Читать книгу "Опальный капитан. Спасти Новую Землю"

Ольга Куно
Опальный капитан. Спасти Новую Землю

Пролог

За три часа до вылета из космопорта приписки патрульный космолёт ВБС11
  ВБС – военно-безвоздушные силы


[Закрыть] чрезвычайно напоминал муравейник. Все пребывали здесь в постоянном движении, и невзирая на то, что движение это казалось со стороны беспорядочным, в действительности каждый член экипажа и работник космопорта в точности знал свою цель. Грузчики переправляли последние контейнеры с провиантом, предметами первой необходимости и техническим оборудованием; механики скрупулёзно проверяли готовность корабля к полёту и надёжность каждого винта; радисты надоедали своим стационарным коллегам вызовами по всем существующим каналам, а системные администраторы…ну, они были погружены в мир компьютеров, как и всегда. Старпом, пытавшийся уследить за всем этим одновременно, ненадолго возвратился на капитанский мостик, дабы выпить пару глотков кофе, а заодно выяснить, как идут дела у работающих там специалистов.

Вопреки названию, капитанский мостик не имел ничего общего с мостом, да и предназначен был, мягко говоря, не для одного капитана. Это был просторный круглый отсек с двумя дверьми, где занимали свои места полторы дюжины членов экипажа, ответственных за разные сферы патрульной службы. В данный момент не все ещё успели подняться на борт, а некоторые были заняты размещением в личных каютах. Томас Дебург, старший помощник, направился ко второму пилоту (не характерно ли, что тот прибыл на службу раньше, чем первый?) и главному системщику.

– Кофе? – сразу же предложил последний, вынырнув из глубин мало понятной Дебургу голограммы.

Каким-то непостижимым образом этот парень умудрялся, пребывая в дебрях своего компьютерного мира, одновременно отслеживать краем глаза всё, что происходило на корабле.

– Не помешает, – буркнул старпом, и системщик с понимающей ухмылкой активировал с десяток сенсоров виртуальной клавиатуры, посылая заказ кофеварочной машине.

Вот, спрашивается, зачем это делать, когда до самой машины достаточно пройти всего три шага? Но у представителей каждой профессии свои причуды.

– Капитан ещё не появлялся? – спросил Дебург, плюхаясь в крутящееся рабочее кресло с удобной спинкой.

– Вроде бы нет, – на миг поднял глаза от экрана проводивший расчёты пилот.

– Понятно.

Старпом вздохнул. Рейер Макнэлл, капитан «Галалэнда», не считал необходимым прибывать на звездолёт раньше прочих членов экипажа, но зато с момента вылета полностью посвящал себя работе. Тут следовало отдать ему должное. Тем не менее, Дебург предпочёл бы видеть со стороны начальства более традиционный подход к работе. Впрочем, стоит ли обманывать самого себя? Просто ему в свои сорок пять тяжеловато порой смотреть на тридцатишестилетнего капитана, сумевшего достичь карьерных высот, которые для самого старпома, скорее всего, так и останутся не более чем мечтами. Отсюда и повышенная склонность к критике.

– Вот и он, лёгок на помине! – вырвал Дебурга из размышлений пилот, расплывшийся в радостной улыбке.

И правда, через послушно отъехавшую в сторону дверь в помещение бодрым шагом вошёл Макнэлл.

– Капитан на мостике! – возвестил радист, наклонившись к микрофону, после чего вновь отключил громкую связь.

– Всем мирного неба!

Капитан воспользовался традиционным для космофлота приветствием.

– Мирного неба! – стройным хором откликнулся экипаж.

– Представить вам подробный отчёт, сэр? – спросил, поднявшись, Дебург.

– Позже. – Капитан пожал ему руку и, дав знак садиться, опустился в собственное кресло. – Есть что-нибудь, требующее моего срочного вмешательства?

– Нет. – Старпом снова позволил себе немного расслабиться. – Пока всё в рамках нормы.

– Ни секунды в этом не сомневался. Иначе не застал бы вас здесь, – весело подмигнул Макнэлл. И, повернувшись вместе с креслом ко второму пилоту, спросил: – Курс проложил, Джереми?

Должность штурмана на подобных кораблях давно уже упразднили, объединив её с обязанностями пилота. К излишней загруженности это не приводило, поскольку основную работу выполнял бортовой компьютер. От человека же главным образом требовалась проверка результатов, утверждение окончательной программы и, в случае необходимости, принятие нестандартных решений.

– Так точно, сэр! – отрапортовал юный специалист. – Но есть вопрос.

– Давай.

Джереми пробежал пальцами по сенсорному экрану, и в воздухе возникли два голографических изображения – карты звёздного неба с пунктирными линиями, обозначавшими предполагаемые маршруты.

– Первый вариант, – пилот указал на левую голограмму, ту, что была ближе к капитану, – пятьдесят четыре часа. Второй, – его указательный палец устремился к правой, – шестьдесят три. Но здесь, – он снова повернулся к первому изображению и обозначил зелёным ар-лучом нужный сектор, – зона повышенного скопления астероидов. Вероятнее всего, пройдём без потерь, но небольшой риск есть.

– Вывод? – подняв на него прищуренный взгляд, поинтересовался Макнэлл.

– Рекомендую второй маршрут.

– И потерю девяти часов времени, а заодно и топлива?

Юноша сомневался всего пару мгновений.

– Так точно.

– Молодец, – удовлетворённо кивнул Макнэлл. – В данном случае риск не оправдан. Вводи второй курс.

– Капитан, вы уже решили, каким будет порядок посещений? – осведомился старпом.

– Думаю, да, – сосредоточенно кивнул тот. – Поскольку первый пункт, Тодорос, расположен в системе Зед-4, следующей посетим планету Манкор.

– Её нет в списке главуправления, – с удивлением заметил Дебург.

В компьютер даже не заглянул, стало быть, весь список рекомендованных к посещению планет выучил назубок.

– Нет, – подтвердил капитан, не менее внимательно ознакомившийся со списком. – Но я хочу кое-что там проверить.

– А как оформим цель прибытия? – нахмурился старпом.

– Визит доброй воли, – подмигнул Макнэлл.

Автоматическая дверь снова отъехала в сторону, впуская на мостик брюнета лет сорока, светло-серая форма которого ничем не отличалась от той, что носили остальные, за исключением вышитого на левом плече красного креста. Короткий белый шрам, тянувшийся к виску почти от самого уголка глаза, не портил импозантную внешность бортового врача, скорее придавая ему шарма.

– О, привет, док! – первым сориентировался, казалось бы, не отрывавшийся от экрана системщик.

– Привет, пациенты! – бодро откликнулся Брэндан Уолкс, усаживаясь в кресло дежурного аналитика, благо оно по-прежнему оставалось свободным. – Ну, кто первый ко мне на приём?

Пара ответных смешков не поколебали рабочего настроя врача, который продолжал хищно оглядывать присутствующих с твёрдым намерением избрать среди них жертву медицинского произвола.

– Брэн, вообще-то мы все прошли медкомиссию перед полётом, – с ухмылкой напомнил об очевидном Макнэлл. – Подожди хоть немного, чтобы кто-нибудь из нас успел заболеть.

– Да толку? Дождёшься от вас, пожалуй! – проворчал доктор. – Космос, патрульный корабль ВБС! Все здоровы, аки миенжские шестилапые пони. И, как назло, даже от открытой форточки никто не простудится. Но всё это – вопрос физиологии. А вот с психическим здоровьем дела, слава богу, обстоят куда хуже!

И он предвкушающе потёр руки.

– С чего бы это? – хмыкнул капитан.

– Я тебя умоляю! Регулярно скакать от планеты к планете, целенаправленно выискивая проблемы на ту часть организма, которую отдельные медики приучены деликатно именовать мягким местом? Да во флоте нет ни одного психически здорового человека! Итак, кто первый ко мне на приём?

– Бортовой врач, как и все мы, пребывает в состоянии возбуждения в ожидании взлёта, – добродушно пояснил Макнэлл, обращаясь к недоумевающему космометеорологу, новичку на «Галалэнде». – Это проявляется в повышенной жажде деятельности.

– Док, могу я полюбопытствовать? – подал голос системщик, пальцы которого не переставали скользить по виртуальной клавиатуре. – Откуда такой интерес к нашей скромной психике, когда ваша основная специализация – лазерная хирургия?

– Опять лазил по чужим личным делам? – для порядка возмутился капитан, впрочем, давно уже смирившийся с этой привычкой своего подчинённого и махнувший на неё рукой.

– Что ты понимаешь в медицине, неуч? – не замедлил с ответом Уолкс. – Ещё наши далёкие предки справедливо заметили, что все болезни, за одним-единственным исключением, – от нервов. Так что кто не разбирается в человеческой психике, тот не врач. Итак? Неужели нет желающих доверить свою жизнь моим умелым рукам? В медотсек как раз доставили новый набор шприцов. Игла любой длины и толщины на ваш выбор.

– Ты умеешь уговаривать! – покачал головой Макнэлл.

– Жаль, – вздохнул врач. – Значит, мне придётся скучать до тех пор, пока кого-нибудь из вас не ранят в очередной дурацкой перестрелке на очередной богом забытой планете.

– Ждёшь этого момента?

– Сгораю от нетерпения.

На время мостик погрузился в условную, рабочую, тишину, наполненную щёлканьем рычагов, монотонным гудением приборов и шорохом переезжающих с места на место кресел.

– Господин капитан, как вы провели отпуск? – поинтересовался Джереми, заметив, что Макнэлл отодвинулся от своего монитора, явно довольный просмотренной информацией. – Погода на Северном континенте хорошая?

– Отличная, – с чувством протянул капитан. – Собачий холод. Всю неделю катались с женой на лыжах.

– Здорово, – с завистью выдохнул пилот.

– Ты хотел бы об этом поговорить? – тут же оживился врач.

– Отпуск с женой – это скучно, – внёс свою лепту в разговор системщик.

– Ничего подобного, – возразил старпом.

– Линда и так не слишком довольна тем, что меня по многу недель не бывает дома, – признался Макнэлл. – Так что совместный отпуск – это тот минимум, который я ей должен.

– Ты хотел бы поговорить об этом?

Оглушительно громкий сигнал вызова прокатился по мостику, заставив пару человек инстинктивно зажать уши. Словно кто-то врубил сирену тревоги, но быстро отключил, своевременно сообразив о её неуместности.

– Они что, совсем с ума посходили в приборно-агрегатном отсеке? – возмутился радист, правильно определив источник вызова. – Красный сигнал, степень срочности А1. Да мы ещё даже не взлетели! Не могли сообщение по компу прислать? Капитан, сказать им, чтобы шли лесом?

– Переведи на мой компьютер и подключай, – разом посерьёзнев, приказал Макнэлл.

Когда капитан «Галалэнда» говорил таким вот безапелляционным тоном, перечить не решался никто. Радист выполнил приказ, и через несколько секунд взволнованный голос одного из техников уже вещал по громкой связи:

– Господин капитан, на корабле ЧП. На борт взошли четверо континентальных полицейских, утверждают, что из убойного отдела. Идут к вам на мостик. На вопросы отвечать отказываются, сообщать вам о прибытии запретили. Вооружены. Совсем скоро будут у вас.

– Благодарю за информацию.

Макнэлл щёлкнул крошечным рычажком как раз вовремя, чтобы разговор не достиг ушей входивших в помещение представителей правопорядка. Если, конечно, они действительно таковыми являлись, поскольку столь беспардонное вторжение в святая святых патрульного судна выходило за рамки обыденного.

– Континентальная полицейская служба, южный округ, убойный отдел. Лейтенант Грогг, – представился офицер, вошедший первым.

Он мало чем отличался от своих сослуживцев: все они обладали похожим крепким телосложением, короткими стрижками и идентичной формой, если не считать свидетельствовавших о ранге нашивках.

– Капитан Макнэлл. Чем могу быть полезен?

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

– Например?

Брови капитана взметнулись вверх, но в остальном он сохранял завидное спокойствие. Невзирая на то, что ни самоуверенное поведение полицейских на корабле, ни слова лейтенанта, ни избранный последним тон общения не сулили ровным счётом ничего хорошего.

– Например, когда вы в последний раз ездили по адресу Восточная семнадцатая улица, дом 21, корпус 3, и с какой целью?

– Никогда там не бывал, – отчеканил капитан.

– Вот как? В таком случае не подскажете, где вы были сегодня в половине двенадцатого?

Макнэлл устремил взгляд в правый верхний угол экрана, где фигурировало время 13:55.

– В Тиновом парке.

– Теневом парке? – хмурясь, переспросил один из полицейских, явно впервые услышавший произнесённое капитаном словосочетание.

– Тиновом, – поправил его лейтенант. – Назван так из-за давно осушенных на том месте болот. Малолюдное местечко, – заметил он, снова обращаясь к Макнэллу. – Что вы там делали?

– Думал, – флегматично ответил тот. – И созерцал.

– Что, простите? – снова влез с уточнениями второй полицейский.

– Думал, – насмешливо повторил Макнэлл. – Невредное, знаете ли, занятие.

– Я бы на вашем месте не ёрничал, – одёрнул его лейтенант. – Вы сейчас не в том положении. Есть кто-нибудь, кто видел вас в этом парке и может подтвердить ваши слова?

– Вряд ли, – честно ответил капитан, предвидевший такой вопрос. – Как вы изволили справедливо заметить, парк немноголюден.

– И всё-таки, зачем вы туда отправились именно сегодня, всего за несколько часов до вылета вашего корабля? – настаивал Грогг.

– Я часто хожу туда как раз перед вылетом на продолжительные задания. Чтобы приобщиться к природе планеты, которую мне предстоит надолго покинуть.

Быть может, прояви капитан при этом признании смущение, полицейские были бы более склонны принять его слова на веру. Но Макнэлл был абсолютно уверен в себе, и в данном случае это не играло ему на руку.

– Моя жена может это подтвердить, – добавил он на более доступном континентальной полиции языке.

– Не может, – жёстко возразил лейтенант. – Ваша жена, Линда Макнэлл, была убита сегодня в 11:25 на Восточной семнадцатой улице около магазина головных уборов, из которого как раз выходила. Магазин расположен в третьем корпусе двадцать первого дома.

Капитан застыл с каменным лицом, на котором резко проступили незаметные ещё недавно морщины. Руки сжались в кулаки, но ногти ещё не врезались в ладони: вся энергия уходила пока не на физическое напряжение, а на осмысление услышанного.

– Как она умерла?

Голос прозвучал глухо, будто говорили с той стороны автоматической двери.

– Убита выстрелом из эксплоудера, – пристально следя за реакцией Макнэлла, сообщил лейтенант. – Как и обычно в таких случаях, взрыв практически уничтожил тело. Однако установить личность погибшей по анализу ДНК всё-таки удалось. Кстати, у вас ведь в силу профессии есть доступ к этому виду оружия?

– В силу профессии нам крайне редко приходится прибегать к подобным мерам, – отрезал капитан.

– Однако возможность такая имеется, – сделал собственный вывод Грогг. И, что-то мысленно для себя решив, объявил: – Рейер Макнэлл, вы арестованы по обвинению в убийстве вашей жены. – Полицейский развернул к капитану светящийся экран карманного компьютера, на котором было открыто предписание с электронной подписью прокурора. – Ваши права вам зачитают в полицейском участке.

Макнэлл медленно поднял голову и устремил на лейтенанта тяжёлый взгляд, который выбил бы из колеи любого из его подчинённых. Но никак не видавшего виды полицейского.

– На каком основании?

Джереми медленно повернул голову к своему компьютеру. Если незаметно набрать всего несколько символов, люк «Галалэнда» закроется и будет загерметизирован. Ещё пара нажатий, рывком опустить рычаг – и, оторвавшись от земли, они устремятся в открытый космос. Топлива на корабле достаточно, припасов тоже, основная часть экипажа на борту. Конечно, есть риск случайных жертв среди тех, кто находится сейчас снаружи… И полицейские могут начать стрельбу, но вряд ли они станут это делать: поймут, что сила теперь не на их стороне.

– Второй пилот! – резко оборвал его мысли голос Макнэлла. – Подойдите ко мне.

Под пронзительным взглядом капитана Джереми поднялся с кресла и подчинился.

– Садитесь сюда и просмотрите последние сообщения космометеорологов, – бросил Макнэлл.

Отдав этот совершенно бессмысленный, казалось бы, приказ, заставивший Джереми отказаться от своего геройского замысла, капитан вновь обратился к полицейским.

– Итак, на каком основании меня обвиняют в убийстве жены?

– Преступник выбросил оружие неподалёку от места преступления, – сообщил лейтенант.

– И что? Неужели на эксплоудере остались мои отпечатки пальцев? – саркастично «поразился» Макнэлл.

– Отпечатков нет, – спокойно ответил полицейский. – Убийца действовал в перчатках. И тем не менее обнаружить следы его ДНК на оружии удалось. Вашего ДНК, если быть точным. Кроме того, на ветке дерева, за которым, предположительно, убийца прятался, поджидая жертву, сохранилась капля крови. Совсем крошечная. Должно быть, преступник и не заметил царапины. Но современные технологии позволяют нам отлично отслеживать подобные вещи. Мне ведь не надо уточнять, чья это кровь? Кстати, а что у вас за царапина на лице?

Макнэлл сперва смотрел непонимающе, затем поднёс руку к левой скуле. След действительно был, настолько незначительный, что вряд ли кто-нибудь обратил бы на него внимание при иных обстоятельствах. Но сейчас взгляды всех, кто находился на мостике, скрестились на этой тончайшей красной полоске.

– Поранились, когда брились? – услужливо подсказал лейтенант.

– Нет, когда перевешивал в гостиной полку, – не оценил юмора Макнэлл.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Лицо капитана вновь приобрело каменное выражение.

– Уже никто.

Полицейский кивнул.

– Прошу вас пройти с нами.

– Мне полагается адвокат.

– Вы позвоните ему, когда прибудем на место. Хотя учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что вам это поможет.

– Джереми! – всё ещё не отрывая взгляда от лейтенанта и не поднимаясь с места, громко произнёс Макнэлл. – Придерживайся заданного курса. Дейл! Проследите за последней стадией приёма груза. Старпом будет занят другими вещами. Томас! Принимайте командование. Предварительный план полёта вам известен. Придерживайтесь его в отсутствии других указаний из центра патрульной службы. Вы назначаетесь исполняющим обязанности капитана до моего возвращения на корабль…или до прибытия нового капитана.

Раздав свои последние указания, он поднялся на ноги, окинул взглядом мостик и, ни слова не говоря, устремился на выход, сопровождаемый четырьмя полицейскими. Остальные члены экипажа продолжали шокированно смотреть им вслед даже после того, как сенсорная дверь окончательно задвинулась за облачёнными в форму спинами.

Если патрульному звездолёту «Галалэнд» и предстояло продвигаться по заданному при Рейере Макнэлле курсу, то никак не в этот день. В связи с непредвиденными обстоятельствами взлёт корабля был отложен на неопределённый срок.

Часть 1. Взаперти

.

Глава 1

Флаербус медленно, но верно приближался к нужной мне остановке, то и дело обгоняемый частными двуместными машинами, хозяева которых предпочитали ручное управление услугам автопилота. Проблема последнего заключалась в том, что он ни при каких обстоятельствах не соглашался нарушать правила – в том числе, превышать максимальную разрешённую скорость. Не всех водителей это устраивало.

Но у внутрепланетарного общественного транспорта иных вариантов, кроме автоматического пилотирования, к счастью, не наблюдалось, разве что в экстренных аварийных ситуациях, когда дистанционное управление принимал на себя дежурный диспетчер. Поэтому мы двигались чинно, мирно и спокойно, без каких-либо происшествий. Каждый пассажир по-своему распоряжался тратившимся на дорогу временем. Молодой парень с пышной копной кудрявых волос что-то увлечённо читал с экрана своих многофункциональных часов. Двое подростков играли в трёхмерный тетрис, тыча пальцами в зависшую перед ними голограмму и громко ругаясь всякий раз, когда промахивались мимо нужной фигуры. Девочка лет восьми расположилась, прильнув к овальному окну, и рассматривала мелькающие внизу крыши высоток. Её мать, тоже мало интересовавшаяся гаджетами, время от времени устремляла напряжённый взгляд на крепившийся к переднему сидению экран, где сменяли друг друга всевозможные малоосмысленные ролики. В сторону окна она даже не поворачивалась.

– Уважаемые пассажиры, – заговорил приятным женским голосом компьютер, точно рассчитавший оставшееся до пункта назначения время, – через две минуты мы прибудем на остановку «Рулевая башня». Остановка расположена на уровне семнадцатого этажа. Если вы намереваетесь пересесть на флаербус номер 416, 423 или 518, пожалуйста, подождите, его прибытия за чертой безопасности. Если вы намереваетесь пересесть на монорельс, спуститесь при помощи лифта на двенадцатый этаж. Удостоверьтесь в том, что не забыли свои личные вещи в кабине флаербуса. Желаем вам хорошего дня.

 Те, кто собирался сходить на ближайшей остановке, потихоньку потянулись к двери. В том числе и я.

Посадочная площадка выдвинулась из стены здания, принимая наш транспорт. Пассажиры направились к трём лифтам, располагавшимся на огороженной от ветра территории. Два – с прозрачными стенками, один – с матовыми, для людей, страдающих страхом высоты. Таким в наше время приходится нелегко, что в данный момент наглядно демонстрировала мать восьмилетней девочки. Её лицо было белым, как мел, а в левом глазу, похоже, от напряжения лопнул сосуд.

– Не понимаю, почему остановка флаербуса должна располагаться на семнадцатом этаже! – возмущённо проворчала она, чуть шатающейся походкой направившись к матовому лифту. Девочка спокойно следовала за ней: недуг матери ребёнку явно не передался. – И вообще, почему внутригородской общественный транспорт должен летать так высоко!

– Так безопаснее, – беззлобно объяснил пожилой мужчина в куртке с высоко поднятым воротником. Застёгнутая электронная молния переливалась всеми цветами радуги. Кажется, это считалось писком моды лет тридцать назад. По-видимому, мужчина сохранил приверженность к некоторым юношеским слабостям.

– Безопаснее? – воззрилась на него женщина.

Нажав кнопку вызова, она отчётливо произнесла в специально предназначенный для этого микрофон:

– Первый.

На панели высветилась цифра «1».

– Двенадцатый, – сказал мужчина в куртке, и компьютер отметил номер очередного «заказанного» этажа.

Мне нужен был первый, поэтому я промолчал.

– Конечно, безопаснее, – мягко подтвердил седовласый обладатель многоцветной молнии. – Нет риска врезаться в мост, дерево или дом, не считая, конечно, вот таких башен. Одно время флаеры летали на уровне пятого этажа, и это было признано опасным. А до того они и вовсе ездили прямо по земле, только назывались по-другому, как именно, не припомню.

– По земле… – со смесью тоски и восторга в голосе протянула женщина. – И чем это кому-то не угодило?!

– Очень много несчастных случаев, – развёл руками мужчина. – Такие наземные флаеры сбивали людей, ну и, само собой, животных.

– Ужас какой! – Пассажирка поднесла руку к горлу и повернула голову к дочке, должно быть, побоявшись, что подобная информация может травмировать психику восьмилетнего ребёнка. Цепкая хватка фобии отпустила женщину в достаточной степени, чтобы она была в состоянии беспокоиться не только о собственном самочувствии.

– Поэтому, как видите, в воздушных флаерах есть свои несомненные преимущества, – подытожил мужчина. – Но и недостатки тоже имеются.

Он сочувственно поглядел на всё ещё бледную пассажирку.

В этот момент распахнулась дверь одного из прозрачных лифтов, и я шагнул туда вместе с большинством пассажиров. Мать с дочкой остались дожидаться матового, и седой мужчина задержался вместе с ними, видимо, за компанию. Вряд ли сам он страдал страхом высоты.

Спускаясь с семнадцатого этажа на двенадцатый, а затем с двенадцатого на первый (иные уровни никого из моих случайных спутников не интересовали), я молча смотрел на приближающуюся землю и увеличивающиеся в размерах дома. Высота меня не пугала, тревожило другое. То, что дожидалось на вполне надёжной земле.

Двери автоматически разъехались, и я одним из последних вышел наружу. В лицо дохнул свежий ветер, слишком холодный, чтобы это оказалось приятным. Прав был пожилой мужчина, что поднял воротник. Кутаясь в куртку, я неспешно зашагал по улице. Маршрут не был знакомым, но светящаяся зелёная стрелка на часах указывала дорогу. Планетарный навигатор не умел ошибаться.

Я шёл по коротко подстриженной зелёной траве, иногда подковыривая носками ботинок красные и фиолетовые листья. Справа ехала, тихо шурша, чёрная лента автоматической дорожки, но я умышленно её игнорировал, давая работу ногам и время на размышления мозгу. Мысли, впрочем, были всё больше малоприятные, так что в итоге я оставил эту затею и просто тупо шагал в направлении, задаваемом стрелкой.

Вскоре она стала не нужна. Впереди темнел массивный уныло-серый забор, над которым на равных расстояниях возвышались такие же массивные башни с конусообразными крышами. Дальше стала видна табличка с крупной надписью «Городская тюрьма номер 34». Звучит достаточно пугающе. Сразу хочется спросить «Это сколько же в городе тюрем?!». К счастью, мне уже успели объяснить, что первая цифра обозначает вид тюрьмы, и только вторая – собственно её номер. Вот только по каким именно признакам тюрьма классифицируется как «тройка», уточнить забыли. Или не сочли нужным.

Ворота были уже совсем рядом. Навигатор не обманул, хотя дорога заняла на четыре минуты больше, чем он изначально предположил, наивно рассчитав, будто я воспользуюсь самодвижущейся дорожкой. Лёгким щелчком сообщив часам, что место назначения достигнуто, я продолжил оттягивать момент нажатия на чёрную кнопку, расположенную рядом с устройством громкой связи. Приложив палец к круглой пластине на куртке, извлёк из расстёгнутого таким образом внутреннего кармана пачку сигарет. Закурил и постоял, отмечая расфокусированным взглядом подхватываемую ветром струйку дыма.

Затушил сигарету, когда до конца оставалось не меньше половины. На данном этапе она уже ни черта не успокаивала, а, значит, какой смысл гробить себе здоровье? Подошёл к воротам и решительно надавил на чёрную кнопку.

– Кто? – лаконично поинтересовался через громкую связь бесцветный мужской голос.

– Сэм Логсон.

Я приложил большой палец к круглой панели удостоверения личности. Сейчас охранник, без сомнения, смотрел на монитор своего компьютера, получая всю положенную ему по статусу информацию касательно моей скромной персоны.

– Цель посещения?

«Пожизненное заключение». Обстоятельства отчего-то настраивали на сарказм, но я решил не рисковать: вдруг охранники чувства юмора начисто лишены и воспримут моё заявление всерьёз?

– Прибыл на практику. В рамках Планетарной службы.

– Проходи.

Я отчего-то ожидал, что раздастся щелчок, но дверь совершенно беззвучно отъехала в сторону, чтобы моментально задвинуться обратно, стоило мне войти в полумрак коридора.

Когда-то все мужчины нашей планеты, Новой Земли, достигнув совершеннолетнего возраста, каковым здесь считались 24 года, призывались в армию. Сначала это являлось необходимостью: мы пребывали в состоянии войны с двумя другими человеческими планетами. Потом последовал худой мир, постепенно превратившийся в мир стандартный. С другими видами гуманоидов нам нечего было делить, а с принципиально иными расами вооружённых конфликтов и вовсе никогда в истории не бывало.

Так что многочисленная армия стала не нужна. Срочная служба сменилась профессиональными войсками, задачи которых сводились к патрулированию границ, визитам доброй воли, оказанию гуманитарной помощи, содействию полиции и тому подобному. Мужчин, не посвящающих свою жизнь подобным занятиям, казалось, настало время отпустить с миром, но не тут-то было. Вместо этого на Новой Земле была основана так называемая Планетарная служба, обязывавшая каждого, кто освобождён от армии, отдавать гражданский долг родине в течение двух лет по несколько часов в неделю. Якобы для того, чтобы поддерживать среди населения дух патриотизма, а в действительности – ради получения бесплатной рабочей силы.

Суть такой «отдачи гражданского долга» могла сводиться к чему угодно, в зависимости от способностей, профессии или сферы обучения ПС-ника (как называли обычно мужчин, проходивших Планетарную службу). От помощи в больницах до программирования, от таскания грузов в космопорту до работы с пробирками в какой-нибудь захудалой лаборатории. А поскольку я учился в университете на кафедре теоретической астрономии, вариантов в моём случае было немного. Раз специальность – теоретическая, подходила она главным образом для преподавания.

Ладно, уроки, так уроки. Не могу сказать, чтобы с детства мечтал быть учителем, да и перспектива потратить на бесплатную работу около пятисот часов своей жизни особо не радовала. Но делать нечего, и в целом с такой данностью я смирился. Вот только всё это время был убеждён, что речь пойдёт о преподавании в школе, субсидированных курсах для пенсионеров или, на худой конец, полу-уроков, полу-игр с воспитанниками детских садов. И вот чего я не подозревал никак, так это что меня направят по распределению ни больше, ни меньше в городскую тюрьму! Повышать образование стремящихся к этому заключённым.

Один мужчина в зелёной форме тюремной охраны встретил меня у входа. Другой сидел в крохотной комнатушке и помахал мне рукой, оторвав взгляд от крупного монитора.

– Молодец, парень! – похвалил он, вытянув вверх большой палец. – В тебе есть стержень. Всего полсигареты! Многие, кто в первый раз приходит сюда на работу, сначала выкуривают по две.

Криво усмехнувшись сомнительному комплименту, я последовал за вторым охранником.

Обыкновенные потёртые ступени, гулкий коридор, никаких лифтов или самодвижущихся дорожек. Можно было подумать, что зданию триста-четыреста лет, но впечатление портили вездесущие глазки крохотных камер слежения. Да и дверь в кабинет замдиректора тюрьмы по кадровым вопросам (отдел кадров в тюрьме, вот ведь чёрный юмор!) открывалась автоматически. Внутрь я вошёл один, сопровождающий, надо полагать, остался караулить снаружи. Хотя, может, и вернулся на свой изначальный пост, кто его знает?

Новое начальство со стула при моём появлении не поднялось, но в остальном вело себя вполне дружелюбно.

– Сэм Логсон, значит, – протянул, растягивая слова, пятидесятилетний мужичок с усами, переводя взгляд с меня на монитор и обратно. – Все файлы на тебя получили.

Он прищурился, видимо, сверяя лицо с фотографией, а у меня, как и всегда в подобных случаях, на миг сжало сердце. «Привычно сжало сердце», вот ведь оборот!

– Двадцать четыре года.

Я утвердительно кивнул.

– Уроженец Новой Земли, к нам переехали в возрасте восьми лет с Северного континента. Эх, красивые места… – Начальник аж прикрыл глаза, такое удовольствие доставили ему воспоминания. – Но вернёмся к делу. По происхождению вы пратонец?

Снова кивок с моей стороны.

– Единственный ребёнок?

– Да.

– Вашим родителям повезло, что у них родился мальчик, – посерьёзнев, отметил зам.