Читать книгу "Когда тают льды: Путь Велены"

– Поручение? – крикнула, отплёвываясь от снежной крошки, Велена.

– Пограничникам, – откликнулся Дагборн. – Говорил же, красавица: я на службе! Ты лишь прилагаешься…

Больше вопросов Велена не задавала, сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле. Время от времени поглядывала по сторонам, запоминая белую картину Мира под крыльями ящера – кругом, куда ни кинь взгляд, безмятежность и вечный сон лесистых холмов и далёких скал. Хотя… не таких уж и далёких, если они приближаются к границе.

– Приготовься!

Ящер стрелой ушёл вниз, так что Велена не удержалась, резко шатнулась назад, отпустив пояс наездника. Едва не рассталась с седлом, но Дагборн не позволил: отвёл руку назад, ухватился за первое, до чего дотянулся – меховой воротник – притянул к себе. И не отпускал уже до самого удара о землю, от которого к горлу подпрыгнули остатки вчерашнего ужина.

Мудро поступила она, отказавшись от завтрака. Райко со Стефаном в который раз обязаны ей… если не жизнью, то честью и достоинством – не слишком-то приятно демонстрировать легионерам слабость собственных желудков.

– Ну, как-то так, – потрепав Снежка по шее свободной рукой, проговорил Дагборн. Обернулся к колдунье и медленно разжал пальцы, отпуская меховое платье. – Как ощущения, красавица?

– Велена.

Она оправила мешковатую шубу, тряхнула головой, разглаживая пальцами растрепавшиеся под капюшоном волосы. Взглянула в насмешливые серые глаза и повторила:

– Меня зовут Велена. Не красавица. Не сложно запомнить?

– Нет, красавица Велена, – хмыкнул легионер. – Ты недурна собой, так что я нигде не ошибся.

Перекинув ногу через шею ящера, Дагборн спрыгнул наземь, тотчас погрузившись в снег по самые икры.

– Спускайся, – предложил он, не предпринимая попыток помочь, – разомнись как следует. У меня вино в мехах, немного согреемся. Есть не будем: с полным пузом не полетаешь, да и времени в обрез. Если по нужде надо – так это в тот кустарник, видишь, шалашом растёт? Обещаю – подглядывать не стану.

Нахмурившись, Велена с трудом перебросила ногу через шею Снежка и, примерившись, спрыгнула вначале на крыло, а затем в снег. Не упала на четвереньки только потому, что Дагборн поддержал.

– Ноги затекли, – не отпуская её плечи, заметил он, – это нормально. Тело привыкнет. Даже такое слабое, как у тебя, красавица Велена.

Колдунья дёрнулась в крепкой хватке, но вырваться не сумела – куда там!

– Ну и как ты выкрутишься? – полюбопытствовал Дагборн и тут же ухмыльнулся. – Заклинание небось прочтёшь? Сплюнешь огненным языком или отмахнёшься мысленной плетью – один на один такое работает, на себе испытал, благодаря Сибранду. Наш иммун только кажется воином до мозга костей: всё-таки у колдунов кой-чему обучился и мне на пальцах объяснил. Так вот, – чуть склонился к жертве Дагборн, – маги третьего круга не могут ничего без своего языка…

Поцелуем обожгло губы, выжгло клеймо, словно калёным железом. Велена зло дёрнулась в жадных объятиях, но не сумела даже коленом пнуть, куда следовало – во-первых, тяжёлое и слишком длинное платье мешало, во-вторых, всё равно не достала бы из-за разницы в росте. Проклятый, наглый, самоуверенный стонгардец! Животное!..

Мелькнула встревоженная мысль о том, что они в нескольких часах полёта – в целых сутках пути – от ближайшего поселения, и что на пустынном плато среди раскидистого горного кустарника они совсем одни…

Затем пришла злость. Холодная ярость, которая поглотила разум за секунду. Велена вцепилась пальцами в рукава наглого легионера, вжалась в него покрепче, отвечая на поцелуй – тот задохнулся от неожиданности – а затем резко выдохнула первый слог заклинания прямо в чужой широко распахнутый рот.

– Сила, стонгардец – это ещё не всё! – крикнула, отшатываясь от него, Велена. – И если бы мы не находились Тёмный знает где – я бы из тебя всю душу вытянула, не сомневайся!

Дагборн поперхнулся сухим смешком, ощупывая горло, попытался и не сумел заговорить. Дёрнулся, лишь теперь осознав, что накрепко примёрз к окутавшей колени ледяной корке.

– Не рвись, – хмуро и уже спокойнее добавила колдунья, – иначе кости переломаешь. Разморожу, как только по нужде схожу. И вина твоего попробую.

Ответить насмешливый легионер ей не мог, так что Велена впервые ощутила удовольствие от их проклятого путешествия на север. Все неудобства дороги, тоскливая провинция на краю Мира, ненавистная служба в унылом легионе, унижение от дарёной шубы, в которой она больше напоминала старуху, чем девушку – всё это наконец утихло, развеялось, как дым на ветру. Несказанное удовольствие – дать оплеуху противнику, поставить неотёсанного болвана на место. Знал бы ты, правая рука иммуна, что с тобой мог бы сделать истинный адепт Братства, верный последователь Тёмного! Но – не сейчас. Мастер Грег говорил – без самодеятельности. Ждать приказов. Ждать…

Прогулявшись к кустам и вернувшись, Велена отцепила флягу от пояса Дагборна, вынула затычку и принюхалась. Осторожно хлебнула и тут же сплюнула гадость на снег. Вино оказалось слишком крепким и отдавало горечью – не иначе, настаивалось на местных скудных травах. А то и вовсе – на хвое.

– Сам пей, – решила сикирийка, возвращая флягу на место.

Отойдя на несколько шагов, сбросила короткий разряд с пальцев, шепнув вслед обратную колдовскую формулу. Изморозь на посиневшей коже имперского легионера стремительно растаяла, позволяя щекам вернуть часть живых красок, и Дагборн тут же закашлялся, хватаясь руками за горло.

– Согласен, – приложившись к фляге и овладев собственным языком, хрипло заговорил он, – перегнул. Но твоё лицо, красавица… так хотелось стереть с него высокомерие и брезгливость… могу собой гордиться – получилось! Такой ты мне куда больше нравишься. Прости, – добавил Дагборн, сумев наконец сделать первый шаг. – Пожалуй, что заигрался.

– А если я всё расскажу твоему… нашему иммуну? – усмехнулась Велена. Если такие, как Дагборн, уважают только силу, то и у неё имелись слабости: она восхищалась людьми, признающими свои ошибки. – Он-то, кажется, не слишком жалует, когда кто пристаёт к местным женщинам…

– Не расскажешь, – усмехнулся Дагборн. – Ты из тех, кто вынашивает чёрные планы в себе, а затем вершит кровавую расправу по всем канонам последователей Тёмного. Как там говорят в Братстве? Месть – то блюдо, которое лучше подавать холодным?

Рассмеялся и запрыгнул в седло, не заметив, как исказилось лицо спутницы. Пересилив себя, Велена молча последовала примеру наездника, даже бездумно приняла протянутую им руку. Неужели по ней так заметно? Или развязный легионер ляпнул просто так, а попал в самую точку?

– Так ты меня прощаешь? – полуобернувшись, вскользь поинтересовался Дагборн. Перехватил поводья, встряхнул ими, вызывая недовольное шипение у Снежка. – Для меня это важно, красавица Велена.

Колдунья неловко пожала плечами, осторожно кладя ладонь ему на пояс.

– Не делай так больше, – предупредила она. – И считаем, что ничего не произошло.

– О-о, ещё как произошло, – возразил Дагборн. – Я-то прекрасно всё помню. Даже твоя заморозка не остудила… хм… пыла. Но это должно было случиться не так.

Снежок развернул кожистые крылья, встряхнул сильной шеей, и Велена крепче вцепилась в седло и пояс наездника, готовясь к взлёту. Дагборн оказался прав: даже её тело привыкало к неизбежному напряжению всех мышц, к предвкушению полёта и управлению – пока ещё на вторых ролях, за чужой спиной – крылатым чудовищем, навивавшем страх на сикирийцев, бруттов и даже альдов. Только безумные стонгардские головы могли решиться на подобное – ловить и приручать летучих монстров с горных вершин. Поговаривали, что у Сибранда Белого Орла уже поспевают первые поколения ящеров, рождённых среди людей – а значит, приручение становится всё проще, крылатые кони – всё послушнее, доступнее даже таким слабым наездникам, как она.

– Полетим быстро, – предупредил Дагборн, – держись.

Больше не добавил ни слова. Резкий толчок, прощание с землёй, головокружительная высота и качающиеся за крыльями виды тёмных лесов и голых белых холмов. А над головой – совсем рядом – стройные ряды тяжёлых серых облаков. Коснись рукой – и просыплются на уставшую от снега землю первые невесомые хлопья…

К тому времени, как они подлетели на каменный выступ короткой и широкой стены, высеченной в скалах, Велена совершенно замёрзла – не спасала даже тёплая, подаренная заботливым иммуном шуба. Страшно подумать, что бы с ней стало в сикирийком плаще! Снег повалил сразу, как только они оторвались от плато, а затем взбрыкнувший Снежок окунул их в спускавшийся с небес липкий туман, так что теперь оба напоминали ледяные скульптуры. Каким образом легионер не сбился с пути, направляя ящера, Велена не знала, но надеялась, что тот объяснит: верно, и ей придётся когда-то лететь сквозь непогоду одной.

У грубо оборудованного погранпоста с сигнальными жаровнями их уже встречали.

– Думал, ты уже не прилетишь, – подбрасывая угольев в прогоравший костёр, проговорил закутанный в плащ легионер. – Поручение?

– Вот, – Дагборн достал из-за пазухи плотный пакет, передал в окоченевшие руки. – А мы сразу обратно – вдруг успеем до того, как буря разразится.

– А-а-а, – пограничник прокашлялся, выглядывая из-за плеча Дагборна. – А это?..

– Одна из магов, присланных на службу в крепость, – с явной неохотой представил Велену тот. – Глаза спрячь.

– И не подумаю, – возмутился обледеневший пограничник. – Пока мы тут задницы морозим, ты…

– Отбиваю задницу о седло, собирая в небесах все осадки на свою кирасу, – перебил Дагборн. – Пока ты с товарищами в тёплом убежище отсиживаешься. Ещё померяемся?

Легионер махнул рукой, бросил хмурый взгляд на неулыбчивые горы, окружившие погранпост мрачной стеной.

– Тебя не переспоришь… Честь имею, госпожа маг, – буркнул на прощание, уходя с пронизывающего ветра под укрытие каменной сторожки.

– Сволочь, – буркнул Дагборн, помогая Велене снова забраться в седло. – Хоть бы обогреться предложил… Ты как?

– Летим обратно, – бесцветно откликнулась колдунья.

Легионер обеспокоенно глянул на спутницу, но без слов повиновался: и впрямь лучше поспешить. Назад летели быстрее ветра, так что у Велены голова закружилась от скорости и мелькавших под мощным телом ящера смазанных картин. В наползавших сумерках уже не различить, где дорога, а где река, где холм, а где поляна…

Забывшись, она ухватила Дагборна не за пояс, а за живот, тотчас поразившись тому, каким ледяным показался кожаный доспех под пальцами. Замёрз? Как бы поводьев из рук не выпустил…

Шепнула пару слов, сжала и разжала кулак, опутывая их огненной сетью. Дагборн дёрнулся от неожиданности, обернулся в седле, увидел отблески колдовского пламени в чёрных глазах спутницы и молча отвернулся. Окаменевшие мышцы под её пальцами мало-помалу расслабились, отогрелись от короткого заклятия. Велене не хватало сил на большее – уставшая, с затёкшими от неудобной позы руками и ногами, ноющими мышцами, голодная и полузамёрзшая, колдунья едва ли сумела бы защитить их, случись неприятелю напасть. Так только, отвлечь электрическим зарядом, пока Дагборн перебьёт их из своего лука…

– Ло-Хельм, – указал рукой наездник, а сердце Велены неожиданно подпрыгнуло: словно домой возвращались. Проклятая человеческая слабость! Как мало ей надо для того, чтобы радоваться убогому пристанищу! – Спускаемся!

Велена глянула вниз, в головокружительную бездну, где россыпью драгоценных камней на снегу горели окна северного городка, и где освещались обширные загоны и бараки, в которых уже спали крепким сном ящеры и свободные от службы легионеры.

– Мы запоздали, – с сожалением приметил Дагборн, вглядываясь сквозь мельтешащий в воздухе снег в вальяжных крылатых чудовищ, разминавшихся на площадке. – Твои товарищи вернулись раньше.

Велена не откликнулась: к тому моменту слишком устала для разговоров. Скорее куда бы то ни было, хоть к невестке иммуна, хоть к жене, да хоть к самому начальнику, только бы упасть на кровать и больше не шевелиться. Даже ужина не надо, Тёмный с ним…

– Почему так долго? – нахмурился иммун, как только оба спешились. Сибранд Белый Орёл поднялся со скамьи, едва Снежок тяжело ударился о землю, и встречал их в полный рост, недобро поглядывая на помощника. – Ты окружным путём к границе добирался?

– Буря, – легко отделался помощник, – вот и задержались маленько.

Велена с подозрением покосилась на Дагборна, но тот держался мастерски: если и обманывал их с иммуном, то делал это умеючи. Вот только закравшиеся сомнения теперь укрепились окончательно: и впрямь намеренно затянул время полёта подлый легионер.

– Это женщина – прирождённая наездница, – тем временем отчитывался Дагборн. – Столько часов пути – ни стона, ни упрёка. Даст фору некоторым из наших легионеров!

– Если завтра с ложа поднимется, – хмуро ответил иммун. – Посмотри: едва на ногах держится! Позже с тобой поговорю, – оборвал речь Сибранд Белый Орёл. – Идём, дочка. Вещи твои я захватил, так что в бараки возвращаться не станем: Дария, моя невестка, нас уже дожидается. А у меня дети дома без присмотра… Скорее, скорее!

Велена честно старалась – самой хотелось в тепло – но одеревеневшие мышцы словно налились свинцом, а тело противилось любому движению. Проклятое седло, омерзительный ящер, трижды проклятый Дагборн! Что будет завтра? Да она и впрямь с ложа не подымется… Видит Тёмный, давно бы сдалась, если бы не гордыня… и не Райко. Интересно, брат так же, как она, ненавидит в этот миг всё вокруг? Или радуется приключениям, как мальчишка?

– Доброй ночи, госпожа маг, – позвал со спины Дагборн. – Счастлив нашему знакомству!

Велена сделала вид, что не расслышала. Да и иммун подгонял всё нетерпеливее, уводя её подальше от бараков, загонов и сумбурных мыслей. Пожалуй, в этот миг колдунья была по-настоящему благодарна заботливому начальнику: что угодно, лишь бы избавил её от нервирующего присутствия своего лучшего помощника.

***

Дом Дарии располагался на самой окраине, то есть за древним жилищем старосты городка и чуть дальше от дороги. Иммун, проводив Велену до самой двери, мимо глухо рычавшего на цепи серого пса, нетерпеливо бахнул в створку кулаком, так что колдунья даже вздрогнула, и гаркнул во всю мощь лёгких:

– Дария!!!

На его зов откликнулись не сразу; иммун выдал длинную тираду на чистейшем сикирийском, какой Велена и в Оше не встречала – обыкновенно соотечественники пользовались причудливой помесью родного и стонгардского – на которую из-за двери откликнулись не менее горячо:

– Та иду я вже, тато, прямо бегом! Не ламайте мене двери!

– Что так долго? – нахмурился иммун, как только створка наконец распахнулась. – Я домой спешу! И Велена на ногах едва держится…

– Ай, большая вже, не поломается, – отмахнулась смуглая девица в ярком платке на плечах, с любопытством сверкая чёрными глазами-ягодами, – а дома у вас Лия, тато, не переживайте: постели детям приготовила, всех перемыла и накормила, так шо расслабьтесь и выдохните! Сами-то небось с утра ни крошки не жрамши, вот и идите, отдыхайте, мы тут уж разберёмся!

И, не тратя больше слов попусту, ухватила одной рукой запястье Велены, другой – тяжеленный мешок с вещами колдуньи, который нёс иммун, втащила всю добычу в дом и без зазрения совести захлопнула дверь перед самым носом свёкра.

– Ить пока всех не пристроит, даже ж не присядет, – проворчала девица, возмущённо проходя мимо застывшей Велены в хорошо протопленную комнату. – Эдак и до могилы недалече – отдаёт себя до капли, шо за человек такой…

Велена неуверенно стянула мокрую шубу, пережидая у порога: с одежды стекали струйки талого снега, сапоги оставляли грязные следы. Комната, между тем, оказалась вычищенной, уютной, с вышитой скатертью на столе, уставленном нехитрой снедью, и с мерцавшей в углу лампадкой под символом Великого Духа. Вышитые бисером и шёлковыми нитями картины священных книг о Творце Мира висели на деревянных стенах, поблёскивая от всполохов пламени камина. Не очага, как принято у стонгардцев, нет – самого настоящего камина, украшенного мохнатыми зелёными ветвями, чуть пожелтевшими у кончиков от близости огня…

Колдунья даже прикрыла глаза на миг, впитывая в себя этот дивный островок Сикирии – здесь, на отшибе Мира, на краю света, в беспросветной глуши вечных снегов. Проклятый иммун издевался, не иначе – поселить её в терзающей душу знакомой обстановке, из которой она вырвана сейчас, словно сорняк, и брошена на растерзание холоду и унынию…

– Зачем стоишь? – полюбопытствовала тем временем Дария. – Шубку-то вон на вешалочку поближе к камину, сапоги сними, тряпица в углу – оботри сразу, руки сполосни и к столу! Уговаривать нужно?

Уговаривать не пришлось – Велена слишком выдохлась за день, сил ни на благодарность, ни на возмущение не осталось. Выполнила всё, как сказано, обессиленно присела на край лавки у стола, вперив взгляд в огонь. Наконец-то! Живая, родственная ей стихия! Чуть поднабраться колдовской мощи, почувствовать себя уверенней…

– И шо, кушать совсем не хочется? – удивилась Дария, пододвигая ей тарелку с ещё тёплым мясом и дощечку с вяленой рыбой. В оловянной миске покоился нарезанный хлеб, на плоском блюдечке лежали куски сыра, а в глиняном кувшине оказалась фруктовая настойка. – Налегай, пока никто не видит! Фигуру-то, чай, с первого разу не испортишь…

От усталости Велена едва могла двигать челюстями, но послушалась немедленно – и в самом деле, кто знает, когда в следующий раз поест нормально. Тем более что Дария внимания на ней не заостряла, пощипывала край своего хлебца, чтобы не так неловко приходилось гостье, да взахлёб рассказывала о прошедшем дне, нимало не интересуясь тем, что заезжая колдунья в гробу видала и мучения с домашним хозяйством, и все связанные с ним мысли словоохотливой хозяйки.

– Только капуста и уродилась, – всплёскивала руками соотечественница, – шо за земля такая! Бьюсь над ней вже второй год, всё без толку – промёрзшая насквозь, столько сил вбиваю над ней, а как в бездну! Вот хоть козы да куры не жалуются, жрут, чё дают им, и плодоносят. Сыру, творога, молока в избытке, мясо тато приносит, рыбу у местных умельцев закупаю… с фруктами, правда, совсем грустно, а так всё ладно! Только мужа своего никак дождаться не могу, а ить хочется… Соскучилась!

Велена усмехнулась, скрывая собственный румянец, подцепила с тарелки ещё один кусок сыра. Она незаметно поддалась обаянию Дарии: такие встречались ей на рынках и базарах Оша. Шустрые, бойкие торговки обирали честных и не очень гостей на раз – а потом поди докажи, кто там прав.

– Это к тебе местные легионеры захаживали? – усмехнувшись, уточнила колдунья. – Которых иммун утром в крепость отправил?

– Та ты в своём ли уме? – гордо выпрямилась Дария, отчего цветастый платок тотчас сполз на локти. – Я баба замужняя, приличная! Но красивая и молодая, – тут же не без бахвальства оговорилась невестка Сибранда Белого Орла. – Я шо? Это они к Лие повадились, она у нас первая красавица Ло-Хельма!

– Лия? – уточнила Велена, мигом уяснив, что словоохотливая соотечественница – бесценный кладезь сплетен и знаний. Ради такого и поболтать не стыдно, хотя последний раз с представительницей женского пола общалась… и не припомнить, чтобы общалась вообще. Так только, сухие фразы исключительно по делу – да и то в гильдии, под шквалом неприязненных ответных взглядов.

– Старшая невестка у тата, – подтвердила Дария. – Женка старшего сына.

– Сколько же их у него? – вслух поразилась колдунья, подпирая подбородок рукой.

– У тата? Как это… свёкора моего? Четверо родных, двое приёмных, – тут же отчиталась хозяйка. – Первенцы-то двойняшки, за ними мы с Лией и замужем, як соломенные вдовы с их службой… Третий по вашей части, – неопределённо махнула рукой Дария, но Велена тут же поняла, – к колдунам подался. Назар мой говорит, дюже сильным магом заделался, даже чужое имя взял. А четвёртый… ну да ты видела, с двумя младшими, приёмными. Олан.

Больше Дария ничего не прибавила, но колдунья и не требовала пояснений. Великий Дух, в которого так истово верил непогрешимый иммун, подарил ему трёх здоровых сыновей – и трёх убогих. Да уж, весёлая жизнь оказалась у начальника: несмотря на список побед, наград и званий, завидовать ему совершенно не хотелось.

– А хорошо встретить землячку, – хмыкнула Дария тем временем, заметив, что собеседница призадумалась, – хоча ты родом явно с севера Сикирии – кожа больно бледная. А я с самого юга – ну да по мне и видно.

– Не скучаешь по дому? – спросила неожиданно для себя Велена.

– Нет, – решительно отмела южанка. – Ты моей родни не видела. Я от них сбежала, як только смогла. Вот, в Назара вцепилась, он меня сюда и привёз. Нашо мне той Ош сдался? Повсюду одни люди, а эти, которые здесь, меня вже даже любят. Поначалу не понимали ни бездны из того, шо я говорю, только тато со мной и общался – он-то рос в самом Арретиум Артаксарте, в столице – а сейчас нишо, принимают. Да и распри эти… дурные головы! – вдруг обозлилась Дария. – Мало нам волнений на границах – друг на дружку с ножами кидаются! Когда это видано – брат на брата? Вот я тебе шо скажу? Жили дружно, семьями переплелись… появляется Братство Ночи, шоб ему неладно, и поднимает смуту в народе. Растит себе армию безголовых ученичков для расправы с неугодными… А ножки-то явственно откуда растут – ищи кому выгодно!

– И кому выгодно? – жёстко усмехнулась Велена.

– Совсем в тепле разморило? – невежливо поинтересовалась хозяйка. – Ослабить Объединённую Империю братскими распрями – ну, шо тут думать? Тем, кто внутри, оно не шибко надо – заденет так или иначе. Значит, выиграют от этого те, которые снаружи.

– Это иммун так говорит? – угадала колдунья. Хитрый начальник, ничего не скажешь! Простому люду елей в уши, бальзам на души, а за ними и не углядеть истинных целей коварного клеветника!

– Тато говорит, в Братстве только главари знают, шо творят. Остальные – пешки, которым карт не открывают. Сказали – делайте, они и делают. А для чего, зачем – не понимают. Некоторые и впрямь думают, будто Тёмному служат… Тато обронил как-то, мол, это единственные идейные люди в Братстве, но их единицы. Да и хорошего в них… днём с огнём не углядишь. Шо, заговорила я тебя? – проницательно заметила землячка. – Ступай, отдохни, я сама уберу. Утром-то вставать до рассвета, чтобы в шестом часу вже у загонов стоять.

Велена не возражала, да, по правде, и не знала бы, чем помочь: к грубой повседневной работе колдунья не привыкла. У тётушки Морин были слуги, в гильдии – работники, а на себя одну много труда не нужно. Нет, не для этого она пришла в Мир. И не для того столь талантлива в тёмных искусствах, чтобы зарыть познания в мёрзлую стонгардскую землю…

Спать пришлось в отгороженном холщовой занавеской углу, где заботливая хозяйка устроила вполне уютный лежак – широкую плоскую лавку, покрытую толстым сенным матрацем да шерстяными одеялами. Сама Дария спала наверху, на супружеском ложе, которое, как всегда, наполовину пустовало.

– Скорей бы Назар вернулся, – ворчала, вздыхая, сикирийка. – Сама не думала, шо так привяжусь. Поначалу… ну, глянулся мне в Оше. Статный, молодой, не мужик – медведь! Поди, покрупнее тата будет. Думала: убегу с ним, а там хоть в бездну – всё лучше, чем… с родичами. А Назар… добрый оказался, – резкий голос Дарии мгновенно смягчился, – заботливый. Доверчивый, як теля. На душе ни единой тёмной мысли, не то шо у меня. Молчалив больно, да невелика беда: я-то за двоих болтать могу!

С этим колдунья и не спорила: к концу ужина у Велены тихо плавилось в голове, так что, едва уединившись в своём углу, ко сну она отошла быстро. Проснулась от деликатной тряски – над ней склонилась Дария, уже полностью одетая, и толкала в плечо:

– Вставай, сестрица! Опоздаешь!

Подъём в такое время казался немилосердным, но жаловаться Велена не привыкла: гордость не позволяла. С трудом поднявшись – мышцы разом взвыли от боли – и приведя себя в порядок, колдунья без промедлений надела уже высохшую и такую ненавистную шубу: камин давно погас, и выбираться из-под тёплых одеял совсем не хотелось.

– Удачи там, в небе, – помахала на прощание Дария. – Рисковая ты баба – на этих тварях летать! Я бы не решилась… да и надо оно мне? – рассудительно отрубила последние сожаления южанка, выпроваживая Велену в сени.

За порогом начинался ледяной мир: за ночь свежий снег прихватил морозец, так что дорога даже до калитки оказалась убийственно скользкой. Ещё и подлый пёс гавкнул из будки, заставив колдунью подскочить на месте и едва не рухнуть на неровную тропинку. Рассвет только-только вступал в силу, так что густые сумерки ещё не развеялись, и единственным источником света служили далёкие огни у бараков. Хорошо Райко со Стефаном! И поспать дольше могут, и идти никуда не нужно – проснулись, койки заправили, и уже на службе.

Завистливые мысли оборвались, как только колдунья услышала приглушённые голоса, доносившиеся со двора Сибранда Белого Орла. Вроде ничего особого, но уж больно тихо переговаривались ранние гости иммуна, а в воздухе мерно поблёскивал колдовской светлячок: или дорогой начальник магией балуется, или… его посетители. Неуёмное любопытство подогрелось удобной близостью чужого забора: уже через минуту Велена стояла, прислонившись к тёмным брёвнам, и напряжённо вслушивалась в то, что происходило за ними.

– Значит, всё-таки легат Витольд решился, – не слишком радостно говорил Сибранд, – и тебя ради этого не пожалел.

– Смерть эйохана Дейруина – моя единственная цель, – отвечал полный ненависти женский голос. – Витольду не пришлось долго уговаривать.

Велена чуть провернулась, чтобы видеть через щель в заборе предрассветных посетителей – как хорошо, что у иммуна нет сторожевого пса, который бы гавкнул, предупредил о чужих ушах поблизости – и едва подавила удивлённый возглас: собеседницей оказалась альдка, закутанная в тёмный плащ по самые брови. Несмотря на это, даже в сумерках лицо её казалось прекрасным. Прекрасным – и искажённым от ненависти.

– Ясно, – помолчав, обронил Сибранд. – Как там Витольд?

– Жив и здоров, – с непонятной гримасой отозвалась альдка. – Шлёт привет и просит доставить нас с Брейгорном к альдской границе незамеченными. Зачем – уже знаешь.

Велена глянула на спутника альдки: тот тоже оказался нелюдем, был укутан в дорожный плащ и не произнёс за время беседы ни слова. Интересно, какие это дела крутит ночью непогрешимый иммун? Во время войны с альдами – якшается… с альдами? С другой стороны, предательством здесь и не пахло, раз упоминалось имя командующего стонгардским легионом, Витольда.

– А дочь? – тем временем осторожно спросил Сибранд.

Черты лица альдки на миг смягчились, но ответом она иммуна не удостоила, лишь кивнула через силу – в порядке, мол.

– Сильнейшая просила Императора не трогать эйохана Дейруина, говорила, что мы вот-вот придём к соглашению, – снова заговорил иммун. – Я согласен с Деметрой: убийство уже известного нам альдского правителя не влечёт ничего, кроме смуты. Которая может плохо сказаться и на нас: мы не знаем, кто претендует на чужой престол. Дейруин – уже знакомое зло…

– Мне нет дела до политики, – резко перебила его альдка. – Аркуэнон Дейруин умрёт – так решил Витольд. Мы всего лишь выполним его волю.

Иммун помолчал, затем медленно кивнул и поманил кого-то из темноты. В круг света, отбрасываемый колдовским светлячком, ступил тот самый легионер, с которым летал Стефан.

– Сделаем в лучшем виде, – пообещал тот. – Перебросим через горный хребет поближе к плато, от него пойдут пешком. Не заметят, господин иммун: там место надёжное, даже ящерам есть, где развернуться.

– Выполняй, – негромко благословил Сибранд.

Три тёмные фигуры покинули двор – калитка тихо хлопнула, отмечая их отход – и колдовской светлячок полетел вслед за ними. Значит, магией баловался всё-таки не иммун.

– Каким бы мудрым ни был Витольд, он тоже порой ошибается, – глухо проговорил теперь уже невидимый из-за сумерек Сибранд. – Бедная Эллаэнис: все эти годы её питала лишь ненависть к Аркуэнону Дейруину. Что ж, хоть в этом Витольд оказался прав: нет врага страшнее, чем отверженная женщина. И нет ей помощника лучше, чем преданный друг…

– Я так понял, эта красотка с легатом в неуставных отношениях? – поинтересовался знакомый голос, и Велена скривилась за брёвнами забора. – Наш легат совсем обезумел – иметь женой представительницу вражьего народа?

– Официально он холост, – напомнил Дагборну иммун. – И не имеет детей. Увы… не спасли Эллаэнис ни долгие годы жизни с Витольдом, ни рождённая от их тайного союза дочь. Месть, ненависть и жестокость у альдов в крови. Они не бывают счастливы, обретая семью. Они не живут любовью – лишь ненавистью…

– Нелюди, – как само собой разумеющееся обронил Дагборн.

– Идём, – позвал иммун. – Господа маги, верно, уже проснулись. Нужно обучить их поскорее – и направить в крепость. Свежие силы и колдовская зашита нашим воинам скоро пригодятся…

Велена съёжилась у забора, когда двое мужчин покинули двор. Выждала, прислушиваясь к скрипящим шагам, затем неуклюже, перебежками, добралась к общей тропинке, ведущей на основную дорогу, и уже оттуда окликнула – чтобы не подумали, будто и впрямь подслушивала:

– Господин иммун!

Оба обернулись.

– Я думала, опоздаю, – коротко улыбнулась Велена, с трудом добираясь к мужчинам. Снег хотя и примёрз, но временами ноги проваливались, так что походка получалась не слишком-то грациозной.

– Ещё нет, – так же скупо улыбнулся иммун. – Как себя чувствуешь, дочка?

– Отлично, – соврала колдунья, презирая возмущённый вскрик усталых мышц. – Готова к полёту.

– Сегодня научу, – серьёзно пообещал Сибранд. – А завтра вы у меня будете прицельно бить наземного врага заклятиями и набрасывать колдовские щиты на своих соратников, не вылезая из седла. Всё по плану, дочка, не переживай: к началу службы заматереете так, что себя не узнаете.

– Господин иммун, – обратился к начальнику Дагборн, хмурясь и поглядывая на Велену, – что значит – вы научите? Мне казалось, госпожа маг под моим началом…

– Ты мне это брось, – тут же ощетинился иммун, поворачиваясь к помощнику всем корпусом, – а то я не видел, как ты к девочке клинья подбивал! Губу закати, легионер! С этого дня на тебе только её спутники. Не нужно мне здесь ещё и этих проблем…

Дагборн поперхнулся воздухом, но смолчал. Зато Велена не скрывала довольной ухмылки, даже подмигнула наглому легионеру, тут же отвернувшись. Что бы себе ни возомнил незваный ухажёр, а только огорчаться его отсутствием она не станет!

– Вечером кинем жребий, – снова заговорил Сибранд Белый Орёл. – Кому повезёт – отправится в Кристар, на подмогу Мартину, нашему старшему магу. Двое счастливцев полетят в крепость. Надеюсь, это будешь не ты, дочка.