Текст книги "Комиссар госбезопасности. Спасти Сталина!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/komissar-gosbezopasnosti-spasti-stalina-170480.jpg)
Автор книги: Олег Таругин
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Пошарив по ящикам рабочего стола, Иосиф Виссарионович обнаружил пачку папирос, с видимым удовольствием закурив. Опустившись в кресло, махнул рукой:
– Чего стоите-то, товарищи, особого приглашения ждете? Так не до политесов сейчас, сами видите, как все завертелось. Присаживайтесь, полагаю, нам найдется о чем поговорить. Лейтенант, да положи ты эти папки!
– Куда положить, товарищ Сталин? – вытягиваясь по стойке «смирно», переспросил охрипшим от волнения голосом Зыкин, все еще не привыкший, что Вождь может вот так запросто к нему обратиться.
– Вон, на стол положи, я с ними потом разбираться стану. Все собрали?
– Так точно, до единого листика! Лично дважды везде проверил, весь пол на карачках облазил!
– Хорошо, – улыбнулся в усы Иосиф Виссарионович. – А теперь садись рядом с товарищем майором. Ничего, что я тебя, товарищ Кобрин, так называю? Другим это, понятно, слышать не стоит, но сейчас можно.
– Нормально, товарищ Сталин.
– Вот и хорошо, – сделав еще одну затяжку, Иосиф Виссарионович снова покопался в столе, теперь уже в тумбе, выставив на столешницу початую бутылку коньяка:
– Сергей Викторович, вон там возле графина стаканы стоят, принеси. Думаю, нам сейчас нелишним будет по чуть-чуть принять. За второе рождение, так сказать.
– Слушаюсь, – Кобрин взял со стоящего в углу помещения столика три тонкостенных стакана.
Коньяк Вождь разливал собственноручно, грамм по тридцать. Сергей машинально отметил, что его рука уже не дрожит: горлышко бутылки ни разу не звякнуло о край посудин. Да и уровень янтарной жидкости оказался идеально равным.
– Предлагаю выпить за наше знакомство, товарищи командиры. И за сегодняшнее спасение.
– Спасибо, товарищ Сталин, – абсолютно серьезно кивнул Сергей, поднимаясь на ноги. Витька подорвался следом, едва не расплескав благородный напиток. – Я и на самом деле очень рад, что нам удалось встретиться. И что мы уцелели сегодня.
– Вот кстати, насчет сегодня, – отставив пустой стакан, Сталин отер ладонью усы. – Хороший коньяк, правда?
– Так точно, Иосиф Виссарионович, – согласился Кобрин, ничуть не удивившись тому, как быстро и непредсказуемо тот меняет темы разговора, равно как и возвращается к прежним. – Отличный даже. В моем времени такого, наверное, уже не делают. Хотя я не большой знаток, если честно.
– Правильно, – неожиданно одобрил тот. – Хороший командир не про выпивку должен думать, а про победу! Хотя и без этого порой тоже нельзя, иначе нервы перегорят. Так что ты там хотел рассказать насчет этой бомбы? Помнишь, я спросил, откуда ты узнал? А потом нас прервали?
– Помню, товарищ Сталин. Разрешите начать со второго вопроса? Откуда узнал, точно объяснить не сумею. Просто почувствовал опасность, у меня подобное и раньше иногда случалось, в самый напряженный момент боя, к примеру. А еще услышал звук работающего реактивного двигателя. Ну, по крайней мере, в тот момент мне так показалось, что я его слышу.
Про то, другое чувство Сергей, разумеется, решил не упоминать, поскольку и сам пока не разобрался, что к чему. Да и не смог бы ничего объяснить – каким, собственно, образом, если сам ровным счетом ничего не понимает?
– Интуиция это называется, – понимающе кивнул Вождь, закуривая новую папиросу. – Зачем тут еще чего-то пояснять? Знакомое дело, сам, бывало, испытывал. А что звук этого самого – как ты там сказал? реактивного? – мотора услышал, так мало ли? Тоже зря в себе сомневаешься, может, у тебя слух такой, идеальный. Как у музыканта. И проявилось это в самый неожиданный момент. Тут я никаких подозрений к тебе не испытываю, ты хоть и из будущего, но такого подстроить никак не мог. Да и зачем? Сам ведь рядом был, тоже едва не погиб.
Сталин отчего-то нахмурился. И, помедлив с пару затяжек, продолжил, произнеся то, чего Кобрин услышать никак не ожидал:
– Знаешь, майор, очень сильно я не люблю кому-то должным себя чувствовать. А ты мне, так уж выходит, чуть ли не жизнь спас. Поди, знай, как бы оно вышло, если б ты меня на пол не повалил – окна вон с какой силищей вылетели. А еще говорили, что бронированные…
– Товарищ Сталин! – решительно отрезал Сергей, поднимаясь. – При чем тут вообще это?! То, что я сделал… – на миг Сергей все-таки смутился, мучительно подбирая подходящие слова. – Не знаю, как правильно сформулировать, я все-таки солдат, а не политик, меня разные красивости говорить не учили. Ради будущего, что ли? Поскольку без вас я никакого будущего просто не вижу! Вы ведь читали, как все дальше происходить станет? И чем в итоге закончится?
– Сядь, Сергей Викторович, чего так раздухарился? – буркнул хозяин кабинета.
И задумчиво пробормотал, с сожалением глядя на практически докуренную папиросу:
– А плохо, когда окон в кабинете нет, верно? Я, знаешь, люблю, когда светло. И шторы сам раскрываю, и люстры включаю. В полутьме нехорошо сидеть, лиц не видно… Ладно, давай эту тему оставим, не важно оно сейчас. Так что про бомбу рассказать можешь? Или это никакая и не бомба была?
– Бомба, товарищ Сталин, – кивнул Сергей, довольный, что разговор отвернул от скользкой темы. – Именно что авиационная бомба, только управляемая и способная к недолгому самостоятельному полету. Самолет-носитель сбрасывает ее неподалеку от цели, а дальше она планирует за счет горизонтального оперения и реактивного двигателя, и наводится, вероятнее всего, по радио.
– Рассказывай. Пока можно без подробностей. Откуда у Гитлера такая диковина? И что это вообще за оружие такое? Почему у нас ничего подобного не разрабатывается? В той информации, что мы от твоих реципиентов получили, – Иосиф Виссарионович кивнул на стопку папок и помятых бумажных листов, – о подобном ни единого слова нет. Или я невнимательно читал?
– Внимательно читали, товарищ Сталин. Я про этот самый «Хеншель-293» только недавно вспомнил, пока вас врачи осматривали.
– А почему не раньше? На память ты вроде не жалуешься.
– Да потому что реально фрицы… ну, то есть фашисты их только в конце лета сорок третьего начали использовать! В августе, если точно. Против английских кораблей, поскольку эта самая бомба и разрабатывалась именно в качестве противокорабельной! А сейчас у них в наличии от силы полдесятка предсерийных моделей имеется. Ну, собственно, уже на одну штуку меньше.
– Так, все, – Иосиф Виссарионович решительно прихлопнул по зеленому сукну ладонью. – Давай-ка, Сергей Викторович, по порядку. Выкладывай, что помнишь и знаешь. А товарищ Сталин послушает. Поскольку очень ему такое опережение не нравится…
– Так точно. Только сначала разрешите еще кое-что добавить?
Сталин молча кивнул.
– Необходимо тщательно обследовать завалы на месте рухнувшей стены и обыскать тела погибших. Уверен, где-то должен найтись радиомаяк, вероятнее всего – портативный, чтобы можно было поместить в карман или полевую сумку. Размерами примерно с фонарик или небольшую книгу.
– Ай, зачем глупости говоришь, майор? – раздраженно отмахнулся тот. – Неужели думаешь, что мои люди этого не знают? Власик уже работает, люди Лаврентия тоже. Все соберут, потребуется – так и через сито просеют. Не нужно считать предков непрофессионалами.
– Простите, товарищ Сталин. Виноват.
– Прощаю. Рассказывай, надоело ждать…
Глава 3
Москва, Кремль, октябрь 1941 года
Начальник личной охраны Николай Сидорович Власик появился ровно через пятьдесят семь минут. Коротко постучав в дверь и, дождавшись разрешения, вошел в кабинет, бросив на Кобрина с Витькой очередной неприязненный взгляд.
– Разрешите, товарищ Сталин?
– Докладывай. Самую суть.
– Самая суть вот, – главный телохранитель Вождя выложил на столешницу небольшую, размерами с пачку местных папирос, коробочку. Пластиковый корпус оказался предсказуемо вскрыт: подчиненные Власика проверяли непонятный прибор на предмет наличия взрывчатки или каких-нибудь отравляющих веществ. Внутри практически ничего не было, лишь пустое гнездо под батарею (сейчас на всякий случай изъятую и отправленную на дополнительное исследование) и стеклянное крошево, оставшееся от разбившихся радиоламп.
– Это радиомаяк, на сигнал которого наводился неустановленный летающий боеприпас, вероятно, реактивный снаряд большой мощности. Мои люди продолжают собирать обломки – на подлете эта штуковина немного промахнулась и врезалась в зубцы кремлевской стены, так что обломки имеются.
– Про маяк говори, – закаменев лицом, отчеканил Сталин. – У кого нашли, кто предатель? Кто эту гадость под мой кабинет принес?
– Вы уже знаете?! – поразился тот. – Но откуда?
– Николай, товарищ Сталин всегда и все знает, неужели еще не привык? Докладывай!
– Некто сержант госбезопасности Маленник, из отряда внешней охраны. Подчинен наркому внутренних дел, – произнесено последнее было со значением и ноткой превосходства. Сталин, судя по выражению лица, этот нюанс тоже уловил. – Возле вашего кабинета им заинтересовались мои люди, потребовали предъявить документы и осведомились, что он тут делает. Он запаниковал и бросился бежать в сторону лестницы. Сотрудники применили оружие – на теле обнаружены пулевые ранения, стреляли по ногам, чтобы взять живым. В этот момент приблизительно в десяти-пятнадцати метрах от внешней торцевой стены взорвался этот самый реактивный снаряд. При взрыве и частичном обрушении фасада погиб и сам диверсант, и мои люди. Также на первом этаже погибло еще пятеро.
– Понятно, – незаметно переглянувшись с Кобриным (Сергей понимающе моргнул), ответил Сталин. – Про саму бомбу что уже известно?
– Специалисты работают, Иосиф Виссарионович, но определить, что именно взорвалось, будет непросто, – уклончиво ответил Власик. – Взрыв оказался чрезвычайно сильным, так что от самого боеприпаса, понятно, ничего не осталось, только воронка здоровенная. Когда соберут то, что этот снаряд потерял, когда стену протаранил, возможно, что-то поймут. Но мы уже опросили зенитчиков и наблюдателей ВНОС.
– И что же они видели? – ухмыляясь, осведомился Сталин.
– Был замечен одиночный бомбардировщик, летевший на большой высоте с северо-востока. Поначалу приняли за авиаразведчик, поскольку бомбить с подобной высоты бессмысленно, да и не бомбят они днем и поодиночке. Но примерно над Лосиным островом самолет неожиданно резко снизился и выпустил снаряд, после чего попытался уйти, но был сбит батареей ПВО, расположенной в районе депо «Москва-3». Реактивный снаряд, похожий на небольшой самолет с короткими прямыми крыльями, был замечен над Комсомольской площадью и Садовым кольцом. Летел очень быстро, быстрее истребителя, зенитчики даже не успели его обстрелять. Целился в здание Совнаркома, в ту стену, где располагались окна вашего кабинета. Но по непонятной причине над Красной площадью неожиданно нырнул вниз, в результате чего зацепил стену и частично развалился в воздухе. Про остальное я уже докладывал.
– Реактивный снаряд, понимаешь ли, какой-то придумали, – сварливо пробурчал Сталин. – И никакой это вовсе не снаряд был, а управляемая бомба германской фирмы «Хеншель». А наводилась она вот на эту самую коробочку, – Вождь брезгливо ткнул пальцем в разбитый радиомаяк.
Наткнувшись на взгляд Кобрина, Иосиф Виссарионович, осекся, по-грузински буркнув что-то себе под нос.
– Откуда вы… – ахнул Власик, широко распахивая глаза. – Не понимаю…
– Оттуда. Ты, Николай Сидорович, пока помалкивай о том, что сейчас услышал, это приказ. Я тебе потом расскажу, все равно пора уже посвящать. Иди, еще через час доложишь, что нового. И связи этого Маленикова на всякий случай проверьте, мало ли что.
– Маленника, товарищ Сталин, – автоматически поправил начальник охраны. – Уже проверяем, на его квартире следственная группа работает, с родственниками и близкими товарищами тоже работаем. Разрешите идти?
– Иди. Хотя постой. Что там с товарищем Берией?
– Пришел в себя, врачи говорят, ничего серьезного, небольшое сотрясение мозга. Рекомендуют денек-другой отлежаться.
– Александр Николаевич как?
– С товарищем Поскребышевым тоже все в порядке, ему просто осколками стекла кожу посекло. Раны обработали и перевязали, сейчас в приемной прибирается. И заодно контролирует работы в вашем кабинете. Окна обещают сегодня заменить, остальное уже завтра.
– Не горит, – пожал плечами Сталин. – Все равно теперь придется в другое место перебираться… ладно, это мы с тобой еще обсудим, я про твои рекомендации насчет безопасности, про которые ты еще в сентябре говорил, помню. Похоже, пришло время под землю прятаться, как ты и предлагал. Свободен, Николай Сидорович.
– Так точно, – Власик покинул кабинет, неслышно прикрыв за собой дверь.
– И не надо так на товарища Сталина глядеть, Сергей Викторович, – буркнул Вождь, шурша спичечным коробком. – Согласен, может, и не стоило ему знать. Но он не предаст, я ему верю. Кроме того, я уже сказал, пора его в кое-какие подробности посвятить, он мужик умный, потому не нужно, чтобы попытался что-то самостоятельно выяснить. Ты мне вот что лучше скажи, майор: то, что этот диверсант из людей Лаврентия оказался – это что-то значит? Не люблю, когда такие совпадения случаются.
– Не думаю, товарищ Сталин, – без малейшей задержки ответил Кобрин, мысленно уже принявший решение. – Практически убежден.
– Почему? Объясни?
– Иосиф Виссарионович, я почти уверен, что сержант Маленник в данном случае только реципиент.
– Что?! Как ты сказал?! – горящая спичка так и не добралась до папиросы, замерев в нескольких сантиметрах от курки[3]3
Ку́рка – часть папиросы, набиваемая табачной смесью.
[Закрыть]. Ощутив, как огонек ожег пальцы, Сталин, не глядя, швырнул ее в пепельницу. – Шени дада!
– Подозреваю, Иосиф Виссарионович, что в этом мире появились и другие «гости из будущего», кроме меня и моих товарищей. Собирающиеся помочь тем, с кем мы сражаемся. Но доказать пока никак не могу. Это, ну, предчувствие, что ли? Интуиция, как вы сами недавно говорили.
– Плохо, и так, – глухо пробормотал Вождь, прикуривая со второй попытки. – Совсем нехорошо, да… Лейтенант, – обратился он к дернувшемуся, словно от электрического удара, Зыкину, – налей-ка нам еще по чуть-чуть.
– Так точно, товарищ Сталин. – Ухитрившись ни разу не звякнуть горлышком о края стаканов, Витька набулькал в посудины граммов по двадцать.
– Давайте выпьем, товарищи. Врачи говорят, от нервов помогает, если не злоупотреблять.
Отставив пустой стакан, Иосиф Виссарионович несколько минут молча курил, угрюмо глядя перед собой. Затем поднял взгляд:
– Сергей Викторович, если ты не ошибаешься, это может стать для нашей страны большой проблемой, я правильно понимаю?
– Правильно понимаете, товарищ Сталин.
– Вот кстати, тебе там, у себя, – Вождь ткнул отставленным большим пальцем куда-то за спину, – ни о чем подобном не рассказывали?
– Никак нет, точно не упоминали.
– Может, у тебя просто допуска не было? Потому и не вводили в курс?
Поразмыслив несколько секунд, Сергей помотал головой:
– Не думаю, Иосиф Виссарионович. Всех подробностей до меня, разумеется, не доводили – поначалу я даже не был уверен, что каждый раз попадаю в один и тот же мир, – но подобное уж слишком серьезно, чтобы скрывать.
– Э-э, а ну-ка погоди, майор, – неожиданно поднял ладонь Сталин. – А вот это ты сейчас что имел в виду? Что значит «в один и тот же мир»? Поясни, не понимаю. Их что, несколько, что ли, миров этих? Как такое быть может?
Кобрин мысленно тяжело вздохнул. Вот же блин, и кто его только за язык тянул?! Не мог как-то иначе сформулировать? Теперь придется объяснять, ничего иного не остается. Поймет? Разумеется, поймет, не тот это человек, чтобы не понять. Проблема в другом: он и сам не во всем разобрался, вот ведь как выходит! Идиотская какая-то ситуация…
– Понимаете, товарищ Сталин, существует научная теория, что мир, откуда я пришел – его еще называют базовым, – не единственный. Есть еще множество других, которые ученые называют «параллельными». И ход истории в каждом из них с определенного момента различается. Этот момент называют «точкой расхождения» или «бифуркации». Как бы вам попроще объяснить…
– Попроще не нужно, товарищ Сталин не дурак, нужно так, чтобы мы с товарищем лейтенантом поняли! – решительно отрезал Вождь, назидательно подняв указательный палец. – Что это еще за бифуркация такая? – латинское слово Иосифу Виссарионовичу явно не нравилось.
– Так точно. Считается, что любое серьезное вмешательство в прошлое приводит к неминуемым изменениям всех дальнейших событий будущего. И далее весь исторический процесс идет уже по новой колее. В момент этого вмешательства от базового мира, где все остается в точности, как и раньше, ответвляется новая ветка, в которой события начинают развиваться по другому сценарию. Этот момент и есть точка бифуркации. А вторая ветка – альтернативный или параллельный мир. Собственно говоря, вот этот самый мир, где мы сейчас находимся. Разрешите лист бумаги и карандаш?
– Держи, – Иосиф Виссарионович выложил перед Кобриным требуемое.
– Смотрите, так, наверное, понагляднее будет… – Сергей начертил по центру жирную линию. – Вот это – базовый мир, историю которого вы знаете от меня и моих реципиентов, – он кивнул на стопку папок на краю стола. Сталин понимающе качнул головой. Зыкин слушал, приоткрыв рот, но, похоже, даже не замечал этого.
– А вот это – точка бифуркации, – майор перечеркнул линию коротким поперечным штрихом, подписав внизу «22 июня 1941». – Момент, когда я и мои товарищи впервые изменили ход истории. Именно в этот день история начала меняться и произошло примерно следующее, – строго параллельно «базовой» линии появилась еще одна, потоньше, начинающаяся от поперечной черты. Ну, настолько строго, насколько хватило чертежных талантов Сергея, конечно.
– Мы сейчас где-то здесь, – карандаш снова черкнул по бумаге, пересекая вторую линию и выводя сегодняшнюю дату. – Простой пример: в базовой линии никакого покушения на вас в этот день не было. Зато был чудовищный разгром Красной Армии в летнем приграничном сражении, несколько котлов и так далее. Все, о чем вы знаете из документов, – события моего мира. Здесь же все идет уже совершенно иначе, свидетелем чему вы сами являетесь. Поняли, товарищ Сталин?
– Понял… – глухо пробормотал тот. – А… этот новый мир… он еще чем-то отличается от, гм, прошлого? Как ты там сказал, «базового»?
– Абсолютно ничем, Иосиф Виссарионович. Упрощенно говоря, даже количество волос на вашей голове совпадает, или число листьев на любом из деревьев у здания Совнаркома. Я не ученый, а боевой офицер, так что никаких сугубо научных подробностей просто не знаю, но в этом уверен: единственное различие вашего и моего мира только в том, что здесь история пошла в более благоприятном для Советского Союза направлении. Чего, как я понимаю, собственно говоря, и добивалось мое командование. Зачем это сделано – понятия не имею.
– Какая любопытная… теория, – иронично хмыкнул Вождь, аккуратно складывая лист в несколько раз и зачем-то пряча в карман френча. – И что же дальше?
– Как что?! – откровенно опешил Кобрин. – Виноват, не понял вопроса? Заканчивать войну и строить новый мир, разумеется! Мир, который будет лучше моего и где не будет ни распада СССР, ни многолетнего доминирования американцев с их античеловеческой идеологией, ни колониальных войн в далеком будущем! Собственно говоря, если судить по сегодняшнему покушению, у вас все получилось…
– Как ты сказал? – мгновенно напрягся Сталин. – Почему так считаешь?
– А как иначе? – удивился Сергей. – Сами посудите, Иосиф Виссарионович: освоить технологии хронопутешествий раньше, чем это произошло в моем родном мире, наш неведомый пока противник никак не мог, иначе об этом уже стало бы известно. Значит, они отправляют своих доноров примерно из того же времени, откуда пришел я. Почему отправляют? Полагаю, ответ может быть только один: что-то там, в их будущем, им активно не нравится. Настолько сильно не нравится, что они решились попытаться переписать историю, не позволив Советскому Союзу достичь всего того, чего он, твердо убежден, достигнет!
– Все сказал?
– Так точно, все. Простите, если сумбурно вышло, но мне ведь тоже никто и ничего прямо и не объяснял, одни сплошные намеки. Официально считалось, что мы отправляемся именно в параллельный мир или даже несколько миров, но одно время я искренне считал, что все-таки попадаю в прошлое базовой реальности, просто волна изменений еще не добралась до будущего. Мне ведь приходилось постоянно работать с архивами Мин-обороны, и я видел, как менялась судьба моего предка, Федора Кобрина, – при этих словах Вождь незаметно для Сергея бросил на Зыкина короткий многозначительный взгляд, в ответ на который лейтенант понимающе кивнул.
– Тем более перед самой первой отправкой в прошлое генерал-лейтенант Роднин упоминал, что не существует никаких параллельных миров. Правда, больше он к этому вопросу ни разу не возвращался, а напрямую я больше не спрашивал. Но потом я стал догадываться, что на самом деле слушатели получают доступ к архивам именно вашей реальности. Каким именно образом, понятия не имею – то ли между параллельными мирами все-таки установлена связь, то ли «архив МО» создан искусственно, исключительно для участников эксперимента: узнать, как обстоит на самом деле, я не мог, все научные подробности строжайше засекречены.
– Значит, будут и другие… гости незваные?
– Скорее всего, – кивнул Сергей. – Это было бы логично.
– Совсем плохо, майор. Догадываешься почему?
– Так точно, товарищ Сталин. Подселить матрицу сознания теоретически можно и в кого-то из близкого окружения. Потому вашей безопасности придется уделить большее внимание.
– А вот в тебя – нельзя, – не то спросил, не то, наоборот, констатировал непреложный факт Вождь. – Вот ведь как смешно…
– Ну, на самом деле, у противника не столь большой выбор, – припомнив прочитанную будущим участникам «Тренажера» еще на первом курсе лекцию, покачал головой Кобрин. – Критерии отбора очень жесткие, жесточайшие даже, поскольку подобрать подходящего для внедрения пси-матрицы… ну, то есть разума донора носителя, весьма непросто. Грубо говоря, для каждого донора крайне сложно подобрать подходящего реципиента. По статистике, для устойчивой и успешной ассоциации подходит примерно один из двух-трех десятков, иногда и того больше. Так что в каждого никак не получится. Вот даже этот самый Маленник: ведь куда проще было бы взять под контроль кого-то из людей Власика, которым положено постоянно находиться поблизости от вас. Но, видимо, не сумели, потому и пришлось привлекать этого сержанта… что в итоге всех нас и спасло.
– Гм, весьма любопытно и… обнадеживающе.
– Именно, товарищ Сталин. Не знаю, так ли оно на самом деле, но слышал краем уха, что даже сам термин «донор-реципиент» – взят по аналогии с совместимостью по группам крови. Полагаю, вы в курсе, что это такое, – с интересом прислушивающийся к рассказу Иосиф Виссарионович медленно кивнул.
– Одна группа подходит всем без исключения, другая – только людям с аналогичной. Кроме того, есть еще кое-что, это мне одна, хм, один научный сотрудник рассказал: возможность подсадить чужое сознание в человека с уникальным, совершенно отличным от прочих разумом, практически нулевая. Не сочтите за лесть, но наиболее гениальные исторические личности…
Кобрин на миг сбился, не зная, как Вождь отнесется к тому, что его только что назвали «исторической личностью», да еще и «гениальной» к тому же, однако тот лишь легонько дернул ладонью: «продолжай, мол».
Судя по хитрому выражению лица, аналогию он вполне уловил и остался доволен.
– …просто не примут в себя матрицу чуждого сознания. Подробностей не знаю, но это как-то связано с несхожестью их мозга с мозгом обычного среднестатистического человека. Так что, практически убежден, лично вам опасаться уж точно нечего. Да и… товарищу Берии, скорее всего, тоже, – Сергей отнюдь не был уверен, что последняя его фраза понравится собеседнику, но и не сказать тоже не мог. Как не мог и ничего прочитать по его лицу. – Суть в том, что разум столь неординарного человека то ли просто не примет в себя чуждую матрицу, то ли в кратчайший срок подавит ее, выбросив обратно или взяв под свой полный контроль.
– Это все?
– Почти, Иосиф Виссарионович. Есть еще одна особенность – подсадка пси-матрицы от женщины к женщине тоже крайне сложна, что напрямую связано с физиологией – разный уровень гормонального фона на момент ассоциации, фаза менструального цикла, возраст, наличие детей и отношения в семье – и так далее. Про беременных и вовсе разговора нет, велика вероятность внедрения сознания донора в плод. Впрочем, с подселением мужской матрицы все еще сложнее, эффективность подобного практически нулевая – другое воспитание и менталитет, манера речи и поведения, регулярно меняющийся гормональный фон, в конце концов. Окружающие раскусят в два счета, особенно те, кто находится в постоянном контакте. Плюс, донора и реципиента будет разделять поистине огромный временной провал. Вот как-то так, товарищ Сталин…
– Это тебе тоже один сотрудник рассказала? – добродушно ухмыльнулся Вождь, четко выделив последнее слово. И Кобрин неожиданно подумал, что историки ничуть не преувеличивали, говоря, что Сталин никогда не оставлял без внимания даже самые мелкие оговорки собеседника.
– Так точно!
– Красивая, наверное?
– Красивая, – не стал спорить майор. – Машей зовут, невеста моя, как раз перед отправкой сюда предложение сделал. Сотрудник нашего научного отдела.
– У меня вот тоже жена красивая… была, – глухо пробормотал Сталин, отводя взгляд. И тут же продолжил уже нормальным тоном. – Ладно, не о том речь. Так это ты что ж, Сергей Викторович, предлагаешь всю мою охрану бабами, что ли, заменить?!
– Ну, не всю, разумеется, но частично – да. Хотя тут еще крепко подумать нужно, я-то об этом буквально только что вспомнил.
– Послушай-ка, Сергей Викторович, – после недолгой паузы неожиданно спросил Вождь. – Как полагаешь, а твое начальство уже в курсе?
– Наверное, – без особой уверенности ответил майор. – Сложно сказать – я еще ни разу не задерживался в прошлом настолько надолго. Хотя не думаю, что это как-то связано.
– А если тебе с ними, гм, посоветоваться?
– Простите, товарищ Сталин, в каком смысле посоветоваться?
– Ну, твои реципиенты рассказывали, что у вас имеется какой-то особый пароль для срочного возвращения, верно?
– Понял, о чем вы. Да, у меня есть кодовая фраза для экстренной эвакуации… вы полагаете?
– Почему нет? Если у нас появился новый враг, значит, нам нужны и новые союзники. Да и вообще, как в народе говорят, сообща и батьку бить проще. А то как параллельные миры, понимаешь, создавать, так это пожалуйста, а как проблемы решать – так все сами? – Вождь, не скрываясь, усмехнулся. – Это товарищ Сталин, понятно, шутит, но посоветоваться, есть такое мнение, не мешает.
– А если меня… не вернут обратно?
Иосиф Виссарионович пожал плечами, кивнув Зыкину на бутылку:
– Ну, отчего же сразу «не вернут»? Если бы хотели, уже – как ты там раньше говорил, «выдернули» бы, да? – обратно. Раз ты все еще тут, значит, все идет по плану.
– Хорошо, товарищ Сталин, если вы так считаете, я попробую, – наткнувшись на ожидающий взгляд Вождя, Сергей несколько ошарашенно сморгнул:
– Что, прямо здесь?! Сейчас?!
– Здесь, – спокойно кивнул тот. – Не нужно лишних людей ни в какие подробности посвящать. Тем более теперь. Если все в порядке, сюда же и вернешься. А мы с товарищем лейтенантом пока товарища командарма посторожим, верно, Зыкин?
– Т-так точно, товарищ Сталин, – заикнулся от неожиданности тот, едва не расплескав коньяк.
– Вот и договорились. Давай, майор, незачем тянуть. Говори свои волшебные слова. Только сначала стременную выпей, чтобы дорога скатертью. Это ведь тебе не помешает, так? Вот и хорошо. Бери стакан, товарищ Кобрин…
Сергей, насколько возможно, расслабился на не слишком удобном стуле.
– Витя, встань позади и придерживай за плечи, чтобы товарищ генерал не упал. Насколько знаю, минут пятнадцать Ракутин в себя точно не придет, возможно, и дольше. А я за это время постараюсь вернуться.
– А успеешь? – отчего-то шепотом спросил товарищ. – Тебе ж, наверное, с начальством поговорить нужно, доложиться там, рапорт написать? Дело-то не быстрое.
– Успею, – усмехнулся тот. – Меня могут вернуть в ту же самую минуту, так что долго тебе о товарище командарме уж точно заботиться не придется. А вот если не вернусь за это время – значит, все, туши свет – сливай воду.
Прикрыв глаза, Кобрин сосредоточился и как учили (до сего момента ему еще ни разу не приходилось использовать процедуру экстренной эвакуации, потому все знания об этом процессе были чистой теорией) четко произнес про себя несложную буквенно-цифровую комбинацию. И ровным счетом ничего не произошло.
Выждав несколько секунд и успокоив тревожно забившееся сердце, он повторил попытку. С тем же самым результатом, понятно.
Похоже, дорога домой для него оказалась закрыта…
* * *
– Можешь ничего не говорить, майор, по твоему лицу все и так понятно, – голос Сталина был мрачен. – Вопрос не в том, что не получилось, а почему не получилось?
– Сложно сказать, Иосиф Виссарионович, – на самом деле, никакой особой паники Кобрин не испытывал. Причин случившегося можно выдумать кучу, даже не будучи при этом многомудрым научником: допустим, темпоральный канал временно заблокирован недавними переходами других «попаданцев» или неведомый противник врубил какую-то хитрую аппаратуру, блокирующую переход… да мало ли? Да хоть бы и просто «нелетная погода», какая-нибудь там межвременная турбуленция!
Последнее, понятно, полная чушь, поскольку «волшебное слово», согласно обещаниям руководителей «Тренажера», должно срабатывать в любом случае, но звучит достаточно оптимистично. Короче говоря, всерьез паниковать пока рано. Да и к чему, собственно, вообще паниковать-то? Он – боевой офицер, прекрасно знавший, на что идет, и ознакомленный со всеми сопутствующими рисками. Останется в этом времени навсегда? Ну так и останется, велика беда! Будет сражаться, делая все, чтобы этот мир не повторил фатальных ошибок «базовой реальности». Машку, конечно, жалко, но что уж тут поделать? Девчонка хоть и научный персонал, но тоже с погонами на плечах, так что справится. Да и Роднин, случись с ним что, ее с малышом в беде не оставит, не тот человек. Главное, наследник у него будет, всего-то каких-то месяцев семь ждать осталось. Значит, род не прервется, а это самое главное. Но пока его место тут: нужно ведь разобраться с этими самыми непонятными «попаданцами»! И товарищу Сталину помочь, поскольку вовсе не факт, что тот сам справится…
– Я бы пока особенно не тревожился, мало ли что произошло. Хоть в том, что причина связана с нашими… гостями, практически не сомневаюсь. Тут, скорее, вопрос в другом: насколько все это надолго. И да, вы абсолютно правы, товарищ Сталин, помощь нам потребуется. Но пока связь не наладится, будем справляться своими силами, ничего другого просто не остается.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?