Читать книгу "Тайны Никольского маньяка"

– Договорились, – кивнул Денис. – Только ты не вздумай снова пить.

– Дэн, – нахмурился Паша. – Не надо так со мной. Ты что, первый день меня знаешь?

– В том-то и дело, что я знаю тебя давно, но видел таким впервые, – немного резко ответил ему Денис. – И не хочу, чтобы ты снова возвращался в своё вчерашнее состояние.

Он хлопнул Павла по плечу:

– Ладно, давай! На работе прикрою. Аньке привет. Надеюсь, ей уже лучше.

Денис ушёл, а Павел снова повернулся к телевизору, как будто тот мог понять его или ответить на все вопросы. Но на экране мелькали весёлые лица очередной рекламной семьи, рассказывающей о вкусных колбасках, которые можно жарить на природе. Взглянув на костёр, пылающий на экране, Павел почувствовал головокружение и тошноту: в его глазах снова заплясали огни факелов, а в ушах зазвенел жалобный детский крик: «А-а-а!!!»

Зажмурившись и закрыв уши руками, Павел выбежал из комнаты, даже не позаботившись закрыть за собой дверь.

***

– Ну что ты трезвонишь? – Наталья, старшая сестра Ани, встретила Павла таким недовольным взглядом, что он смутился и убрал руку от звонка.

– Привет, Наташ, можешь позвать Аню, я звоню ей, но она трубку не берет, – сказал он.

– Аня в больнице, – хмуря нарисованные брови, проговорила Наташа. – Извини, в квартиру не приглашаю, у нас вечный ремонт и потому беспорядок.

– Она что, ещё не вернулась? – удивился Павел. – Подожди, я знаю, что она хотела показаться врачу, но не думал, что будет там так долго. Разве у неё не аллергия?

Тяжёлое, неприятное предчувствие шевельнулось у него где-то глубоко внутри, а когда Наталья отвела взгляд в сторону, оно стало быстро расти, заполняя собой душу.

– Мы с отцом были на даче, когда мама позвонила и сказала, что Ане очень плохо, – снова посмотрела на него Наталья. – Не знаю, Паша, что там у вас произошло, но сестру положили в больницу. У неё что-то серьёзное. А телефон она второпях бросила дома, поэтому ты и не смог ей дозвониться.

– В какой она больнице? Я сейчас поеду к ней, – Павел чувствовал, что сходит с ума.

– В третьей клинической. Но я бы не советовала тебе это, – покачала головой Наташа. – Папа очень зол на тебя и может при всех устроить скандал.

– Я ни в чём не ви-но-ват, – медленно проговорил Павел, повернулся и, не дожидаясь лифта, стал торопливо спускаться по лестнице.

***

Наталья оказалась права: едва Игорь увидел Павла, которого всегда недолюбливал, как сразу же напустился на него с криком и оскорблениями:

– Как ты посмел явиться сюда после того, что сделал с моей дочерью?! Мелкий гадёныш! Да я тебя за Аню как клопа по стене размажу!!!

Он схватил Павла за грудки и приблизил к своему лицу, но тот оторвал его руки от себя и оттолкнул так, что Игорь чуть не упал.

– Что вы тут устроили? – воскликнула медсестра, проходившая мимо. – Я сейчас охрану вызову! Перестаньте сейчас же!

Но Игорь уже снова бросился на Павла и если бы не подоспевший майор, услышавший шум во время разговора с Анной, драки не удалось бы избежать.

– На пятнадцать суток захотели? – прикрикнул Макаров на разъярённых мужчин. – Я быстро вам это организую!

– Не надо, – попросил Павел. – Я просто хотел увидеть Аню.

– А я хочу, чтобы ты навсегда исчез из её жизни! – тяжело дыша, ответил ему Игорь. – Убирайся отсюда, я всё равно не подпущу тебя к ней.

Макаров обратился к Павлу:

– Вы Трофимов Павел Анатольевич, правильно? Я – оперуполномоченный по особо важным делам ГУ МВД майор полиции Макаров. Мне нужно задать вам несколько вопросов, пройдёмте со мной, чтобы мы могли поговорить в спокойной обстановке.

Павел кивнул. Он понял, что разговора не избежать и догадался, что сейчас ему придётся как-то объяснять то, что произошло с ними прошедшей ночью.

– Это не закончится никогда, – пробормотал он, направляясь вслед за майором.

***

– Мы что, едем в полицию? – спросил Павел, когда Олег усадил его в свою машину и вырулил с больничной стоянки на дорогу.

– Да. Там нам никто не помешает, – кивнул майор и свернул на улицу, ведущую к УВД.

В кабинете Макаров предложил Павлу стул, а сам занял своё место за столом.

– Никогда не думал, что попаду на настоящий допрос, – усмехнулся Павел, разглядывая его кабинет.

– Это не допрос. Я же сказал, что хочу просто поговорить с вами, – майор был предельно серьёзен. – Мне нужно кое-что понять. Вы знаете, что произошло с девушкой и двумя парнями, которые прошлым вечером организовали для вас вечеринку?

– Да, об их гибели говорили в новостях, – кивнул Павел.

– Расскажите, кто был на дне рождения Елизаветы, – попросил Макаров.

Павел перечислил всех своих друзей. Его рассказ ничем не отличался от рассказа Ани и майор удовлетворённо кивнул. Потом задал новый вопрос:

– Вы постоянно находились вместе? Никто из вас не отлучался?

– Нет, мы всё время были друг у друга на виду, – соврал Павел, не желая вдаваться в подробности. – Послушайте, не надо подозревать нас в том, что мы не совершали. Никто из нас не способен на убийство. О девчонках и говорить не стоит. Они, все трое, дружат очень много лет. Мы с Денисом тоже знакомы со школьной скамьи, учились в одном классе и сидели за партой вместе. Наш детский дом, где я воспитывался, был прикреплён к школе Дениса, и жил он совсем рядом. Я часто бывал у него в гостях и даже оставался на ночь. Так что можно сказать, что мы с ним как братья. Влад тоже нормальный парень. Учитель истории, весёлый, умный и начитанный. Мы знаем его не так давно, но он жених Лизы, она нас и познакомила.

– А что вы можете сказать о состоянии Анны? – спросил Макаров, записав что-то в свой блокнот.

– Я не знаю, я не врач, – пожал плечами Павел. – Я пришёл в больницу, чтобы поговорить с ней, но вы же видели реакцию её отца. Он всегда считал, что я недостойная партия для его дочери.

– Почему? – майор бросил на Павла испытующий взгляд.

– Ну а как же? – горько усмехнулся тот. – Бывший детдомовец, обыкновенный рабочий человек. Звёзд с неба не хватаю, живу в общежитии. У меня нет элитных квартир, дорогих машин и свободных денег. А Игорь Валерьевич видит счастье только в этом. Ему плевать на чувства и любовь.

– Любовь – это хорошо, – неизвестно к чему произнёс Макаров. А потом вдруг резко спросил, глядя в глаза Павлу: – Вчера вечером вы никого подозрительного не видели? Может, был кто-то ещё, о ком вы мне не сказали?

– Бородач в спецовке! – чуть не вырвалось у Павла, но он вовремя прикусил язык. Не хватало ещё, чтобы он здесь рассказывал о призраке, который померещился ему сначала на дороге, а потом в их с Аней спальне. Как он может доказать, что он был, если его никто, кроме него не видел? Даже Аня…

Павел вдруг побледнел и диким взглядом посмотрел на майора, вспомнив момент, который почему-то упустил: бородач в спецовке склонился над спящей Аней, это он оставил на ней эти странные пятна! Он душил её, получается, или хотел сделать это, а Павел ему помешал.

– Что с вами? – спросил его внимательно наблюдавший за ним Макаров.

– Ничего. Просто голова сильно разболелась, – ушёл от ответа Павел и поднялся. – Если вы не будете задерживать меня, можно я пойду? Мне нужно ещё успеть на работу.

– Сейчас я выпишу вам пропуск, – кивнул майор. – Но надолго с вами не прощаюсь. Пока идёт следствие, нам придётся ещё не раз встретиться. Подписку о невыезде я вам вручать не буду, вы не обвиняемый, а свидетель. Но прошу вас в ближайшее время не покидать пределы города.

– Я и не собирался, – буркнул Павел и вышел из кабинета, не попрощавшись с майором.

Макаров посмотрел ему вслед, потом набрал номер телефона Сафонова, начальника управления:

– Товарищ полковник. Макаров. Я по поводу сегодняшнего убийства. У меня есть подозреваемые, и я хотел бы лично обсудить этот момент с вами. Через полчаса? Да, конечно. Спасибо, Георгий Валентинович.

***

Павел показал пропуск дежурному и вышел на улицу. Больше всего он хотел сейчас оказаться подальше от этого мрачного здания, которое невольно навевало страх на всех, кто приходил сюда не по своей воле. Но на ступеньках УВД он невольно задержался, услышав знакомое название. Двое полицейских курили, тихо переговариваясь между собой, но Павел разобрал их слова:

– Да я тебе говорю, Макс, это маньяк орудует в Никольском. Было уже такое около двадцати лет назад. Вообще это Никольское про́клятое какое-то.

– Ну да, отрезать голову нормальный человек не будет, – согласился со своим собеседником Максим. – Чёрт, только маньяка нам не хватало.

Больше Павел ничего не услышал. Заметив, что он не торопится уйти, оба полицейских повернулись к нему, и он сделал вид, что ищет зажигалку. Похлопав ладонями по карманам, Павел медленно пошёл прочь, чувствуя на себе внимательные взгляды сотрудников полиции.

– Маньяк, – думал Павел. – Они сказали «маньяк». А что, если бородач не привиделся ему? Вдруг он и есть настоящий убийца? Но зачем он приходил к ним? Нет, это бред и не может быть правдой. Неужели маньяк-одиночка хотел расправиться с ними? Но их было трое парней, а он один. На что он мог рассчитывать, нападая на них? Хотя с аниматорами он же справился… Ещё и так страшно!

Павел остановился. Ему вдруг захотелось вернуться к майору и рассказать обо всём, что там случилось на самом деле. Целую минуту он колебался, но потом покачал головой, тихо пробормотав себе под нос:

– Сначала я должен разобраться во всем сам…

***

После совещания с Сафоновым, Макаров несколько дней опрашивал свидетелей, беседовал с Лизой, Дэном и Владом. А вот разговор с Никой у него не получился: Николай категорически запретил дочери давать какие-то объяснения, а потом и вовсе отправил её куда-то вместе с женой. Макарову он сказал, что дочь всегда отличалась слабым здоровьем и периодически нуждается в санаторном лечении.

– Сейчас именно такой момент? – усмехнулся Макаров.

– Да, – вполне серьёзно ответил ему Николай. – Ника в детстве часто болела и долго не разговаривала. Только к шести годам у неё сформировалась базовая речь, и нам пришлось для этого привлекать немало специалистов. Психологи уверяют, что она перенесла какой-то стресс, но мы с женой не представляем, о чём они говорят. Мы всегда заботились о своей дочери и не позволяли, чтобы с ней произошло что-то плохое.

Макаров внимательно выслушал Николая:

– Хорошо, я понял, – сказал он. – Вероника ваш единственный ребёнок и вполне понятно, что вы так переживаете за неё. Но если у меня будут вопросы к вашей дочери, ей придётся на них ответить. Она совершеннолетняя и не нуждается в вашем присутствии. То, что я сейчас пошёл вам навстречу, не должно оставлять у вас ложного впечатления о том, что я и дальше буду идти на все уступки, тем более против интересов следствия.

– Моя дочь ни в чем не виновата, – медленно, чётко проговаривая слова, произнёс Николай.

– Её никто ни в чём не обвиняет, – немного резко оборвал его Макаров. – Но если вы и дальше будете разговаривать со мной в таком тоне, я начну думать по-другому.

Николай исподлобья взглянул на него и, ничего не сказав, ушёл, боясь, что не сдержится и нагрубит этому наглому майору. Макаров молча посмотрел ему вслед и почему-то вдруг вспомнил своего собственного отца.

Василий всегда был таким весёлым и общительным, он обожал семейные праздники и шумные застолья. А когда Макаров-старший брал в руки свой баян, даже дряхлые старики шли в пляс, забыв и про почтенный возраст, и про вечный ревматизм. Но после смерти дочери Елены и маленькой внучки Дашутки, погибших от руки Ивана, изверга, бывшего для первой мужем, а для второй родным отцом, с Василием произошла непоправимая перемена. Он замкнулся в себе, перестал ходить в гости и звать людей к себе. Хмурый и молчаливый, он теперь никогда не смеялся, даже с женой и сыном был сдержан и строг.

Глядя на мужа, Елизавета Антоновна сначала вздыхала, потом стала находить утешение в молитвах. Она больше не носила цветные одежды, предпочитая чёрные или просто тёмные, неброские цвета. А как только у неё появлялось свободное время, шла в местную церквушку, где подолгу молилась у икон. Она просила у Бога милости для невинно убиенных дочери и внучки, а для бывшего зятя – все кары небесные и геенну огненную, чтобы он, не переставая, мучился до скончания веков…

Олег смирился с этим, а вот привыкнуть так и не смог. И теперь, после разговора с Николаем тяжёлое, неприятное чувство снова наполнило его душу, как будто он только что поговорил не с отцом Ники, а с собственным отцом, которому был совершенно не нужен.Подумав о семье, Макаров поморщился: он очень давно не навещал отца и мать, но никак не мог заставить себя поехать к ним. Тяжёлая, тягостная атмосфера родного дома невыносимо давила на него, не позволяла дышать полной грудью, убивала малейшие проблески радости и надежды на счастье. Впрочем, родители ни разу не упрекнули Олега в том, что он не приезжает к ним, на его звонки отвечали неохотно и сухо, сами никогда не звонили и вообще как будто забыли о том, что у них есть ещё и сын…

***

Влад с укоризной смотрел на стоявшую перед ним женщину, вот уже много лет работавшую в школе уборщицей:

– Надежда Акимовна, я понимаю, что у вас дома проблемы, но ремонт моего класса страдать из-за этого не должен. Вы сами вызвались побелить в кабинете потолок, мы вам выделили на это два дня, деньги вперёд заплатили, а вы теперь говорите, что не можете сделать это ни сегодня, ни завтра. Скоро приёмка школы к учебному году. Почему из-за вас я должен оправдываться перед директором? Спрашивать-то будут с меня! Оно мне нужно? Идите к нему и объясняйтесь сами.

– Владислав Викторович, – женщина умоляюще сложила руки. – Я всё сделаю, всё успею. Только сегодня и завтра, пожалуйста, отпустите. Я сама поговорю с Анатолием Михайловичем, когда вернусь. Мне очень нужно поехать в область, в больницу. Мой внук Стасик… Ему всего семь лет… С ним его мать, Олеся. Но я должна помочь внуку и дочери…

Больше она говорить не могла и захлебнулась в рыданиях.

Влад отвёл взгляд в сторону. Он знал, что недавно с мальчиком произошла беда: Стас не вернулся домой из пришкольного лагеря и отсутствовал два дня. На его поиски были брошены все поисковые группы района, к ним присоединились просто неравнодушные люди, но найти его не смогли. Только к концу вторых суток несколько человек случайно наткнулись на ребёнка: он, обессиленный, но живой, лежал на куче валежника в лесополосе. Влад тоже участвовал в поисках, потому что не мог остаться в стороне от чужой беды и оказался как раз в составе той группы, которая обнаружила мальчика. Влад первым увидел ребёнка и кинулся к нему, но едва приподнял голову и позвал по имени, как Стас тихонько вскрикнув, обмяк на его руках.

– Скорее, вызывайте скорую помощь! – закричал Влад, бережно поддерживая мальчика. – Он потерял сознание! Его нужно как можно скорее доставить в больницу!

Врачи, прибывшие на место, только ахнули, осмотрев ребёнка:

– Срочно готовьте реанимацию, – не скрывая своего волнения, говорил по телефону диспетчеру седоусый фельдшер. – Мальчика как будто пытали: у него ожоги по всему телу, черепно-мозговая травма и ножевые раны, есть перелом. Правая рука, лучевая кость. Я вообще не представляю, как он выжил… И кто мог сделать с ним такое…

Стаса отправили сначала в районную, а потом в областную реанимацию, где он продолжал находиться после нескольких проведённых ему операций. Полиция бросилась на поиски извергов, мучивших ребёнка, но без свидетелей и показаний самого Стаса следствие быстро зашло в тупик, а он молчал и не отвечал на вопросы, которые ему задавали мать и полицейские. Только в глазах несчастного мальчика плескался пережитый им ужас.

Влад смягчился и коснулся плеча плакавшей перед ним уборщицы:

– Ну что, всё так плохо? – сочувственно спросил он. – Стасу стало хуже?

Женщина покачала головой:

– Наоборот, мы надеемся, что он пойдёт на поправку. Представляете, Владислав Викторович, Стасик попросил куриного супчика, его любимого. И котлетку…

– Так он заговорил? – обрадовался Влад. – Это же очень хорошо! Ладно, Надежда Акимовна, поезжайте к внуку и ни о чём не беспокойтесь. В конце концов, здоровье Стаса важнее…

Надежда всхлипнула и вдруг, поддавшись внезапно нахлынувшему чувству благодарности, шагнула к Владу и уткнулась лицом в его грудь:

– Спасибо вам за всё, Владислав Викторович! Вы такой добрый! Дай Бог вам здоровья!

– Ну-ну, Надежда Акимовна! – Влад положил руки на её плечи, отстранил от себя и заглянул в лицо: – Успокойтесь. Главное, что Стас пошёл на поправку. Теперь всё будет хорошо!

Он хотел сказать ещё что-то, но в это время зазвонил его телефон и Влад, кивнув женщине на прощание, отошёл в сторону.

– Алло! Да, Паша, привет, узнал, конечно. Что-то случилось?

– Даже не знаю, – Павел немного замялся. – У тебя был следователь?

– А, это по поводу наших аниматоров? – усмехнулся Владислав. – Да, был. Но мы-то тут при чём? Я так и сказал следаку… Погоди, они что, пытаются что-то повесить на тебя?

– Нет, Влад, – проговорил Павел. – Я хотел спросить тебя о другом. Помнишь, ты говорил, что изучал историю Никольского? Мне нужны подробности. И чем больше, тем лучше.

– Зачем? – удивился Влад.

– Просто хочу кое в чём разобраться, – признался Павел. – Понимаешь, я не могу рассказать или объяснить тебе, что там произошло. Но я уверен, что ребята, я имею в виду аниматоров, погибли не просто так.

– Ты что-то видел? – заинтересовался Владислав.

– Да, одного бородача, но об этом не по телефону, – не стал говорить о своих подозрениях Паша. – Давай с тобой сегодня встретимся и всё обсудим.

– Сегодня не могу, – покачал головой Влад, как будто Павел мог увидеть его. – Честное слово, очень занят, домой возвращаюсь поздно, еле ногами передвигаю, только бы до постели добраться. Я и сейчас ещё в школе. Ремонт в кабинете, будь он неладен. В пятницу будет чуть свободнее, приезжай ко мне, всё обсудим. А я пока подготовлю для тебя что-нибудь о Никольском.

– Ладно, – разочарованно произнёс Паша. Ему не терпелось приступить к собственному расследованию, и он надеялся, что Влад поможет ему в этом. – Сам пока попробую разузнать что-нибудь.

Он сбросил вызов и задумчиво постучал телефоном о ладонь. Потом набрал номер Ани, надеясь, что она ответит ему.

– Абонент временно недоступен, перезвоните позже… – равнодушно сообщил ему электронный голос.

– Чёрт! – выругался Павел. – Аня, что с тобой происходит? Потерпи, маленькая, я обязательно тебя найду…

***

Маргарита Юрьевна сидела рядом с мужем в кабинете врача и нервно теребила в руках незажжённую сигарету:

– Константин Ильич, простите, я не понимаю, о чем вы говорите.

– Я говорю о вашей дочери, Анне, – спокойно пояснил ей доктор. – Сегодня утром состоялся консилиум врачей, и нами было принято решение, о котором я вам и рассказываю. У Анны очень странная болезнь. У неё необычный некроз тканей, который быстро распространяется по всему телу. Подробности, думаю, вам ни к чему, но вы должны знать, что ситуация очень серьёзная. Интоксикация тела может привести к серьёзнейшим нарушениям жизненной деятельности организма. Последствия этого вполне предсказуемы, надо вам говорить о них?

Игорь Валерьевич сдвинул брови:

– Вы хотите сказать, что наша дочь умирает?

– Да, – ровным тоном ответил ему доктор. – Она разлагается заживо и скажу вам честно, что такого рода заболеваний никто из нас в своей практике не встречал.

– Что же нам делать?! – воскликнула Маргарита и умоляюще протянула к нему руки. В её глазах заблестели слезы. – Мы же должны спасти Анечку любой ценой! Константин Ильич! Пожалуйста, помогите…

– Есть один момент, – кивнул тот. – Но я не знаю, как вы отнесётесь к этому. Дело в том, что о случае Ани узнал один из лучших научно-исследовательских институтов, и оттуда нам поступило предложение перевести вашу дочь к ним. Там она будет получать максимально подходящее лечение, а доктора смогут изучить природу её заболевания.

– Вы что, хотите сказать, что мы должны отдать её на опыты? – воскликнул Игорь, моментально понявший смысл слов врача.

Маргарита только ахнула и прижала ладонь к губам.

– Не будет этого! – сердито воскликнул Игорь. – Вы врач и обязаны спасти ей жизнь!

– Скажу честно, я не уверен, что Анна выздоровеет, – покачал головой доктор, – но с помощью современных процедур и медикаментов ваша дочь проживёт намного дольше. Разумеется, у института возможностей намного больше, чем в нашей больнице и вы должны это понимать. И ещё, они готовы заплатить вам очень хорошие деньги. Программы клинических исследований, тем более, если они ведутся в купе с зарубежными специалистами, оплачиваются быстро и серьёзно. Разумеется, при условии, что вы подписываете все бумаги и просто ждёте результат, каким бы он ни был.

– Что?! – от возмущения Игорь даже привстал с места. – Да как вы можете?! Вы хоть понимаете, что предлагаете нам?!

– Я вас прекрасно понимаю, но был обязан донести эту информацию, – доктор тоже встал и потянулся к двери, предлагая Ковальским покинуть кабинет. – Извините, меня ждут пациенты.

– Подождите, – остановил его Игорь. – Мне даже интересно, во сколько вы оцениваете нашу дочь?

Константин Ильич назвал сумму и добавил:

– Я не оцениваю вашу дочь. Просто передаю вам информацию и все. А вы думайте, только не долго. У Ани нет времени на ваши раздумья и мне очень жаль, что такая беда произошла именно с ней. А теперь позвольте проститься с вами…

Ковальские вышли из кабинета, не глядя друг на друга. К Ане они заходить не стали и молча направились к машине, которую Игорь оставил на стоянке.

***

Наталья была дома, когда озадаченные родители приехали из больницы. Удивлённая выражениями их лиц, она повернулась к матери.

– Что такое? Что-то с Аней? Ей лучше?

Маргарита покачала головой:

– Нет. У неё очень высокая температура и начались боли. Господи, я не знаю, как переживу всё это… Ещё и этот доктор со своими деньгами!

– С какими деньгами? – не поняла Наталья.

– Нам предложили большую сумму за то, чтобы мы разрешили институту изучать болезнь Ани и проводить над ней опыты, – хмурясь, произнес Игорь.

– Да? – удивилась она. – И сколько?

Игорь ответил, и Наталья всплеснула руками:

– Вы с ума сошли, что ли?! Мама, папа! Да как можно…

– Наташа, – вздохнула Маргарита. – Мы понимаем, что это всё неправильно, но такие деньги… Кто ещё нам даст их просто так?

– А я о чём вам говорю?! – воскликнула Наталья. – Конечно, соглашайтесь! Или вам нравится жить, как…

Она показала руками на стены с дешёвыми, старенькими обоями, кое-где свисавшими со стен лохмотьями.

– Я замуж выйти не могу, потому что свадьба – это очень дорого. И после Толика мне стыдно приводить сюда кого-то, – Наталья была готова расплакаться. – Никогда не забуду его слова о том, что у нас не квартира, а бомжатник какой-то. Мне уже двадцать семь и я хочу нормальной жизни. В конце концов, я тоже имею право на счастье! Вы всё всегда делали только для Аньки! А мне было обидно. И вообще, кто виноват, что она подхватила какую-то заразу? Пусть теперь лечится, а нам за это ещё и заплатят. На эти деньги мы могли бы сделать ремонт и здесь, и на даче! Ещё бы и на жизнь осталось. Не пойму, о чём вы ещё раздумываете?