Читать книгу "На крючке"

Глава 7

Мы вышли от Веры и молча направились к машине. Говорить не хотелось. Я пока не понимала, за что можно ухватиться. Наши поиски выглядели как бесперспективные. Я злилась на себя и ничего не могла с этим поделать. На что я надеялась? Что сразу выйду на убийцу? Дура…

– Надо узнать, что там по брату Леры, – сказал Леша.

– Наверняка он в какой-нибудь частной клинике, куда не пробиться без ордера. Ты думаешь, он мог убить Антона? И Лера, и Вера намекали на то, что он недееспособен.

– Не знаю, но проверить точно стоит. Инвалид инвалиду рознь. Я сейчас узнаю, в какой он клинике, и посмотрим.

Леша позвонил Лере, а потом повернулся ко мне.

– Ты права, он в «Мягких облаках».

– Где?

– Это частная клиника для богатеньких и их родственников. Что-то вроде элитного дома престарелых, пансионат с полным медицинским обслуживанием и проживанием. Туда точно без ордера не зайти. Даже список посещения заранее согласовывается с родственниками проживающих. Нам там явно не обрадуются. Но есть и хорошая новость: у меня в «Облаках» работает кое-кто из знакомых. Так что я прямо сейчас позвоню и узнаю, насколько наш инвалид дееспособен.

– Так тебе все и расскажут, по телефону… – скептически сказала я.

– Мне – расскажут! – уверенно ответил Леша, вышел из машины и закрыл дверь.

Он ходил по улице и разговаривал не меньше десяти минут. Я поглядывала то на него, то на часы и уже подумывала о том, чтобы выйти из машины и подслушать хоть часть разговора, так как ожидание и бездействие меня просто убивали. Наконец, Алексей положил телефон в карман и направился в мою сторону. Он выглядел очень уставшим.

– Ну что там?

– Отбой. Брат Леры, фигурно выражаясь, полный овощ. То есть у него голова функционирует, правда, с ограничениями. А вот тело – нет. Так что он выбывает из списка подозреваемых. Гена не мог физически убить твоего любовника. Ладно. Куда тебя отвезти? Надо немного отдохнуть и подумать, что делать дальше.

Я попросила высадить меня на ближайшей остановке. Леша так и сделал. Я села на первый попавшийся автобус, проехала пять остановок, потом вышла и перешла на другую сторону улицы. Я не заметила никого, кто бы за мной следил. Но на всякий случай еще немного покаталась туда-сюда, пока не села в нужный автобус.

Настроение у меня было ужасным. Возвращаться на дачу к отцу не хотелось совсем, но и светиться в городе было опасно. Я выбрала место у окошка и присела. На автобусах я уже давно не ездила, предпочитая такси бизнес-класса. К хорошему быстро привыкаешь, а вот отвыкать тяжело. В салоне автобуса висел тягостный запах бензина и чужих вонючих духов. Я достала свой смартфон и уставилась в экран.

Мне пришло несколько новых сообщений от Олега. Я открыла их и стала рассматривать фотографии, которые прислал брат. Бабушка в своем цветастом халатике, Олег в плавках у бассейна. Худющий, такой нелепый, трогательный. Но счастливый. Я погладила пальцем экран. Кто знает, когда я смогу увидеть их снова. В носу защипало. Я отправила в ответ брату сердечко и написала: «Отрывайтесь на полную катушку. У меня все хорошо».

Прислонилась к холодному стеклу и закрыла глаза.

Маленькой я очень скучала по маме. Несмотря на то что бабушка охлаждала меня в моих мечтах, она тоже надеялась, что непутевая дочь вернется и заберет своего ребенка. Мама появилась на пороге бабушки за все это время трижды. Два раза, чтобы попросить денег. На третий она принесла Олега и сказала, что если бабуля его не возьмет, то мать оставит пищащий сверток на улице.

Тогда был жуткий скандал. Мне было тринадцать, и я уже знала, что матери я не нужна совсем, что она не испытывает ко мне никаких чувств. Все, чего мне хотелось, – это просто убить ее. Я ее ненавидела.

Когда мать испарилась, бабушка плакала от бессилия.

– Зачем ты его взяла? – зло спросила ее я.

– Это моя вина, Лиля. Это я воспитала такую дочь. Мне и расхлебывать.

Для меня все это звучало полнейшим бредом. Но спорить с бабушкой не хотелось. Я тогда подошла к свертку, который оставила мать на кровати. Это был мой брат. Маленький, пахнущий какой-то кислятиной малыш смотрел своими огромными глазками-пуговками прямо мне в душу.

–Ну здравствуй, бродяга, – сказала ему я, а он закряхтел и, кажется, пукнул. Это заставило меня улыбнуться.

Документы на Олега бабушке помогли оформить. Она была очень хорошим учителем и воспитала не одно поколение чужих детей. Вот только со своей дочкой справиться не смогла.

Автобус резко дернулся, и я открыла глаза, огляделась. Его салон опустел. За окном уже темнело. На душе скребли кошки. Накатившие воспоминания только усилили мою тоску, которая бетонной плитой лежала на моих плечах.

Я вышла из автобуса и пошла к дому. Сразу почувствовала, что дело дрянь. Гвоздь, который я оставила на калитке, чтобы засечь незваных гостей, валялся на дорожке. Даже издалека было видно, что дверь в избу не заперта. Я тихонько подошла к окну, а потом выругалась сквозь зубы.

Петр, водитель отца Антона, сидел на старой табуретке на кухне и пялился в экран своего мобильного телефона.

В первые минуты мне хотелось развернуться и убежать. Но было кое-что, что останавливало. Я вздохнула и вошла в дом.

– Ну, привет, – сказала я.

– Привет, – и рот Пети растянулся в улыбке.

***

Петр отложил телефон в сторону и уставился на меня.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я.

Петя, видимо, ждал от меня совсем других вопросов, поэтому усмехнулся, но быстро убрал ухмылку с лица.

– Ну чего ты злишься? Не хочешь меня обнять? – снова улыбнувшись, спросил он.

Я ничего не ответила. Меньше всего сейчас мне хотелось прыгать в его объятия, но ничего исправить я не могла: он тут, на моей кухне. Смотрит на меня. И ждет моей реакции. Красивый, взрослый и такой притягательный. Иуда.

– Присаживайся, надо поговорить, – не выдержал Петя и указал мне на облезшую табуретку. Я усмехнулась: Петя выбрал для себя сиденье поудобнее, почище.

– Как ты меня нашел? – спросила я, усевшись и закинув ногу на ногу.

– Давай оставим глупые вопросы. Ты же знаешь, я не в шарашкиной конторе работаю. Твоя подноготная грязь давно исследована и разобрана на молекулы. Про твоего папашу и даже про прадедушку мы знаем все. Пухлая папка на тебя лежит. Смысла за тобой ехать сразу после убийства не было. Надо было разобраться, что произошло и какое отношение ты имеешь к смерти Артюхина-младшего.

– И как, разобрались?

– Ты давай не язви. Я понимаю, что деньки выдались сложные. Но то, что предстоит нам дальше, – не легче. Лилия, выдохни и соберись, пожалуйста.

– Это вы убили Антона? – задала я свой главный вопрос.

– Не дури. Нам это ни к чему. Более того, ты же понимаешь, что это убийство подгадило нам знатно. Поэтому не выделывайся, времени на это у нас нет. Я заметил, как ты бежишь к автобусной остановке, и понял, что случилась какая-то хрень. Милая, ты могла бы сразу сообщить мне о том, что произошло. Зачем было убегать?

– Ага, конечно. Петь, я, конечно, может, и глупая, но не дура. Я просыпаюсь с мертвым клиентом, вся в крови, в квартире никого нет, и как ты думаешь, о чем я подумала в первую очередь? Так вот я поясню – я подумала, что это ты и твоя команда шлепнули Антона, чтобы подставить меня.

– Ты очень сглупила и наделала кучу ошибок, которые нам теперь придется разгребать.

Я молчала. Мне очень хотелось сказать все, что я думаю. Однажды Петя меня уже предал, почему бы ему не сделать это еще раз? Мне хотелось кричать, впиться ему в шею зубами, отхлестать по щекам и плакать, плакать, плакать. Но я сидела и улыбалась. Моя улыбка дорого мне обходилась, но об этом знать кому-то не обязательно.

Петя продолжил предъявлять мне претензии:

– Я сразу понял, что что-то случилось. Я поднялся в квартиру и увидел труп на кровати. Повезло, что я успел подчистить все следы до приезда ментов. Снял камеры наблюдения, звук.

– Там были камеры? – мое сердце вновь сжалось и подскочило к горлу.

– А ты думала, тебе будут на слово верить? Конечно, все было. И камеры, и звук писали.

– Вы видели убийцу?

Петр не сдерживал себя в выражениях. Он выругался, а потом произнес:

– В том-то и дело, что видели. Конечно, в такой темноте сложно что-либо разглядеть. Человек в каком-то плаще-халате и в шапке. В руках рюкзак. Непонятно даже – женщина или мужчина. На руках перчатки для мытья унитазов. На ногах – рыбацкие штаны. Знаешь, такие, на подтяжках? Бесформенный тюк, одним словом. Рост примерно 170-175 сантиметров. Эксперты подсчитали приблизительно. В районе трех ночи он спокойно проник в квартиру. Тихо, без всяких звуков, подобрался к вам. Отдернул одеяло, достал нож, – Петр прочистил горло. – И начал наносить удары. Это зрелище не для слабонервных. На тебя даже не глянул. Ни ты, ни Антон даже не дернулись. Ни единого звука. Нож он забрал, предварительно вытерев лезвие о труп. Просто мясник какой-то. Повернул Антона на бок, подложил одеяло под живот. Немного потерся возле тебя, но рассмотреть, что он делал, сложно. Потом он прошелся по комнате, пошарился по столику, удалился на кухню, а потом и в коридор. Судя по всему, он переоделся в коридоре, потому что копошился там минуты три. Но свои шмотки забрал с собой. Ногами тоже не наследил. Следов крови в комнате – на стенах, полу – полно. Ты сама все видела. Но следов убийцы нет – только твои, размазанные тапками.

– То есть у вас есть запись, которую можно предъявить ментам, чтобы доказать мою невиновность?

– Не упрощай. Ты сама знаешь, никто никакую запись предъявлять никуда не будет. Наши дела – это наши дела. Другое дело, что нам вообще невыгодно, чтобы о тебе хоть кто-то узнал. Потому что, помимо Антона, к тебе ходили и другие наши «фигуранты». Ты же неглупая, сама понимаешь. Суть нашей работы была в том, что о ней никто не должен знать.

– Ясно, – я вздохнула. – Убийца своим ключом дверь открывал?

– Это по записи непонятно. У нас камера стоит в спальне. Но на замке следов взлома нет, действовал наш герой очень аккуратно. Учитывая его экипировку и подготовку, – он явно не дурак. А само убийство тщательно спланировано.

– Ясно. Ты знаешь, откуда у Антона эта бутылка вина?

– Нет. Это предстоит выяснить.

– Бутылку ему дал убийца, Антон принес ее с собой. Судя по всему, убийца искал пробку от вина после того, как расправился с Антоном. Полицейские ее не нашли. Ладно. И что теперь?

– Мы сделали все, чтобы твоя личность осталась неизвестной. Я максимально подчистил все твои следы. В базах нет твоих отпечатков, так что по ним тебя не пробьют. Но то, что ты сменила имидж, – это правильно. Ты как будто еще помолодела, – сказал он. – Если по фактам, то мы сейчас в полной жопе! Непонятно, что это за тип и какие у него мотивы… И появился он очень не вовремя. Ты сама это понимаешь.

– Я не понимаю, как вы вообще могли такое прошляпить. Как думаешь, это кто-то по наши души?

– Вариантов немного и все занятные: либо о нашей деятельности стало известно, либо кто-то хотел избавиться от Антона, либо в этом замешена ты. И убийцу в дом пустила тоже ты. Как это не прискорбно осознавать: ты под подозрением, дорогая. Но то, что ты вышла на своего мента, спрятала родственников и стала копаться в деле, дало нам повод думать, что ты заинтересована в поиске настоящего преступника. Ничего не хочешь добавить?

Я знала, что Пете не нужны мои ответы. Он озабочен только своими. Поэтому спросила то, что меня по-настоящему волновало:

– И что теперь делать?

– Теперь будем искать убийцу. И ты нам в этом, судя по всему, поможешь. Мы пробили твоего мента, мужик он дельный. Он не замешан ни в каких мутных схемах, так что работать с ним можно, но доверять и посвящать в наши дела – нет. Ты девочка умная, понимаешь. Будь с ним очень осторожна. Так как ты его уже втянула, просто слить уже не выйдет. Придется вам еще немного поработать вместе. В органах есть свои «уши», поэтому информацию фильтруй. О наших делах никто не должен узнать. Время тикает, а мы не слишком далеко продвинулись. А теперь еще нужно разобраться, где и что мы могли упустить. Вы отрабатывайте бытовые мотивы. Мы займемся проверкой наших хвостов. Охрана папаши и органы будут искать убийцу своими силами. Но в первую очередь они начнут «пробивать» тебя. И естественно, сконцентрируются на версии, в которой тайная любовница Антона – главный злодей. Убийце тоже выгодно свалить вину на тебя. То, что он до сих пор этого не сделал, – или косяк, или какой-то хитро выдуманный план. В любом случае это очень странно. Но для тебя – опасно. Имей это в виду.

Я кивнула. Ничего другого я и не ожидала.

Петя встал со своей табуретки и подошел ко мне. Я сидела. Он навис надо мной глыбой, от него так приятно пахло, особенно на фоне общего душка. Все мое тело задышало, втягивая его аромат. Он снял капюшон с моей головы, а потом потянул за резинку. Волосы мои рассыпались по плечам, и он провел по ним руками.

– Я соскучился, – сказал он. А я молчала. Внутри меня все сжималось от желания и боли.

Он наклонился и поцеловал меня. И я ответила на его поцелуй. Он схватил меня на руки и закрутился по кухне в поисках хоть какого-то приличного места, где мы могли бы расслабиться. В доме отца таких мест не было, а надувной матрас мигом охладил пыл моего партнера. Петя немного потоптался в нерешительности, и я чуть не засмеялась от его растерянного вида. В конце концов он прислонил меня к стене. Я крепко сжала его своими бедрами. Он начал целовать меня в шею, губы, грудь. Спустя три минуты я забыла обо всем: об убийстве Антона, о бабушке с Олегом, о том, что меня ищут в полиции и псы Артюхина-старшего, о том, что где-то в спину мне дышит больной ублюдок. Мне было все равно. Я утопала в своей нездоровой любви, и мне было хорошо.