Текст книги "Страна восходящей Геполы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strana-voshodyaschey-gepoly-141904.jpg)
Автор книги: Олег Волков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Утус Висар вытащил из кармана круглые часы. Крошечные часовые стрелки рельефно выделяются на белоснежном фарфоровом циферблате.
– Коль вы не только любопытны, но и хорошо воспитаны, – утус Висар с щелчком захлопнул часы, – так и быть, время будет.
Словно на уроке, Саян выпрямил спину и сложил руки перед собой. Пусть утус Висар рассказывает как можно подробней. Слушать не трудно, заодно можно будет узнать что-нибудь новенькое.
Утус Висар рассеянно глянул по сторонам и через плечо. Наверно для полноты ощущений учителю истории и географии не хватает школьной доски с большой географической картой и длинной указки с отполированной ручкой. Хорошо поставленным голосом, чтобы даже ученики на задней парте отлично его слышали, утус Висар заговорил:
– Надеюсь, вы знаете, что ещё в первой половине 54-го века переселенцы из Фатрии, это государство на западном побережье нашего материка Науран, начали заселять материк Ларж?
– Да, утус, – Саян кивнул.
– Отлично. А вот что вы наверняка не знаете, так это то, что у переселенцев буквально с первых же дней на новой родине возникла большая нужда в рабочих руках. На юге современной Стирии ещё в те далёкие времена начали разводить хлопок в больших количествах. Мануфактуры Стирии требовали всё больше и больше хлопка-сырца. А ведь тогда ещё нужно было очистить будущее поле от леса, выкорчевать пни и вспахать землю. Естественно, богатые владельцы плантаций пытались принудить бедных к тяжёлой физической работе, только ничего у них довольно долго не получалось.
Во Фатрии до сих пор полно бедных людей. В 54-ом веке их было ещё больше. Доведённые до отчаянья бедняки охотно вербовались на работу на хлопковых плантациях по ту сторону Янтарного океана. Но! – глаза утуса Висара весело заблестели. – Едва работники достигали вожделенных берегов, как почти сразу уходили, а, точнее, буквально убегали от работодателей.
– Это почему же? – Саян поднял руку. – Неужели ни десятские, ни сотские их изловить не могли?
От такой наивности утус Висар едва не расхохотался. Дабы скрыть неловкий смех, преподаватель гимназии прикрыл рот ладошкой и раскашлялся.
– Ларж, – утус Висар наконец прокашлялся, – до сих пор до конца не заселён. А в те времена он был почти пуст. Зачем, спрашивается, бедняку из Фатрии гнуть спину на чужой хлопковой плантации, если он может очистить от леса и возделать свой собственный клочок земли. Власть закона и полиции не распространялась на едва тронутые цивилизацией территории.
– А-а-а! – сообразил Саян. – Это как у нас Вижан в горы убежал. Утус Павут, наш сотский, его даже искать не стал.
– Верно, – утус Висар улыбнулся. – Так вот. Со временем владельцы хлопковых плантаций нашли выход – менги.
На севере материка Чалос находится несколько государств менгов: Яргуна, Силкония и, особенно, Дормана. Правят ими деспотичные султаны и шахи. Никаких войн, никаких захватов и охотничьих экспедиций не потребовалось. Фатрийцы договорились с местными деспотами и начали скупать у них подданных. По началу осуждённых. После, когда султаны и шейхи вошли во вкус, всех подряд. Слышал о знаменитом Золотом треугольнике?
– Э-э-э, – Саян скосил глаза в сторону. – Да, слышал. Дед Риал сказывал о таком треугольнике. Там людей, то есть менгов, на ножи и вилки меняют.
– Если быть точнее, на промышленные товары, – поправил утус Висар. – Во Фатрии торговцы покупают ножи, вилки, гвозди, ткани, часы с кукушками, прочие промышленные товары и везут из на север материка Чалос. Государства менгов отсталые, там охотно эти самые промышленные товары покупают. Взамен торговцы берут менгов-рабов и везут их в Стирию.
В Стирии торговцы продают менгов-рабов на специальных невольничьих рынках. На вырученные деньги они закупают хлопок-сырец и возвращаются во Фатрию. Паровым мануфактурам требуется много сырья. Торговцы продают хлопок-сырец с большой выгодой.
С каждым новым витком по Золотому треугольнику торговцы зарабатывают всё больше и больше денег. Так на юге Стирии оказалось огромное количество менгов-рабов. Ты когда-нибудь видел менгов?
– Э-э-э, – протянул Саян, вопрос едва не застал его врасплох. – Нет, утус. Только слышал, что они шибко на людей похожи. Золотые…
– Золотистые, – поправил утус Висар.
– Да, золотистые, – согласился Саян. – И на руках не пять пальцев как положено, а всего четыре.
– Верно, – лицо утуса Висара светится от радости, будто Саян ответил на трудный вопрос на пять. – Люди и менги очень похожи, однако мы относимся к разным видам.
– Это как?
– Ну-у-у… – утус Висар глянул через окно на улицу, – как коровы и лошади. Вроде и те и другие на четырёх копытах, травой из одного корыта питаются, а всё равно разные. Мы и менги никогда не сможем слиться в один народ.
– А! Ну да, я слышал об этом: детей не бывает, – Саян смущённо улыбнулся.
– Похабник, – утус Висар шутя погрозил пальчиков. – Но да, действительно: детей не бывает.
По этой самой причине менгов-рабов заставляют работать самым беспощадным образом. Различные гуманисты и просветители ни раз и не два призывали покончить с рабством, с этим позором, пережитком прошлого. Но… – утус Висар взял эффектную драматическую паузу, – владельцев хлопковых плантаций интересует прибыль, только прибыль и ничего кроме прибыли.
Менги много, много раз поднимались на бунт. Только стирийцы топили эти выступления в крови. Недовольных забивали насмерть, вешали в назидание остальным, а взамен убитых покупали всё новых и новых рабов. Но так не могло продолжаться вечно.
В 5732 году, то есть три года тому назад, менги подняли не просто очередной бунт с лопатами и мотыгами, а самое настоящее восстание с ружьями и саблями. Всё то озлобление и ненависть, что копились долгие четыре сотни лет, разом выплеснулись наружу.
Как мы теперь точно знаем, восстание было хорошо подготовлено и организовано. Менги-рабы поднялись как один! – утус Висар рубанул воздух воображаемой шашкой. – В первый год люди и менги разделились. Первые в ужасе бежали на север, вторые, соответственно, на юг. Так на юге Стирии возник Янгор, самое настоящее государство менгов. Там даже министерство народного образования есть.
В Янгор вошли самые развитые сельскохозяйственные штаны Стирии. Естественно, сама Стирия не смирилась с таким поражение. Через год после начала восстания разразилась самая настоящая война, которая длится до сих пор.
Утус Висар умолк. Саян нахмурился. В душе бурлят гнев и недовольство. Государство менгов на юге материка Ларж – дело гораздо более серьёзное, чем казалось сначала. Менги в качестве рабов на хлопковых плантациях ещё куда ни шло, хотя тоже не дело. А вот собственное государство – это уже ни в какие ворота.
Может, пока не поздно, передумать? Посвятить очередную жизнь великой мести? Если утус Висар прав, то у Янгор есть все шансы на победу. Если рядовые людей, по-крупному счёту, сражаются за имущество и деньги владельцев плантаций, то рядовые менги за свободу и жизнь.
– Тус Ингал, что с вами? Неужели мой рассказ произвёл на вас столь сильное впечатление?
– А? Что? – Саян очнулся от размышлений. – Простите, вы что-то сказали?
– Я спросил, неужели вы такой впечатлительный? – с улыбкой повторил утус Висар.
– Скажите, уважаемый, – Саян пропустил вопрос утуса Висара мимо ушей, – как по-вашему, у менгов есть шансы на победу?
Утус Висар тяжело вздохнул, глубоко и печально. Так вздыхает врач у постели смертельно больного, которому осталось жить не больше недели. В едином выдохе соединились тоска и обречённость.
– Признаться, я симпатизирую менгам, – тихо произнёс утус Висар. – Никакие деньги не могут оправдать эксплуатацию человека человеком. Да, да, вы не ослышались: менги – то же люди, пусть у них золотистая кожа, а на руках на один палец меньше. Мне очень хотелось бы, чтобы менги Стирии обрели свободу. Ведь они так страдали, так долго ждали её. Но! – утус Висар нервно развёл руки в стороны. – Их справедливая война обречена на поражение.
Аж на сердце отлегло! Саян с трудом подавил радостный вопль.
– Утус Висар, если вы всей душой желаете менгам добра, то почему же вы так уверены в их поражении?
– Видите ли, тус, на юге Стирии растёт не только хлопок. А ещё великолепный виноград, кукуруза, рис, арахис и ещё множество других культур. Только почти вся промышленность осталась на севере Стирии под властью людей. С вилами и мотыгами против ружей и пушек много не навоюешь. Увы! Пули и порох не растут на деревьях.
Менги Янгора находятся в одиночестве. Пусть всё прогрессивное человечество Мирема публично выражает им поддержку, но ни одно государство, ни одно правительство не прислало им на помощь ни одного ружья, килограмма пороха или хотя бы старого гвоздя. Даже Дормана, самое развитое и богатое среди государств менгов, и та предпочла не портить дипломатические отношения ни со Стирией, ни тем более с Фатрией. Чего уж говорить о других государствах менгов. Деспотичные султаны и шейхи лишились обильного источника доходов. Если менги Стирии не сдадутся в плен, то их физически уничтожат. Увы!
Утус Висар вновь тяжело вздохнул. Учитель истории и географии несомненно считает себя прогрессивным человек. Только, к счастью, не он и не такие как он вершат историю.
– Приятно было с вами познакомиться, тус Ингал, – утус Висар поднялся из-за стола. – А теперь мне действительно пора идти. Дела. Всего вам наилучшего.
– Благодарю вас за столь обстоятельное и подробное объяснение, – Саян поднялся следом. – Всего вам наилучшего.
Утус Висар покинул «Приют странника». Входная дверь закрылась за его спиной с печальным скрипом. Саян в глубокой задумчивости машинально сел обратно за стол. Что же делать? С одной стороны…
– Будете заказывать? – рядом со столом возник половой.
– А? Что? – встрепенулся Саян. – Нет, простите. Я уже отобедал и расплатился. Всего вам хорошего.
– Приходите ещё, – половой льстиво улыбнулся.
На Податной улице во всю бушует весна. Саян расстегнул пуговицы на новеньком сюртуке. Лёгкий ветерок приятно омывает грудь и остужает разгорячённую спину. Деревья вдоль тротуаров оделись в плотную ярко-зелёную листву. На многочисленных газонах в полный рост поднялась ещё ни разу не кошенная трава. Через грохот телег, повозок и людской гомон пробивается щебетание воробьёв.
Время приостановить работу и как следует перекусить. Из распахнутых окон домов, приоткрытых дверей трактиров, чайных то и дело долетают запахи жаренного мяса, хлеба, лука, чеснока, свежего пива.
Весна! Саян глубоко вздохнул прохладный воздух. Сейчас бы скакать и радоваться жизни. Пригласить какую-нибудь красотку на свидание, на романтическую прогулку в парке или набережной.
Кстати, о набережной. На очередном перекрёстке Саян повернул в сторону речного порта. Что же делать? Не смотря на все его старания на протяжении почти шести тысяч лет менгам удалось заселить две трети материков Чалос и Колбан. Эх! Саян зло пнул капустную кочерыжку. Нужно было в своё время покончить с работорговлей в Стирии, считай, с эмиграцией менгов на материк Ларж. Ведь знал же, чем оно может закончиться и закончилось.
– Держи!!! Хватай!!!
Грохот и треск взрывной волной прокатились по узкой улочке. Саян вздрогнул от неожиданности. Что это было?
– Ты что, скотина, наделал?!!
– Так, витус, они сами упали!
Саян нервно рассмеялся. За раздумьями не заметил, как ноги сами принесли в речной порт Юдвины. Возле причала порушенный штабель пустых бочек. Мужчина лет пятидесяти с окладистой бородой в добротной шерстяной рубахе навыпуск на чём свет стоит ругает простого работягу в грязной холщовой рубахе и драных штанах.
– Смотри у меня! – мужик с бородой потряс перед носом работяги пудовым кулаком. – Вычту из заработка!
– Так, витус, в порядке же все. Ни одна бочка не треснула, – пугливо оправдывается работяга.
Саян пошёл дальше. Речной порт живёт обычной жизнью. У длинных причалов пришвартованы баржи и парусники. Вереницы грузчиков перетаскивают на суда и обратно на берег мешки, кули, кирпичи, брёвна и прочие грузы. Толстые доски настилов мелко трясутся под их тяжёлыми шагами.
Саян остановился на самом краю набережной. Внизу между каменной стеной причала и бортом деревянной баржи лениво плескается вода. Малюсенькие волны словно пытаются взобраться по массивному камню, но только бессильно откатываются назад в реку. А вот этого двадцать три года назад ещё не было.
Носком ботинка Саян поддел колотую щепку. Набережная и причалы обделаны камнем. Не иначе городские власти наконец-то поняли, за чей счёт пополняется казна Юдвины.
Причалы тянулся вдоль берега. На ту сторону Станового хребта к побережью Бескрайнего океана идёт огромное количество грузов. А это что такое? Саян от удивления вытянул шею. Из глубины порта над крышей пакгауза поднимается чёрный стол дыма.
Неужели пожар? Саян рассеянно глянул по сторонам. Мимо вразвалочку прошёл матрос. Рядом бородатые мужики в лаптях и полосатых штанах затаскивают на борт баржи струганные доски. Порт живёт обычной жизнью. Никто и не думают поднимать тревогу, хватать багры и вёдра.
Тем более странно, Саян повернулся в сторону дыма. Баржи и парусники, штабеля досок и бочек, крыши и стены пакгаузов – всё из дерева. Стоит тёплый сухой день. Не дай бог красный петух крылом взмахнёт. Да и город рядом. Это же столько делов будет. Однако порт упорно не обращает внимания на чёрный столб дыма. А это уже интересно, Саян прибавил шагу.
Из-за угла серого пакгауза открылось чудное зрелище. Саян замер от удивления. На каменном причале работает, пыхтит паром самая настоящая машина. Балка, крюк, чёрные от смолы канаты. В кабине молодой человек лет двадцати пяти с залихватскими усиками и задорно сдвинутой набок фуражке увлечённо дёргает рычаги.
Так, это же, Саян тихо захихикал, кран. Паровой кран. Из толстой короткой трубы в задней части кабины валит чёрный дым. Ещё четверть века назад довелось читать в научном журнале о паровых машинах из Фатрии. Там что-то крутили, вроде воду из шахт откачивали.
Ну, Саян подошёл ближе, точно из Фатрии. Его тут же обдало теплом, из-под кабины вырвалось облачко пара. На стальном боку парового крана эмблема: полукруглый котелок над символическим костром с тремя языками пламени, а сверху молоток. Над эмблемой надпись на фатрийском: «Экор. Паровые машины». Наверно та самая компания, что выпускает паровые краны.
Недалеко от крана на старом бочонке скучает старичок в коротком полушубке. То ли сторож, то ли смотритель порта, то ли просто любопытный зевака.
– Скажите, уважаемый, – Саян остановился возле старичка, – что это такое?
Старичок смерил Саяна презрительным взглядом, словно перед ним деревенский дурачок с наивным вопросом почему вода мокрая.
– Это фрийский кран на пару, понимаешь, – высокомерно протянул старичок. – Его витус Липадос из самой Фритии привёз, понимаешь. Вот до чего техника дошла, ни черта ты не понимаешь.
А действительно, Саян вновь уставился на пыхтящую машину, до чего техника дошла. Паровой кран за раз поднимает большую связку брёвен, плавно переносит её через борт баржи и аккуратно опускает через распахнутый люк прямо в трюм. Судя по коре, горный кедр – ценный товар в центральных и южных районах Марнеи. Молодой механик в кабине разом заменяет пару десятков дюжих грузчиков. Лишь двое помощников на пристани стропят толстыми канатами брёвна, да ещё двое в трюме баржи складирую их.
Для сравнения, дальше по причалу стоит ещё одна баржа. С борта на берег перекинут широкий помост. Привычная вереница грузчиков вытаскивает из трюма мешки и складывает их внутри распахнутого пакгауза. Бородатые мужики словно посыпаны мелом с ног до головы. Не иначе в мешках мука.
Радость и облегчение, словно тяжёлый куль с плеч долой. Саян улыбнулся. А, ведь, учитель гимназии прав: прошли те времена, когда победу или поражение в войне определял воинский дух армии. Теперь на первое место вышла промышленная мощь. Какими бы отчаянными и храбрыми не были бы вчерашние рабы, только с топорами и вилами им ни за что не выстоять против стирийцев с ружьями и пушками. Порох и пули на деревьях действительно не растут.
Чёрт с ней, со Стирией, Саян в сердцах махнул рукой. Сами справятся. Это даже к лучшему, если война с бывшими рабами затянется на десяток другой лет. Рюкун, будущий форпост против менгов на материке Чалос, гораздо важнее.
На душе сразу же стало легко и свободно, хоть песню затягивай. Саян широко улыбнулся. Решение принято, сомнения прочь.
– Скажите, уважаемый, – Саян вновь повернулся к важному старичку, – куда направляется эта баржа?
– Вестимо куда, понимаешь, – старичок недовольно затряс седой бородой. – В Тивницу, куда же ещё?
Тивница, Саян сощурился. Отличный вариант, как раз по пути.
– А не подскажите, где можно найти её капитана?
– Так вот же он, глаза разуй, понимаешь, – старичок кивнул в сторону баржи, – утус Рант на палубе стоит, погрузку бдит, понимаешь.
– Благодарю вас, – Саян вежливо поклонился.
С борта баржи на пристань вместо трапа переброшен грубо сколоченный настил. Толстые длинные гвозди не просто загнуты в сторону, а забаранины. Саян вступил на палубу баржи. Хорошие работники всегда нужны. Если удастся договориться с капитаном Рантом, то недели через две можно будет сойти на берег уже в Тивнице. Пусть путешествие не будет лёгким и комфортным, зато пропитание и кров за счёт владельца баржи.
Глава 3. Ролозкий архипелаг
– Саян! Ну ты же великолепный матрос! Сообразительный, исполнительный. Ну на хрен тебе на берег сходить? Ну что ты забыл в этой богом забытой Пасме? Давай, я лучше тебе жалованье чуток накину.
В голосе витуса Биота, капитана брига «Бородач», сквозит затаённая надежда. Даже не верится, будто капитан, огромный представительный мужик с обветренным лицом и короткими сильными руками, может кого-то о чём-то просить.
– Прошу прошения, витус, – Саян слегка поклонился, – но мне как раз очень нужно в эту богом забытую Пасму. Я нанялся к вам матросом не ради денег, хотя вы очень щедрый капитан, а ради возможности доплыть до Сонпана как можно дешевле. Ну и заработать, по возможности, – добавил Саян.
Вот если бы ваш великолепный «Бородач» направлялся бы несколько дальше, в Рюкун, то я с превеликим удовольствием остался бы под вашим началом. А так вы через пару дней повернёте обратно в Амиталу. А что я забыл дома?
– Ну да, – капитан брига печально отвёл глаза, – торговля, заказы, товары… Пропади они все пропадом! Мне бы так путешествовать по миру. Ну да ладно. Вот твой заработок.
Из потёртого кошелька на поясе витус Биот вытащил серебряный вирт. Почти новенький, монета не успела потемнеть от времени.
– Благодарствуйте, – Саян спрятал монетку во внутренний карман просторной рубашки с длинными рукавами. – С вашего позволения, я пошёл. Удачи вам в пути.
– Ну ты, это, возвращайся, если передумаешь. Предложение о прибавке в силе! – крикнул капитан во след.
Саян аккуратно закрыл за собой дверь в каюту капитана. Да-а-а… За тысячи лет он в совершенстве овладел ремеслом матроса. Ни раз и не два приходилось самому водить торговые суда и даже командовать боевыми кораблями. Однако по-настоящему, всей душой, Саян море так и не полюбил. Если только позволяют средства и обстоятельства, то он предпочитает путешествовать пассажиром.
На верхней палубе брига тропический зной и влага окутали словно сырое ватное одеяло. От тёмных досок под ногами дрожащими струйками поднимается тёплый воздух. Если приглядеться, то кажется, будто «Бородач» дрожит и растворяется в воздухе. Остров Сонпан, на восточном берегу которого раскинулась Пасма, находится в тропиках. Коренные жители понятия не имею, что такое снег и как он выглядит.
На палубе брига царит образцовый порядок: люки задраены, паруса убраны, возле грот-мачты лежит идеально свёрнутая бухта пенькового каната. Товар, куча бочек, мешков и ящиков, уже сгружен. Погрузка начнётся ближе к вечеру, либо на следующий день с раннего утра. Команда отпущена на берег. Только возле трапа страдает от жары и влаги Тагий, совсем молодой морячок. Льняная рубашка с длинными рукавами насквозь сырая от пота. Огромная соломенная шляпа с широкими полями почти касается плеч парня. В правой руке Тагий держит дамский веер. Со стороны молодой матрос выглядит как театральная пародия на самого себя, только жара юмора не понимает.
– Всё таки уходишь, – Тагий переложил сложенный веер в левую руку.
– Ага, – Саян потряс руку молодого моряка, ладонь тут же стала влажной от его пота.
– Ну ты, это, возвращайся, если что, – Тагий лениво обмахнулся веером.
Трап, несколько длинных толстых досок, вибрирует под ногами. Как же приятно вновь ступить на твёрдую землю. Влажный платком Саян смахнул со лба обильную испарину. Пасма далеко не забытая богом дыра, а самый большой торговый порт Ролозкого архипелага. Ежедневно на её пристанях швартуются десятки судов. «Бородач», величественный двухмачтовый бриг, примостился к одному из множества деревянных причалов, что отходят от каменной набережной в глубь залива Нанчан.
Позднее утро. Большой порт гудит множеством голосов, скрипом телег и тачек. То и дело прорезается раздражённая брань бригадиров и приказчиков. Вереницы грузчиков, тощих местных жителей в одних лишь набёдренных повязках, словно трудолюбивые муравьи снуют между судами и пакгаузами с распахнутыми настежь воротами.
– Куда? Пошла сторона! – раздался крик на ломанном марнейском.
Саян торопливо отшагнул в сторону. Мимо, с мешком кофейных зёрен на спине, прошагал грузчик. Кожа местного жителя потемнела от густого, тёмно-коричневого загара. Даже удивительно, что столь тощий мужичок играючи тащит на себе столь тяжёлый мешок и даже не потеет.
Центр города должен быть в той стороне, Саян на минутку остановился возле высокого штабеля дубовых бочек. До наступления полдня, самого жаркого времени суток, осталось меньше часа. Жизнь в порту постепенно замирает. Всё больше и больше людей, матросов и местных жителей, стремится выбраться в город в прохладу постоялых дворов, трактиров и тень парков.
Пасма крепко связана с морем и с колониальной торговлей. Центр города, его деловая и административная часть, находятся совсем рядом. Никуда не торопясь Саян вышел на Центральную набережную. Шум и суета порта остались за спиной.
Не так давно набережную облагородили. Тротуар покрыт ярко-красной керамической плиткой, а невысокие каменные перила огораживают песчаный пляж. Вечерами, когда спадает дневная жара, по Центральной набережной очень любит прогуливаться местная элита. Витусы в неуместных в тропиках фраках и сюртуках. Дамы в ни чуть не более прохладных платьях до самых пят.
На Губернаторской площади по правую руку возвышается Губернаторский дворец. Саян замер на краю тротуара в тени раскидистой пальмы. Просторное двухэтажное здание с белыми стенами и широкими окнами построено не так давно. На треугольной крыше красными рядами выделяется черепица. У входа, возле массивных дверей с начищенными до блеска ручками и петлями, стоит важный швейцар.
Саян, проходя мимо, невольно улыбнулся. У стража дверей на затылке из под красной фуражки выбиваются сырые тронутые сединой волосы, а на спине, на дорогой красной ткани, выделяется тёмный треугольник. Швейцар потеет, однако героически продолжает сохранять на лице важное и надменное выражение. Такой быстрее свалится на землю от теплового удара, нежели трусливо убежит и спрячется в теньке. Да-а-а, Саян напоследок оглянулся на стража дверей, в Пасме сильны марнейские порядки. Причём настолько, что местные витусы не делают ни малейших скидок на тропический климат.
Губернаторскую площадь окружают похожие на дворцы здания полиции, биржи и несколько магазинов. В тени широкого козырька возле витрины с шикарными дамскими платьями и шляпками героически потеет городовой. Впрочем, Саян подошёл ближе, на страже закона белая рубаха с длинными рукавами и шорты, быстрее коротко обрезанные штаны. На ногах вместо положенных по уставу сапог лёгкие сандалии. Городовой получает явно меньше швейцара возле Губернаторского дворца. Однако на его поясе, как и положено, висит большая шашка в чёрных ножнах.
Если бы не пальмы по краям тротуаров, босоногие аборигены по углам и жара, то Губернаторскую площадь можно было бы запросто принять за центр не слишком богатого и благополучного городка на севере Марнеи. На площади не осталось ни одно здания, памятника или хотя бы куска тротуара от местной самобытной архитектуры.
В 5692 году закончилась Вторая тропическая война. Марнея и Фатрия больше трёх лет оспаривали друг у друга право доминировать в восточной и северо-восточной частях Южного океана. Три года два флота двух великих держав топили друг друга, а солдаты двух великих империй проливали кровь за большие и малые острова Ролозкого архипелага. В конечном итоге противоборствующие стороны договорились и разделили сферы влияния. Фатрии отошла Аргуния, большая страна на южной оконечности материка Науран. Марнея прибрала к себе весь Ролозкий архипелаг.
С тех пор прошло почти пятьдесят лет, культурная зачистка зашла очень далеко. Почти полвека торговцы, плантаторы и военные заселяют острова. Естественно, в первую очередь переселенцы из Марнеи оседают на Сонпане, самом большом острове архипелага.
Поглядывая по сторонам, Саян пересёк Губернаторскую площадь и вышел на Морской проспект. Самая главная улица города уходит от берега в глубь острова. В самый жаркий час дня она практически пуста. Лишь изредка проскользнёт почти голый туземец или проедет телега с одуревшими от жары волами.
И здесь, на проспекте, дома целиком и полностью напоминают марнейские. Два-три этажа, изредка возвышаются четырёхэтажные. Белые стены, треугольные крыши, маленькие балкончики, фальшивые колонны под окнами и на углах. Хотя, Саян торопливо шагнул в тень под навес, жаркий тропический климат даёт о себе знать: над входами, над витринами многочисленных магазинов и питейных заведений натянуты широкие козырьки. Ветер едва, едва колышет полинялые на яркой Геполе полотнища.
И как только люди живут при такой одуряющей жаре? Саян торопливо перескакивает из под одного навеса в тень другого. Локти едва не шаркают о стены, двери и витрины. Пот ручьями бежит по лицу, спина под вещмешком насквозь сырая. Хорошо, что ещё на бриге догадался одень короткие до колен штаны и сандалии. Саян остановился под очередным навесом. Сейчас бы ещё шляпу с широкими полями или пробковый шлем.
Хорошо, что хватило ума убрать «Последний аргумент» в мешок. Иначе местные жители, а особенно местные стражи порядка, не поняли бы, зачем приезжий матрос напялил на себя целый арсенал смертоносных лезвий.
Некогда белый носовой платок потемнел от пыли и влаги. Саян сжал его в кулаке, между пальцами тут же потекли мутные солёные ручейки. Ну почему только не хватило ума остановиться в какой-нибудь портовой гостинице и там, за барной стойкой с бокалом прохладного пивка, не переждать самую жаркую часть дня. Саян в очередной раз вытер влажным платком лицо и шею. Ну вот, опять выжимай.
Чем дальше от Губернаторской площади, тем больше проступает туземная Пасма. Всё чаще и чаще попадаются высокие дома с гладкими стенами и плоскими крышами. На улицу выходят только плотно запертые двери. Как не сложно догадаться, внутри настоящего туземного дома обязательно находится небольшой дворик или даже садик. Окна комнат тоже выходят во внутрь. Местная архитектура не просто не похожа на марнейскую, в первую очередь она отлично приспособлена под тропический климат. Только редкий переселенец из Марнеи задумывается об этом. Люди, как и на родине, предпочитают строить привычные дома с треугольными крышами и окнами наружу. А зря.
Морской проспект влился в Княжескую площадь. Саян остановился на краю тротуара. Туземная Пасма окончательно вытеснила архитектуру колонизаторов. На противоположной стороне площади возвышается Княжеский дворец, маленькая, метров четыреста в ширину, крепость. Высокие стены обрамлены зубчатыми парапетами, по углам расставлены ещё более высокие круглые башни. Массивные створки ворот обиты железными листами, через изрядно загаженный ров с зелёной водой опущен мост.
В маленькой крепости до сих пор живёт князь, некогда в прошлом правитель острова Сонпан и большей части Ролозкого архипелага. Однако с приходом марнейцев, с их пороховыми пушками, ружьями и грозными линкорами, князь превратился в чисто формального правителя. Без соизволения губернатора, ставленника из Марнеи, не имеет права ни чихнуть, ни сходить до ветру. Саян двинулся в обход площади. Как и на Морском проспекте он стараясь как можно быстрей перескочить из тени в тень.
Вместе с властью князя в упадок пришёл его дворец. Некогда идеально белые стены находятся в ужасном состоянии. Повсюду выступают трещины и сколы. Местами штукатурка обвалилась большими кусками. Из рва несёт противной тухлятиной. Левая крайняя башня обвалилась, возле её основания валяются большие кубические камни. Однако нет и намёка на ремонт, никто даже не удосужился навести порядок. Левая створка ворот распахнута настежь. Ни одного стражника – проходи, кому не лень.
За Княжеским дворцом колониальная Пасма, относительно чистая и культурная, окончательно закончилась. Далее на запад тянутся грязные и скученные кварталы местных жителей, простых ремесленников, грузчиков и поденщиков. Недалеко от дворца возвышается широкое просторное здание с плоской крышей и несколькими широкими входами. Изнутри доносится гул голосов и приятные запахи хлеба, мяса, зелени. Саян нервно сглотнул. Это должно быть знаменитый Туземный рынок.
– Дарагой! Увжаемы! – у входа на рынок, возле широкой гранитной колонный, грязный нищий в лохмотьях протянул руку. – Падай! Хлеб! Жизнь!
Саян на ходу бросил в раскрытую ладонь с обломанными ногтями медный совирт.
– Здоровья! Дай Созатель! Увжаемый! – нищий льстиво оскалился обломками гнилых зубов.
В Пасме даже нищие умеют изъясняться на марнейском. Внутри Туземного рынка обступила долгожданная прохлада, Саян облегчённо вздохнул.
Сотни три или четыре лет тому назад, во время последнего расцвета Ролозкого княжества, местный правитель построил этот рынок. Как он тогда назывался никто уже и не помнит. Колонизаторы из Марнеи прозвали его Туземным. Грубо обработанный камень без узоров и цветных вставок поражает величием и размахом. Толстые квадратные колонны подпирают высокий потолок. В широких проходах сплошными цепочками тянутся торговые ряды с деревянными прилавками. Пол застал разнообразной каменной плиткой. Нужно отдать должное древним мастерам, Саян закрутил головой, без вентиляторов и ледников внутри, даже в разгар жаркого дня, относительно прохладно и свежо. Пусть не императорский дворец, но всё равно очень даже красиво.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?