Текст книги "Бенвенуто"
![](/books_files/covers/thumbs_240/benvenuto-76794.jpg)
Автор книги: Олег Насобин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Теперь снова беги
Поскольку к осени 2005 года у нас уже начал накапливаться кое-какой конспиративный опыт, нам было ясно, что после публичной конференции место хранения портрета следует поменять.
Ранее, когда мы приходили с плоскими коробками к нашему сейфу в депозитарии, лишь самый ограниченный круг людей мог с некоторой долей вероятности предполагать, что именно мы там храним.
Но теперь все, кому это было интересно, могли легко отследить, что автопортрет Бенвенуто Челлини и другие ценные работы из коллекции Насобиных хранятся вот здесь, «кофр форт» номер 306-02.
И поэтому я заранее, потихоньку, в нерабочий день, купил большой старинный сейф у специализированной компании в Ницце и, руководствуясь советами этой фирмы, оборудовал тайное хранилище без окон, напичканное датчиками и снаружи и изнутри, с различными «периметрами», подключенными к пультам разных агентств безопасности.
Сам сейф, кроме его превосходных и хитроумных механических замков, мы усилили еще и электронными системами сигнализации.
Все это хозяйство я установил не в доме, а на своей фабрике, в укромном месте. Причем позаботились мы оборудовать помещение так, чтобы никто из нашего персонала и не заметил, что в одном из закутков большого здания, возле зала с трансформаторами и силовыми кабелями, организовано современное хранилище для сокровищ.
Кстати, именно система сигнализации этой тайной комнаты и сработала во время жуткого пожара, уничтожившего нашу фабрику в сентябре 2012 года. Основная противопожарная сигнализация, недавно установленная новейшая система, «отчего-то» молчала, так и не подав сигнал тревоги.
Короче, практически сразу после конференции я забрал картину из сейфа на бульваре Осман. Однако сейф-ячейку в банке мы все равно хотели оставить за собой и использовать для временного или постоянного хранения в Париже других картин из нашей коллекции.
Наверное, тому, кто прочитал вышесказанное, мое поведение покажется паранойей. А вот и нет. Вскоре реальные события подтвердили, что мы большие молодцы и поступили правильно, сменив место хранения.
Неожиданно Ирине позвонила сотрудница банка и огорошила новостью, что банк намерен закрыть наш счет. А раз закрывается счет, то у нас нет права арендовать сейф.
Посему барышня деловито предлагала нам приехать в Париж и сдать ключ.
Само собой, закрытие счета было лишь поводом. Ирина была наиболее беспроблемным клиентом для банка из всех возможных, постоянно удерживая позитивный остаток на своем простом расчетном счете. На самом деле банк стремился отобрать у нас именно сейф.
Услышав новость о требовании освободить «кофр», я вообще-то не удивился. Однако предпочел не посылать этих «банкиров» сразу на три буквы, а попробовать договориться. С этой целью мы направили на бульвар Осман парламентеров, коренных французов, чтобы не пугать сотрудников своим русским акцентом.
Но тщетно. Миссия переговорщиков провалилась, банк был строг, хамоват и неприступен. В ответ на мольбы и уговоры звучало только «нет» и «убирайтесь».
Примерно в это же время по другим делам мне предстояла поездка в Париж, и по такому случаю я лично зашел в депозитарий.
Работники хранилища, с которыми мы уже были знакомы, встретили меня, как всегда, радушно, и потому вдруг зародилась наивная надежда, что гроза пройдет без последствий, а недоразумение уляжется. Не могут же итальянцы всюду распоряжаться как им угодно, а французы – быть так бессмысленно жестоки?
Я забрал из нашего сейфа другую картину, которую мы как раз собирались отдать на реставрацию. Кофр, таким образом, опустел совершенно. И тут я сообразил, что нельзя оставлять его пустым: банк легко решится взломать сейф, если мы не договоримся.
И потому я придумал оставить там какую-нибудь записку с шифром и запереть. Если банкиры взломают сейф, я стану утверждать, что они нанесли мне ущерб, вмешавшись в мою личную жизнь и рассекретив важный для меня код.
Я порылся в карманах и нашел случайную карточку компании «Аэрофлот». Ну что ж, пусть будет «Аэрофлот». Меня вполне устраивало. Я попросил у работника депозитария ручку, дописал на карточку от руки какие-то цифры и добавил еще три кириллические буквы покрупнее. Каждый русский поймет, о чем речь.
Буквы я написал на всякий случай: если сейф взломают и станут описывать содержимое, пусть увидят, что я думаю о взломщиках. Отдавать свою ячейку миром я в любом случае не собирался.
И вот когда я уже поднялся со своего минус третьего этажа к выходу, меня ждал сюрприз. Осведомленный о том, что я пришел, у дверей меня в засаде поджидал впопыхах примчавшийся лично директор агентства месье Табуретт.
Парень выглядел как типичный «червь баблономики»: бедра шире плеч, несколько вытянутый вверх череп с редкими волосами и характерные для его профессии очки. «Мущщина» был еще не стар, но стремился к угасанию всего живого и задорного в себе.
Для меня, разумеется, его намерения не были загадкой. Месье Табуретт прибежал, чтобы охмурить меня своим обаянием и вытолкать вон из «своего» банка без шума и пыли, как говорится.
«Па де ваг» (не надо волн) – в те времена этот девиз был особенно популярен среди так называемой французской «элиты».
Месье Табуретт тревожился, он мельком скользнул взглядом по моему лицу и вновь нервно уставился на дверь лифта. Он, очевидно, ожидал увидеть некоего злодея, а я никак не подходил на роль «демона ночи».
Сопровождавший меня сотрудник – к сожалению, я стал уже забывать имена – деликатно прокашлялся и, показывая на меня и глазами и бровями, все-таки вынужден был сказать патрону: «Вот он, гхм, месье Насобин…»
Я стоял и взирал на разворачивающуюся сцену, держа картину в картонной коробке под мышкой, наблюдая за каждым из участников балагана.
Услышав мое имя, месье Табуретт встрепенулся, вздрогнул, расцвел улыбкой и демонстративным, якобы дружеским жестом протянул мне руку:
– Бонжур, месье Насобин! Я директор агентства, месье Табуретт.
Я всегда считал, что говорить про себя «месье» или «мадам» – признак плохого воспитания. Поэтому сразу почувствовал некое превосходство по отношению к банкиру.
Я вежливо улыбнулся и холодно ответил:
– Очень приятно. Чем обязан вашему вниманию?
Табуретт растерянно позыркал глазами и обиженно заявил:
– Мы приняли решение закрыть ваш счет, то есть, я хотел сказать, счет вашей супруги. И я лично пришел вам сказать об этом.
– Хм, могу я узнать, почему вы решили закрыть счет?
Месье Табуретт затряс щеками, мол, «ну и вопросы вы задаете! Что это вы себе позволяете?!» Но в ответ сказал:
– Пур ле резон диверс… (По разным причинам). Например, потому, что ваша жена не живет в непосредственной близости от нашего агентства.
– Да, она не живет поблизости. Ну и что? Зато она работает здесь – у нее офис совсем недалеко, несколько сотен метров отсюда…
Я улыбался. Крыть мой аргумент было нечем, и он то открывал рот, то закрывал его.
Я, кстати, уверен, что вся наша беседа записана камерами видеонаблюдения, а возможно, и звук тоже.
Табуретт отбросил маску приличия и зло прошипел:
– Месье Насобин, решение принято, счет будет закрыт в любом случае, и в ваших интересах это сделать мирным путем. Кстати, придется освободить сейф. Сдайте, пожалуйста, ключ.
– Нет, я не стану сдавать ключ. У нас с вашим банком заключен договор, он оплачен вперед, счет у моей жены всегда позитивный, на нем несколько тысяч евро.
– Вы не можете оставить за собой сейф, если у вас нет счета в нашем банке. Если вы не сдадите ключ, мы вынуждены будем взломать сейф, а вам придется оплатить издержки.
– Попробуйте. Я вас засужу. Вы собираетесь закрыть наш счет, потому что мы русские.
– Вовсе нет! Наш банк работает в России!
– Да. Грабит ее по мере сил. Не уважая туземцев.
– Очень хорошо. Отдайте ключ!
– Нет. Кстати, я спешу. Разрешите пройти, вы мне мешаете.
С этими словами я ушел, напоследок внимательно посмотрев на сотрудников депозитария. Мне показалось, что им было стыдно. Впрочем, вероятно, что именно показалось.
Наивные, добрые люди, не знакомые с Системой изнутри, все еще полагают, что принципы деятельности банков XXI и ХХ (или даже XIX) веков похожи.
Некоторые наивные граждане даже думают, что банки ссужают людям деньги, которые им удалось собрать у вкладчиков и клиентов, а также собственные средства, которые эти самые банки накопили и заработали своим ростовщическим ремеслом.
Ерунда. Все совсем не так, а гораздо хуже. Современные банки оперируют не деньгами, а «баблосом».
«Баблос», в отличие от денег, не имеет никакого обеспечения, и его «рисуют» в потребных количествах «эмитирующие центры». Сиречь, более или менее здоровые умом дядьки, в соответствии с собственными желаниями.
Современные «банки» – это всего лишь агентства, через которые рекой течет нарисованный «баблос» и в ту и в другую стороны. Откуда у банков деньги? Они их заработали и накопили? Не смешите. Вспомните, при каждом кризисе каждая государственная казна безвозмездно «спасает» банки, вливая в них все новые и новые средства.
Можно подумать, что банки, говоря по-старому и используя прошлые мерки, – это на самом деле многократные и безнадежные банкроты.
Но они вовсе даже не банкроты. Их берегут и лелеют. Они жиреют и функционируют. А почему? А потому, что у нынешних банков теперь совсем другие задачи. Это вовсе не банки XIX или XX веков. От тех остались только названия и старинные здания. Эти учреждения на самом деле радикально мутировали. Они принципиально отличаются от своих предков.
В «баблономике» вся экономическая деятельность вращается вокруг займа, потому что у предпринимателей больше нет своего оборотного капитала.
Прогрессивные налоги не позволяют предпринимателю накопить собственный капитал, сколько бы он ни зарабатывал, и человек вынужден всегда обращаться в банк, где деньги весьма дешевы, на первый взгляд.
Поэтому банки вдруг оказались в обществе непременным, ключевым звеном, решающим судьбу любого индивидуума или предприятия. От банка зависит, будет предприниматель жив или его дело умрет.
Реальный капитал предпринимателя ныне на деле выражается не в объемах собственных средств, а в объемах кредитов, которые ему готовы предоставить банки, а также в условиях кредитования, более или менее льготных.
Кроме того, если предприниматель поссорится с банком, то этот банк и все остальные банки по общему сговору просто перестанут кредитовать его бизнес, а он долго не протянет, потому что его собственные накопления у него уже давно отняли мытари.
Не верите? Значит, вы не знакомы с темой. Ознакомьтесь, и вам станет ясно, что я прав.
И вот представьте себе, что я осознанно отказываюсь заискивать и прогибаться перед месье Табуреттом, начальником крупнейшего банка «комендатуры» на бульваре Осман, поскольку не собираюсь глотать оскорбления и намерен отстаивать свои права и свободу.
Как реагирует месье? Истерично. Он рвет и мечет: «Как так, какая-то мелкая сошка, некий русский, ничтожный бизнесменишко» позволяет себе дышать волей, когда даже я, великий месье Табуретт, стараюсь приспособиться и вжиться в свою ячейку Системы?»
Я ушел, а Табуретт немедленно принялся писать нам о том, что счет закрыт, а деньги, остатки на счете, соблаговолите получить по чеку номер… «который прилагается к настоящему письму».
Табуретт явно нервничал, потому что чек-то он «забыл» приложить. То ли специально хотел нам досадить, то ли и впрямь ручонки у него тряслись от гнева. Короче, чек на сумму остатков на нашем счете мы не получили, хотя о нем ясно говорилось в официальном письме и даже указывался номер этого мифического чека.
Потом банкир прислал нам еще несколько писем, одно за другим, в которых объявлял контракт об аренде сейфа расторгнутым и требовал ключ.
Я, понятно, снова решительно отказался отдать ключ, а контракт расторгнутым не признал.
В принципе, как показали дальнейшие события, я правильно определил психотип этого человека: он поскандалил, наломал дров, но так и не решился вскрыть сейф, отложив дело в долгий ящик.
Через некоторое время месье Табуретт покинул пост директора этого агентства, и новый директор, обнаружив, что один из сейфов депозитария не оплачивается и при этом закрыт, потребовал от нас через свою ассистентку вернуть ключ.
Само собой, я в ответ спросил: а где наши деньги, оставшиеся на счете?
Новый директор агентства чванливо указал мне, неразумному, что деньги были со счета списаны по контракту в уплату аренды сейфа, так как контракт все еще действует.
Тут мы с адвокатом весело посмеялись: ведь Табуретт письменно заявил, что контракт расторгнут, а наши деньги УЖЕ высланы нам чеком.
Я предлагаю вниманию читателей письма обеих банкиров по поводу одной и той же суммы остатков на счете клиента. Они противоречат и исключают друг друга.
Новый директор при этом заявляет, и тоже письменно, что контракт действует, а деньги списал банк в свой карман ради оплаты по контракту.
Короче говоря, нас просто прекратили обслуживать, но не забыли стырить наши деньги за сервис, которого не было. При этом банк подделал, вероятно, и бухгалтерский баланс – он ведь у них, по идее, не мог сойтись, если остаток на счете клиента использован два раза и с разными целями: выписан чек, и эта же сумма потом списана на другое дело…
Словом, и смех и грех. Теперь вообще есть серьезный повод усомниться в добросовестности финансовой отчетности этого банка.
Потом директора менялись, а таинственный сейф номер 306-02 оставался закрытым, нами не оплачивался, и так тянулось год за годом. Сотрудники банка знали, что к ячейке номер 306-02 не следует приближаться и ее держателям лучше не пытаться звонить, от греха подальше.
Между тем кофр 306-02 постепенно обрастал легендами, потому что каждый из новых директоров предпочитал спрятать концы этого непонятного и нехорошего дела подальше.
А уж когда этим сейфом заинтересовалась контрразведка, железный ящик и вовсе окутался таинственным туманом.
Чтобы закончить тему с банком, скажу, что сегодня, в январе 2013 года, ключ от сейфа по-прежнему находится у меня, а внутри пустого железного ящика по-прежнему лежит визитная карточка компании «Аэрофлот» с нецензурной надписью из трех кириллических букв. Сейф нами не оплачивается и банком не используется.
Перо и пергамент
Сначала портрет, а потом и личность Бенвенуто затянули, всосали всю нашу привычную жизнь в некую «галактическую воронку», и в конце концов после непередаваемых приключений нас с женой и нашими верными помощниками выбросило в какой-то другой мир.
Ощутив наяву вибрации душ великих людей прошлого, особенно эпохи Ренессанса, мы вдруг увидели, насколько убог набор наших желаний (я имею в виду людей современного, привычного комфортного и обеспеченного социальными гарантиями мира), как узки рамки «свободы» личности сегодня и как далеко мы ушли с тропы здравого смысла.
Словом, я стал замечать, что смотрю на окружающее другими глазами.
Соответственно, у меня возникло непреодолимое желание поделиться своими знаниями, своими ощущениями с другими людьми.
Хорошо было бы сделать фильм о людях того времени, когда за каждую корку хлеба или свободное слово приходилось бороться как за саму жизнь. Ведь при этом, при своей тяжелой судьбе, наши предки строили прекрасные храмы, мосты, чудесные города и писали почти невероятные, божественные картины.
Я мечтал сделать кино таким, чтобы наши смелые и сильные духом пращуры стали понятны моим современникам. Его основной мыслью должны были стать свобода и вера в себя. Свобода индивидуума, порочного и высокого гения среди бурлящего и кровавого, трансформирующегося мира… А Бенвенуто Челлини как нельзя лучше подходил на роль главного героя.
И вот когда я еще обдумывал новую для себя мысль насчет кино и постепенно привыкал к ней, случилось странное происшествие.
Я ехал по Москве и вдруг на огромном билборде увидел лицо Челлини. Ну вот просто лицо с нашего портрета. Я оторопел и попросил своего шофера остановиться.
Потом я долго стоял и смотрел на огромную афишу. Оказалось, что это реклама фильма, а человек, как две капли воды похожий на Бенвенуто, – это загримированный австралийский актер Хит Леджер.
После того случая я твердо решил снять кино, и известие о скоропостижной смерти актера, в гриме как две капли воды похожего на Челлини, воспринял как личную трагедию.
В моем возрасте, уже после сорока, мечты сразу же превращаются в конкретные планы. И потому я начал действовать.
Первым делом я накупил всяческой литературы по сценарному ремеслу и прочитал ее. Особенно мне понравились американские книги – там все было изложено предельно конкретно, прагматично и интересно.
Вообще говоря, оказалось, что ремесло сценариста чрезвычайно интересное, творческое дело, а вот его место в киношной индустрии оставляет желать лучшего. Но обо всем по порядку.
Прочитав книги, я стал посещать кое-какие мастер-классы, тем более что сегодня это легко делать виртуально.
В конце концов по прошествии нескольких месяцев я почувствовал, что готов.
Предметом сценария по моему замыслу должны были стать несколько лет жизни Бенвенуто, причем весь материал основан на реальных событиях, местами перетасованных, усиленных и вплетенных в параллельные сюжетные линии.
Я сел за работу и примерно за пару месяцев написал сценарий по-русски. Ориентировочно сто страниц голливудского (как его называют сами киношники – «индастри») стандарта.
Дело в том, что в Голливуде к оформлению сценария предъявляются жесткие требования: если он оформлен неправильно, его даже не станут читать.
Правильно оформленный материал при этом предполагает, что одной странице текста соответствует примерно одна минута экранного времени.
Сценарием я занимался после работы и по ночам.
Чтобы оправдать в собственных глазах отвлечение сил и времени на огромную работу, я убеждал сам себя, что кино позволит представить автопортрет, а автопортрет и вся его история помогут кино. Но на самом деле я просто искал какой-то смысл для объяснения возникшей столь внезапно потребности написать сценарий. По правде говоря, внутри меня уже клокотал вулкан, и он должен был вот-вот взорваться.
Работа над сценарием меня не утомляла, я мог просидеть перед компьютером всю ночь напролет.
Чтобы писать профессионально, я решил найти себе «коучей» (проводников, опытных инструкторов) в США, которые помогли бы мне создать или, вернее, переписать текст по-английски без ошибок.
Поскольку я четко понимал, чего хочу, мне повезло: просто по объявлению и без всяких знакомств я связался с замечательным человеком в Нью-Йорке – Крегом Келлемом, а потом пришлось поработать и с его сыном – Шоном.
Шапочно я теперь знаком и с Джуди, дочерью Крэга. Вся семья Келлемов – это профессиональные «коучи», то есть учителя-инструкторы сценаристов – «скрин докторз», как это называется на сленге «индастри».
Крэг стал мне в результате чем-то вроде наставника, отца и проводника в этом новом для меня мире.
Первым делом Крэг попросил меня подписать ему «релиз эгримент» (Release Agreement). Но как только я узнал, что это на самом деле такое, наотрез отказался.
«Релиз эгримент» – это такая бумага, которую ты подписываешь, добровольно отказываясь от своих авторских прав. Она о том, что никогда и ни при каких обстоятельствах ты не станешь упрекать партнера, если он украдет у тебя сюжет, персонажей, идею, текст и вообще все.
В Голливуде и около «релиз эгримент» подписывается при каждом удобном случае. Это нечто вроде изнанки якобы хорошо защищенных авторских прав.
Реакция на акцию. Противодействие действию. Зримое проявление третьего закона Ньютона, можно сказать. Закон защищает авторские права? Ну тогда продюсеры попросят сценариста просто отказаться от них добровольно. Вот и все. Не хочешь – ну и сиди со своим сценарием в обнимку, никто его не прочтет.
Таким образом, с помощью «релиз эгримента» «индастри» огораживается от исков, особенно от пустых и надуманных исков по поводу авторских прав.
Тем не менее я хоть и читал об этом в американских учебниках по сценарному делу, все-таки был насторожен и удивлен.
Крэг тогда не послал меня к черту, как немедленно сделали бы 99 % людей из «индастри», и даже прочитал сначала мой синопсис, а потом весь корявый черновик сценария. Затем перезвонил мне и сказал, что тема настолько не похожа на все остальное, чем он занимается, что он согласен поработать со мной и без «релиз эгримента».
«Ты хоть понимаешь, я надеюсь, – сказал он, – то, что ты сейчас написал – это не сценарий, а хрень какая-то, в которой плавают интересные зерна, и хотя этих зерен довольно много, но они не видны?»
Да, это я понимал. Я не упрямился и согласился следовать его инструкциям.
Сначала мы составили тезисы для первого акта, потом для второго, третьего и четвертого. Практически мы разложили сценарий на атомы и собрали его снова. Выстроили его безупречно по законам Станиславского, потом углубили провалы и подняли вершины.
Каждую сюжетную линию мы проработали отдельно, опять же подчинив все объективным сценарным законам. Потом свели все вместе. На правильный, крепкий «скелет» мы нарастили «мышцы» и покрыли их прекрасной «кожей».
Мы работали вместе, одной командой, смеялись и прикалывались над разницей культур в течение пяти месяцев, кажется.
Американцы, а если точнее, американские евреи многого не понимали в тонкостях европейского менталитета. А Шон так и вовсе все время порывался накормить солдат, осаждавших Рим в 1527 году, пиццей. Я посмеялся над ним: помидоры тогда еще не были в ходу в Европе.
Ну и они тоже находили немало поводов посмеяться надо мной. Особенности моего английского языка, например, доводили их до истерики.
Еще их удивляли моя бескомпромиссность и внимание к деталям придворного этикета, особенностям поведения героев в рамках специфической социальной иерархии того времени. А я видел и чувствовал каждого персонажа своего сценария как живого. Герои говорили и действовали по-своему, оставалось только слышать и понимать.
Словом, по истечении пяти месяцев сценарий был готов. «Коучи» сказали, что он получился хорошим, крепким и правильным с точки зрения драматургии. Но я хотел убедиться, что текст действительно хорош.
В первую очередь я напряг свои связи и разыскал в Италии и Великобритании рафинированных потомственных аристократов, не чуждых культуре, истории и литературе в особенности.
Мне необходимо было услышать их мнение относительно каждой детали сцен и диалогов. И если бы кто-нибудь из значимых для меня читателей посчитал бы написанное надуманным или противоречащим их опыту, манерам или воспитанию, я бы немедленно все переписал.
К счастью, мои рецензенты прочли текст внимательно, мы обсудили с ними материал и нюансы подробно, и их впечатление оказалось весьма позитивным.
Когда я писал сценарий, то просто не задумывался о том, как поступлю дальше, когда он будет готов. Так уж, вероятно, устроена психика деятельного человека: если представить себе весь путь сразу, со всеми его препятствиями и осложнениями, то желание продвигаться и начинать движение ослабнет.
А если видеть перед собой только этап, пусть и сложный, но который тебе по силам, тогда втянуться в дело имеет смысл. Ну а потом – «дорогу осилит идущий», как говорится.
Итак, сценарий был завершен, а «коучи» исправили все ошибки и корявости неродного мне английского языка.
Получилось отлично. Что дальше?
В Голливуде сценарии пишут все. Кто не пишет, тот зарабатывает на сценаристах. Там говорят не «Здравствуйте, как дела?», а «Здравствуйте, как ваш сценарий?».
В год их пишется сотни тысяч. И только пара процентов из написанного кем-то читается. Ничтожная часть прочитаного принимается в работу, то есть покупается продюсерскими студиями.
Материал, написанный новичком, покупается за 30–60 тысяч долларов, а вот сценарий, который заказывается опытному сценаристу, стоит уже 250 тысяч. На все установлены порядок и правила гильдиями сценаристов, режиссеров, актеров и продюсеров.
Если студия купила права или сценарий, это вовсе не значит, что кино будет снято. Скорее всего, текст отдадут другому сценаристу, чтобы он его переписал под видение продюсера и особенно режиссера. Как вариант – уже купленный текст положат на полку и забудут. Это, кстати, случается в большинстве случаев.
С каждым годом все труднее и труднее людям со стороны пробиться внутрь киношной индустрии.
На сценаристах зарабатывает довольно много народу. Им, готовым использовать любой шанс для продвижения своего сценария, устраиваются встречи, чаще всего групповые, с продюсерами, агентами, успешными коллегами, тренерами по продажам и прочей подобной публикой. Все это не бесплатно, разумеется.
Сценаристы, особенно начинающие, готовы раскошелиться, тратя на эти встречи деньги, с трудом заработанные на своей основной работе.
Кроме того, для сценаристов устраиваются бесчисленные «конкурсы» в Голливуде и около, за участие в которых также приходится платить.
По совету Крэга я тоже подал свою заявку на конкурс и, на удивление, вдруг выиграл его.
Потом случилось маленькое чудо: мой сценарий заметили.
Я стал размещать синопсис своего произведения на специализированных сайтах и, к собственному изумлению, начал получать отклики и запросы от продюсерских компаний.
Это вообще-то чудо. Обычно большого интереса не бывает, тем более у меня тема историческая, на их сленге – «период», и это не есть хорошо с коммерческой точки зрения.
Всего я получил около 30 запросов и, подписав «релиз эгрименты», разослал по этим запросам свой сценарий.
Среди людей, заинтересовавшихся моим трудом, оказались и профессиональные агенты. Как и все в Голливуде, эти люди прежде всего думали о своем кармане и, заметив, что я русский, стремительно навели справки обо мне.
Им понравилось, что я бизнесмен и что о нас и нашей компании писала в свое время «Нью-Йорк Таймс» на первой полосе раздела «Бизнес-ньюс». Таким образом, они сделали вывод, что деньжата у меня водятся в избытке. А значит, их можно тем или иным способом «отжать».
Так что интерес у агентов к моей скромной персоне появился многовариантный.
1. Аккуратно «срубить бабла с клиента». Хотя агентам запрещено правилами гильдий брать деньги с клиента за свою работу. Они имеют право исключительно на 10–15 % комиссионных от вознаграждения и получают свою долю только по факту. Сначала клиент, потом они. Но если «рубить бабло» аккуратно, то, видимо, можно и «подоить клиента», потихоньку обходя строгие правила гильдий.
2. Продать стóящий сценарий в хорошие руки за бесценок, а потом нажиться на нем, втеревшись в проект.
3. Просто снять кино за деньги неопытного русского.
Ну и так далее.
Словом, у меня как сценариста появились собственные агенты в Голливуде. Причем знакомые с суперзвездами и работавшие, по их собственным словам, с довольно известными людьми. Как говорится, «вау!» и «суперкруто». Даже если эти самые агенты неуловимо напоминали нам лису Алису и кота Базилио, все равно. Каждую неделю от них приходили позитивные новости, и жизнь наша становилась все забавнее.
Но даже эти охочие до денег агенты и то прежде всего сказали мне, что возьмутся за дело только в том случае, если сценарий получит хороший «каверидж» (coverage). Без перспективного «кавериджа» их этот проект не интересует ни в каком виде.
«Кавериджем» в Голливуде называют рецензию, написанную более или менее уважаемым в «индастри» рецензентом.
Там, на этой фабрике грез, у каждого свой «уровень». Сценаристы, режиссеры и актеры разделены на ступени, или классы, и переход из класса в класс означает изменение статуса, материального положения и перспектив.
Так вот, требовалось получить подходящий «каверидж» от какого-нибудь крутого рецензента. А к такому рецензенту, понятное дело, человеку с улицы даже приблизиться трудно. Обычно подобные люди тщательно прячут свои адреса.
Сценаристы ведь бывают не в меру навязчивыми и готовы на все, чтобы их заметили: посылать свою писанину по почте, подкладывать на лестницу, изобретательно подсовывать через знакомых… Люди верят в удачу, молятся своим богам, ставят свечки и трут в кармане амулеты: вдруг случится счастье, их сценарий прочтет «светило Голливуда» и жизнь закрутится веселым хороводом успеха.
Поэтому ни крупные агентства, ни продюсеры, ни рецензенты не публикуют на своих сайтах контактных мейлов, адресов и телефонов. Очевидно, в «индастри» считается, что талант все равно пробьет себе дорогу и через знакомых знакомых приличный материал попадет-таки в правильные руки.
Но вполне возможно и обратное: хорошие сценарии больше просто-напросто не востребованы. Голливудом рулят маркетинг и заданный идеологический спрос, а продюсеры больше не ищут свежих идей и правдивых историй. Сценарные планы определяются заранее, на маркетинговом совете.
Короче, мои агенты, которые в иерархии Голливуда занимали место где-то выше среднего, хотя и не на самом верху социальной лестницы, смогли показать мой сценарий некоему Мишелю Хаддаду, известному рецензенту. Мишель согласился посмотреть.
Мне, конечно, пришлось оплатить его услуги через этих же агентов, но, уверяю вас, сумма никакого значения для его рецензии не имела: репутация ему многократно дороже, чем разовый и незначительный гонорар. Тем более что оплату рецензент берет до того, как начнет читать, и, таким образом, он никак не скован в своих отзывах.
И тут опять случилась удача: Мишелю сценарий очень понравился, а мои диалоги он счел просто превосходными.
Каверидж (рецензия) пишется, как и все в «индастри», по жестким правилам и втискивается в стандартный формат, а каждый сценарий оценивается в баллах.
Мой текст мистер Хаддад оценил на 8 баллов по 10-балльной системе.
Если принять во внимание, что я новичок, а Мишель осторожничал, – это просто великолепный результат. К тому же мистер Хаддад, человек из компании Paramount, объявил меня А-Level – писателем, открыв таким образом моему сценарию путь к киношным звездам нашего грешного мира.
Рецензент посчитал, что фильм получится драматически ценным и звезды согласятся в нем играть за небольшие деньги, рассчитывая на фестивальные награды.
Мой дорогой друг и консультант Крэг Келлем долго и искренне радовался, когда я отправил ему каверидж.
После получения хорошей рецензии мои агенты отправляли сценарий знаменитым режиссерам, и те действительно читали его.
Некоторые из знаменитостей даже ответили агентам письменно, черкнув и пару строк для меня, начинающего сценариста.
Стало очевидно, что, добавив к успеху со сценарием денег, мы вполне сможем договориться с одной из самых ярких личностей в мире кино, чтобы он снял наш фильм.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?