Читать книгу "Сюрприз для босса, или Вашей маме зять не нужен?"

Глава 8

– Так. А теперь, товарищ начальник, давайте обсудим ситуацию! – Катя-старшая сплавила куда-то младшую. Под каким-то очень серьезным и очень важным предлогом, вроде того, что песика нужно выгулять по улице, пока он нам в доме все тут не загадил…

И мы, наконец, остались с нею наедине.

Я тут же взбодрился, приосанился, воссиял белозубой улыбкой…

– У меня с собой целая гора продуктов. Если вы на это намекаете. – Желудок уже начинало сводить от голода. За всеми хлопотами, я успел позабыть, что время давно уже перевалило за полдень, а у меня еще ни крошки во рту не было…

– Ну, так и жуйте свои продукты. Я разве на них претендую? – Девушка глянула на меня, будто я ей предложил какое-то непотребство, например, побегать по холодному двору голыми, даже не стесняясь ребенка и собаки.

– Ну… Кхм… Вообще-то… Я думал, вы что-то из них приготовите. – Ощутил себя малолетним, глупеньким, разочарованным мальчуганом. Ни разу мне еще не приходилось вот так, издалека, намекать женщине, что мне очень хочется есть! Обычно они меня кормили сами. По своей собственной инициативе. И по своему горячему желанию! А тут – ни разу даже не заикнулась. Что за девица такая, невоспитанная, а?!

– С какого это перепуга, спрашивается? – Намеки Катерина понимала. Отлично. А вот исполнять их не спешила. И это начинало раздражать!

– Ну. С такого. Я же вот: воды наносил. Баню истопил. Собаку вымыть помог. И Катю отвлекал, чтобы она к Парамону в тазик не влезла. Вы же не хотели, чтобы она с собакой плавала, верно?!

– Обалдеть! Вот это героизм! Вот это молодец! Что бы я делала без вас, интересно?! Может быть, мне бы не пришлось тушить на вас штаны? Или, может быть, ногу ошпаренную бинтовать?! О! Точно! – Она торжественно подняла вверх указательный палец. – Наверное, мне бы не пришлось рыться в кладовке и искать вам старую папину одежду? Иначе в моем доме ходил бы не бабйка, а просто грязный, обугленный, ошпаренный бомж?!

Мое боевое и радостное настроение как корова языком слизала. Я не смог выдержать ее обвиняющий взгляд. Глаза потупил.

– Простите, Катерина. У меня еще не было опыта мыть и топить баню в компании с женщиной, ребенком и собакой. Выбор был – или мне обжечься, или Парамона оставить обугленным. Вы бы предпочли, чтобы Катюша плакала над несчастной собачкой, или хохотала над тем, как смешно дядя Сережа прыгает на одной ноге?

– Мда. Нужно поговорить с ней на эту тему. Вы уж извините, дочка еще ни разу с таким не сталкивалась. Она не в курсе, что некрасиво хохотать, когда люди горят!

Теперь пришла уже очередь Катерины смущаться и отводить взгляд. И она сразу же стала такой приятной и милой…

– Можете просто накормить меня ужином. И не будет ни претензий, ни обид. Честное слово!

Катя немного смягчилась. Вручила мне швабру, совок, махнула головой, намекая, что передает эти важные вещи не просто так, а по делу. Чтобы я тут все взял и подметал!

– Ладно. Показывайте. Что там у вас за гора продуктов! – Она деловито распахнула холодильник, присвистнула… – А это вот все… Вы с какой покупали целью? Калории считали? Или витамины? Для кого вы это покупали-то?

Черт.

Я немного забыл.

В холодильник я вчера спихивал все подряд. И мясо. И зелень. И целую батарею бутылок…

– Ну, мясо… шашлыки. Вы же понимаете? Я же ехал на дачу. На природу. Что еще-то брать надо с собой?

Она снова говорила со мной, как с дочкой Катей. Ну, вернее, с сыночкой Сережей…

А я позволял ей это. Поддавался. И начинал оправдываться…

А что еще делать, когда кушать хочется так, что все внутренности узлом сводит?!

– А про печень, поджелудочную и прочий ливер? Вы когда начнете думать? Когда оно все начнет вываливаться наружу?!

– А вы что, не только технику ремонтируете, но еще и людей можете? Так хорошо разбираетесь в устройстве?

– У меня ребенок. Приходится. Ладно, накормлю вас кашей.

– Что? – Так меня еще никто не оскорблял! – Еще скажите, что манной?!

– Нет. Манку мы приготовим на завтрак. Или вы на завтрак тоже шашлык будете?

– Из ваших рук – все, что угодно, драгоценная Катерина!

– Поразительно. Кто-то недавно кричал, что он – самый главный начальник, и все должны ему подчиняться и слушаться… А тут – на что угодно согласен… – Милое личико опять исказилось ехидной улыбкой.

– Еще немного – и я буду готов жевать траву на вашем заброшенном огороде. И искать гнилые кочерыжки от капусты… Серьезно, я очень голоден, Катерина. Чем накормите – за то и скажу спасибо.

Я с гордым видом осмотрел кухню, которую только что подмел. И вообще – мне казалось, что я все заслужил. Самым честным и благородным образом.

– Дядя Сережа. У меня вот что есть! – Из ниоткуда вынырнула Катюха младшая, которая так и носила на руках Парамошу. Они как будто срослись друг с другом и выглядели чудесной парочкой.

– Что это? Где взяла корм для собак? Ты же не знала, что здесь кто-то будет? – Я подозрительно осматривал пакетик с накрученной крышечкой… И никак не мог решиться протянуть к нему руку.

– Ты чего?! Совсем отсталый?! – Девочка, в отличие от мамы, ничего не стеснялась. И прямо смотрела на меня, как на дегенерата. Мама ее хотя бы немного пыталась сгладить… – Это детское пюре! Яблоко и бананы! Ты же сказал, что кушать очень хочешь? Вот, держи! Я уже наелась, больше не хочу! Могу с тобой поделиться!

– Черт… Катюш… – Я чуть не прослезился. – Ты меня до глубины души тронула! Со мной никто еще так искренне и заботливо ничем не делился! Спасибо, дорогая, но я не могу!

– Ты чего? Это самый лучший вкус! Мой любимый! – Девочка насильно сунула пакетик мне в руку. – Ешь! У меня еще осталось!

Она внимательно следила за тем, как я высасываю пюре из пакетика. Это было похоже на пищу богов. Так же восхитительно вкусно. И так же бесконечно мало!

– Вот, видишь, Парамон? Дяде тоже нравится. А ты чего? Облизнул и выплюнул? Совсем ничего в еде не понимаешь?!

Глава 8.2

Черт.

Еле удержал внутри себя рвотный позыв.

Я никак не мог позволить себе опозориться перед этими волшебными девчонками. Особенно – перед младшей.

– Катя! Катя, ты что творишь-то? – Женщина с силой грохнула об стол сковородкой, уставилась на дочь, уже привычно уперев кулачок в свой бок. – Совсем с ума сошла?!

– Мамочка. Это же не педагогично! Ты как со мной разговариваешь?

Вот как. А малышка, гляди-ка ты, не только со мной была такая дерзкая и смелая. Она и маму строила на раз-два.

– А как с тобой разговаривать, милая? Ты сначала собаку попыталась накормить, а потом эту еду человеку в рот пихать стала?

– Ну, если Парамоше не понравилось, а я наелась уже… Что мне делать, не выкидывать же его?

– А дядя Сережа, получается, у нас вместо помойки сработал?! Ты чем думала, когда это делала?!

У меня в груди потеплело от этой неожиданной защиты и заботы… Да я бы вместе с пёселем из одной миски сейчас поел бы, только бы еще разок послушать, как старшая Катерина кого-то за меня отчитывает!

– Фу! Мама, разве можно так говорить про живых человеков? Ты зачем его обозвала? Надо срочно извиниться! – И она смачно поцеловала Парамона в мокрый черный нос, словно ждала, что он за это ее поддержит и тоже на маму наедет немножко.

– Катя. Извинись перед дядяй Сережей за свой неумный поступок. И, пожалуйста, прекрати облизывать эту собаку! Вы у меня оба сейчас нахватаетесь каких-нибудь глистов и другой заразы! Я чем вас тут лечить буду, пока не уехали домой?

– Дубовый отвар.

– Чего? – Они обе уставились на меня с таким видом, словно заговорил не живой человек, а… Ну, как минимум, Парамон что-то молвил на чистом русском…

– Говорю, бабушка мне в детстве пыталась глистов выводить дубовым отваром. Пить заставляла. Литрами.

– А… Ну… Собственно, это все и объясняет… – Катерина повернулась к плите, мигом потеряв ко мне всякий интерес.

– А мне вот теперь стало очень непонятненько…. На что это вы намекаете?

– Дядя, ты чего, не понимаешь разве?? Кто чего много пьет, тот таким и становится. – Катюша соизволила объяснить мне все за маму.

– Это, типа, я стал похож на дуб? Такой же большой, сильный, мощный и надежный?

– Это, типа, ты дубовый. Деревянный, в общем. И – вон, у тебя на штанах листики от дубового веника еще остались!

– Спасибо, Катенька. Очень приятно. Люблю такие комплименты, особенно – от милых дам. Сразу ощущаю себя самым классным в мире человеком!

За какие-то несколько минут меня уже столько раз макнули носом в грязь, что уже больше не хотелось обижаться и оскорбляться. Оставалось только улыбаться этой девочке и воспринимать все как надо.

– Простите ее, Сергей Николаевич. Дерзкая чересчур. Очень сложно держать ее в узде. – Катя улыбнулась мне, извиняясь, и почти искренне. А может быть, и по-настоящему извинилась, эта милая , смелая, дерзкая женщина.

– Ну, зато не даст никому спуску. Очень полезное качество в наше время. – Еще не хватало мне согласиться, что какая-то малолетка меня оскорбила и обидела.

– Я с ней серьезно поговорю. Обещаю. Но потом, наедине. При посторонних ругаться – не педагогично.

– Ага! Я же говорила! Вот и не ругайся, мамочка! – Довольная девчонка уселась за стол, весело болтая ногами. – А что мы будем кушать, мамуля? Ты ведь уже стала готовить еду? Дядю Сережу будем кормить чем-то вкусненьким?

– Я вот не могу решить, что лучше, манку с комочками или овсянку на воде? Вы что предпочтете, дядя Сережа?

– Я бы навернул картошечки с мясцом… Как-то, знаете ли, каши не впечатляют! – При мысли об овсянке в горле сразу же встал ком. Детская травма. Одна мысль об этой гадости – и я уже приготовился идти, вставать в угол, за то, что отказываюсь от бабушкиных вкусностей.

– О! Да! Картошечка! И мяско! И жареное все! Обожаю холестерин и вот это вот все! – Катюшка запрыгала от радости на своем стуле.

– Холестерин? Ты откуда слова-то такие знаешь? – Я послушно взял в руки нож и картошку. Пока меня не заставили еще что-нибудь изобразить.

Интересный отдых у меня получился. Со шведским столом, аниматорами, морем и банями… Еще ни в одном отпуске мне не вручали в руки нож…

– А это бабушка меня так научила. Она не любит холестерин. И жареное. И мясо вообще ей нельзя, она только рыбу ест и мед.

– Господи, какой ужас. И вы это терпите, вместе с мамой? – Я уверенно отхватил половину клубня. Сноровка, мышечная память, опыт, все дела: я всегда умел очень грамотно чистить картофан. Меня поэтому на кухню и не пускали родственники!

– Нет, конечно. Мы с мамой лопаем запрещенку, пока бабушки дома нет. А потом все прячем! И не показываем бабауле. А когда бабшка приходит, мучаемся – давимся рыбой…

Девочка непринужденно схватила картофелечистку и принялась очень ловко снимать шкурку, которая спускалась длинной, красивой спиралью…

– Давишься? Ты давишься красной рыбой, Катя?! Стейки из красной рыбы на подушке из спаржи и шпината, тебе это не нравится? Тебя это не устраивает?! – ее мать едва ли не подпрыгнула от возмущения.

– Мама! Мясо – это самое вкусное, что бывает в жизни! И картошечка – это просто верх наслаждения!

– А что, мне тоже прятаться придется, если я стану вашим зятем? – Залюбовался тем, как две хозяюшки ловко справляются с кухонной утварью и продуктами, ляпнул то, что попросилось на язык, даже не подумав.

– Не. Я думаю, бабуля так обрадуется мужчине в доме, что сама тебя станет мяском кормить! – Девочка скормила псу кусочек сырой картофелины. Погладила по лохматой голове, похвалив за послушание. Тот стучал хвостом по половицам и выпрашивал добавку.

– А с чего это вы, вообще, решили, что будете нашим зятем?! Вас никто на эту должность не приглашал! И приглашать не собирается!

– Ну, бабуля ваша уже все решила, кажется… Мы сможем ее переубедить?!

Глава 9

– Катя, скажите, пожалуйста… – Я с удовольствием проглотил очередную порцию жаркого, протер салфеткой рот, поймал недовольный взгляд Катерины старшей, но все равно, продолжил: – Есть хоть что-нибудь, что вы делаете плохо?

Еда, которую она приготовила, была в разы круче и вкуснее, чем лучшие блюда, что я пробовал в самых навороченных столичных ресторанах. Как это можно было сделать на обычной деревенской печке, в простой сковородке, без разных хитроумных приспособлений?!

– Есть. – Она даже не попыталась притвориться, что порадовалась комплименту. Отрезала коротко. И принялась с остервенением пилить кусок мяса, лежавший в ее тарелке.

– Ну, зачем же вы так его мучаете? Вы же так никогда его не замучаете! – Аккуратно отодвинул ее кисти от приборов и сам разрезал ее мясо на мелкие кусочки. – Вы чего так нервничаете, Катя?

– Все. Я пойду гулять! – Катюшка-младшая уже пол-часа, как бесцельно возила вилкой по тарелке, но послушно сидела за столом. Только изредка спихивала кусочки вниз, под скатерть, пока мать отворачивалась.

– Куда? Сейчас?! – Мы с Катериной синхронно обернулись на девочку и принялись задавать вопросы, тоже хором.

Я едва успел поймать взгляд женщины и задержать его, чтобы хоть как-то проникнуться… Но минута была безнадежно упущена.

– Да. Мне же нужно вас двоих оставить, верно? – Девочка чинно сползла со стула, промокнула губы бумажной салфеткой, сложила вилку и нож… И лишь тогда уставилась на двух ошарашенных взрослых.

– Это… Это зачем еще? Что ты такое придумала, котенок?!

– Мам! Ну, ты чего?! Совсем все забыла, как надо делать?! – Катюха забылась, видимо. Она уже дважды обещала матери хорошо себя вести, но тут опять решила постучать пальчиком по лбу, намекая, что у старшей Катюхи не все дома…

– Что это я забыла? Напомни? – Катерина выглядела очень заинтересованной.

– Ты же дяде еду приготовила?

– Ну, я приготовила ее тебе, в первую очередь. А дядю накормила, потому, что… – Катя оглянулась на меня, словно ища поддержки… Или подбирая нужное слово… – Я же не могла его тут голодным оставить?! Он ведь у нас в гостях?!

– Еще скажи, что ты его кормила так же, как Парамона! Что дядя, что собака – для тебя одно и то же, что ли?! – Пес услышал свое имя и тут же высунул нос из-под стола. – А ты сиди тут, не выдавай меня!

Забыв о сложном разговоре, девочка склонилась над собакой и принялась вытирать ему испачканную морду той же салфеткой, которой вытерлась недавно сама.

– Кать, так ты уже продолжи, в конце концов? Собака сама себя вылижет, оставь ее в покое! – Пес обрадовался. Метнулся к женщине, спрятался под ее ногами. – Видишь, ему такая забота не по вкусу?

– Мам, ты дяде приготовила еду, накормила его!

– Да. Я всех вас накормила. Я это делаю каждый день, малыш! Но ты же после ужина никуда не уходишь! – Катерина напрягалась все больше и больше… А мне, отчего-то, было все веселее. Эта милейшая семейка доставляла мне огромное удовольствие. Я ощущал себя почти как у себя дома. Не с Мариной, с которой никак нельзя было расслабиться. А дома у родителей. Или у моей бабушки.

– А теперь у вас должна прийти романтика! Так должно быть, мама, если ты хочешь влюблять в себя этого дядю!

Нежная кожа на лице Катерины запылала. Вот прямо на моих глазах фарфоровый оттенок превратился в алый.

– Что вы так на меня уставились?! – Она поймала мой взгляд, полный интереса и любопытства. И откровенно разозлилась.

– Впервые вижу, как человек алеет за какую-то долю секунды. Это очень красиво, Катя! – Не подумав, что творю, протянул руку к ее лицу, чтобы убрать непослушную прядку.

– Эй, алло! Вы чего творите такое?! Забываетесь! – Она отпрянула назад, так резко дернувшись, что чуть не свалилась со стула.

– Мама! Он тебя заигрывает! Ты чего, совсем ничего не понимаешь?! Бабушка же сколько тебя учила, а?!

Девочка подскочила к матери, нежно погладила по щеке, до которой мне дотронуться не позволили, заглянула в глаза.

– Катенька, милая… А ты не помнишь, как тебя учили, что иногда полезнее помолчать, чем нести все, что приходит в голову? – Катерина нервно дернула уголками губ, пытаясь улыбнуться, но без особенного успеха.

– Если я буду молчать, мамочка, мы для бабушки зятю никогда не подберем. Кто-то же должен тебе подсказывать?!

– Сергей Николаевич, вы ее не слушайте, пожалуйста! Не знаю, почему ей вообще это в голову пришло! Мы не ищем никакого зятя! И даже не собираемся!

Мне даже стало ее немножечко жаль.

Бедолага.

– И часто вам так приходится отбиваться от родных? – Снисходительно кивнул головой, принимая ее извинения.

– В каком смысле?

– Часто вам женихов навяливают? Или я – только первая попытка?

– Бабушка сказала, что ты – идеальный кандидат. И тебя надо брать, пока тепленький!

Глава 9.2

Девочка сверлила меня очень цепким, испытующим взглядом. Таким обычно малышки не смотрят, а вот Катя уставилась на меня и не хотела отворачиваться.

А ее мать притворилась, что вообще не местная, нас даже знать не знает, а на русском языке не понимает ни слова.

Она усердно собирала со своей тарелки остатки овощей и мяса, складывала их в рот и усиленно жевала.

– Что ж мнение твоей бабушки очень мне льстит. Я отвел глаза от Катерины-старшей, не желая доводить ее до обморока своим вниманием. Не простил бы себе, если бы она от усердия подавилась!

– Вот и зря! Бабуле это ни за что не говорите! Малышка деловито нахмурилась, покачала указательным пальчиком, пародируя какую-то учительницу А может, и бабулю свою так изображала.

– Это почему же?

– Она мне строго-настрого запретила вам секреты рассказывать! Мы же с мамой должны вас таинственно закадрить!

Пришлось срочно прижимать ко рту кулак, чтобы не расхохотаться в голосину. Мать Катюши, кажется, тоже едва не подавилась. Во всяком случае, я услышал какое-то загадочное хрюкание с ее стороны.

– У вас получается. Правда, не очень таинственно – Ничьим зятем я быть не собирался, конечно же. Но парочка Катюш мне нравилась все больше и больше.. Но я бабушке ничего не расскажу, обещаю!

– Да? малышка сделала огромные, испуганные глаза. Приблизилась ко мне почти вплотную. Обняла за шею, заставив меня поежиться и заерзать на месте, от странных, ни на что не похожих ощущений. Стало так тепло и так уютно, словно я вернулся в детство, домой, к маме

– Да. Я умею хранить секреты. Честное пионерское! Я слушал, как она громким шепотом кричит мне на ухо, и с трудом держался, чтобы не захихикать. Слишком уж щекотно у нее получалось.

– А как ты ее обманать-то будешь? Она же сразу увидит, что ты в маму влюбился!

– А я влюбился в маму? С чего ты взяла?

– Ты на нее смотришь, как будто она очень вкусная. И еще глотаешь горлом, вот так! тонкие маленькие пальчики легли мне на кадык и весьма ощутимо подергали.

Теперь мне пришла пора вздрагивать от страха и от боли. Девчушка умела очень сильно удивлять

– Это я просто был очень голодный. И смотрел на еду. У мамы соус на щеке прилип. Вот. Я смотрел и думал, что там очень вкусно – Нес пургу, не особо даже думая, как это будет выглядеть и звучать. Слишком девчонка внимательная оказалась. Увидела то, чего я сам еще не замечал!

– Малыш. С чужими дядями так делать нельзя! Катерина старшая, наконец, пришла мне на помощь. Наверное, она бы и рада помолчать и дальше, но на тарелке уже ничего совсем не осталось, а облизывать она не рискнула.

– Как, мама? И он же нам не чужой теперь? Он нам Парамона помыл. И дрова наломал! Вот, и поужинал уже!

– Да, дров он наломал уже немало – Катерина поджала губы недовольно. Мне кажется, нам уже пора укладываться спать.

– Дядя Сережа, а ты колючий! Тебя неприятно обнимать! Иди, подстриги свою бороду! А то мама тебя не будет любить! Девочка отлипла от меня и демонстративно потерла уколотые ладошки.

– Да? Откуда ты знаешь? Вдруг, ей понравится, наоборот?

– Она вообще не любит никаких дяденек! Тебе придется очень сильно стараться, чтобы она тебя в зяти взяла. Иди, чисти свою бороду, чтобы маме все понравилось!

– Катя! Угомонись уже! И прекрати меня сватать кому ни попадя! Старшая Катерина устала молчать, взвилась, да так, что чуть не разбросала со стола всю посуду. Иди, умывайся, и укладывайся спать!

– Я буду спать с Парамоном, а ты с дядей, да? Мы, чур, на большой кровати бабушки! А вы идите в мою комнату! Может, даже и поместитесь на моей кроватке! А если сломаете купите новую, ага?

Девчонка, довольная собой, подхватила на руки Парамона, и усвистала с ним в прихожую, где висел рукомойник.

– Боже мой Не обращайте внимания на этот бред Не знаю, где она набралась всех этих глупостей

На Катиной коже ярко-красный цвет уже держался перманентно. Ей, видимо, надоело менять окрас, или просто не успевала бледнеть

– Ну, она еще ничего такого не сказала неприличного. И не придумала лишнего, в общем-то Все в рамках

– Да? А завтра утром она начнет спрашивать, какой у нас был секс? Вы этого хотите?

– Хм А у нас будет секс? Вы на это намекаете, Катерина?!