Читать книгу "Наташа, у которой всё уронили"

– Подслушивать-то оно, конечно, нехорошо, а что делать? Как бы я тогда всё узнал? Получается, что грим-то работает! И это хорошо – с одной стороны, а с другой… с другой, братец, это невыносимо!

Глава 6. Почти отпуск

Когда Наташа вернулась на кухню, Александр Васильевич пил чай и начёсывал Шуршика, делая вид, что ничего такого и не произошло.

– Извините… это мама, она волнуется, а когда волнуется… как бы это… делает это заметно.

Наташа пожала плечами – мамин голос в смартфоне слышно было преотлично, так что фраза была вполне правильна.

– Не выпускают из гнезда? – понимающе покивал почтенный старичок. – Сели на шею и ноги свесили?

Он ожидал потока жалоб, но Наташа покачала головой.

– Нет, просто такая ситуация – это временная проблема, скоро разрешится. Просто братья вкалывают изо всех сил, невестки тоже, а дети… детьми занимаюсь я.

– А сколько им? – заинтересовался Александр Васильевич, поймав себя на том, что отчаянно злится на эту компанию, которая загрузила девчонку работой, да ещё и внушила, что всё в порядке!

Правда, по мере Наташиного рассказа его впечатление менялось – вырисовывалась картина вполне себе нормальной семьи, которая старалась выбраться из тесноты и жить иначе.

Наташа рассказала о племянниках и улыбалась.

– Неужели вы уже соскучились по ним? – рассмеялся Котиков.

– Да, представляете? – Наташа сама даже удивилась. – Соскучилась!

– А у меня возникло ощущение, что это ураганы какие-то!

– Нет, что вы! Они разумные, любознательные, с ними можно иметь дело – если дают слово, вся четвёрка держит его крепко-накрепко – это от отцов у них такая установка. Любят мне помогать. Мы с ними и песни сочиняем, – тут Наташа хихикнула, – и в приключения вместе пускаемся! С ними интересно. Я их забираю из сада в четыре, и мы с ними путешествуем по парку, играем, придумываем что-то…

– А почему так вышло, что вы их из садика раньше забираете? – удивился Котиков.

– Ой, это не сразу так вышло – раньше я за ними в шесть приходила, а полтора года назад в саду сменилась заведующая – отправили её на пенсию. И её, и нескольких воспитательниц. Зачем – не понимаю! Они замечательные были. А новая заведующая наняла других… ну, как бы это… им всё равно, понимаете? Пока заведующая в саду, ещё более-менее терпимо, но в половине четвёртого она уходит с работы, и воспитательница старшей группы, в которой трое наших мальчишек, просто отключается от реальности – включает им мультики, а сама или с подружкой из соседней группы в коридоре болтает или в смартфоне сидит. Дети что хотят, то и делают. Сами понимаете, в любом коллективе при таком раскладе находится кто-то, кто начинает других задирать, наши этого не выносят, начинается свара… В результате я приходила в шесть, и неизменно вся моя мальчишеская тройка последние полтора часа детсадовского дня стояла по углам. Да, агрессоры тоже так же стояли, но кому от этого легче, если наказывают всех, кто помешал воспитателю заниматься её делами?

– С мальчиками понятно, а девочка?

– У Аринки группа другая, там воспитательница отличная, но Арина без братьев оставаться отказалась, так что я приняла решение, что дешевле их всех забирать, – объяснила Наташа.

Котиков не очень-то понял, точно ли она решила остаться в его квартире или это была просто бравада, так что решил уточнить.

– Так что? Вы домой теперь?

Спросил и замер – а ну как действительно уйдёт?

– Нет. Если вы не против, я у вас комнату сниму на длительное время. Понимаете, котёнка и правда пока дома держать неразумно – он же крошечный, а у нас в коридоре постоянное столпотворение, его или дверью прижмут, или наступят!

Шурик вспомнил собственные ночные полёты над этим чёрным поросёнком кошачьего рода и понимающе закивал.

– Нее, если бы Хак нас не гонял как сидоровых коз, и я бы не сумел удержаться от того, чтобы не раздавить Шуршика. Там, судя по всему, все взрослые умотанные, ночью, небось, как сомнамбулы – точно бы беда была, – подумал он.

– Так что я буду утром тихонько уходить, – продолжала Наташа, обрадованная его поддержкой. –забирать детей в садик и бежать в институт, а потом, вечером, возвращаться. Ну, и выходной себе буду делать!

– Один?

– Может и два, но надо по моим посмотреть, как будут справляться. Один – точно! – Наташа мечтательно прижмурилась, а потом смутилась.

– Ой, простите, разболталась я! Вам же неинтересно, наверняка.

– Что вы, очень интересно! – Котиков говорил по-настоящему искренне. Ему со вчерашнего дня стало крайне любопытно всё, что было связано с этой девушкой.

Он и злился на свой облик, и был ему благодарен, прекрасно понимая, что, если бы он был в своём настоящем виде, Наташа нипочём бы с ним не пошла.

– Ну, вляпался, да? – ворчал он, вышагивая в своей комнате. – Сам же недавно мечтал найти такую… настоящую! И вот она, настоящая, куда уж лучше. Зато она меня воспринимает как старика восьмидесяти лет с палочкой и искусственными зубами, которому надо в блендере рагу перекручивать!

Рагу, кстати, Наташа вскоре сделала, и Котиков осознал – она ещё и готовит потрясающе!

– Одно хорошо – она остаётся в квартире. Так что я после приезда её тут застану, – рассуждал он вечером, готовясь к утреннему отъезду и заканчивая просматривать данные на объект, за которым должен поохотиться.

Наташа в своей комнате проводила время изумительно приятно – за окнами шумел осенний дождь, она настежь распахнула окно, глубоко вдохнув влажный, прохладный, пахнущий палой листвой ветер, а потом устроилась в кресле – именно так ей захотелось поотдыхать.

Разбудил её звонок невестки Насти.

– Натусь, ты там как?

– Я хорошо! Даже отлично! А вы?

– Пока более-менее терпимо. Ты прости нас, умотали тебя.

– Да вы и сами такие, я понимаю. Надо было порешительнее сказать, что уже край, не могу больше!

– Надо! – серьёзно ответила Настя. – Если честно, мы с Васькой хотели с тобой об этом поговорить, но сами как-то зарапортовались. А наши Туровы… ну, мужчинам вообще лучше говорить всё как можно более внятно, понятно, без намёков и, если с первого раза не осознали, – ГРОМКО!

– Да, мама так и сказала, – рассмеялась Наташа. – Ты не бойся, я буду утром приходить, потом днём – как обычно, а вечером, когда дети лягут, – уходить. И выходные буду брать.

– Наташ, а ты у нормальных людей снимаешь? Там удобно? Чисто?

– Да, всё хорошо, тут такой славный Александр Васильевич живёт – он уже пожилой, лет семьдесят девять или восемьдесят. Он не против Шуршика, так что я его на день буду оставлять, а потом к нему возвращаться.

– Ну, если ты так решила – значит, так и хорошо! Мы с Васькой постараемся наших убедить, что не надо делать резких движений, а то они рвутся срочно уточнить, как ты устроилась и никто ли тебя там не обидит… То есть, рвались, но наша младшая стая устроила небольшую побудку с ремонтом мебели и посудной перестановкой, так что Туровы-старшие вырубились кто где. Один на диванчике в кухне, другой у нас в комнате на кресле. Васька с детьми играет в их комнате, сейчас пойду её сменить.

– Если хочешь, я завтра приду! – предложила Наташа.

– Знаешь, нет. Отдыхай. И я на понедельник взяла отгул, так что и в понедельник можешь передохнуть, заодно и сама себя чуть в порядок приведу, а потом мы будем очень тебе благодарны, если ты придёшь нас спасать, – рассмеялась Настя.

– Приду! – уверенно пообещала Наташа, чувствуя себя на вершине блаженства – у неё практически отпуск – ещё часть субботы, воскресенье и понедельник!

Училась она хорошо, так что особых проблем в институте не видела, зато потом – можно делать ВСЁ, что хочется!

– И в полном одиночестве! Нет, я своих очень люблю, ОЧЕНЬ! Но иногда так хочется просто побыть одной, – думала Наташа. – Вот скоро разъедутся все, квартира получается вся моя, и буду я там одна! И ни-ко-го приглашать в гости не буду! Никаких подруг, знакомых, никаких соседей на «чай попить». Только я и Шуршик! А главное… никакого Кузякина!

Она вспомнила про Колечку Кузякина и рассмеялась в голос, разбудив котёнка.

– Ой, прости, прости, мой хороший. Это я вспомнила про одного очень смешного, нелепого, но такого навязчивого соседа…

Коля Кузякин про Наташу тоже помнил. Собственно, он про неё часто думал. Ну, а как же? Про будущую жену подумать – самое то! В том, что Наташа станет его женой, Коля был абсолютно уверен где-то примерно с её шестнадцати лет.

Именно тогда он случайно столкнулся на выходе из подъезда с соседской девчонкой, на которую и внимания-то раньше не обращал. Она выходила, он входил, дверь была ярко освещена солнцем, и всё это солнце вдруг сконцентрировалось на светлых прямых распущенных волосах, на её лице, на улыбке…

Она распахнула дверь и шагнула из подъезда, словно разом согрела весь этот двор, всех, кто в нём находился… Ну, по крайней мере, так померещилось Колечке.

С тех пор прошло четыре с половиной года, и он только больше и больше убеждался в том, что Наташа Турова – именно то, что ему надо!

А так как он всегда, даже в детстве, был человеком очень педантичным и всё любил раскладывать по полочкам, то и свою симпатию препарировал и разложил именно таким образом.

– Во-первых, она красивая! Волосы, глаза… глаза, правда, можно было бы и побольше, да и ресницы подлиннее, и скулы широковаты, но общее впечатление – очень даже ничего себе! Да что там – хороша! Улыбается хорошо! Что ещё? Да… фигура.

Он много времени проводил на балконе, наблюдая, как Наташа играет со своей школьной подругой во дворе в бадминтон.

– Рост невысокий, но это и хорошо – женщина должна быть миниатюрной. Грудь высокая, красивая. Ноги – ну, ничего себе. Форма хорошая.

Большой знаток женской красоты Кузякин одобрительно окидывал орлиным взором ладную Наташу, взлетающую в высоком прыжке и отбивающую лёгкий волан.

– Да и так хороша – бёдра, талия и всё остальное – всё как надо!

К Наташе, разумеется, клеились какие-то наглые типы из соседнего подъезда и даже из дома напротив – набивались поиграть в бадминтон, угощали мороженым, приглашали в кино.

Кузякин этого не одобрял!

– Что ещё за ерунда! Ходят тут всякие! – ворчал он.

Нет, в бадминтон он играть не хотел, а вот куда-то с Наташей сходить был не прочь, правда, она почему-то не пошла, когда он пригласил.

– Ну, это не страшно – маленькая ещё, глупая! – решил Коленька, регулярно повторяя свои приглашения, правда, с тем же результатом. Просился он и «на чай», но не очень настойчиво – дети раздражали чрезвычайно. На чай его тоже не позвали, но он не стал настаивать, решив, что у него ещё всё впереди.

Конечно, он и понятия не имел, что Наташа его терпеть не может за крайнее занудство, навязчивость и некое сходство с мистером Коллинзом из «Гордости и предубеждения».

– Такой же свято уверенный в своей неотразимости, занудный и туповатый! – делилась она с мамой.

– Нууу, да, что-то есть! – соглашалась Алла Сергеевна. – Ты, главное, ему это не скажи, у него мать – такая же по характеру, как и он, – свято уверенная в собственной правоте и, вдобавок, в неотразимости сыночка. А в дополнение – старшая по дому. Эта будет без мыла лезть в щёлочку под входной дверью и сватать сыночка, прикрываясь необходимостью проверки счётчиков!

Они посмеялись да и забыли об этом разговоре, но Колечка-то уже всё распланировал! Одно ему мешало – Наташкины братья, в смысле, будущие шурины.

– Размножились тут! Что, про предохранение не слыхали? Всё место заняли! Прям как моя сестра!

Сестра у Колечки тоже учинила такую же глупость: взяла, вышла замуж и родила! Да-да, прямо в их квартире. В смысле, родила-то в роддоме, но вернулась оттуда именно домой – мешать Коле!

– Что за фигня такая! – злился Коля. – Что, не могла к мужу свалить?

Правда, сестра пошла характером в мать, ей высказывать это было чревато, так что Коля ворчал про себя.

Когда он закончил школу и поступил в институт, то уже знал, что Наташины родители уехали, а его будущие шурины берут ипотеку, а раз так, надо только дождаться, когда они её выплатят и свалят в свои квартиры.

– Вот тогда-то и настанет мой час! – морально готовился Коля, предвкушая жизнь с его Наташей в отдельной квартире и БЕЗ НИКОГО по соседству.

Он одобрял тот факт, что Наташа была занята с детьми братьев, по нескольким причинам:

– Во-первых, у неё нет времени на всяких других, и это отлично! Во-вторых, это прекрасная тренировка перед замужеством, а в-третьих, она вся такая замотанная, а тут я с предложением. А другого-то никого и нет. А я – есть! – Коля гордо расправлял плечи перед зеркалом, с удовольствием осматривая себя любимого.

Высокий, широкоплечий, вполне себе видный, плотный, внушительный, то есть внушающий доверие – он не пьёт, не курит, прочими вредными привычками не страдает, за здоровьем и формой следит. И волосы у Коли густые, и глаза орлиные, правда… щёки… вот щёки мешали, но это ничего, их и втянуть можно.

Короче, Коля себе нравился, любил себя и очень берёг!

– Коль, тебе не надоело шляться по квартире просто так? Если у тебя много лишнего времени, шёл бы на подработку, что ли, всё равно в твоём менеджерско-непонятном институте учиться не так чтобы сложно! – сердилась Колина сестра, возившаяся с ребёнком.

– Ты чё? С чего я должен тратить своё студенчество, свою молодость, золотое время на какие-то подработки? Я имею право провести его так, чтобы сформироваться цельной натурой!

И Коля формировался – ходил в театры, захаживал в музеи, даже на авангардный перфоманс как-то заглянул, но там ему не понравилось, и он быстро ушёл. Короче, Коля наслаждался жизнью, благо мать его ни в чём не ограничивала.

Почему-то с одногруппниками у него дружбы не сложилось, возможно, мешала его самоуверенность и непонятно откуда взявшийся апломб, возможно, ещё что-то, кто знает. Так что времени на думы о Наташе у Коли было полно.

Он каждый день наблюдал за тем, как она возвращалась с детьми, удовлетворённо кивал – она похудела, стала ещё более привлекательной, короче, его устраивала полностью.

И вдруг… исчезла!

Суббота – Наташи не было. С детьми вышли гулять его будущие шурины, направляясь всей компанией в парк.

– Простыла? Надо будет потом посоветовать ей эхинацею пропить, мама говорит, что для иммунитета хорошо! – решил Коля.

В воскресенье Коля уже с неким волнением поджидал Наташино появление, но…

– Опять её нет? Не понял…

Добил его понедельник!

– Так, и где она? – натурально взволновался Коля. – Хорошо, что я у матери взял её номер!

Старшая по подъезду выполняла свои обязанности со старанием и даже с азартом – поэтому все номера всех взрослых жильцов у неё были.

Вечером, убедившись, что Наташа так и не появилась, Коля с волнением набрал номер…

– Наташ, привет! Это Коля Кузякин.

Глава 7. Какие КузеКоллинзы

Только когда появился Кузякин, Наташа поняла, насколько в жизни важны и нужны кошки!

Нет, она и до этого подозревала их важность, но после…

Через несколько минут ничего не значащего разговора, который представлял из себя её недоуменное «Привет, Коля» и речевой разлив Кузякинского красноречия, к Наташе пришёл Шуршик.

Он издалека оценил неожиданно сердитый взгляд хозяйки, явно ищущей, куда бы выкинуть свою говорилку, и решил, что пора действовать.

Влезть ей на колени было плёвым делом, привлечь внимание – делом чуть посложнее, но он справился.

Чёрная лапка, настойчиво постукивающая по Наташиному запястью, пусть не сразу, но всё-таки заставила хозяйку опустить взгляд и увидеть котёнка, умильно щурившего глаза.

Голос Кузякина куда-то отдалился, стал незаметным, как звон комаров, которые находятся ЗА антимоскитной сеткой и никак не могут пробраться в ваш дом.

– И говорите-говорите, вы мне ничем не мешаете! – подумала Наташа. – Я только понять никак не могу, чего ему надо-то?

В первый момент она решила, что он звонит по поручению матери, ну… мало ли, может, деньги на какую-то необходимость надо собрать, но нет… Коля всё говорил и говорил, причём, что именно, сказать было сложно – это как взять обычное «Как твои дела?» и размазать его тонким-претонким слоем по футбольному полю.

С мягко мурлыкающим котёнком на коленях слушать разлив Колиного красноречия стало значительно проще – звуки из смартфона стали напоминать какой-то природный фон, типа шума ветра… Правда, стал возникать вопрос: а почему это она должна тратить своё время на эти сторонние шумы? Она, что? Для этого выходного добилась?

Тут Наташа уловила, что Колечка задаёт какие-то вопросы.

– Наташа! Ты что, меня не слышишь? Я спросил, почему тебя не видно? Ты болеешь?

– Нет, Коль, я переехала.

– Как переехала? Зачем? Почему? Куда? – взволновался Колечка. В его планах никакой переезд невесты не значился!

– Коль, погоди… а тебе-то какая разница? – удивилась Наташа.

– Как это какая разница? Ты мне давно нравишься! Я как раз хотел с тобой начать встречаться. Ты не думай, я всерьёз, с далеко идущими планами! – важно выдал Коля. – Так куда ты переехала и зачем?

Наташа, выслушав ответ, едва-едва не расхохоталась.

– Погоди… это у тебя были планы, у меня-то их не было! – Наташа и не собиралась докладывать что-то этому типу, который постоянно пялился на неё с балкона, когда она выходила с подружкой во двор. Никакой радости эти взгляды, равно как и его вечные приглашения куда-то с ним сходить, не доставляли. Наташа попервой отказывалась от них аккуратно, не собираясь обижать человека, но потом поняла, что с Колиной толстошкуростью ему всё нипочём. Последние два года она отказывала или покачав головой, или просто коротким «нет». Куда уж суше?

Однако же вот он, Колечка, со своими далекоидущими «всерьёзными» планами – нарисовался… ещё и не сотрёшь!

Снисходительный смешок Кузякина подтвердил её догадки:

– Наташа, ну что ты как ребёнок? Конечно, у тебя не было планов – о моих-то ты не знала, вот теперь знаешь. Так куда ты переехала?

Считать Наташу объектом своих мечтаний было, конечно, можно и даже приятно, только вот за пределами мечты, в реальности, она вовсе не была слабовольной или покорной – будешь тут такой – племянники на голове плясать начнут! Да и вообще, для учителя такие качества как-то нетипичны.

– Коля! Слушай меня внимательно! – строго сказала Наташа, помотав головой и прогнав неуместно возникший в воображении кадр из фильма «Гордость и предубеждение», где настырный и глупый мистер Коллинз делает предложение.

– Коль! Я никаких отношений с тобой иметь не собираюсь, вне зависимости от того, что именно ты там распланировал! Понятно? Куда я переехала, зачем и почему, тебя не касается и касаться не будет!

Она понимала, что говорит резковато, но решила, что какие в наличии кузеКоллинзы, такой и ответ.

Конечно, подавляющее большинство молодых людей осознали бы, что девушка общаться с ними не собирается, возможно, обиделись бы, возможно, оскорбились, но Коля был человеком крайне закалённым.

Легированная сталь по сравнению с Колей могла показаться пластилином, во какой человек! Глыбище!

Будешь тут восприимчивым, если ему постоянно что-то такое говорят, а сестра так и вовсе в голос вопит:

– Уйди с моей дороги, чурбан тупой!

Коля только снисходительно качал головой на такие выкрики, раз за разом убеждаясь, что женщины – люди нервные и переменчивые. Вот та же сестра… то чурбаном назовёт, то придyркoм, коровой зализанным. Ну что, разве это поведение выдержанного разумного человека?

Правда, Колей не учитывался тот факт, что он перед этим часа два пребывал в ванной, наслаждаясь отдыхом, а сестра изнывала от страстного желания выкупать плачущего ребёнка, так что зрелище распаренного розовенького Коленьки с зачёсанно-зализанными волосами и вызвало у неё вот такую реакцию.

Поэтому вывести Колю из себя или заставить его поверить в то, что он кому-то может показаться недостаточно привлекательным, было задачей крайне сложной.

Наташа это поняла, услышав его ответ:

– Наташ, я понимаю, что для тебя мои слова – это неожиданность, ты не подумала, так что давай сделаем вид, что последних фраз просто не было!

– Нет, они были! И я их могу повторить! Всё, разговор закончен, больше мне не звони! – Наташа отключила смартфон и сердито выдохнула.

– Вот теперь-то я понимаю, почему его сестра регулярно так скандалит – летом прямо весь двор слышит! С таким братом в одной квартире жить – это ж ошалеть можно!

Коля, впрочем, не расстроился, а просто решил, что Наташа домой-то всё равно вернётся, а он просто сам проконтролирует, куда она поедет – что сложного-то?

– Женщины такие нервные бывают… Но ничего, у Наташи это пройдёт, – успокоил он себя.

***

Свой план Коля выполнил легко и просто – Наташе, которая во вторник уложила племянников спать, дождалась Василису и отправилась на съёмную квартиру, и в голову не пришло, что за ней кто-то может следить.

Она торопилась через парк, не оглядываясь добралась до дома Александра Васильевича, нырнула в подъезд и уже через несколько минут радовалась встрече с Шуршиком, а у подъезда, задрав голову вверх, стоял целеустремлённый Коля.

– Ну вот, а то «не скажу-не скажу»… проблема, тоже мне! – бормотал он, соображая, как бы выяснить, в какой именно квартире живёт его Наташа.

Так как особой сообразительностью он не страдал, то решил попытаться войти в подъезд и порасспрашивать жильцов, но несколько дней у него ничего не получалось – или никто не входил, или, даже если удавалось застать кого-то у подъезда, этот кто-то и не собирался отвечать на вопросы незнакомого парня.

За эти несколько дней Наташа привыкла жить в новом для неё ритме, а Александр Васильевич Котиков лишний раз убедился в том, что коллекционеры – люди крайне увлекающиеся!

Сыграть роль пожилого, но бодрого старичка, который приехал в Новокузнецк, потому что тут полгода назад скончался его ещё более пожилой двоюродный брат, было несложно.

Объявление о продаже марок он разместил сразу же, как только «нашёл» кляссеры в шкафах старомодной квартиры. Эту квартиру концерн снял на короткий срок специально для устройства в ней «крысоловки», так что антураж был соответствующий.

Объект – Сергей Иванович Игошевский, свистнувший у завода, купленного концерном, очень приличную сумму денег, – вышел на связь довольно быстро, через день после размещения объявления.

– Написал какой-то Сергей И., – отчитался Петровский, который мониторил сообщения, валом валящие на «Авито». – Игошевский там именно так и зарегистрирован. Хотя… у нас таких Сергеев И. уже четверо было… Может, хоть этот наш?

Написавшему Котик ответил вежливым сообщением, предложил перезвонить, мол, видит неважно, трудно писать, проще поговорить.

Высветившийся номер телефона звонившего заставил Котика радостно прищёлкнуть пальцами.

– Он! Попался!

Шурик поднял трубку и следующие несколько минут талантливо вешал на уши объекта отборные макаронные изделия…

– Да-да, кляссеры. Три штуки. Старые такие. Да, продаю, конечно. У меня тут целая квартира хлама, не домой же мне всё это везти. Ну, я в этом не разбираюсь – приезжайте и посмотрите сами. Только долго не тяните. Тут желающих полно.

Конечно, объект приехал! Осмотрелся в полутёмном коридоре, прошёл в гостиную, где стоял стол, накрытый плюшевой пыльной скатертью, увидел на нём лежащие стопкой кляссеры, начал лениво перелистывать первый из них, а потом уставился на одну из страниц и замер.

Правда, быстро взял себя в руки и перелистнул страницу, опасаясь привлечь внимание старика. Уставился на следующую и… снова замер.

Почти добили его третья и четвёртая страницы, а седьмая стала контрольным выстрелом: там были не просто редкие, а редчайшие, дорогущие марки! Жемчужины!

– И сколько вы хотите за эту штамповку? – как можно спокойнее проговорил Игошевский.

Названная хлипким стариком сумма его поразила – даже глаза раскрылись пошире.

– Да вы что? Эта фигня такого не стоит! – проговорил Сергей Иванович, лихорадочно соображавший, что если бы старик знал о том, КАКИЕ у него марки, то сумма была бы намного больше.

– Да вы ж гляньте, какие они все старые! – убеждённо проговорил старик, и Игошевский потихоньку выдохнул – дед ничего не знал!

Некоторое время они активно торговались, и Сергею удалось сбить стоимость примерно на четверть, но дальше дело не пошло. Старик замотал головой и сказал, что лучше он кляссеры филателистам покажет. Этого допустить было никак нельзя, и Сергей счёл за лучшее изобразить щедрость и согласиться на сумму вредного старикашки.

– Завтра утром привезу вам деньги! Договорились? Только никому не продавайте! Хорошо?

– Хорошо-хорошо, сынок, договорились! – покивал старик, запирая за визитёром дверь.

За машиной Игошевского следили, так что было несложно проводить его на принадлежащий ему земельный участок, где какое-то время назад начинали строительство дома, но так и не закончили – Игошевский купил готовую дачу.

Огромный участок был завален кучами спиленных и не вывезенных деревьев, порос кустарником и бурьяном.

– Как ты думаешь, где этот хитрый хомяк хранил деньги? У него был рычаг из бревна, который приподнимал одну из куч древесного мусора, под ней был люк септика, там – лесенка, типа для облуживания, а за лесенкой тайник. Причём не на дне, а где-то посередине, в одной из выведенных в септик труб. Мы бы его кучу времени искали. Особенно если учесть, что у него в собственности пять участков, кроме построенной дачи, – довольно рассказывали Котику Бошинов и Петровский.

– Ну, задание выполнили! Хантеров доволен! – радовался Петровский, располагаясь в кресле салона самолёта.

– Самым довольным тут будет Котик! Коть, я представляю, как было неудобно в стариковском гриме-то… Ну, ничего-ничего… вот доедешь, сдашь его, и всё, свободен от образа старца! – обстоятельно вещал Бошинов.

– Шурик, ты чего такой, как пыльным мешком стукнутый? – удивился он, заметив слегка остекленевший взгляд младшего коллеги.

– Как я забыл? Как же я сразу-то не сообразил! – лихорадочно думал Котик. – Реквизит-то надо сдать! А как я домой вернусь? Здрасте, я помолодел? Или я – дедушкин внук? За великом пришёл и буду вместо деда тут жить? Надо ж было как-то подстраховаться! И что теперь делать? Она же может решить, что я какой-то мошенник или злодей. Заманил её к себе! Нет, можно и правду рассказать… даже пропуск показать, что я действительно в концерне Мироновых работаю, только… только Наташа тогда у меня не останется! Точно уйдёт!

– Шуууу-риииик! – его бережно потрясли за плечо. – Услышь своих коллег! Что у тебя стряслось? С тебя физиономия сейчас сползёт как тот грим, и останется одна голимая паника!

Котиков сфокусировался на Петровском и Бошинове, тяжело вздохнул и поведал им повесть о том, как стал он «дедушкой-квартирособственником» для одной очень-очень красивой девушки.

– Красивой, говоришь? Очень-очень? – понимающе переглянулись коллеги.

– Сами посмотрите! – Шурик вздохнул и показал смартфон – он потихоньку сфотографировал Наташу.

– Даааа, а ты влип, однако! – хмыкнул Петровский. – И что делать будешь?

– Не знаю! Если скажу правду, она тут же уйдёт.

– Ну, потом-то ты сможешь с ней встретиться, – подсказал ему Бошинов.

– Смогу, конечно. Но вначале хорошо бы её не напугать появлением в собственном виде. Так я кто? – он ткнул пальцем себя в грудь. – Может, я вообще милейшего старичка прибил и голову девушке морочу.

– Н-да… ну, если ты хочешь ещё покрасоваться перед ней в стариковском виде, тебе одна дорога – к Хантерову! Разрешить оставить реквизит на руках может только он и Палашов, – подсказал Петровский.

– А Палашов только-только уехал в Питер, значит, остался только Хак, – продолжил фразу напарника и друга Бошинов.

– Представляю, что мне скажет Хак! – мрачно пробормотал Шурик.

Однако же, выяснилось, что он начальство недооценил.

Кирилл Харитонович Хантеров полностью оправдал свою репутацию абсолютно непредсказуемого типа.

Он бесстрастно выслушал рассказ смущённого донельзя Котикова и уточнил:

– Ты хоть проверил её документы? Или пустил в квартиру просто так?

– Проверил… вот, – Котиков протянул смартфон с фотографиями документов, за которыми был снимок Наташи, разумеется, выгодно отличающийся от официального паспортного фото.

– Аааа, ну так бы и сказал, – хмыкнул Хак, долиставший до снимка. – Девушка действительно впечатляет. Эх ты… Крыша уехала, вернуться не обещала!

Он осмотрел понурого Котикова и рассмеялся:

– Ладно, так и быть, рядись дальше! Только учти – не затягивай! Лучше сегодня же ей всё объясни.