Текст книги "Охотники на тъёрнов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohotniki-na-ternov-92955.jpg)
Автор книги: Ольга Куно
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Увернуться Дилан не успел; пошатнулся и упал, выронив из руки меч. Тъёрн с рычанием бросился на него, стараясь при этом держаться на расстоянии от Винсента. Его цель заключалась в том, чтобы, поскорее разделавшись с первым противником, остаться со вторым один на один. У человека мало шансов в одиночку выстоять против тъёрна; так, во всяком случае, считают последние. С моей точки зрения, утверждение весьма спорное. Нет, сама я ни на что такое не претендую, но вот Винсент неоднократно справлялся с тъёрнами один на один, тому я лично была свидетельницей. А однажды нам вчетвером пришлось иметь дело с тремя тъёрнами сразу. И мы выстояли, хотя лечиться потом пришлось всем.
Хорхе настиг Дилана; тот успел выхватить свой кинжал, но его предстояло противопоставить десятку когтей, по своей длине напоминающих медвежьи. Соедините эту особенность с разумом и гибкостью, похожими на человеческие, и вы несколько раз подумаете, прежде чем рискнуть встретиться с тъёрном на узкой дорожке. Хорхе удалось оставить на плече Дилана след от нескольких когтей, но тут он учуял приблизившегося сзади Винсента и вынужден был развернуться ему навстречу. Одновременно отступая в сторону, так, чтобы Дилан не смог достать его со своего места. Клыки и когти тъёрнов, безусловно, внушительны, однако меч имеет несомненное преимущество, ибо не позволяет противнику подойти слишком близко к своему обладателю. И потому тъёрны научились не только пользоваться мечом в человеческом облике, но и держать его в своих когтистых лапах. Мне до сих пор не до конца понятно, как это им удается, но так или иначе управляться с мечом они умеют, хотя в своем истинном обличье фехтуют значительно хуже людей. Меч используют главным образом для защиты, а ранить все же предпочитают более традиционным для них способом.
Винсент и Хорхе обменялись несколькими ударами. Затем, когда они в очередной раз скрестили мечи, тъёрну удалось подойти к Воину достаточно близко, чтобы параллельно атаковать его при помощи левой когтистой лапы. Атака была направлена на правую руку: Хорхе хотел лишить противника того преимущества, которое давал меч. В конечном счете своей цели он добился. Винсент долгое время держался, сжав зубы и почти воя от причиняемой когтями боли, но потом все-таки разжал пальцы. С победоносным возгласом тъёрн тоже отбросил меч и попытался напасть на Воина, но тот успел перехватить его запястья. Теперь тъёрн стремился освободить руки и добраться до Винсента, а Винсент – не позволить тъёрну этого сделать. Хорхе, несомненно, рассчитывал на то, что справится быстро: ведь он куда сильнее человека. Но возможностей Воина все же не учел. Винсент держался, хотя о том, чтобы перейти в нападение, речи не шло.
Дилан, немного оклемавшись, подхватил с земли оружие и ринулся на тъёрна. Тот вновь своевременно почувствовал приближение второго противника, шагнул в сторону и развернулся, вынужденно прерывая атаку на Воина. Швырнул в Дилана подобранный с земли камень, но во второй раз прием не сработал: на сей раз Следопыт увернулся и Хорхе лишь выиграл время на то, чтобы поднять собственный меч. Вот только Винсент успел сделать то же самое. И нанес свой удар прежде, чем Хорхе бросился на Дилана.
Тъёрн громко взвыл, запрокидывая голову назад. Упал на колени, с ненавистью глядя желтыми глазами с вертикальными зрачками на тех, кто должен был бы стать ужином, но отчего-то проявил бессовестное упрямство. И рухнул на землю, уже замертво.
Теперь мы с Джен ринулись к ребятам, но, когда до них оставалось несколько шагов, Дилан остановил нас, выставив руку ладонью вперед. Мы поняли и остались ждать. Сначала следовало убедиться в том, что тъёрн действительно убит. Дилан приложил палец ко лбу Хорхе. В этом месте у тъёрнов можно ощутить что-то вроде нашего пульса.
– Мертв, – сказал Дилан, поднимаясь.
Теперь мы наконец смогли подойти к ним. Оба были ранены. У Следопыта по плечу пробежали три кровавые борозды; у Воина пострадала правая рука в районе запястья. В обоих случаях ничего серьезного, но хотя бы минимально обработать раны следовало не мешкая. К чему мы и приступили. Я занялась Винсентом, Джен – Диланом.
– А где девушка? – спросила я. – Как… – Я прищелкнула пальцами, припоминая имя. – Джудит?
– Убежала, – ответил Дилан. – Я видел, как она помчалась прочь по тропе.
Мы с Привратницей переглянулись. Полностью поглощенные схваткой, мы даже не обратили на это внимания, хотя следовало бы.
– Она не заблудится? – нахмурилась я.
Проводить остаток ночи, бродя по лесу и разыскивая пропавшую девушку, не хотелось совсем.
– Не думаю, – мотнул головой Дилан. – Она бежала по тропинке, в сторону деревни, а до нее недалеко.
– И на том спасибо, – вздохнула Джен, разделявшая мои чувства.
– Больно? – сочувственно спросила я у Винсента, смазывая его запястье мазью из заготовленных заранее трав.
– Не-а, – не задумываясь, ответил он и почти сразу же зашипел, когда зеленоватая масса коснулась наиболее болезненного участка.
Я аж прекратила работу и подняла на Воина возмущенный взгляд.
– Ты врешь! – укоризненно воскликнула я.
– Вру, – нисколько не смутившись, подтвердил Винсент.
– Зачем?
Я продолжила массирующие движения, однако мое возмущение никуда не делось.
Винсент хмыкнул.
– Пытаться тебя разжалобить, дабы напроситься на чашечку кофе со всеми вытекающими последствиями, бессмысленно, – принялся рассуждать вслух он. – Так зачем мне говорить, что рука болит?
– Зачем? – саркастически переспросила я. – Может быть, просто потому, что это – правда?
– Да ну, глупости какие! – отмахнулся Винсент.
И тут же прикусил губу от боли: отмахнулся он правой рукой.
– Вот так тебе и надо! – удовлетворенно заявила я, прежде чем заняться перевязкой.
Листья деревьев зашелестели у нас над головами; ветер усиливался. Луна продолжала управлять ночным миром.
– Надо похоронить парня, – сказал Дилан.
Все мы поняли, что речь идет не о Хорхе.
– Надо, – согласился Винсент, – но, вероятно, это захотят сделать его родные. И на здешнем кладбище, а не посреди леса.
– Но мы не можем просто оставить его здесь до утра, – вмешалась я.
Причина была очевидна: по лесу бродит достаточно диких зверей, в том числе и тех, кто не спит по ночам.
– Значит, нам все-таки придется разбудить сегодня деревню, – заключила Джен.
Я кивнула. Действительно придется.
– Заодно и убедимся в том, что девушка добралась туда, куда нужно, – добавил Дилан.
– А также и проблема ночевки решится, – рассудила я.
Теперь, учитывая раны мужчин и всеобщую усталость, дорога до трактира казалась далековатой. Хотя посидеть в душном, битком набитом полутемном помещении и выпить всей компанией холодного эля хотелось безумно. Впрочем, Дилану удалось немного улучшить мое настроение.
– Итак, с рассветом направляемся в Запретный Лес? – осведомился он. – Полагаю, теперь на этот счет ни у кого не возникнет возражений? После такой насыщенной ночки отдохнуть и расслабиться необходимо всем.
Я подняла взгляд на Следопыта. Небесно-голубые глаза озорно блестели.
Глава 2
Запретный лес
Отдохнуть и расслабиться нам удалось. Запретный Лес замаячил впереди, как и всегда, раньше, чем мы ожидали до него добраться. Между тем люди, которым вход в него был закрыт – а таких большинство, – могли бы бродить по этим местам годами и все равно так и не выйти к лесной окраине. Однако для Охотников ведьмы делали редкое исключение, по причине, которая, сказать по правде, была неизвестна и нам самим.
Оказавшись в лесу, каждый из нас отдыхал так, как ему нравилось. Джен уединилась на берегу старого пруда и, скрывшись от посторонних глаз за высокими, чуть колышущимися зарослями камыша, мирно созерцала покачивающиеся на воде кувшинки. Я же, по своему обыкновению, легла на траву посреди уютной поляны. Насмешливо проводила взглядом Дилана, который шел, обнимая за талию Нурит, одну из здешних ведьм. Умопомрачительно красивую? Пожалуй, что так. И это при том, что она не имела никакого отношения к высоким, грудастым голубоглазым блондинкам, считавшимся эталоном красоты в современном высшем обществе. В целом Нурит, как и другие ведьмы, походила внешне на человеческую женщину. Среднего роста, довольно худая, босоногая и простоволосая. Волосы были не светлыми и не рыжими (хотя последнее и принято приписывать ведьмам), а черными и вьющимися. В распрямленном состоянии они, должно быть, доходили ей до пояса. Казалось бы, все вполне обыкновенно. Но было нечто неуловимо легкое в ее походке, в том, как подпрыгивали за спиной пряди в такт ее шагам, в не поддающемся описанию взгляде глаз, постоянно меняющих оттенок – от зеленого к желтому, от серого к голубому. И вот благодаря таким нюансам было достаточно увидеть ее на короткое мгновение, чтобы понять: это не человеческая женщина. Перед вами самая настоящая ведьма.
Следом за Диланом с Нурит мимо меня прошел Винсент. Его сопровождали сразу две молоденькие ведьмы. Одну Воин сам обнимал за талию; другая шла, обвив рукой его плечо. Они о чем-то переговаривались и дружно смеялись.
Ухмыльнувшись, я откинула голову назад. А потом долго лежала и смотрела в небо. Оно всегда бывало здесь как раз таким, как я люблю. По-настоящему синего цвета, не блеклого, а насыщенного. Не пасмурное, но объемных, низко плывущих облаков как раз достаточно, чтобы смотреть на него не было скучно. Облака такие, будто мы находимся совсем близко к морю, хотя в действительности до ближайшего морского берега отсюда миль пятьсот. Впрочем, в Запретном Лесу ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
– О чем думаешь? – спросили вдруг откуда-то сверху.
Я повернула голову к источнику звука. На широкой ветке растущего рядом дуба (кажется, еще совсем недавно никакого дуба здесь не было, но, впрочем, возможно, я запамятовала) сидела, покачивая босыми ногами, Нурит.
– Так, ни о чем, – откликнулась я, снова переводя взгляд на облака. – Хотя… – Я укоризненно взглянула на ведьму. – Давно хочу поинтересоваться, отчего такая несправедливость. Мужчин и женщин у вас здесь привечают совершенно по-разному. Мужчины получают все возможные удовольствия. А нас почему не встречают писаные красавцы?
Нурит склонила голову набок и прищурилась.
– А если бы встречали, – неспешно проговорила она, – вы бы стали проводить с ними время?
Я вынужденно поджала губы. Ведьма знала, что говорит. Джен точно не стала бы развлекаться с кем попало; таким, как она, для этого необходимы серьезные отношения. А я… Тоже, наверное, вряд ли. Ну только если бы совсем уж небывалый красавец попался.
– Ну хорошо, – сказала, не дожидаясь ответа, Нурит. – Как тебе?
Она коротким изящным движением провела рукой по воздуху сверху вниз. На поляне передо мной появились трое мужчин – блондин, брюнет и рыжий. Все трое писаные красавцы.
– Тебе какой больше нравится? – насмешливо осведомилась ведьма.
– Мне больше нравятся настоящие, – отозвалась я, равнодушно глядя на перекатывающиеся под кожей мышцы.
– Молодец, – похвалила Нурит.
Мужчины исчезли, предварительно послав мне по очереди воздушный поцелуй. Я фыркнула.
– Настоящий мужчина всегда лучше придуманного, – заметила ведьма. – Правда, у него обязательно будут недостатки. Но их компенсирует одно большое достоинство: он – настоящий.
– Почему ты говоришь это мне? – подозрительно нахмурилась я.
– Так, – неопределенно откликнулась Нурит. – Мало ли, вдруг пригодится?
Она сладко потянулась, непонятным образом сохраняя при этом равновесие. Я с интересом взглянула на ее сине-зеленое платье. Из чего оно сшито? Материал какой-то совершенно непонятный, кажется, он должен быть немного шершавым на ощупь, будто мягкий лесной мох.
– Хочешь что-то спросить? – расслабленно поинтересовалась она.
Я хотела. И вовсе не про наряд. Но вот стоило ли?..
– Боишься, что я тебя съем? – изогнула брови Нурит.
Читает мысли? Или просто правильно интерпретирует мимику?
– Поговаривают, будто ты – Искусительница. – Приняв решение не отмалчиваться, я не стала ходить вокруг да около. – Будто ты являешься людям и сбиваешь их с пути истинного, вводя в искушение и открывая перед ними врата порока. Это правда?
– Бывает и такое, – ничуть не смутившись, признала ведьма. – Сказать по правде, я люблю это занятие. А что тут такого? – усмехнулась она, заметив выражение удивления на моем лице. Я-то склонялась к той точке зрения, что люди просто болтают, обвиняя ведьму во всех смертных грехах. – Я ведь не заставляю людей поступать так, как они не хотят сами. Не насилую их волю. Просто помогаю им раскрыть их же собственную сущность. Разве это плохо – знать собственные глубинные стремления и те границы, которые ты не можешь перейти?
Я поджала губы и неопределенно качнула головой. Ее аргументы меня не убедили. Если узнать все о своей сущности, недолго и умом тронуться. Навряд ли многие из нас сумели бы справиться с подобным знанием, будь оно действительно полным.
– Большинство людей возненавидели бы себя, если бы осознали, на что они в действительности способны, – озвучила свою точку зрения я. Хотя спор с Искусительницей конечно же не имел смысла. – Какой в этом прок? Разве так будет лучше хоть для кого-то?
– Зачем же ненавидеть? – откликнулась ведьма. – Себя надо любить. Но человек должен научиться любить себя таким, какой он есть, а не идеализированный образ, порожденный его собственным воображением. Или, того хуже, воображением его близких.
Я скептически передернула плечами, но отвечать не стала. Спор и вправду был бесперспективным. Видимо, у людей и у ведьм слишком разное представление о реальности.
– Люблю, когда люди со мной не соглашаются, – заметила Нурит, поудобнее устраиваясь на ветке. – Мне нравится, когда у них есть свое собственное мнение. Даже если это мнение ошибочное. Вообще, верна точка зрения или нет – это последнее дело. Характер куда как важнее.
Мне оставалось только во второй раз передернуть плечами.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – проницательно предложила ведьма. – Например, о тебе.
Я села на траве, скрестив ноги. Взгляд попутно пробежал по зеленому одеялу, в которое укуталась земля. Точнее сказать, зеленым был фон, а вот узоры в него вплелись самые разные. Здесь было очень много цветов. Мечтательные ромашки, горделивые маки, снисходительно покачивающие алыми головами, простоватые одуванчики, романтичные васильки… Почти все цветы были полевыми, не считая нескольких кустов гибискуса – красного, оранжевого и бледно-розового. Лесные ведьмы отчего-то не слишком жаловали садовые растения.
– А что ты хотела бы обо мне узнать? – спросила я, немного озадаченная предложением Нурит.
– Ну, например, как ты стала Охотницей? – осведомилась она.
Дубовая ветка протянулась на удивление низко, и сейчас, когда я распрямила спину, ведьма сидела не так уж и высоко надо мной.
Я усмехнулась.
– Навряд ли история стоит того, чтобы быть рассказанной в Запретном…
Я запнулась. Название «Запретный Лес» не казалось уместным сейчас, когда я находилась именно здесь и разговаривала с ведьмой. В конце-то концов это название придумали люди, да и не самые лучшие из них, а инквизиторы, которые, собственно говоря, и издали запрет на посещение этого места. Запрет был сам по себе смешон: ведьмы все равно не пускали в свой лес тех, кого не хотели. Именно поэтому инквизиторам пришлось скрепя сердце прекратить на них охотиться, дабы не чувствовать себя всякий раз полными идиотами. Однако, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре, инквизиторы обставили дело так, будто именно они, по собственной инициативе закрыли лес для людей и таким образом изолировали ведьм от общества добропорядочных прихожан.
– А как вы называете свой лес? – спросила я вслух.
– Можешь называть его Запретным Лесом, – усмехнулась Нурит. – Мне нравится это имя. Оно меня забавляет.
– Ладно, – не стала возражать я. – Так вот, не думаю, что моя история заслуживает того, чтобы быть здесь рассказанной. Ничего особенно интересного в ней нет. Равно как и ничего благородного, самоотверженного или поучительного.
– Обожаю неблагородные и непоучительные истории, – с энтузиазмом сказала ведьма.
– Ладно. – Мое дело предупредить. – На самом деле у меня все на редкость банально. Я сбежала из-под венца.
Ведьма заинтригованно подалась вперед.
– Так-таки из-под венца?
– Ну не в буквальном смысле, конечно. Это было бы уж слишком пафосно. Зачем же тянуть до самой свадьбы? Я сбежала заблаговременно, за пару недель.
– Кто был инициатором свадьбы? – осведомилась Нурит.
– Дядя, – отозвалась я, снова ложась на траву и переводя взгляд на небо. – Он был моим опекуном. А тут подвернулась выгодная партия. Я же, понимаешь ли, из графского рода. – Я саркастически скривила губы. – Должна была соответствовать.
– А кем был жених, если партия такая уж выгодная? – поинтересовалась ведьма. – Что, сынок какого-нибудь маркиза? Или герцога?
– Да нет, тоже граф. Но из очень богатой семьи, и земель у них побольше, – объяснила я.
– И чем он так тебе не понравился? – Нурит говорила без упрека, просто любопытствовала. – Что, старый был?
– Да нет, – возразила я. – Возраст вполне подходящий. Мне было девятнадцать, ему – двадцать один.
– Значит, сильно страшненький? Прыщавый, плешивый, косоглазый?
Представив себе эту картинку, я закашлялась и поспешила приподняться на локте.
– Да нет, нормально он выглядел. Ну не писаный красавец, конечно, но и не урод. Парень как парень.
– Тогда почему ты от него сбежала? – склонила голову набок Нурит.
– Не знаю, как сказать, – протянула я, после чего подозрительно покосилась на ведьму.
Зачем она задает все эти вопросы?.. Я попыталась навести порядок в собственных мыслях и эмоциях, связанных с не состоявшейся когда-то свадьбой. Как-никак прошло четыре года. Теперь обо всем можно подумать и поспокойнее.
– Ну, во-первых, это просто был не тот человек, с кем мне хотелось провести бок о бок всю оставшуюся жизнь, – начала объяснять я. И тут же отчего-то застеснялась собственных слов. – Да, знаю, звучит наивно, романтично и безответственно. – Я поспешила осудить себя сама, прежде чем это сделают другие. – Но пойми: не так уж это и несерьезно. Речь ведь не о докучливом соседе на светском ужине. И даже не только о партнере по постели. Мне пришлось бы жить рядом с ним десятилетиями, да еще и растить общих детей.
Эта мысль заставила меня поморщиться.
– Но было ведь что-то еще? – предположила Нурит.
Предположила? Или точно знала?
– Да, – согласилась я. – Было. Я видела, какую жизнь вели моя тетя и мать этого парня. – Надо же, сколько лет прошло, а язык все еще не поворачивался сказать «жениха». – И прекрасно осознавала, что меня ждет то же самое. Если бы речь шла о том, чтобы принимать реальное участие в делах графства, заниматься политикой, судами, законами, созданием всевозможных учреждений, да мало ли… Знаешь, мне кажется, тогда бы я осталась. Даже с ним.
Я сказала это и сама удивилась тому выводу, который только что сделала. А затем встретила внимательный взгляд ведьмы.
– Продолжай, – кивнула она.
– А что тут продолжать? – Я снова вернулась к прежнему тону. – Там все было понятно изначально. Дом, хозяйство, присматривать за слугами, выбирать цвет гардин, с чувством собственной значимости участвовать в благотворительных мероприятиях, от которых в действительности никому нет никакого проку. И еще непременно организовать какой-нибудь женский кружок, знаешь, что-нибудь вроде… сообщество дам, борющихся за введение в моду сиреневых тканей.
Нурит рассмеялась.
– В общем, я собрала кое-какие вещи и сбежала, – заключила я. – Хотела делать что-нибудь более стоящее. Что-то, что соответствовало бы моим собственным способностям. Как-то себя проявить. За год да этого как раз произошло Вторжение. Проникших в мир тъёрнов стали преследовать Охотники. А у меня альтер-способность Вещательницы. Вот так, собственно, все и получилось.
Я развела руками, давая понять, что рассказ окончен.
– И как идет работа? – сменила тему ведьма. – Многих тъёрнов вам удается отправить назад?
– Прилично, – ответила я. Разговор наконец-то входил в то русло, в котором я чувствовала себя более уверенно. – Скажем так, больше половины из тех, с кем приходится иметь дело.
– Это хороший результат, – серьезно заметила Нурит. – Значит, ты – хорошая Вещательница.
– Наверное, – согласилась я.
– И долго ты собираешься быть Охотницей?
– А почему ты спрашиваешь? – удивилась я.
Ведьма последовала моему примеру и устремила взгляд в синеющее над лесом небо.
– Охотники выполняют важную миссию для этого мира, – задумчиво ответила она. – Но быть Охотником нельзя слишком долго. Преследуя тени, можно забыть про свет. А если всю жизнь защищаешь мир, врагов будешь знать в лицо, но рискуешь рано или поздно позабыть, что именно защищаешь.
– Надеюсь, мне пока еще до этого далеко, – откликнулась я. – А там – уж как будет угодно Создательнице. Хотя что я несу? «Создательница»…
Я скептически усмехнулась и бросила на Нурит извиняющийся взгляд.
– Ты не веришь в богов? – с интересом спросила она.
– А ты веришь? – фыркнула я в ответ.
– Трудный вопрос, – признала ведьма.
– Да? А для меня он легкий, – заявила я. – Если исходить из той предпосылки, что богов не существует, слишком многое становится проще объяснить.
– Что, например?
Ведьма была само внимание.
Я прищелкнула пальцами, подбирая подходящий пример.
– Да хотя бы те же самые тъёрны. Неужели Создательница, если бы она существовала, допустила нашествие этих тварей в созданный ею мир?
Нурит легко соскочила с ветки и прошлась по траве, разминая ноги.
– Ты совершаешь распространенную среди людей ошибку, – серьезно заметила она. – Вы отчего-то считаете, что Создатель непременно должен быть всемогущим. Меж тем тот факт, что кто-то сотворил этот мир, вовсе не означает, что он способен – или обязан – и впредь опекать свое творение от любых невзгод. И уж тем более эти самые невзгоды предотвращать. Откуда у вас возникает такая странная идея? Представь себе мать, которая родила ребенка. Вскормила его, вырастила и выпустила во взрослую жизнь. Представь себе теперь, что с этим ребенком – бывшим ребенком – случилось несчастье. К примеру, его поразила тяжелая болезнь. Мыслимо ли предъявлять по этому поводу претензию его матери? Или требовать от нее, чтобы она исцелила свое чадо одним мановением руки? Дескать, это же твой ребенок, плоть от плоти. В его жилах течет твоя кровь. Он появился внутри тебя, и ты родила его на свет.
Она улыбнулась и многозначительно развела руками.
– Мать может переживать за своего ребенка. Может заботиться о нем. Может помочь ему найти хорошего доктора. Но исключить само возникновение болезни она не в силах.
– Наверное, ты права.
В целом философские рассуждения на религиозные темы казались мне интересными, но сейчас у меня не было на них настроения. Тем более что обсуждение подобных тем с Искусительницей казалось занятием несколько сомнительным.
– Хотя не думаю, что инквизиторы одобрили бы твой взгляд на образ Создательницы, – все-таки добавила я.
– Еще бы! – презрительно фыркнула Нурит. – Инквизиторы вообще несут порой такую ересь, что так и тянет заткнуть уши.
– Даже когда дело касается вопросов веры? – озорно прищурилась я.
– Особенно когда дело касается вопросов веры, – убежденно заявила ведьма.
Я усмехнулась. Лично у меня не было ни малейшего желания вступаться за инквизиторов. Между ними и Охотниками последние годы тянулась своего рода холодная война, иногда, впрочем, выходившая за рамки холодной. Война эта была целиком и полностью на совести инквизиторов, хотя, конечно, мое мнение в данном вопросе можно считать предвзятым. Институт инквизиции имел на Охотников зуб по двум причинам. Причина первая заключалась в элементарной конкуренции. И мы, и они охотились на тъёрнов, но нам это удавалось гораздо лучше. Причина вторая имела непосредственное отношение к Запретному Лесу. Охотники водили дружбу с лесными ведьмами. Инквизиторы же считали ведьм демоницами, порождениями зла, каждую из которых следует возвести на эшафот. Как я уже упоминала, священнослужителям это не удавалось, поэтому они устремили свои взоры в сторону ведьм мнимых, а также тех, кто контактировал с настоящими ведьмами и мог таким образом сойти за своего рода сообщника зла. То есть нас.
С Охотниками инквизиторы имели не намного больший успех, нежели с ведьмами. С политической точки зрения наш институт тоже был достаточно силен, а правители отлично понимали, насколько важна для человечества наша работа. В народе же Охотники и вовсе пользовались куда большей популярностью, чем инквизиторы. На моей памяти инквизиторам удалось добиться казни только одной четверки Охотников, но этот случай был вопиющим. Именно с тех пор отношения между нашими двумя институтами были разорваны совершенно официально, после чего мы перестали сохранять даже видимость дружбы или сотрудничества.
Наше внимание привлекли обрывки разговора, донесшиеся из-за деревьев. Вскоре на поляну вышли Дилан и Винсент в сопровождении нескольких ведьм. С другой стороны почти одновременно с ними показалась и Джен.
– Вот так всегда бывает у нас в лесу, – повернувшись ко мне, развела руками Нурит. – Стоит заговорить об инквизиторах, и беседу непременно прерывают. Впрочем, оно и к лучшему.
Я поднялась на ноги и направилась навстречу друзьям. Мы вчетвером собрались в центре поляны, Нурит же ненадолго исчезла из виду. Впрочем, вскоре она вернулась. На плече у ведьмы сидела птица, и я бы не могла с уверенностью сказать, какая именно. Пожалуй, она больше всего походила на зимородка. Похожее сочетание синих и желтых перьев и оранжевого клюва. Но в данном случае важнее всего было то, что в клюве птица держала письмо.
– Прибыло сообщение для Охотников, – сообщила нам Нурит.
Винсент шагнул ей навстречу. Ведьма взяла письмо у птицы из клюва и вручила его Воину. Винсент извлек из конверта сложенный лист бумаги, развернул его и принялся читать. Когда он пробежал глазами несколько первых строк, его брови внезапно поползли вверх. Впрочем, первичное удивление быстро прошло, снова сменившись сосредоточенностью.
– Письмо анонимное, – первым делом сказал Винсент, поднимая глаза после прочтения.
– Автор себя не называет, – подтвердила ведьма.
Тот факт, что она знала содержание письма, равно как и то, что послание застало нас именно в Запретном Лесу, никого не удивило. Мы давно привыкли, что все происходит именно так, и воспринимали это как должное.
– Если верить этому письму, то в королевском дворце в Истендо появился тъёрн, – продолжил Винсент.
Мы дружно присвистнули. Теперь было понятно, что так удивило Воина при чтении. Тъёрны, конечно, проникали в самые разные места, но королевский дворец – это, бесспорно, было для них новым достижением.
– Предположительно он живет там уже с полгода. За это время произошло несколько убийств, но их тщательно стараются замалчивать, дабы не посеять панику и избежать политического скандала.
Я презрительно скривила губы. Ну конечно, политика есть политика. Гибель ни в чем не повинных людей куда менее существенна для вышестоящих.
– Автор письма знает, кто является тъёрном? – спросил Дилан.
– Нет, – покачал головой Винсент. – Судя по письму, не имеет об этом ни малейшего представления.
– Ну почему так всегда бывает?! – притворно посетовал Дилан.
Джен молчала, но слушала чрезвычайно внимательно. Она вообще была не слишком разговорчива. Насколько я могу судить, все Привратники – интроверты. Видимо, только людям такого склада дано открывать двери между мирами.
– Наверное, для того, чтобы от Следопытов был какой-то толк, – подколола Дилана я.
– Вот это-то и расстраивает, – и не подумал отстаивать собственную значимость Следопыт. – Если бы мы стали никому не нужны, я мог бы со спокойной совестью забуриться сюда, в лес, на несколько месяцев или лет, а то и вовсе навсегда.
Он мечтательно вздохнул.
– Я могу продолжать? – насмешливо осведомился Винсент.
– Да, пожалуйста, – милостиво кивнул Дилан.
– Спасибо большое. До сих пор убитыми в основном оказывались служанки, но одна девушка была племянницей барона.
– Он убивал только женщин? – подала голос Джен.
– Похоже на то.
Дилан выругался сквозь зубы. Ответ Винсента – точнее сказать, неизвестного автора письма – никого не удивил. Тъёрны, как правило, убивали именно женщин, особенно молоденьких девушек, хотя в крайнем случае – как говорится, на безрыбье – могли полакомиться и мужчиной. Причина таких вкусовых предпочтений не была известна до конца, но кое-какие предположения у нас имелись. Для того чтобы продержаться в этом мире, тъёрнам была необходима подпитка от его обитателей. Главным компонентом такой подпитки являлась кровь. Однако кроме нее, как я уже упоминала, можно было воспользоваться и сильными эмоциями, и совокуплением. Всего этого было бы недостаточно самого по себе, но в качестве приправы к крови подобные дополнения шли на ура. А тъёрнам, принимавшим облик мужчин, получить такую подпитку было проще всего от женщин.
Кстати сказать, бытует мнение, что все тъёрны в человеческом обличье – красавцы, обаятельные и обворожительные брюнеты, перед которыми трудно устоять. Поговаривают даже, что они используют какие-то особые чары, дабы привлечь внимание девушек и пробудить в них страсть. В действительности дело обстоит несколько иначе. Привлекательность тъёрнов на сегодняшний день – это результат своего рода естественного отбора. Привлекательному мужчине легче вскружить девушке голову, заставить ее потерять бдительность и уединиться с ним там, где он сможет, не опасаясь разоблачения, высосать ее кровь. Привлекательному мужчине легче получить от девушки и подпитку другого рода – через чувства и постель. Наконец, привлекательному мужчине и прочих мужчин легче водить вокруг пальца. Именно поэтому тъёрны, чей человеческий облик не отличался привлекательностью, по большей части успели погибнуть или быть отправленными за Врата после разоблачения. И именно красавцам удалось благополучно продержаться на плаву до сих пор.
– С недавнего времени ситуация приняла новый оборот, – продолжил пересказывать содержание письма Винсент. – В королевском дворце состоится конкурс красоты.
– Точно, об этом что-то рассказывала Джудит, – припомнила я.
В свете последовавших за тем разговором событий новость успела подзабыться, отступив на второй план.
– В Истендо съехались участницы, всех их поселили во дворце, в одном и том же крыле, – сказал Винсент, глядя в текст. – Всего их было двенадцать.
– Было? – быстро спросила Джен.
Неразговорчивость Привратницы не должна вводить в заблуждение. Соображала она хорошо, слушала внимательно и моментально выхватывала из произносимого самое главное.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?