Текст книги "Гаснет луч пурпурного заката"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gasnet-luch-purpurnogo-zakata-259462.jpg)
Автор книги: Олег Агранянц
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Олег Агранянц
Гаснет луч пурпурного заката
Книга издается в авторской редакции
www.superizdatelstvo.ru
![](_170.jpg)
© Олег Агранянц, 2023
© СУПЕР Издательство, 2023
Часть первая
Будни министерства тогда еще советской прибалтийской республики
1. Путь в культуру
1. Мрачное узилищеПроцедуру развода арестованных по камерам Борис знал по кино, даже сам на какой-то пробе играл конвоира. В жизни всё оказалось похоже.
Конвоир подвел его к двери, вынул из кармана связку ключей, открыл дверь:
– Проходи.
Комната от силы восемь на восемь, две кровати, окно с решеткой, в центре стол, за которым чахлый субъект в очках читал книгу. «Явно не разбойник-душегуб, скорее Раскольников», – отметил про себя Борис и поздоровался:
– Привет. Я – Борис Аристов.
Человек за столом оторвался от книги:
– Привет. Ты здесь в первый раз?
– В первый.
– Догадался. Здесь сначала называют фамилию, потом имя. Я – Треугольников Аристарх. Ты по какой статье?
– Хулиганство.
– В чем обвиняют?
– Ходил голым по улицам.
– У нас редко кто ходит голым по улицам. Как тебя угораздило?
– Глупая получилась история. Я приехал вчера вечером. Остановился в гостинице «Голубой источник». Знаешь такую?
– У нас есть и похуже.
– «Голубой источник», а в душе воды ни голубой, ни зеленой. У одних «с корабля – на бал», а у меня – с поезда – в баню. «Городские центральные бани».
– Звучит красиво.
– Красиво, – согласился Борис. – А на поверку – так, помывочный пункт. Поплескался в душе, помыл голову в шайке. Смотрю, остался один. Выхожу в раздевалку. А там сюрприз: вещички мои исчезли. Прыгаю, как папуас у костра, соображаю, что делать. И потом на выход. Шествую по улице в натуральном виде. Холодно и непривычно. Спрашиваю у прохожего, как пройти до отделения милиции? А он мне: Не стоит вам по этому поводу беспокоиться. Они сами вас найдут.
– Эти точно, найдут, – вздохнул Треугольников.
Борис понял, что его сокамерник с работой милиции знаком.
– Нашли. Пяти минут не прошло, как явились на мотоцикле с коляской. Повезли в отделение. Там дежурная естественно – девица. Лейтенант. Спросила, как я разделся: по глупости или по хулиганке. Я ответил нейтрально: «так получилось». Она вздохнула и сказала, что так действительно иногда получается. Потом пришел майор и объяснил мне, что я нарушил общественный порядок и надо составить протокол. А для того чтобы составить протокол, нужно опросить работников бани.
– Это верно. Нужно.
– Потом отвезли в тюрьму.
– Тебе повезло. В твоем положении лучше в тюрьму, чем в психушку. Из тюрьмы ты хоть когда-нибудь да выйдешь. Откуда одежонка?
– Дали здесь. Думаю, сняли с покойника.
– Точно. Тут у нас недавно один помер. Болел, говорят. Глядишь, болезнь и не заразная. Была у собаки хата, дождь пошел – она сгорела.
– А у меня и хаты нет. Нечему гореть. Ты по какой статье?
– Инкриминируют похищение большой суммы. Я бухгалтер. Родственники у тебя есть? Передачи носить.
– Никого нет. Мать умерла три года назад; отца ни разу не видел. Те, кто видел, говорили, что я ничего не потерял. Учился в театральном вузе. Потом театр, оттуда выгнали. Теперь ищу работу
– Так ты актер?
– Актер.
– Безработный?
– Безработный
– За что из театра выгнали?
– Длинная история.
– А ты покомпактнее.
– Ладно. Попытаюсь.
2. Нет повести печальнее на свете– Начну с того, что наш художественный руководитель был тогда в запое, и капитанский мостик занял режиссер Игорь Викентьевич Смольников. Тот только что вернулся из командировки в Европу и, понятное дело, был полон идей. После одного из спектаклей вызвал он меня и Юлечку Недобитову, мы играли Ромео и Джульетту. Сначала похвалил: «Хорошо, динамично», потом стал рассказывать о своих встречах в Европе: «Нам надо учиться. Но не подражать. Искать своё».
– Искать своё – это правильно, – согласился Треугольников. – На немазаной сковороде блинов не испечёшь.
Борис не понял, к чему он это сказал, но решил не уточнять:
– Верно, не испечешь. И я предложил слегка откорректировать текст. Игорь Викентьевич обрадовался: «Прекрасная идея. Попытайся найти неожиданный поворот. Порви с косностью». Мне всегда было жалко, что там, у них в Вероне, всё плохо кончается. И я попросил местного поэта слегка подкорректировать текст. В последнем акте Ромео ожил. И Джульетта тоже ожила.
– Смело.
– Смело.
– И как публика?
– Сначала обалдела. А потом ничего. Одна женщина даже благодарила. Спасибо, – говорит, – за доброе сердце. Так, как у вас, лучше. Некоторые даже плакали от радости. Но нашелся один козел.
Я, – говорит, – недоволен. Вы, – говорит, – мне испортили впечатление. Я платил деньги не за это. Хочу все как у Шекспира.
– Козел.
– Козел. Тут подоспела Юлечка Недобитова, и начала спокойно: «Что это вы такой кровожадный? Неужели вы заплатили жалких три рубля только за то, чтобы посмотреть, как погибают эти замечательные молодые люди? Это, между прочим, садизм». А козел завелся: «Да, я кровожадный и хочу, чтобы ты, потаскуха, и Ромео твой, проходимец, раз уж померли, то померли». Юля обиделась и как ему по уху врежет. И кричит: «Насилуют, насилуют. Он извращенец! Он хотел меня в образе Джульетты»!
– Козел.
– Козел.
– Как начальство?
– Игорь Викентьевич топал ногами и кричал: «Не позволю трахать моих сотрудников при исполнении ими служебных обязанностей!»
– Как другие актеры?
– Наш ветеран, заслуженный артист, зычным голосом стонал: «Избавьте Мельпомену от скабрезности! Избавьте Мельпомену от скабрезности!» А его жена, она у нас на полставки старуху Шапокляк играет, рассказывала потом, что в последний раз такое в театре приключилось в девятьсот девятнадцатом, тогда матросы по пьянке вместо Дездемоны изнасиловали Отелло. Отелло потом от обиды чуть по-настоящему не задушил Дездемону, еле откачали.
– Милицию вызывали?
– Как же без этого! Повели нас в отделение. Я этому козлу втолковывал. «Гордиться должны. Не каждому удается по роже от Джульетты. От самой Джульетты! Это же поэзия. С вашей-то физиономией». К счастью, умишком он не вышел. В милиции вместо своего дня рождения называл день рождения капитана Кука.
– Козел.
– Козел. Начальник отделения никак не мог взять в толк, при чем здесь Кук. А козел сказал, что, глядя на нас, чувствует себя, как Кук среди дикарей. Юлечка действительно выглядела немного раскованной. А козел совсем распоясался, кричит: Не потерплю надругательства над Шекспиром!
– Козел.
– Козел. А начальник отделения ему очень даже резонно объяснил: «Если это надругательство над Шекспиром, тогда пусть Шекспир и подает заявление. Шекспир, а не капитан Кук». Потом комиссия из Москвы. Меня по собственному желанию, а, в качестве напутствия худрук сказал: «Иди с миром и экспериментируй с кем хочешь, только не с Шекспиром».
– А твоя партнерша?
– Юлечку он отправил на неделю в пансионат, там отдыхал главный прокурор области, и наказал: «Натворила руками – выправляй ногами».
– Справилась?
– Справилась, в этом деле она очень трудолюбива. Знаю не понаслышке.
– Словом, нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
– Это про меня.
– И что потом?
– Полгода я не мог найти постоянную работу, мотался по утренникам, зимой подрабатывал Дедом Морозом. А тут кто-то мне сказал, что в детском театре одной прибалтийской республики требуется актер на роль говорящего верблюда. И я приехал сюда с творческим интересом, потому как верблюдов до этого играть мне не приходилось.
Треугольников прислушался, потом спросил:
– Слышишь?
Борис ничего не слышал.
– Это шум. Сейчас нас поведут обедать.
И действительно, открылась дверь, вошел конвоир:
– На обед.
Обед был очень кстати, ибо Борис не ел со вчерашнего дня, и тюремная трапеза показалась ему даже вкусной.
После обеда Треугольников вынул из-под матраца колоду карт:
– В шахматы играешь?
– Нет.
– И я не играю. Тогда в карты. Не на деньги, на интерес.
Борис согласился, и до ужина они играли в какую-то ранее неизвестную ему игру, которую Треугольников называл «матросский вист».
3. Земля круглая– Что снилось тебе в первую ночь? – утром спросил Бориса сокамерник. – Ничто так не располагает к философскому переосмыслению жизни, как первая ночь на арестантском матрасе.
– Мне снился Чацкий. «Все гонят, все клянут, мучителей толпа…»
– Не к добру это. Тебя посадят.
– За что?
– Чацкий успел смыться, а у тебя не получилось, тебя посадят.
– По какой статье?
– Статью придумают. Все будет зависит от следователя. Главное, чтобы не Кубик.
– Это что такое? – удивился Борис.
– Ты правильно спросил: «что такое». Ты понимаешь, он – кубик: снизу у него много, а сверху, где у нормальных людей голова, у него заострение. Так что на самом деле он не кубик, а пирамида. Этот тебя лет на десять посадит. Ты хочешь сидеть десять лет?
– Не хочу, – ответил Борис. И не обманул, ему действительно не хотелось сидеть десять лет.
Треугольников достал карты, но в это время возник охранник:
– Аристов. С вещами на выход.
Борис знал, что с такими словами некогда выводили из камеры на расстрел, и, как профессиональный актер, войдя в роль обреченного, покорно направился к двери.
– Повторяй все время вслух таблицу умножения, – посоветовал Треугольников. – Помнишь таблицу умножения?
Таблицу умножения Борис помнил, но на всякий случай спросил:
– Зачем?
– Чтобы они видели, что ты не псих. А то, чуть что – в психушку.
«Если я буду все время повторять вслух таблицу умножения, – подумал Борис, – меня точно упрячут в психушку».
– Земля круглая; может, на краях и встретимся, – напутствовал его Треугольников.
Борису тоже хотелось сказать что-то неординарное, но на ум ничего кроме «век воли не видать», не приходило и он ограничился:
– До встречи.
Его вывели во двор, посадили в машину с решетками.
Минут через десять машина подъехала к заднему входу трехэтажного здания. Там его ждал человек, похожий на вышедшего на пенсию Буратино.
– Этот? – спросил он.
– Так точно, – ответил конвоир.
– Следуйте за мной, – распорядился вышедший на пенсию Буратино.
Они поднялись на лифте на третий этаж. Буратино показал Борису на дверь:
– Входите.
Борис вошел, а герой Золотого ключика остался в коридоре.
2. Визит дамы
4. Прекрасный следовательКомната, куда конвоир доставил Бориса, оказалась кабинетом какого-то солидного учреждения. На полу – ковер, в углах – две кадки с цветами. На одной стене – большой портрет Горбачева, на другой – портрет неизвестного Борису человека с большим лбом и в пенсне. Три двери: та, через которую он вошел; солидная дверь – скорее всего, в кабинет к начальству, третья – на балкон. За массивным письменным столом восседала девица лет двадцати пяти и яростно перебирала лежащие на столе бумаги.
Борис поздоровался:
– Здравствуйте.
Девица подняла глаза:
– Здравствуйте.
Борис решил сразу определить, куда его привезли:
– Извините, вы кто? Секретарь следователя или сам следователь?
– Следователь? – удивилась девица. – Почему следователь?
– А к кому еще могут привезти человека из тюрьмы?
– Из тюрьмы? – переспросила девица.
– Увы.
– Ну да. В такой одежонке только на прием к английской королеве.
Борис извинился и сказал, что ни разу не был на приеме у английской королевы, и поэтому не знает, в какой одежде к ней надо являться.
Девица осмотрела его с головы до ног:
– Судя по всему, вас вряд ли когда-нибудь пригласят на прием к английской королеве.
Борис согласился:
– Вряд ли.
– И долго вы уже… сидите?
– Два дня.
– Убийство?
– Мелкое хулиганство.
– Послушайте… а мне ваше лицо знакомо… Такое впечатление, что я вас где-то видела.
Она взяла со стола папку с фотографиями идущего по улице голого парня и протянула одну фотографию Борису:
– Похоже, это вы?
Это действительно был он.
– Выходит, что я. Вас это удивляет?
– Конечно. Голый человек на улице. Согласитесь, такое увидишь нечасто. Что с вами приключилось?
– Несчастный случай сугубо личного плана. Кстати, меня зовут Борис.
– А меня – Вильма.
– Так кто вы такая, прелестная Вильма? Следователь или секретарь следователя?
– Неужели я похожа на следователя?
– Мой приятель познакомился с одной девушкой. Очень, говорил, смешливая, хохотушка. И кем она оказалась? Судьей в районном суде. «Встать, суд идет». И не похохочешь. Кстати, мне тоже сейчас не до смеха… Так вы не следователь?
– Вы знаете, где находитесь?
– В застенке. Сейчас придет следователь и будет меня допрашивать с пристрастием. Говорю сразу: сила воли у меня отсутствует напрочь. Когда меня начнут пытать, я буду вопить.
– В вашей тюрьме конвоиры, случаем, не в белых халатах?
– Нет. В форме, при оружии и вот с такими физиономиями.
– Давно у нас в городе?
– Приехал вчера.
– И для знакомства с городом прошлись голым по улице?
– Я был в бане, и у меня украли одежду. У вас никогда не воровали одежду в бане?
– Я вообще не хожу в баню. У меня дома душ. Вас в милиции били?
– Нет. Там со мной разбираться не стали. Прямехонько за решетку… Так сколько мне дадут?
– Я бы вам дала лет пять. Да-да. Но не за это. – Она ткнула пальцем на фотографию. – Здесь вы… до античной статуи не дотягиваете. Но экспрессия, движение!
– Вот видите. Античная статуя. А вы: античную статую – на пять лет.
– Конечно, на пять лет. За глупость. Вы знаете, кто это?
Она показала пальцем на портрет неизвестного Борису человека с большим лбом и в пенсне.
Борис не знал, но решил смело предположить:
– Коперник.
Удивлению девицы не было предела:
– Кто?
– Коперник.
Борис недавно играл роль Коперника и уже готовился начать монолог: «О я, несущий свет туда, где мрак невежества людей околдовал», но вовремя понял, что после такого монолога его точно отправят в психушку, и спросил:
– И кто это?
– Луначарский.
Борис искренне удивился:
– Зачем он тут?
– Потому что вы находитесь в приемной министра культуры нашей республики.
Такого оборота Борис не ожидал:
– Министра культуры?! Зачем я ему понадобился?
– Не ему, а ей. Министр – дама. И еще какая дама!
Борис показал на большую дверь для начальства:
– Это ее кабинет?
– Нет, это кабинет ее помощницы Дины Дарте. Именно она и просила доставить вас сюда.
– И что она от меня хочет, эта помощница?
– Не знаю, но берегитесь. Дина – очень опасный человек. Кто вы по профессии?
– Вообще-то я актер, работал в театре. Но меня оттуда выгнали.
– За что?
– По собственному желанию. А вообще-то за злостное хулиганство.
– Опять хулиганство! С вами не соскучишься! И что вы натворили? Разделись на сцене? Судя по всему, побегать нагишом в людном месте для вас дело обыденное. И вы…
Не закончив фразу, она вскочила и пулей вылетела на балкон. Большая дверь распахнулась, и на пороге появилась дама в строгом светло-сером костюме и в туфлях на высоких каблуках.
– Это Дина, которую надо опасаться, – подумал Борис.
5. ДинаНе замечая Бориса, Дина прошла к столу, села и начала просматривать бумаги. Потом подняла голову:
– Давно у нас в городе?
– Два дня, – быстро ответил Борис. – Боюсь, как бы не задержаться на пару недель.
– Лет, – поправила Дина. – На пару лет. Хотя, скорее всего, лет на пять.
– Но я только…
– Циничное хулиганство. Люди пишут письма. Требуют наказать. Примерно наказать… Пять лет.
– А то, что у меня украли одежду?
– Милиция ищет. И если найдет, виновные будут наказаны. Одежду вам вернут… После отбытия срока.
– А то, что я сейчас нахожусь не у следователя, а в Министерстве культуры, не дает ли это мне какой-нибудь шанс?
– Ваше последнее место работы?
– Театр.
– Почему ушли?
– Разногласия по поводу трактовки некоторых сцен из Шекспира.
– С кем у вас были разногласия?
– С Шекспиром.
Дина подняла голову и пристально посмотрела на Бориса:
– Ну, а если я попрошу вас помириться с Шекспиром?
– Считайте, что мы с ним уже друзья.
– Вы готовы дружить со всеми, с кем я вас попрошу?
– У меня нет выхода.
– У вас действительно нет выхода.
– И документов тоже.
– И документов тоже. Но я попытаюсь вам помочь. Сейчас мы с вами поедем в гости.
Она внимательно осмотрела Бориса с головы до ног:
– В таком виде вас примут за попрошайку из пригородного поезда. Поэтому сначала я вас отвезу в салон, там вас оденут. Но предварительно вам надо постричься, помыться. Начнем с бани.
Борис испугался:
– О нет, куда угодно, только не в баню! Баня – место опасное.
Дина удивилась:
– Мне баня всегда представлялась местом мирным. По крайней мере, женское отделение. В других бывать не доводилось.
– А вот в городе, где я некоторое время служил, баня оказалась местом далеко не мирным. Какой-то солдат взорвал дымовую шашку…
– В бане?
В первый раз в глазах Дины сверкнул интерес. Борис решил развивать достигнутое:
– В мужском отделении. Можете себе представить? Дым, ничего не видно. Паника. Клиенты, естественно, кидаются искать выход. Туда, сюда… Бегут… И попадают прямехонько в женское отделение. Голые женщины при виде врывающихся к ним голых мужчин, естественно, поднимают жуткий крик и начинают защищаться, кто веником, кто шайкой. Такое началось! Но это не всё. Дым проникает и в женское отделение, и теперь все вместе кидаются к выходу. И оказываются на улице. Средь бела дня. Десятка два голых мужиков и баб! Голые, мокрые и жуть какие агрессивные. Бабы лупят мужиков шайками и царапаются. Мужики все больше в захват. Трамваи останавливаются, звенят. Прохожие подбадривают. Представляете зрелище!
– Зрелище действительно захватывающее, – согласилась Дина.
– Дантов ад.
– Хорошо, что вы решили не повторять подвиг этого мужественного воина в нашем городе. Иначе вам бы пришлось задержаться у нас очень надолго.
– Я человек мирный, бранной славы чураюсь.
– Вот и прекрасно. Эти ваши качества вам пригодятся. После бани мы поедем к Аде Варме. Имя Варме, Оскар Варме вам что-нибудь говорит?
– Нет.
– Это художник.
– И Ада Варме – его супруга?
– Вдова. Ваше будущее во многом будет зависеть от впечатления, которое вы на неё произведете. Постарайтесь сделать так, чтобы она пригласила вас погостить у неё.
– Надолго? – как можно более вежливо поинтересовался Борис.
– У вас дома дела?
– Нет. Дел нет. Впрочем, и дома, как такового, тоже пока нет.
– Где вы предпочли бы отбывать наказание: в тюрьме или у неё на вилле?
Борис не сомневался:
– На вилле. Я еще не знаю эту, по всей видимости, благородную даму, но уже чувствую, что у неё мне будет лучше. Я её не стесню?
– Нет.
– Она очень стара?
– О нет! Она ваша ровесница, ей не больше тридцати. Красивая молодая женщина. И к тому же богатая вдова.
– И вы прикажете её… как старуху-процентщицу?
– Да перестаньте!
– Вы – добрая самаритянка?
– Не совсем. Я хочу попросить вас о нескольких услугах.
– Что я должен делать?
– У меня будет к вам несколько просьб. Точнее, три. Три пустячных просьбы.
Борис насторожился и приготовился слушать.
– Просьба первая. На вилле у Ады на втором этаже висит несколько картин.
– Эль Греко? Рембрандт?
– Пьер Витро. Французский художник конца девятнадцатого века. Когда вы останетесь у неё на ночь…
– Но…
– Вы останетесь у неё на ночь… Моя первая просьба может показаться вам странной. Вы должны будете измерить расстояние между грудями Афродиты на картине «Афродита и нимфы». Я надеюсь, вам доводилось видеть голых женщин. Если это так, то вы должны были заметить, что у них есть груди.
– Но мне никогда не приходила в голову мысль измерять между ними расстояние. Задание странное, но выполнимое. Если я справлюсь, я с удовольствием измерю расстояние и у других…
Борис сказал и испугался, не обидится ли благодетельница. Но благодетельница не обиделась.
– Следующие две просьбы – почти по вашей профессии. Особенно первая. Я попрошу вас сняться в небольшом ролике: солдат спасает тонущую девочку. Ну, а вторая… Ада устроит костюмированный бал. На балу вы будете пытаться соблазнить её домработницу. И соблазните. Кадры должны носить очень интимный характер. Вас это не пугает?
– Я актер.
– Вот и отлично. Домработница – очень милая девушка. У неё странное имя – Лимона.
– Она такая кислая?
– О нет! Она – сплошная доброта. Если я останусь довольна, вы получите новые документы, деньги на дорогу и мой шофер отвезет вас на вокзал.
– А если откажусь?
– Иногда про наши тюрьмы пишут такое!
– Убедили.
– Откровенно говоря, вам повезло. Ада – просто прелесть.
Она встала.
– Ждите меня здесь.
И величественно вышла.
6. Шерлок Холмс и ВатсонПочти сразу появилась Вильма:
– Я слышала, о чем вы говорили. От Дины всё можно ожидать, но такое!
– Вы поняли, зачем я должен измерять расстояние между грудями у Афродиты?
– Это в самом деле странно.
– Может быть, она хочет, чтобы я потренировался сначала на картинах. А что! Вдова художника вроде бы ничего. И министерша тоже женщина.
– Ну этой расстояние надо измерять рулеткой. В метрах.
– А Лимоне?
– Если вы найдете у неё груди, считайте, вам повезло.
– Мне приказано ухаживать за ней.
– Могу успокоить: соперников у вас не будет.
– Мне еще надо будет спасать какую-то девочку. Не вас, случаем?
– Нет. Я хорошо плаваю.
– Жалко. Вы очень красивая девушка. Вы никогда не хотели стать актрисой?
– В школе я играла в драматическом кружке. А кого – никогда не догадаетесь. Д’Артаньяна. Вы играли д’Артаньяна?
– Увы, нет.
– А я играла. Но сейчас я бы с удовольствием сыграла Шерлока Холмса.
– В таком случае я буду играть Ватсона. Кого будем ловить? Есть на примете преступники?
– Пока они еще не преступники, но…
– И кто это?
– Министерша и Дина.
– Они хотят кого-то замочить?
– Они хотят поменять подлинники двух картин на подделки. И подлинники продать за границу.
– Дело рискованное.
– Они нашли оценщика, который даст выгодное для них заключение.
– Вы кажетесь очень осведомленной.
– У меня есть друг. Он работает в Министерстве внутренних дел. Он патриот и не может допустить, чтобы подлинники были проданы за рубеж.
– И он знает этого оценщика?
– Нет. Знает только, что у него странная фамилия: то ли Зеленый, то ли Синий.
– И когда это многоцветие прибудет?
– Сейчас попытаюсь уточнить.
Она взяла трубку, набрала номер:
– Это ты, Кубик? Что нового в отношении оценщика?
«А вот и Кубик объявился! – удивился, но не обрадовался Борис».
– Поняла, – Вильма повесила трубку. – Он уже едет в министерство.
Появилась Дина. Вильма хотела ещё что-то сказать, но Дина её остановила:
– Хорошо, что ты здесь. Посиди у телефона. Я уезжаю на пару часов. Молодого человека забираю с собой.
Она повернулась к Борису:
– Поехали.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?