очень не хотелось оставаться странной в одиночестве.
– Штефан, подожди, – осталось выяснить последний момент. – Тебе на самом деле нравится Ольга?
Он замер вполоборота.
– Конечно. Но ты спросила так, словно она не может нравиться.
И правда, с чего я это взяла? Невысокая миловидная блондинка с замечательным характером. И мутным прошлым. Но людей без недостатков не существует. А я уже придумала невесть что.
А утром я смотрела на беззаботную и счастливую Ольгу, когда мы вчетвером за столом пили кофе, и ловила себя на мысли, что совсем немного ревную. Без злости, пошлых шуток и зависти, как это было у Ксюши, ограничиваясь одной только мыслью, что всё происходящее неправильно. Наверное, гороскопы не врут – и я чувствую какую-то общность с человеком, родившимся со мной в один день. Но при этом достаточно умна, чтобы понимать: эта общность отнюдь не повод требовать, чтобы в данный момент Штефан вот так обнимал меня, а не ее. И при этом я все равно продолжала считать, что Ольге с ним очень не повезло. Вот такие парадоксы.
Психика у меня организована таким образом, что я способна подстроиться под любые обстоятельства – лишь бы было время для осмысления. Мой мозг умело отметал все аргументы, если они не вписывались в общую логическую цепочку. Все субъективное в анализ не включалось. На том и держимся. И благодаря тому я так умело скрывала от окружающих собственное сумасшествие и справлялась с возникающими проблемами. Все, что не поддается логике, искажает объективность восприятия, поэтому должно быть исключено. Но если нелогичных выводов становится слишком много, пора пересмотреть объективность. И этот печальный факт не позволил мне полностью позабыть свои сомнения.
И так как попытка понять происходящее через Штефана с треском провалилась, я решила сосредоточиться на других персонажах истории. Тут кстати вспомнился повышенный интерес Штефана к Данькиной биографии. Казалось бы, все это я уже многократно слышала, но почему бы не проанализировать первый вопрос, раз остальные пока недоступны? И уже через несколько часов странностей в моем арсенале заметно прибавилось.
Вот кто в здравом уме начал бы проверять данные, которые не подлежат сомнению? Допустим, знакомый говорит, что приехал из такого-то города, или рассказывает о других событиях своего прошлого – ты принимаешь это как факт. Если бы не Штефан со своим интересом и необходимость занять хоть чем-то мозги, то я бы и не стала искать. А когда начала – удивилась. Отец Даньки, по его рассказам, был успешным бизнесменом: владел текстильной фабрикой и парой крупных магазинов. Мама – домохозяйка. Насколько я поняла, при доходах мужа она могла себе позволить круглосуточно делать маникюр и предаваться пустой болтовне. А уж когда единственный сын решил поступать в столичный институт, родители тут же купили ему квартиру в центре, очень недешевый автомобиль, да и расходы его не ограничивали. Я была тому свидетелем: хоть Данька никогда показательно не шиковал, но его благосостояние моментально становилось очевидно любому выходцу из семьи со средним доходом.
Так вот, в его родном городе обнаружилась единственная фирма, похожая по описанию. Я просматривала все статьи и упоминания, но нигде – ровным счетом нигде – ни разу не промелькнула его фамилия. Генеральным директором и основателем назывался некий Доржиев. Вот про него я много чего нашла и даже откопала информацию о семье и двух дочерях. Конечно, я попыталась обнаружить какую-нибудь привязку к Даньке, но фотография пятидесятилетнего Доржиева, который оказался бурятом, однозначно свидетельствовала, что он вряд ли мог быть биологическим отцом моего светловолосого и сероглазого друга.
Дальше я уже искала упоминания любых лиц по фамилии Романов. И хоть фамилия эта очень распространенная, никого подходящего не нашла. Или Даня преувеличил состоятельность родителя, или тот предпочитал не светиться в СМИ. Ладно, предположим.
Но когда в процессе поиска я наткнулась на заметку четырехлетней давности, обмерла. Там рассказывалось о некоем выпускнике интерната № 2 для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, Данииле Романове, который выиграл грант со стипендией на годовое обучение в США. Победа в таком конкурсе, да еще и сироты, настолько впечатлила общественность, что муниципалитет отвесил ему с барского плеча ноутбук и грамоту. Без подробностей и фотографий, просто заметка, которую, к моей удаче, не удалили из архива местного сайта. И эта новость рушила сразу несколько легенд. Из школы-интерната? В принципе, Данька мог и не желать распространяться о трудностях детства – такое случается. Погибли его родители или отказались от него, были алкоголиками или недееспособными инвалидами – причин, по которым подросток мог оказаться в интернате, множество. И далеко не каждую из них легко озвучить. Пусть так. Но ни одна из версий не смогла объяснить, откуда взялась московская квартирка и вполне себе немецкая машинка! Грант грантом, но это не «живые» деньги, которые раньше объяснялись донельзя богатеньким отцом. Данька говорил, что бывал в Америке с родителями, но никогда не упоминал об учебном гранте. И если после школы он целый год учился заграницей, то должен быть старше нас. Или он по каким-то причинам не поехал? Руки у меня дрожали от волнения.
Если тот «Даниил Романов» и мой Данька одно лицо, значит, друг мне врал. Всем врал. Но, возможно, мы не имеем права осуждать за ложь. Или заметка о другом человеке. Больше ничего не нашлось, поэтому я постаралась не спешить с выводами.
На следующий день предложила Даньке на зимних каникулах вместе съездить к его родителям, мол, горю желанием познакомиться. Он с радостью согласился. Опасения утихли.
Вечером сказала, что хочу пообщаться с его матерью хотя бы по телефону. Он ответил, что как раз сегодня та занята в благотворительном фонде. Через три дня я повторила вопрос – он опять нашел аргумент для отказа. Опасения разгорелись с новой силой. А что если он не относится к нашим отношениям серьезно и поэтому не хочет говорить обо мне родным? Это Данька-то и несерьезно? Хм… А что если нет у него никаких родных, и история про школу-интернат и грант – чистая правда?
Поступил Даня по бюджетному набору – и тут ничего удивительного: он был самым умным в нашей группе и, возможно, на факультете. По всем предметам, включая английский язык и прочие гуманитарные направления. Что-то я сомневаюсь, что в интернатах для сирот дают подобное образование. Даже если предположить, что некий одаренный парень, несмотря на все сложности, смог изучить английский на таком уровне, что его выбрали из сотен претендентов, то откуда отличные знания по физике, математике, информатике и даже истории отечества? Да интернат № 2 должен был бы стать самой элитной гимназией в стране с такой-то подготовкой! Но больше ничего хорошего я про учебное заведение не нашла, если слава о его блестящих учениках и гремела по стране, то совсем тихонько. Или этот Романов просто полный тезка, совпадение. Ведь Данька на каждые каникулы уезжал домой к родителям. Но домой ли? Как вообще я могу быть уверена, что он уезжал из Москвы? Не настолько уж маленькая деревенька, чтобы была нужда специально прятаться от знакомых. Почему его мама сюда ни разу не приезжала? Моя бы уже раз четыреста навестила. А та имела и финансовые возможности, и время для таких путешествий. Судя по последним событиям, занятой его родительница оказывалась только в те моменты, когда мне приспичивало с ней пообщаться. Теперь вообще ни один аргумент к другому не клеился.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?