Читать книгу "Принцесса по договору"

Глава 7

С ним поехали трое нукеров из самых опытных. От первой пограничной станции Даленира они вернутся назад, забрав с собой и его Сейджука. Алияр далее поедет составом, так он меньше привлечет внимания. Выезжали они из главного оазиса ни от кого не скрываясь, все видели, что молодой султан поехал с осмотром по всем оазисам. Особо Али не нервничал, все, что мог, он сделал, теперь надо надеяться на верность соратников и мудрость своей матери. Перед отъездом он навестил отца, поговорил с лекарем. Тот разводил руками, не видя улучшений в состоянии своего пациента. Старый султан по-прежнему пускал пузыри из слюны, бормотал невнятно и непонятно, ноги и левая рука были парализованы. Лекарь сказал, что это может продолжаться и год, и более. Но излечения не наступит.

Уже в сутках пути от столицы Алияр вспомнил, что так ни разу и не побывал в своем доме и не разобрался с гаремом. Вот ещё проблема! Ладно, будем надеяться, что молодая жена не сразу сунется в гарем, а он быстро с ним разберётся сам. Никак нельзя допустить, чтобы капризная принцесса почувствовала себя оскорбленной и пожаловалась матери. Почему он решил, что принцесса обязательно будет капризной – он и сам не знал.

В первом же приграничном городке Даленира, куда можно было добраться составом из столицы королевства, Алияр попрощался со спутниками, заказал себе отдельную карету. До отправления было почти пять часов, так что было время ещё походить по городку, посмотреть, где, что и как, купить провизии своим спутникам на обратный путь и себе в дорогу. Да, королевство резко отличалось от его султаната во всем. Хотя и здесь была почва в основном песчаная, но поля вокруг городка радовали глаз зеленью, несмотря на начинавшуюся осень. И земля там была черная. Привозят они ее, что ли? Возле домов клумбы с цветами, на площади бьют фонтаны. Да, не экономит Даленир на редане, не экономит. А уж дороги… слов нет! Особенно та, по которой движутся составы, гладкая, как стекло. Для местных диликов проложена рядом другая дорога, вот она ровная, но не гладкая, конь не упадет, скользя подковами. Разумеется, он позавидовал этому всему.

Вот она, косность мышления отца и его визирей. Зачем что-то менять, когда так жили предки и все было хорошо? И они так и продолжали жить, а простой народ и не видел другой жизни. Вот так, свободно ходя по улицам светлого, нарядного городка, разглядывая витрины магазинчиков и кафе, куда можно зайти просто так, выпить воды или чашку чая. И женщины нарядные, прогуливающиеся под кружевными зонтиками, а не укутанные в черные одежды... Нет, он всё-таки начнет менять уклад жизни и в своем государстве! Пусть он всего не успеет, пусть придется заканчивать это его сыновьям, а то и внукам, но он добьется, чтобы и у него в султанате будет достойная жизнь!

Поездка в составе, в комфортабельной карете, за полтора суток ничуть не надоела Алияру, все было внове, все было интересно. Когда он ездил сюда подростком, то был в составе пафосной делегации отца, которая передвигалась исключительно по старинке – на лошадях и верликах. А эти «корабли пустыни» шли только шагом и поглядывая на всех с превосходством. Поэтому поездка была утомительной и крайне долгой. Но чувство собственной гордости и значимости не позволяло Азараму передвигаться иначе.

Приехав в столицу, он остановился в весьма приличной гостинице, привел себя в порядок, поел, и в наемном экипаже поехал во дворец, просить королеву Миладию об аудиенции. Его приняли сразу, стоило только назвать свое имя. Королева Миладия приняла его стоя, как любую королевскую особу.

-Ваше Высочество, видимо, произошла какая-то ошибка, нам сообщили о вашей гибели! Но вы живы и здоровы! Присаживайтесь, прошу вас! Вы вояжируете или по делам к нам заглянули? Как дела у вашего отца, Его Величества султана Азарама?

-Благодарю вас, Ваше Величество! К сожалению, мой отец тяжело болен, недееспособен и трон султаната перешёл ко мне по праву наследования. Да, слухи о моей гибели были несколько преувеличены*. Но теперь я лично прибыл, чтобы вновь подписать договор между нашими государствами и вновь просить вашу дочь, принцессу Милению, стать моей женой. И, поскольку сейчас в моем государстве ситуация довольно сложная, я не хотел бы затягивать все формальности.

Королева Миладия смотрела на него, постукивая карандашом по столу. Потом задумчиво сказала:

-Договор мы подпишем, как только составят его, думаю, он будет готов уже завтра. Скажите, Ваше Величество, а вы намерены какой женой по счету взять замуж принцессу Милению?

-У меня нет других жён, Ваше Величество! Принцесса Миления будет первой и пока что единственной женой.

-Да, нелегко придется вам и Милении, пока вы привыкнете друг к другу. Ведь Ленни воспитывалась совсем в другой культурной среде. Да и иностранка-королева в вашем государстве… сложно вам будет, Ваше Величество!

-Моя мать – принцесса Алишия из королевства Чилайна, жива и здорова до сих пор, Ваше Величество! Думаю, и принцесса Миления не будет в обиде на меня!

-Что ж, охотно верю. Но вот дело совсем в другом. Видите ли, Ленни – наша младшая дочь, любимица моя и моего мужа, ей позволялось и прощалось многое, иногда думаю, что даже слишком многое. И она привыкла добиваться своего, так или иначе. Когда к ней посватался ваш отец, султан Азарам, наша дочь решительно отказалась выходить за него замуж. Пригрозив мне тем, что сбежит, и мы ее не найдем! Впрочем, ей это удалось. Найти мы ее не можем. Так что не знаю, как нам с вами быть, Ваше Величество! Видите, я с вами откровенно, без утайки, говорю.

– Возможно, я ее найду? От меня она не намерена прятаться?

-Нет, от брака с вами, Ваше Величество, она не отказывалась, просто рассчитывала, что это случится несколько позднее. Есть у меня некоторые подозрения, что она может скрываться в королевстве Нордан, у моей сестры, королевы Милании. Хотя вряд ли королева будет скрывать от меня дочь. Если она там, то, скорее всего, негласно. А вот принцы-мальчишки, сыновья сестры моей и короля Ригана, могут знать. Они очень дружны с моей дочерью. Если желаете, то я предоставлю вам королевский состав, и вы до столицы Нордана доберётесь быстро. Завтра с утра подпишем договор и можете ехать. Если вы желаете, конечно.

Ещё бы он не желал! Договорившись обо всем, он вернулся в гостиницу, где долго лежал после ужина, посмеиваясь про себя. Однако, какая жена ему достанется! Похоже, весьма боевая! С такой точно не соскучишься. Разумеется, он завтра поедет в Нордан, время у него ещё есть, да и он сильно выгадал путешествии в составе, а не верхом.

*Алияр, сам того не подозревая, повторил знаменитую земную фразу Марка Твена.

Ленни.

Я жила в Залессном уже три дня, и никто меня не беспокоил. Правда, я шифровалась, как могла. Ходила только через черный ход, одевалась, как средне-статистическая молодая горожанка, то есть, по моде Нордана. В сарайчике на участке нашла старый велосипед, местами с облупившейся краской и сильно потертым седлом. Ранее он принадлежал Ройсу, старшему брату, но он давно уже вырос и тормозил ногами по земле. Ему купили новый, а этот оставили здесь, решив, что отдадим потом кому-нибудь. У нас с Диланом были свои велики. А теперь он пригодился мне. Как смогла, ободрала лохмотья краски с рамы, как показывал дядя Риган, прикрутила на багажник проволокой небольшую корзинку и стала ездить на велосипеде в город. За продуктами и просто так. По понятным причинам я не могла заказать доставку молока и хлеба. В городе на меня не обращали особого внимания, таких девчонок на стареньких велосипедах хватало и без меня.

В городе я покупала нужные продукты, шаталась по туристическим местам, хотя все это мне было знакомо с детства. Иногда оставалась на городской площади до вечера. Тогда там включали подсветку фонтана и было очень красиво. Молодежь устраивала танцы прямо на площади, музыка слышалась из открытых дверей кафе и ресторанчиков. Туристы тоже охотно принимали участие в таких увеселениях.

Но возвращалась я все равно окольными путями. Как только сворачивала в нашу слободку, то съезжала с дороги и между двумя участками прокатывалась до леса, а там по еле заметной тропинке вдоль огородов до своего дома. Там, в зарослях малины, была скрыта калитка. Сегодня вернулась рано, днём, было слишком жарко. Уже подойдя к решетке черного хода, увидела сидящую копилкой большую красивую черную кошку с белой манишкой и белыми носочками. Я умилилась:

-Ой, какая красивая кисуня! Ты кого тут ждёшь?

Если кто-то подумал, что я рехнулась, разговаривая с кошкой, то зря. Просто я за столько лет привыкла разговаривать с Котяном, что теперь разговариваю со всеми. Впрочем, ради правды, надо сказать, что с нами, детворой, Котян разговаривал только по великому желанию. Зато все выбалтывал тете Милли. Представьте мое изумление, когда в своей голове я чётко услышала: «Тебя, конечно! Второй раз прихожу! Думаешь легко из города сюда ходить? У меня же лапки! Я в городе живу».

После такой отповеди я от неожиданности плюхнулась на попу, уронив велосипед и вывалив на землю купленные продукты. Хорошо, что все было упаковано. Я растерянно хлопала глазами, здорово напоминая себе глупую куклу-блондинку, что как-то подарила мне тетя. Наконец, смогла промямлить:

– И зачем ты шла такую даль? Именно ко мне?

Кошка вздохнула совсем по-человечески, сказала:

-Так отец велел! Ещё прошлым летом, когда я совсем крохой была, велел мне в этом году приходить сюда, фамильяром твоим буду.

-Кем, кем? Фамильяром? Так в книжках писали, что фамильяры бывают только у ведьм… а я точно не ведьма!

-Ну, строго говоря, ты действительно не ведьма. Но частичка ведьмовской крови в тебе есть. От прабабки твоей, Артианы. Вот она была знатной ведьмой. Ну, мы долго тут сидеть будем? Пойдем в дом! Я кушать хочу! А у тебя вон и молочко, и сметана, да и мяско вот вижу…

-Да-да, сейчас, – я засуетилась, поднимаясь с земли, собирая пакеты и отряхивая их от пыли.

Вновь все сложила в корзинку и закатила велосипед в коротенький коридорчик у черного выхода. В целях конспирации я не оставляла его на улице. Выгрузила продукты на стол и первым делом налила молока кошке в мисочку Котяна, которая здесь и была. Пока кошка лакала молочко, я поставила вариться мясо, хоть мясник и уверял, что телятина свежая, молодая. Но лучше отварю и сделаю бефстроганов в сметанном соусе, а на гарнир просто спагетти будут. Кошке же достанется просто отварное мясо. Как ее зовут, кстати? «Кисуня», – тут же послышался ответ в голове.

Кошка допила молоко и теперь тщательно умывала мордочку лапкой. Смотри ты, какая чистюля!

-А тебя дома не потеряют? Раз ты ко мне ушла? Нет, нет, я тебя не прогоняю, ты не думай, мне с тобой не так одиноко будет!

-Нет, не потеряют, – вздохнула Кисуня, – они меня ещё весной выгнали. Их мальчишка вначале хотел мне хвост отрезать, а потом облил хвост какой-то гадостью и поджёг. Вот я его и подрала немного. А они меня выгнали. Хвост долго болел, хорошо, потом травки разные пошли, сама лечилась. Живу я в овраге, там, у ручья. Иногда добрый дядька из кафе выносил мне объедки, кормил. Но я же тебя ждала, раз отец велел.

– Ага... а кто у нас отец?

-Так Котян же! Мамка у меня блудящая была, все котята разные были, но мой папка точно Котян, он сам так сказал.

Потом мы ели, каждая свое блюдо, я ещё чай пила, а Кисуня сидела на подоконнике, глядя на улицу. Неожиданно сказала:

-Я тебе всё о себе рассказала. Теперь ты рассказывай, какая беда у тебя приключилась. И не бойся, фамильяр никогда не предаст и не сдаст хозяйку.

Не знаю, почему, но я все рассказала кошке. Та покивала головой, принимая информацию, потом сказала:

-А давай, сходим, посмотрим, что там в подвале. Я примерно догадываюсь, да и отец говорил.

Я охотно согласилась. Если честно, то я до сих пор не ходила в подвал, потому что трусила одна.

Глава 8

Спустились в подвал. Куда же там нажимала тетя Милли? Точно помню, она стояла возле этих банок с соленьями. Вот так протягивала руку... шарила я там долго, минут десять, не меньше, едва не свернула несколько банок. Уже хотела плюнуть и прийти в другой раз, когда успокоюсь, когда опять задела банку с огурцами. Но она не разбилась, вообще не упала. Повернувшись вокруг себя, банка опять встала на место, послышался щелчок, и полка начала сдвигаться вправо. Из проема хлынул яркий свет. После темноватого подвала пришлось зажмуриться на минуту. Наконец, глаза привыкли к яркому свету, я огляделась. Мы стояли у двери в большое помещение. Но было здесь чисто, даже по-своему уютно. Ковровая широкая дорожка на полу, два кресла, невысокий столик между ними. На столике несколько толстых журналов с яркими, красочными картинками, пара толстых тетрадей и авторучка. Вдоль противоположной стены тянулись небольшие комнатки с цифрами на дверях. Кладовые какие-то, что ли? И в самом конце ряда стояло нечто необычное. На первый взгляд, ЭТО напоминало душевую кабину, только большего размера, да и внутри были совсем не шланги для воды.

Мы с Кисуней замерли перед этой кабиной, как дети перед новогодней ёлкой. Сквозь прозрачные, полукруглые двери было хорошо виден постамент, высотой мне чуть выше пояса, с кучей разноцветных кнопок. Видны были и символы на них. На стене, рядом с пультом, висела какая-то таблица. И тоже непонятные мне символы. Я попробовала сдвинуть дверь в кабину – не получается! Устав от бесполезных попыток, я плюхнулась в кресло, взяла в руки красочный журнал. Язык мне был неизвестен, но смысл был понятен. В журнале были яркие картинки с разной одеждой, обувью, посудой. В другом журнале показывали разную технику – велосипеды, мотики с кузовами, разные пахатели-копатели… ну, что там в тетрадях? Первая тетрадь смогла меня порадовать перечнем разных вещей и продуктов. Ну-ка… решила я проверить свою догадку. Подошла к первой двери и распахнула ее. Действительно, кладовая. На обширных полках громоздились целые пирамиды различных банок и баночек, пакетов. Внизу, на напольных стеллажах, стояли мешки с мукой и разными крупами. Что-то мне было знакомо, что-то нет. Вот я легко опознала плоские баночки с паштетом, банки с тушёнкой из мяса (мы брали ее с собой на наши вылазки в лес, где под руководством дяди Ригана учились ориентироваться и выживать в лесу), вон те баночки с рыбкой -там рыбные консервы. Вот и сгущенка в мягких пакетах. И многое другое. Даже питьевая вода в пятилитровых бутылях стояли горой в угу на полу…

В следующей кладовой были разные ткани, одежда, обувь… много было детской и подростковой одежды. Я даже была уверена, что мои джинсы перекочевали ко мне вон из той кучи. То есть, здесь тетя Милли хранила просто вещи и продукты? И никакой тайны? А та кабина – просто система управления домом? То есть, подключение редана, воды, света? Запасной блок управления, если выйдет из строя тот, что внутри дома?

Внезапно Кисуня, что так и продолжала сидеть перед странной кабиной, отмерла и сказала, мысленно, конечно (кстати, надо спросить, почему она так «разговаривает», ведь Котян вполне даже говорит человеческим языком.)

«Вот уж не думала, что увижу его когда-нибудь в действительности. Отец рассказывал, но я думала, что это сказки».

-Прости, Кисуня, ты, о чем?

«Так вот о нем! Это же межмировой портал! Только закрыт».

-Погоди! Их же не существует! Это сказки!

«Значит, ты сейчас сказку видишь!», – отрезала недовольно Кисуня.

Я заткнулась было, но любопытство брало свое.

-И что, вот так любой придет и пойдет в другой мир? Вот уж точно сказка!

«Ну, сейчас! Нет, конечно! Отец говорил, что способностью ходить по мирам обладают очень немногие, а в нашем мире так вообще только наследники крови ведьмы Артианы… видимо, твоя тетя обладает такой способностью».

-И что нам теперь делать с этим знанием?

«С этим – не знаю пока, но думаю, надо обустроить здесь убежище. Как мне кажется, рано или поздно, ищейки твои все равно сюда припрутся. И не надо, чтобы они нашли следы твоего пребывания. Продукты, вода, туалет здесь есть, давай пока перенесем сюда твои вещи, проще будет отсюда взять что-то, чем бегать, собирать в спешке».

На том и порешили. Пошли наверх, закрыв пока дверь в тайную комнату. Вначале перенесем все в подвал, потом перекидаем за потайную дверь. Собрала свою одежду, убрала все из сушки, вечером ещё закину стирку, чтобы утром забрать тоже. Проверила в ванной – всё-таки моего ничего не было, это было и до меня. На кухне в шкафах продукты длительного хранения, они не вызовут подозрения. Вот в холодильнике… свежее молоко, йогурты, зелень, несколько сосисок, кусок мяса в морозилке. Но хочу надеяться, что у меня хватит времени убрать это все. Ещё утащила вниз все свои ювелирные прибамбасы, заготовки под разные изделия, мотки проволоки, камешки, маленькие тигли, шлифовальную маленькую машинку, упаковку полировочных салфеток и все остальное необходимое для работы ювелира.

Перечисляла больше, чем все это сложила в небольшую коробку и унесла. Убрала все внутрь тайной комнаты. Оказалось, снаружи уже сумерки. Мы поужинали с Кисуней молча, каждый думая о своем. Свет мы не включали, Кисуне он и так не нужен, а я знаю тут каждый уголок. Помыв посуду, пошла сама в ванную. После помывки собрала всю одежду, закинула в стиралку. Уже легла в постель, а Кисуня устроилась калачиком у меня под боком, вспомнила и спросила кошку, почему она так разговаривает. Та, зевнув, сказала: «Так я ведь наполовину обычная кошка. У меня гортань и связки устроены так, что я говорить не могу, а вот так, мысленно, могу. Это от отца досталось».

-А Котян?

«Строго говоря, Котян и не кот вовсе. Он – кошкоподобное существо из другого мира. И строение гортани у него другое, поэтому он и может говорить. Ленни, ты считаешь, что я тебе не подхожу? Ты меня выгонишь?».

Не знаю, но почему-то в мыслях явственно промелькнули слезы. Я сгребла кошку в объятия, прижала к себе, чмокнула ее в холодный носик, уверила ее, что вот о такой чудесной кошечке я мечтала всю жизнь. Как так можно было поступить с ней, как прежние хозяева! Ведь, по сути, она ещё совсем кошачий ребенок была, когда ее выгнали! Ей и сейчас всего год! Заснули мы вот так, обнявшись. Спала я плохо, просыпалась от малейшего шороха за окном, вдруг ищейки уже здесь?

Кисуне удалось меня изрядно напугать. Два дня мы просидели, как мыши под веником. Перенесли в подвал все, что запланировали. Кошка даже убедила меня, что надо унести туда чистый комплект белья и запасные подушки. Вдруг придется сидеть там не один день? Насчёт Кисуни я не переживала – в кладовой нашлись пакеты с кормом, на крайний случай, будет есть тушёнку. Во, кстати! Столовые приборы, ножи тоже нужны! Пошли за ними. К вечеру устала с этим переселением, как шахтер на редановой шахте. И опять спала, как на иголках. Но на следующий день, когда все было перенесено, я села и подумала. И поняла, что зря подняла панику! Ведь Залессный обладает статусом экстерриториальности и принадлежит лично тете Милли! Ей этот городок подарил дедушка, отец моей мамы и тети, как свадебный подарок. Но тетя не захотела присоединять городок ни к одному государству. Так Залессный и стал независимым. И если сюда без позволения тети сунутся мамины ищейки, без дипломатического скандала не обойтись. А на это мамуля не пойдет. Как бы на меня она не сердилась, но свою сестру она очень любит и уважает. И без ее позволения сюда не сунется, а тетя Милли меня не сдаст.

Так я себя успокоила, и ночь прошла абсолютно спокойно. И решила, что сегодня поеду в город, молоко и хлеб кончились, да и свежего мяса для Кисуни купить надо. А вечером буду разбирать завалы в подвале, возвращать все на свои места. Погода была великолепная, уже не было жары, а только ласкающее тепло, сентябрь у нас – последний месяц лета. Осень ещё только проглядывала кое-где, то жёлтым листиком мелькнёт, то полупустыми огородами возле домов.

Туристов на время такого «бархатного сезона» в городе было очень много. Я ехала на своем древнем велике и вспоминала – собирались ли бабушка с дедушкой приехать отдохнуть в Залессный в это время? Или со своими родственниками – королевской четой из Нордана, родителями дяди Ригана, намерены поехать в наше семейное поместье на побережье Гераты? По-моему, бабушка что-то говорила о пользе морских купаний.

Но все равно, домой добиралась через калитку в зарослях малинника. И только я закатила велосипед в коридорчик черного хода, как меня встретила испуганная Кисуня. Шерсть на загривке у нее стояла дыбом, как у хорошей собаки, глаза горели, хвост нервно хлестал по бокам. И тут же у меня в голове послышалось: «Скорей решетку и дверь на ключ закрывай! И велосипед тащи сразу в подвал!».

Я закрыла решетку и двери, но с великом уперлась.

-Кисуня, что за дела? Ты чего пугаешь? Ничего же нет опасного!

«Дура!», – рассерженно прошипела кошка. – «Пришли за тобой! Трое стояли у двери, долго звонили. Один стоял у калитки, смотрел на улицу. Я на чердаке сидела, мне было слышно, о чем они говорят. Звонили, потом подошёл тот, что смотрел на улицу, видно, кто-то к нему подходил, потому что он сказал этим троим, что тебя сейчас в городе видели. Придёшь позже. Потом они потихоньку вскроют замок и зайдут. А пока нечего здесь торчать, ещё кто увидит, донесут тебе, и ты опять сбежишь. За тебя, оказывается, мать вознаграждение объявила, не за поимку, и то хорошо, просто за информацию о тебе. Так что, не дури, давай быстро собирай последнее и закрываемся».

И мы стремительно понеслись по дому, собирая последнее и уничтожая все следы нашего пребывания. Самым последним потащила я в подвал матрац с кровати. Толстый, мягкий, как же его тетя называла? Точно, Аскона! Вот всякая глупость в голову лезет, когда опасность. Когда я вернулась, чтобы проверить, не забыли ли чего, то увидела, что Кисуня торопливо бегает по кровати, пытаясь лапками натянуть покрывало на разгромленную кровать. Моя ж ты умница! Я отправила ее проверить, сухие ли полотенца и мочалки в ванной, и посуда на кухне, а сама застелила постель. Вроде все. Запыхавшаяся кошка прибежала и доложила, что все в порядке. И мы ушли в «подполье». В прямом смысле. Заперли плотно дверь и в сам подвал, и особо тщательно – в потайную комнату. Сидеть в полном неведении я долго не смогла, меня как иголкой в попу тыкали. Во второй тетради я ещё в первый раз прочитала, как тетя устроила систему видеонаблюдения в этом доме. Что и неудивительно – слишком много тайн здесь. Вот и я решила, на свой страх и риск, включить эту систему. Пульт управления лежал на столике, недолго думая, я нажала красную кнопку. Внезапно засветилась стоящая на столике рамка с плоским экраном. Я вначале думала, что это рамка для картинки какой-нибудь. И вовремя. Я увидела на экранчике троих мужиков, которые осторожно заходили в прихожую, настороженно оглядываясь.