Текст книги "Дом чудной на улице Лесной"

Оракул

Вечером к дому подъехала скорая помощь и сверкающий мигалками полицейский УАЗ. Вопреки уверениям светловолосых русалок, говоривших, что стражи порядка обходят нашу многоэтажку стороной, товарищи полицейские навещали ее систематически. Не реже одного раза в неделю в нашем подъезде видели участкового или даже целый наряд.

Я стояла у окна, смотрела, как патрульные усаживают в машину какого-то парня, и думала о том, что полиция, должно быть, игнорирует только колдунов, зато к обычным дебоширам приезжает очень даже охотно.

Парень, который сейчас отправлялся в отделение вместе со стражами порядка, был мне незнаком, однако я точно знала, что забрали его с девятого этажа.

На девятом жизнь била ключом. За три недели, что прошли с момента моего переезда, я успела понаблюдать, как из его окон летят окурки и пластиковые стаканчики, услышать, как громко играет в квартирах музыка и как эмоционально выясняют отношения их владельцы. Иногда такие разговоры заканчивались мордобоем, и тогда у нашего подъезда появлялась полиция и скорая.

Знакомиться с этими соседями у меня желания не было. Каждый из них выглядел и вел себя так, что его хотелось обойти стороной. В частности, на девятом этаже проживали два гостеприимных брата-алкоголика, любивших устраивать шумные домашние вечеринки, две склочные семейные пары, во всеуслышание объявившие друг другу войну, высокая полная девица, которую я ни разу не видела в трезвом состоянии, и темноволосая женщина средних лет, строгая и худая, как щепка.

Строгая женщина казалась самой адекватной. Она всегда была аккуратно одета, при встрече с соседями вежливо здоровалась и совершенно определенно принадлежала к компании Глафиры Григорьевны, сестер-русалок и вампира-налоговика. От нее в буквальном смысле веяло чем-то загадочным, а потому во время наших коротких встреч я не могла оторвать от соседки глаз.

Сама же соседка на меня никогда не смотрела. Судя по всему, она в принципе не любила смотреть кому-либо в лицо: ее взгляд всегда был направлен вниз или в сторону. Тем не менее поймать его мне все же удалось, причем вчера вечером.

Я разговаривала на улице по телефону и, поворачивая к подъезду, налетела на строгую даму, когда та выходила из-за угла. От неожиданности женщина выронила пакет, и по асфальту покатились большие красные яблоки.

Я кинулась их собирать, а когда подняла голову, увидела ее длинное лицо с нежнейшей молочной кожей и огромными черными глазами. В первый момент мне показалось, будто на этом лице зияют два провала, ведущих в бездну. Я охнула и отшатнулась. А бездна неожиданно дрогнула и превратилась в космос. Теперь это были два окна, через которые на меня смотрела сама Вселенная с планетами, звездами и черными дырами.

По губам соседки скользнула улыбка.

На моей голове зашевелились волосы. А потом захлестнуло странное, неприятное ощущение, будто эта дама своими невероятными, нечеловеческими глазами разглядела всю мою подноготную. Что сейчас, вглядываясь в мое лицо, она видит мою душу, мое прошлое и будущее – всю меня.

Яблоки снова полетели на землю. Я вскочила на ноги и бросилась к дому. Влетев в квартиру, я схватила карандаш и принялась рисовать.

Сердце билось как сумасшедшее, в висках стучала кровь, а на бумажном листе штрих за штрихом возникала огромная птица с женским лицом и всезнающими глазами.

Когда рисунок был закончен, карандаш выпал из моей ослабевшей ладони и укатился под стол, а сама я закрыла лицо руками и несколько минут сидела, пытаясь выровнять дыхание, сбившееся, будто я только что пробежала стометровку.

Когда руки перестали дрожать, я вгляделась в нарисованный портрет.

Это был Гамаюн. Вещая птица, хранящая тайны мира, способная заглянуть в прошлое и предсказать будущее.

Я пошла на кухню, достала из шкафчика успокоительное, выпила сразу две таблетки. Затем взяла рисунок и отправилась на девятый этаж. Я понятия не имела, в какой квартире живет она, вещая птица Гамаюн, поэтому намеревалась стучать во все.

Стучать между тем не пришлось и вовсе. Стоило выйти из лифта, как одна из дверей открылась, и женщина вышла мне навстречу сама.

Я молча подошла к ней вплотную и протянула рисунок. Она взяла его в руки, усмехнулась.

– Похожа. – Соседка уважительно качнула головой. – Даже глаза такие, как на самом деле. Могу я взять это себе?

– Да. Возьмите, пожалуйста. И простите за яблоки.

Она кивнула и поманила меня в квартиру. Я осторожно переступила порог, готовая к чему угодно: хоть провалиться в жерло вулкана, хоть шагнуть в другое измерение.

Ничего такого, конечно, не произошло. Меня провели через обычную прихожую и усадили на обычный диван.

– Давненько я видящих не встречала, – сказала соседка, усаживаясь в кресло и глядя куда-то в сторону. – Лет уж двадцать, наверное.

– Кто вы? – прямо спросила я.

– Меня зовут Сибилла. Сибилла Генриховна.

– А я Алиса. Приятно познакомиться.

Она снисходительно улыбнулась. Мое имя, судя по всему, ей было известно.

– У вас удивительный взгляд, – тщательно подбирая слова, сказала я. – В нем будто весь мир. У меня от него все внутри перевернулось.

– Именно поэтому я стараюсь никому в глаза не смотреть. – Сибилла Генриховна достала из стоявшего рядом шкафчика коробку с леденцами монпансье. – Угощайся, Алиса.

– Спасибо.

Я взяла маленький зеленый леденец. Он был кисло-сладким и по вкусу напоминал грушу.

– Вы можете видеть будущее? – тихо спросила я. – Как птица Гамаюн?

– И будущее, и прошлое, – кивнула она, тоже отправляя конфету в рот. – И вообще все что угодно. Только я не Гамаюн, а его дальняя родственница. Я – оракул, Алиса.

– С ума сойти…

– Точно. Учитывая, сколько в мире происходит мерзости, свихнуться с такими способностями действительно недолго.

За стеной раздался грохот. Видимо, кто-то из неблагополучных соседей решил сломать стул или бухнуть об пол телевизор.

– Как же вы живете?

– Как-то живу. – Она пожала плечами. – Раньше такие, как я, существовали уединенно: в пещерах, в лесных хижинах, на затерянных островах. В этом был смысл: когда находишься наедине с собой, чужие беды тебе не докучают. Теперь все по-другому. В городе, среди людей, можно быть более одиноким, чем в глухой пещере.

Так-то оно так. Но ведь одиночество – это так ужасно!

– Ваш дар велик и прекрасен. Из него можно извлечь необыкновенную пользу.

– Нет в нем никакой пользы, – отмахнулась Сибилла Генриховна. – Если ты имеешь в виду, что мои предсказания могут изменить будущее и уберечь людей от несчастий, то ошибаешься. От судьбы не уйдешь, она настигнет тебя рано или поздно, так или иначе. Кому суждено умереть от рака, тот умрет от него, даже если будет знать об этом наперед. Кому предназначено встретить особенного человека, тот встретит его, даже если будет ходить другими путями. Каждый день перед людьми открываются сотни дорог, и каждая ведет к разному будущему. От этого разнообразия у меня здорово болит голова.

За стеной что-то разбилось. Сразу после этого раздался громкий возмущенный крик.

– К тому же люди склонны считать, что и с будущим и с настоящим они разберутся сами, – продолжала женщина. – Без советов и предостережений. Как по мне, они совершенно правы.

– А свое будущее вы увидеть способны?

– При желании да. Хотя обычно у меня такого желания нет. Впрочем, иногда дар предвидения бывает полезен. Например, когда помогает предсказывать внеплановые аудиторские проверки. Мне, как главбуху, это бывает кстати.

Я улыбнулась. Соседка тоже.

– Вы сегодня посмотрели мне в глаза. Что вы в них увидели?

– Перекресток, – серьезно ответила Сибилла. – Перекресток из тысячи дорог. И каждая из них способна тебя куда-то привести.

– Некоторые дороги заканчиваются тупиком.

– Нет. – Она качнула головой. – Тупиков не бывает. Бывают повороты на другие дороги. Обычно они возникают, когда один путь пройден и нужно шагнуть на следующий. Кому-то это сделать легко, а кому-то нет. Есть люди, которые не хотят верить, что легкий, удобный путь закончился и теперь следует выбрать новый, менее прямой и более тернистый. Они топчутся на месте, бьются об угол головой, но в конце концов все же сворачивают, куда надо. Заметь, куда им действительно надо, они отлично могут определить сами, без оракулов и подсказок.

Мы беседовали с ней около часа. С философских тем перешли к обсуждению погоды, потом выпили по чашке кофе и перемыли кости беспокойным соседям.

Когда же я засобиралась домой, соседка неожиданно задержала меня в прихожей.

– Будь осторожна с огнем, Алиса, – сказала она, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – А еще непременно сходи к офтальмологу.

– К офтальмологу? – удивилась я. – Зачем?

Она улыбнулась и ничего не ответила.

Офтальмолог

– Что, говоришь, она велела сделать?

– Проверить зрение и быть осторожной с огнем.

Я откусила кусочек мороженого и откинулась на спинку скамейки. С Алиной и Мариной мы встретились в продуктовом магазине. Разговорившись, немного прогулялись по улице и теперь сидели в скверике возле дома, ели сладости и наблюдали за тем, как из подъезда выводят очередного агрессивного визитера братьев-алкоголиков.

– Интересно, почему Сибилла Генриховна не переедет на другой этаж? – задумчиво произнесла я. – Это ведь ужасно: постоянно жить в таком бедламе.

– По-моему, этот бедлам ей нравится, – сказала Марина. – Она ведь одинокая. Родных у Генриховны нет, друзей тоже. Так и со скуки умереть недолго. А с этими соседями у нее каждый день движ и приключения.

– И куча отборного негатива, – добавила я. – Эти ребята все время ругаются и дерутся. Так себе движ, если честно.

– Для оракулов негатив – естественная среда обитания, – фыркнула Алина. – Терпеть не могу предсказателей.

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что они страшные пессимисты и все время предрекают несчастья. Хоть бы раз кто-нибудь из них предсказал что-нибудь хорошее! А их отвратительная привычка говорить загадками? Взять, к примеру, тебя, Алиса. Генриховна посоветовала тебе остерегаться огня. Что конкретно она имела в виду? Какой огонь? Как именно остерегаться? В какой период времени? Неужели нельзя было сказать толком?!

– Конечно нельзя, – пожала плечами Марина. – Будущее имеет константу, но в целом оно вариативно. Сибилла увидела, что соседке предстоит встреча с огнем. Возможно, сегодня вечером Алиса уронит на ковер свечу или забудет на столе включенный утюг и сожжет в итоге квартиру. После предупреждения оракула трогать свечи и утюги она не станет. Тем не менее встретиться с огнем ей все равно придется, но уже при других обстоятельствах. Например, она может обнаружить лесной пожар. Или заметить, как горит мусор, в который кто-то бросил окурок. Наша жизнь – это паутина дорог, и все они к чему-то ведут. Если тебе суждено увидеть пламя, ты можешь сделать это тысячей способов. Откуда оракулу знать, какой из них ты выберешь в той или иной ситуации?

Алина закатила глаза.

– Есть еще вариант, что Генриховна имела в виду не настоящий огонь, – добавила она, – а эмоционального человека, который быстро впадает в ярость и начинает крушить все вокруг. Нет, как по мне, лучше вовсе не общаться с оракулами, чем потом ломать голову над их дурацкими загадками.

Я доела мороженое и выбросила в урну оставшуюся от него палочку.

– С огнем я всегда осторожна. Свечек у меня нет, а утюг я включаю так редко, что о нем можно не волноваться. Меня, девочки, больше заинтересовал совет по поводу зрения. Я хоть и ношу очки, но глаза меня не беспокоят. Они иногда слезятся, и время от времени появляется сухость, но в целом все хорошо.

– Знаешь, Алиса, думаю, сходить к врачу тебе все-таки стоит, – заметила Алина. – Я хоть к оракулам и пристрастна, однако в этом вопросе с Генриховной соглашусь. Вдруг у тебя начинается какая-нибудь серьезная болезнь? Ты давно была у врача?

– Давно. Лет пять назад. Или даже больше. Да я вовсе не против сходить к офтальмологу, но это так неудобно! Записи на прием нужно ждать почти месяц, а больница, к которой я прикреплена, находится на другом конце города. В этом же районе поликлиники нет.

– Поликлиники, может, и нет, зато есть частный медицинский центр, – сказала Марина. – И расположен он всего в двух автобусных остановках от нас. Цены там, кстати, нормальные. Мне о нем соседи рассказали, те, которым мы с сестрами периодически устраиваем потоп. Они туда всей семьей ходят. Если хочешь, могу взять у них номер его телефона.

– Хочу, – кивнула я. – Буду тебе за это очень благодарна.

К офтальмологу я записалась в этот же день, а на прием отправилась на следующее утро.

Рекомендованный русалкой медцентр оказался небольшим двухэтажным зданием с широким крыльцом и просторной парковкой, на которой сейчас стояли три автомобиля и красивый черный мотоцикл.

Когда я зашла внутрь, улыбчивая девушка-администратор завела мне медицинскую карту, после чего выдала талон и направила на второй этаж к доктору Белецкому.

На втором этаже было чисто и безлюдно. Нужный кабинет я нашла без труда. Стоило к нему подойти, как на экране, висевшем на противоположной стене, появился номер моего талона.

Я толкнула дверь, переступила порог – и замерла на месте. В кабинете за большим письменным столом сидел мой сосед из шестьдесят восьмой квартиры. На бейджике, прикрепленном к его аккуратному белому халату, был написано: «Белецкий Петр Егорович, офтальмолог».

– Доброе утро, – сказала я, справившись с удивлением.

– Здравствуйте, Алиса. – Петр, судя по всему, увидеть меня на своем рабочем месте тоже не ожидал. – Пожалуйста, проходите.

Я подошла к его столу, осторожно опустилась на стул для пациентов.

– Рассказывайте, что у вас случилось.

Я впервые видела его так близко. Обычно наше общение ограничивалось быстрыми приветствиями во время случайных встреч на лестничной площадке. Если не считать двух коротких бесед по поводу общего соседа-призрака, мы с Петром ни разу полноценно не разговаривали. Да что там, у меня даже не было возможности хорошенько его разглядеть. В частности, только сейчас я заметила, что в его волосах есть ниточки седины, лоб пересекают две тонкие морщины, а подбородок украшает светлая эспаньолка.

О! А ведь это его мотоцикл стоит на парковке медцентра. Я несколько раз видела, как Петр подъезжал к нашему дому на точно таком же байке, однако я понятия не имела, куда конкретно он на нем ездит.

– Ничего не случилось, – ответила я Белецкому. – Я просто решила проверить зрение.

– Понятно. Тогда давайте проверять. Снимите очки.

Он пересел ко мне ближе и заглянул в глаза. Я невольно отпрянула назад.

– Разве я не должна называть буквы, написанные на этом плакате? – Я указала на стенд с таблицей Сивцева.

– Если бы вы были обычной пациенткой, мы бы начали именно с этого, – ответил Петр. – Но так как вы пациентка необычная, соблюдать формальности я не вижу смысла. Чтобы проверить состояние органов зрения, мне не нужны никакие таблицы и никакие приборы, я все увижу и так. Не бойтесь, Алиса, я вас не съем.

Я смущенно улыбнулась. Петр подсел еще ближе.

– Пожалуйста, не отводите взгляд, смотрите прямо на меня.

Глаза Белецкого были цвета горячего шоколада. Теплые и ласковые, они так не вязались со строгим отстраненным поведением их обладателя! Я чувствовала, как меня обволакивает их магия, мягкая и нежная, будто шелк. В какой-то момент мне показалось, что на лице доктора появились два темных бездонных омута, и я тут же погрузилась в их в горячую уютную глубину. Петр протянул руку и кончиками пальцев наклонил мою голову влево.

– У вас прекрасные глаза, Алиса, – тихо сказал он. – Они чисты, как слезы рассвета.

– Эти глаза плохо видят, – так же тихо ответила я, не отрывая от него взгляда.

– Они видят то, что неподвластно другим. – По губам мужчины скользнула улыбка. – А близорукость… Думаю, вам стоит им ее простить.

Он отодвинулся. Я моргнула и потерла веки.

– Мышцы глаз немного ослаблены, – сказал Петр. – В остальном у вас все хорошо. С поправкой на миопию высокой степени, разумеется.

– У меня периодически бывает ощущение, будто в глазах появился песок. А еще они иногда слезятся.

– В этом нет ничего страшного. Я выпишу капли, будете их принимать, и все пройдет.

Он повернулся к компьютеру и принялся печатать.

Я смотрела на Белецкого и будто воочию видела его за высоким длинным столом, уставленном старинными колбами и ретортами. Выходит, мой сосед – маг-целитель? Не удивлюсь, если у него дома находится лаборатория, в которой он варит зелья.

Что ж, теперь понятно, почему он такой нелюдимый. Если соседи узнают, что рядом с ними живет доктор, гости к нему потянутся нескончаемой чередой.

Белецкий распечатал бумагу с рекомендациями, и я, попрощавшись, отправилась домой. Вернувшись к себе, хотела немного поработать, но никак не могла сосредоточиться. Мои мысли то и дело возвращались к глазам цвета горячего шоколада. В какой-то момент я взяла карандаш и принялась рисовать их на бумаге.

Когда рисунок был закончен, я посмотрела на разбросанные по столу листы. На одних – узкое серьезное лицо с эспаньолкой, изящные кисти рук, гибкая шея и решительный разворот плеч. На других – алхимическая мастерская и высокий мужчина, колдующий над большим кипящим котлом.

Позавчера мне сообщили, что художникам продлили срок подготовки эскизов новой игры с двух недель до месяца. Это было очень кстати. Я как раз успевала подготовить рисунок лаборатории, колдуна и кого-нибудь еще.

В седьмом часу вечера в мою квартиру кто-то постучал. Открыв дверь, я обнаружила на пороге Петра.

– Я принес вам капли для глаз, – сказал Белецкий, протягивая мне маленький прозрачный флакончик. – Они лучше тех, что продаются в аптеке.

– Вы приготовили их сами?

– Да, – кивнул он. – Поверьте, этот препарат можно принимать без опаски. Он действенен и не вызывает аллергии.

– Верю. – Я улыбнулась и взяла у него пузырек. – Сколько я должна вам за волшебное лекарство?

– Вы мне ничего не должны. Это подарок.

Я снова улыбнулась и вдруг подумала, что Сибилла Генриховна посоветовала мне сходить к офтальмологу вовсе не для того, чтобы проверить зрение, а для того, чтобы поближе познакомиться с этим загадочным мужчиной.

– Спасибо. Быть может, вы зайдете ко мне в гости? Я бы угостила вас чаем или какао. В благодарность за капли.

Я думала, Петр согласится, но он покачал головой.

– Я непременно зайду к вам, Алиса. Но в другой раз.

Белецкий вежливо улыбнулся и ушел к себе.

Огненный человек

Ночью на город опустился туман. Он окутал улицы серебристой шалью, такой плотной и густой, что за ней не было видно соседних домов, а очертания деревьев и кустов казались в ее дымке сказочным дремучим лесом.

Часы показывали пять утра. Мне не спалось. Решив вместе с птицами встретить рассвет, я сидела на балконе, закутавшись в старую вязаную кофту, пила ягодный чай и смотрела, как стелятся по асфальту белесые клубы тумана.

На улице было тихо. Где-то далеко сквозь туман пробивался свет уличных фонарей.

Неожиданно в глубине сквера показалось какое-то движение. Присмотревшись, я увидела мужчину, который неторопливо шел по дорожке к нашему дому.

Я встала с кресла, подошла к перилам.

Капли, которые подарил Петр Белецкий, действительно были лучше аптечных. На второй день их приема у меня не только пропало слезотечение, но и заметно улучшилось зрение. Настолько заметно, что пришлось доставать старые очки с меньшим количеством диоптрий.

Вот и теперь, рассматривая незнакомца сквозь туман с высоты двенадцатого этажа, я видела его длинные черные волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, широкие плечи, за которыми висел большой рюкзак, и красивые сильные руки.

Мужчина шагал неторопливо, расслабленно, словно возвращался домой из отпуска или долгой приятной поездки. На выходе из сквера он остановился, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Разглядеть мою фигуру в туманных предрассветных сумерках было невозможно, и незнакомец, конечно же, смотрел не на мой балкон, а куда-то еще. Однако я отчетливо ощутила на себе его взгляд, долгий и пронзительный, как стрела. От этого взгляда хотелось скрыться в теплой глубине комнаты, но я осталась на месте.

На губах мужчины появилась улыбка. Я не столько увидела ее, сколько почувствовала. А затем в туманном полумраке зажглись и сразу погасли два крохотных красных огонька, похожих на всполохи пламени.

Секунда – и мужчина, преодолев двор, скрылся в подъезде.

Сегодня я решила устроить себе выходной. Очередная партия рисунков, с птицей Гамаюн, чародеем-целителем и семьей оборотней, отправилась на согласование руководству, а я, сделав уборку и приготовив овощное рагу, отправилась гулять.

Планы у меня были серьезные. На улице вовсю светило солнце, и я намеревалась поехать в центр города, чтобы встретиться с подругой, сходить в кино и прогуляться по магазинам.

Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Кабина закрылась и поехала вниз, но почти сразу остановилась, чтобы впустить еще одного пассажира. Я подняла глаза на вошедшего и невольно охнула: это оказался давешний длинноволосый незнакомец! Вблизи он был гораздо больше. Да что там, он был огромен! Выше меня примерно на полторы головы, с мощным торсом и широченными плечами. В первый момент мне показалось, что за его спиной сложены большие кожистые крылья, но, присмотревшись, я поняла, что это всего лишь рюкзак.

Увидев меня, мужчина улыбнулся.

– Доброе утро. – В его голосе прозвучали игривые нотки, будто незнакомец меня узнал и его это отчего-то забавит.

Теперь, когда между нами не было двенадцати этажей и дымки тумана, я могла рассмотреть его лицо. Оно было нечеловечески красивым: аккуратный прямой нос, твердая линия подбородка, высокие четко очерченные скулы, большие выразительные глаза, такие же темные, как и волосы, уже собранные в хвост. Он смотрел на меня с хищным интересом, и от этого мне было не по себе.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Откуда же в нашем доме появился такой чудесный огонек? Раньше я тебя тут не видел.

– Я поселилась здесь месяц назад. На двенадцатом этаже.

Он кивнул и протянул мне руку.

– Меня зовут Евгений. Евгений Рейт.

– Алиса. – Я вложила пальцы в его ладонь, и они сразу же в ней утонули. – Алиса Миронова.

Евгений наклонился и прикоснулся губами к моей руке.

– Приятно познакомиться, Алиса.

В его глазах горел огонь.

Наверное, в туманном полумраке сегодняшнего утра я видела отблески именного этого пламени. Огня.

У меня внутри что-то сжалось.

Я мягко высвободила руку и невольно убрала ее за спину.

Лифт доехал до первого этажа, остановился. Мужчина посторонился, пропуская меня вперед.

– У тебя сегодня есть какие-нибудь дела, Алиса?

От него веяло опасной сексуальностью. Причем опасности было гораздо больше. А еще это фамильярное «ты»… Видимо, красавец привык, что девушки в его присутствии падают на колени и истекают от восторга слюной.

– Я иду на встречу с подругой, – ответила я и зачем-то добавила: – Она меня уже ждет.

– Что ж, – Евгений распахнул передо мной дверь. – Мне очень хочется пригласить тебя на прогулку. Люблю, знаешь ли, общаться с новыми соседями. Но если ты занята…

Я развела руками и выскользнула на улицу. Сосед вышел следом за мной. Стоило нам сделать несколько шагов по тротуару, как снова скрипнула подъездная дверь и раздался громкий голос:

– Доброе утро, молодежь!

Мы обернулись и увидели Глафиру Григорьевну, спускавшуюся к нам по ступенькам крыльца.

– Рада тебя видеть, Женечка, – сказала старушка, когда мы поприветствовали ее в ответ. – Давненько ты здесь не появлялся.

– Было много дел, – вежливо улыбнулся Евгений. – Однако я вернулся вовремя. Смотрите, какая фея мне сегодня повстречалась!

Я почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем.

В чем-то Евгений прав: на его фоне я действительно выгляжу феечкой. Ну или все тем же мухомором.

– Да, наша Алиса – красавица, – согласилась Глафира Григорьевна. – Девочка, задержись, пожалуйста, на минутку. Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Она отошла в сторону и поманила меня за собой. Евгений проводил нас взглядом, а потом неторопливо направился в сторону соседнего дома.

– Что вы хотели узнать, Глафира Григорьевна?

Старушка дождалась, когда Рейт скроется из вида, и покачала головой.

– Узнать – ничего. Хотела спровадить патлатого, чтобы ты могла спокойно идти куда шла. – На ее лице появилась недовольная гримаса. – Принесла же нелегкая этого змея в наши палаты! Полгода он где-то шлялся, носа в свою квартирку не казал, а тут, гляди-ка, явился! Ты хоть поняла, Алисушка, что за создание было перед тобой?

– В общих чертах, – призналась я. – Когда он вошел в лифт, мне показалось, что у Евгения есть крылья. Еще в его глазах светились красноватые огни, а вы сказали, что Женя – змей. Получается, что он…

– Дракон, – усмехнулась Глафира Григорьевна.

– Дракон? Евгений Рейт – дракон?!

– Да, – кивнула главная по дому. – Хитрый алчный ящер, запертый в теле человека. Рейт – фамилия известная. В определенных кругах. Среди этих драконов и военные были, и исследователи, и ученые. И гады ползучие вроде твоего нового знакомого. Так-то он парень с головой: умный, образованный, сообразительный. Но при этом страшный авантюрист. Постоянно ввязывается в какие-нибудь истории. Чтобы с риском, со скандалом, с денежными махинациями. Для своих родственников он главная головная боль. Сейчас, правда, эта боль стала меньше: с тех пор как старейшина рода лишил Женьку возможности оборота, хлопот от него поубавилось. В истории он все равно ввязывается, но уже не в такие серьезные, как раньше. А еще, Алисушка, Женя страстный коллекционер, и коллекция его – это женщины, которые показались ему интересными. Ты сама видела: красавец он, каких поискать, да еще и обаятельный, как дьявол. Так что будь осторожнее. Рейт как пламя: если с ним играть, можно сильно обжечься.

У меня внутри что-то сжалось. Память услужливо нарисовала направленный в сторону взгляд космических глаз оракула и слова, сказанные твердым голосом: «Будь осторожна с огнем, Алиса».

Алина была права: Сибилла Генриховна имела в виду вовсе не стихийное бедствие. Но ведь это хорошо, верно? Пожар мне, слава богу, не угрожает, а с соседом я как-нибудь разберусь. В крайнем случае просто не буду с ним общаться.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, если Рейты – такая крутая известная семья, почему Евгений живет в нашем доме? Здесь, конечно, хорошо и уютно, но для человека его уровня уж слишком бюджетно.

– Его жилье находится в другом месте. Надо полагать, те хоромы гораздо богаче и просторнее этих. В нашем доме у него квартирка небольшая, и посещает он ее редко. Полагаю, она ему нужна, чтобы набраться от волшебного источника сил и заодно пересидеть очередную грозу. Если ящер сюда приехал, значит, снова где-то набедокурил.

– Как забавно, – задумчиво произнесла я.

Глафира Григорьевна пожала плечами снова.

– На самом деле Женя в этом не оригинал. Взять хотя бы твоего соседа Петра Белецкого. Он фигура не менее интересная, чем наш дракон. Белецкие – потомственные целители. Они и царей лечили, и генсеков, и других известных влиятельных людей. У них и сейчас все хорошо: ни в деньгах, ни в пациентах недостатка нет. Петр Егорович, в отличие от Жени Рейта, достойный продолжатель традиций своей семьи. Тем не менее шесть лет назад он купил в этом доме квартиру и с тех пор в ней живет. Работает скромным офтальмологом. У него даже машины нет, на мотоцикле катается. Забавно, да? Его семейство в деньгах и в шелках, а Петя здесь, щи с нами хлебает. Только не спрашивай почему. Я этого не знаю. Кто-то говорил, что Белецкий несколько лет назад с родными серьезно поссорился и с тех пор живет один. Сам он о себе рассказывать не любит.

Это я заметила.

Да… Как много в нашем доме интересного! И с каждым днем его все больше и больше.

– Ладно. – Глафира Григорьевна махнула рукой. – Ты ведь куда-то собиралась, Алиса? Иди, не буду тебя больше задерживать. Главное я сказала: с Женей Рейтом надо держать ухо востро. Слишком уж он шебутной и ненадежный. Наврет с три короба и ухом не поведет.

Я кивнула. С Евгением следует общаться так же, как и с Петром: вежливо здороваться и идти своей дорогой. Между тем мне действительно стоило поспешить. За нашим разговором я совсем забыла о времени и теперь рисковала опоздать на встречу с подругой.

Позже, глядя из автобусного окна на проплывающие мимо улицы и аллеи, я думала о том, что опасения Глафиры Григорьевны беспочвенны и что стать очередным экспонатом коллекции огнедышащего соседа мне все-таки не грозит. Мужчины не так уж часто обращают на меня внимание, а если и обращают, то оно быстро переключается на кого-то другого. Один из бывших кавалеров как-то признался: моя внешность хоть и миловидна, но настолько типична, что выделить меня из толпы бывает очень непросто. Сомневаюсь, что яркого сексуального дракона может привлечь такая невзрачная девушка. А раз так, волноваться нечего. Выискивать за скучным фасадом душевную красоту он точно не будет. Для этого надо время – то, чего в современном мире катастрофически не хватает. Рейт наверняка обо мне уже забыл и не вспомнит до следующей случайной встречи.

Домой я вернулась в сумерках. Веселая, уставшая и с кучей приятных покупок.

В подъезде было тихо. Поднявшись на двенадцатый этаж, я подошла к своей двери – и удивленно застыла. К ее ручке была прикреплена большая алая роза. Между лепестками я нашла крошечную записку: «Увидимся, Огонек».