Читать книгу "Связной Хрущева"

Вечер оказался отнюдь не испорченным. Франческа льнула к нему, обвивалась, словно вьюнок вокруг дерева, сдавленно хихикала: что это мы тут такие возбужденные? И правильно, в ее присутствии он должен быть только таким, а в прочие дни – великая депрессия… Блестела кожа в свете матовой лампы, капельки пота на груди. Оторваться невозможно, как ни стыди себя – ничего у вас, дескать, святого, товарищ полковник, посмотрело бы ваше начальство… Они лежали, обнявшись, болтали ни о чем. Франческа ахнула: вот же память дырявая, она так голодна! Подхватила халат, убежала на кухню, сверкая пятками. Георгий покурил, тоже отправился в путь. Франческа в халате колдовала у плиты. Потешно выругалась по-итальянски, затрясла обожженным пальчиком. Дымила турка на плите, источая соблазнительный аромат, что-то бурлило в кастрюле. Кофе в преддверии ночи – довольно странно, какие бы ароматы он там ни источал. Полезла пена из кастрюли. О, мама миа! О, батона мерда! Франческа бросилась запихивать обратно разбухающую пасту, и вспомнился рассказ Николая Носова, как два голодных пионера варили кашу. Но все закончилось благополучно. Франческа стремительно сервировала стол. Обязанностью Большакова стало лишь открыть бутылку.

– Много не будем, – сказала Франческа, разливая кофе в чашки, – потому что рано или поздно нам придется спать. А вот утром я заварю тебе такую лаваццу, что ты за день все дела переделаешь.

– Позволь предположить – ты останешься на ночь? – Улыбка на лице Большакова расползалась от уха до уха.

– А я не сказала? – удивилась Франческа. – Странно, я не могла об этом не сказать. Впрочем, это следует из вышесказанного. Ты же никого не ждешь? Отлично. Утром я выкину тебя на пороге твоей редакции и поеду дальше. У меня масса дел, ты даже не представляешь, насколько я занята. Статью, где я разнесла махинации выборщиков в округе Колумбия, зарубили на корню. Это ожидалось, поэтому большого скандала я не устраивала. Хочу предложить эту статью газете «Вашингтон пост». Ты же знаешь, я не хочу работать в «Вашингтон таймс» – хочу работать в «Вашингтон пост»! Предыдущие мои попытки не увенчались успехом, у них своя мафия. Но как там говорят у вас в России… – Она прервала эмоционально насыщенный монолог и задумалась. – Нет, я отдаю должное вашей русской культуре, в частности вашим пословицам, поговоркам. Но эта фраза про лежачий камень, под который не затекает вода… Камень должен бегать и прыгать? Или он веками лежит на одном месте? Вам там хорошо – сидите и ничего не делаете. А нам, чтобы заработать на кусок пиццы, нужно постоянно что-то делать…

Большаков смеялся, вставлял в этот поток короткие ремарки. Диалог Франческе не требовался – по крайней мере сегодня. Голос его знакомой звенел как колокольчик, менял октавы.

– Ну, что ты сидишь, как на премьере Джакомо Пуччини? – патетично воскликнула Франческа. – Уже разлил вино? Достал все соусы и специи? Ладно, сама сделаю, сиди, мечтай. – Она забралась в холодильник, стала выбрасывать все, что, по ее мнению, не входило в конфликт с пастой. Так не хотелось, чтобы заканчивался этот вечер. Георгий мыл посуду, Франческа щекотала ему подмышки, шутила, что моющий посуду мужчина – это сущий афродизиак! Они не спали до половины второго ночи, иногда выбирались из постели, блуждали по квартире. Франческа уснула, разметавшись по кровати. Георгий лежал рядом, смотрел на спящую женщину, пытался разобраться, что происходит у него в душе. Но разве можно это дело разложить по полочкам? Все, что он мог, – это отделять личные дела от общественно полезных. До сих пор удавалось. Но что дальше? Американская журналистка очень нравилась полковнику военной разведки. И не скрывал, начальство было в курсе. Утаить такой факт было бы неправильно. Восторга начальство не выражало, но куда деваться? Дело молодое, людям надо жить. Больше всего на свете он боялся влюбиться, и, похоже, эти опасения имели почву. Франческа тоже привязалась к нему, ей было хорошо в обществе русского журналиста. И ее поначалу раздирали конфликты: почему русский? Откуда он взялся на ее голову?! Он же коммунист! А это вещи, с которыми не шутят… Но серьезных препятствий, по сути, не было. Она не замужем (сбегала по молодости, не понравилось), он не женат. Франческа искренне верила, что единственное его занятие в Америке – писать статьи в иллюстрированный журнал. Почему нет, ведь кто-то должен? Все не могут быть шпионами. Гениальная актриса, втайне работала на спецслужбы? Теоретически – могла, но Большаков не верил. Он считал себя неплохим психологом, давно раскрыл бы фальшь. Могла догадываться, кто он такой, но боялась спросить? Детский сад какой-то. Хотя и может быть. Но Франческа в первую очередь умная девушка и не хочет ничего знать (неблагодарное занятие – баловаться с ящиками Пандоры), он просто нужен ей – именно такой, как сегодня. Журналистку проверяли – было бы странно, не сделай это советская резидентура. Синьора Морелли была именно той, за кого себя выдавала. И зачем спецслужбам подбрасывать Большакову своего человека? Он просто винтик в механизме, не имеющий большой ценности…

Глава вторая

12 апреля в 9 часов утра по московскому времени с космодрома «Байконур» стартовал космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту. Им оказался майор ВВС Юрий Алексеевич Гагарин, 27 лет, уроженец Смоленской области. Это был первый случай появления человека в открытом космосе! Событие стало полной неожиданностью – в том числе и для советских граждан. Предстоящее событие держалось в тайне, подробностей не знали даже многие специалисты, участвовавшие в проекте. Летчик облетел вокруг Земли за 108 минут со скоростью 2,7 тысячи километров в час, совершил благополучное приземление. Как только стало понятно, что полет удался, новость попала на ленты мировых информационных агентств. В Советском Союзе ее озвучил диктор Всесоюзного радио Юрий Левитан. Это был полный триумф советской космонавтики! Страна ликовала, по всему Союзу прокатились праздничные митинги, собрания. Еще одно весомое доказательство преимуществ социалистического строя! Улыбка простого деревенского парня озарила весь мир. Захлебывалась в восторге пресса дружественных стран. Остальному миру тоже надо было как-то реагировать. В числе первых это сделал президент Джон Кеннеди, выступив с обращением к нации. Он поздравил Советский Союз и выразил сожаление в связи с отставанием американской космонавтики от советской. «Нам понадобится время, чтобы догнать конкурентов, – сказал президент. – И, думаю, нас ожидают определенные неприятные моменты, прежде чем мы сможем улучшить эту ситуацию». В той же колее реагировали западные средства массовой информации. От восторга не захлебывались. Агентство ВВС грустно заметило, что Советский Союз обошел Америку в космической гонке. Плюс сухие технические характеристики полета. Плюс то, что советский лидер Никита Хрущев поздравил майора Гагарина, не выезжая из своей резиденции на берегу Черного моря. Газета «Нью-Йорк таймс» выпустила лаконичные строчки: «Советы отправили человека на орбиту и вернули обратно. Во время полета астронавт сообщил, что чувствует себя нормально». «Дейли уоркер» драматично сообщила: «Коммунист в космосе. Москва готовится встречать своего героя – космонавта Гагарина». Менее ответственные издания задавались вопросом: а правда ли, что Гагарин побывал в космосе, или это большая мистификация кремлевских фантастов? Нездоровая ревность звучала чуть не в каждом сообщении: ну, слетал, подумаешь. Мы бы тоже могли слетать…

Настроение в пятницу 14 апреля было приподнятым. Выходные – они и в Америке выходные. В субботу обещала приехать Франческа – и остаться на ночь. «А утром в воскресенье долго вылеживать не будем, собираемся и идем в Национальную галерею – повышать твой культурный уровень». На последнее у полковника Большакова жалоб не было, но отказываться не стал. Национальную галерею он посещал уже дважды, но от просмотра мировых шедевров отвлекал служебный долг – в галерее назначались встречи. Закончив работу в редакции, он съездил на такси в посольство на 16-ю улицу, переговорил с резидентом Слуцким. Срочных дел пока не было. Парой часов ранее в редакцию звонил приятель-журналист Фрэнк Холлман, предлагал встретиться в баре «Чарлиз». Георгий не возражал – при условии, что не возникнут срочные дела. Почему бы не зайти? С Фрэнком не виделись больше месяца, машины сегодня нет – можно и согрешить. Автомобили с шашечками пока бегают, довезут, куда прикажет…

В баре было многолюдно. Сюда захаживали местные госслужащие после работы, забегали сотрудники советского посольства, расположенного в соседнем квартале. Не раз замечались девушки сомнительного поведения, но вели они себя сдержанно, на коленки не просились. Если ФБР и следило за этим местечком, то достаточно тактично, не забывая, что их советские коллеги за этим местечком также наблюдают. Приветливо помахал рукой работник консульского отдела Черкасов – но навязываться не стал. Поглядывали без выражения незнакомые американцы. Бармен смотрел с таким видом, словно пиво здесь отпускалось только членам профсоюза. Но наполнил кружку густым элем, кисло улыбнулся. Георгий поблагодарил, отправился в дальний угол, где имелся свободный столик. Что-то подсказывало, что, окажись на месте Гагарина американский астронавт, бармен улыбался бы шире.