Читать книгу "Помещица бедная Лиза"

Глава 7

Наше время – Лиза 2

Лиза проснулась сразу по нескольким причинам – тело затекло от долгого лежания в неудобной позе, под щекой что-то неприятно зудело и жужжало. Да и самой щеке было больно, ей было очень жарко в ее шерстяном платье и она явственно ощущала тот самый зов природы, который влечет нас в укромный уголок, в кустики, ну, или к ночной вазе. Лиза приоткрыла глаза. Почему-то перед глазами было какое-то поле с зеленовато-коричневой травой, от которой шел явственный запах пыли. От этого запаха Лиза неожиданно громко и звонко чихнула, и проснулась окончательно. Кряхтя, как старая нянька Семёнишна у них в поместье, Лиза потихоньку постаралась сесть. Затекшие члены не давали ей этого сделать свободно, гнуться не хотели, а болючие мурашки от длительного неподвижного лежания радостно рванули по рукам, ногам, шее и даже голове.

Сев на попу, она огляделась. Никакого поля не было, был толстый ковер с высоким ворсом. Большая комната, высокий потолок с лепниной, на потолке красивая люстра, но вместо свечей там какие-то круглые штуки, светящиеся голубоватым светом. Большое окно, занавешенное кружевной тюлевой занавесью. Лежала щекой она на небольшой дамской сумочке с металлическим бляхами на одной стороне. Вот от этих блях ей и больно щеку. Лиза потрогала рукой лицо, болезненно поморщилась, ощутив рубец от злополучной сумочки. Зудело и жужжало, кстати, как раз из нее. Пожужжав ещё немного, все смолкло. В комнате никого не было и вообще было тихо. Переждав всех мурашек, Лиза встала на ноги и пошла в поисках людей. Поиски успехом не увенчались. Нигде никого не было.

В одной комнате вперемешку валялась на полу какая-то одежда, в другой комнате тоже стоял шкаф с распахнутыми дверцами, в нем было пусто, а вот в соседнем шкафу аккуратно висела красивая одежда. Ещё ящики были в низу шкафа, но Лиза постеснялась там смотреть. Письменный стол с лампой на нем под зелёным абажуром. Полуоткрытый ящик стола. Лиза попыталась его закрыть, но что-то мешало. Лиза пошарила рукой в глубине ящика, там наперекосяк застряла какая-то небольшая коробка, Лиза поправила ее, ящик закрылся. Кровать под пушистым пледом. Лиза вернулась в ту комнату, где проснулась. Странно, она была босая, но ноги ничуть не замёрзли. Прошла дальше, она вообще не понимала, где она находится. Апартаменты вроде какие-то? А как она сюда попала, да ещё босиком? И вещей нет никаких ее. Следующая комната, что-то среднее между кухней и столовой. Стол с красивой скатертью, много разных шкафов вдоль стен. На столе стоит одинокий бокал необычной формы, пустой, но пахнет из него нехорошо, спиртным. В одном из нижних шкафов углубление в виде небольшого металлического тазика, в нем валяется яичная скорлупа. Со стороны высокого белого шкафа раздалось тихое гудение, слегка напугавшее Лизу. И тут же следом послышался стук в окно.

Она подошла к окну. Там, на толстой ветке здоровенной сосны, вплотную к окну, сидела белая кошка с голубыми глазами и стучала лапкой по стеклу, как будто просясь впустить ее. А может, и правда, живёт она здесь? Лиза решительно потянула щеколду форточки в низу окна. Створка распахнулась внутрь и следом неторопливо вошла кошка. Лиза растерянно сказала:

-Здравствуй! Ты кто? А я Лиза. Только я не знаю, как здесь оказалась...

Почему-то ей показалось важным услышать хоть свой голос в этой тишине. Кошка села на подоконнике копилкой, внимательно смотрела на нее, склонив голову набок. Потом внезапно ответила ей протяжным, с мяукающими нотками в голосе:

А я Тася... здравствууй, Лиза! А Фиодор гдеу?

Лиза даже не особо удивилась тому, что она разговаривает с кошкой, просто от общего непонимания, что происходит и вообще... поэтому спокойно ответила:

-Не знаю. А кто такой Фиодор?

-Живет он здесь. Коот он моуй. Пришла, а егоу нет. А у нас детки маленькие.

Лиза только хотела сказать, что пока тут никого не видела, как внизу живота так резануло от давно сдерживаемой потребности, что она даже застонала, скривившись от боли. Тася спросила:

-Ты чего, Лиза? Боолееушь?

Лиза, сама не зная почему, брякнула о своей нужде в ночной вазе. Кошка понимающе покивала головой.

-Ясно, лоток тебе нужен. Пойдем.

И повела ее через небольшой коридорчик в отдельную малюсенькую комнатку, сказав:

-Вот здесь нажми, свет загорится. Садись сюда и все свои дела делай. Потом вот сюда нажмёшь, всеу и смоется.

И вышла. Лиза после всех дел посидела ещё чуток для верности, потом встала. Все сделала, как сказала кошка, вышла. Теперь бы умыться. О чем и сказала Тасе. Та вздохнула, качнув головой, пробормотала: «И откуда ты такая неумелая»?? Провела Лизу ещё в одну комнату. Там все сверкало в свете необычных ламп, огромное зеркало на стене, большая ванна, необычно белая и гладкая. Кошка и тут помогла, показала, как открыть кран с водой, когда Лиза попыталась его крутить. Оказалось, его надо поднимать. В зеркале отражалась она, Лиза, лохматая, опухшая от сна вниз лицом, с отчётливой красной полосой на щеке от той сумочки. Умывшись и расчесав свою копну волос найденной на полочке расчёской, она вышла из умывальной комнаты. Прихватив по дороге ту самую сумочку, в которой опять что-то жужжало, Лиза прошла на кухню, села у стола. Тася с аппетитом уплетала какую-то еду из стоявшей на полу яркой мисочки. Пока кошка ела, Лиза методом тыка смогла открыть сумочку, надо было просто потянуть крышку с блямбами вверх. Хоть и было боязно брать чужие вещи, но надо же понять, что здесь происходит. В сумочке были носовой платок, что-то непонятное в шуршащей пачке, небольшая книжечка, черная блестящая тонкая пластина, кошелек, странные ключи.

Отодвинув все в сторону, Лиза взяла в руки книжечку. На обложке нарисован российский двуглавый орёл. Открыла ее и чуть не вскрикнула. На цветном и очень ясном рисунке в книжечке была она сама, но вроде как немножко не такая, в странной одежде. И написано тоже как-то необычно, сразу не поняла, что без ятей. Но сумела прочитать. Это была всё-таки она – Арсентьева Елизавета, только не Ивановна, а Генриховна! Дааа… и как это понять? А далее было написано, что родилась эта Генриховна в городе Москве и в 1992 году!!!

Лиза только смогла прошептать жалобно:

-Не может быть! Сейчас ведь 1862 год!

И тут опять зажужжало. Теперь было понятно, что жужжит черная пластина, сейчас ещё и светится.

Тася оторвалась от еды и, повернувшись к ней посоветовала:

-Да ответь ты, а то так и будет звонить!

-Как ответить? – растерянно пролепетала Лиза.

-Вот видишь, зелёный кружочек? Нажми на него, к уху приложи и говори вслух: «Слушаю»!

От испуга у нее сел голос и только тихо просипела: «Слушаю»!

Из коробочки раздался неожиданно сердитый женский голос, вроде бы немолодой.

-Лизка, ты где?

Лиза не менее информативно брякнула:

-Здесь… Вроде.

Голос не унимался.

-Где здесь? Что за манера, ничего толком не говорить?

Лиза растерянно сообщила:

-В Петербурге…

Голос сердито сказал:

-Дуришь опять, Лизка!

И замолчал.

Лиза замолчала, и только в глазах закипали горькие слезы. Она вообще ничего не понимала, и от этого становилось ещё горше. Москва, Лиза какая-то другая, странное место, куда она неизвестно как попала, говорящая кошка – этого любому хватит, чтобы сойти с ума. Подождав, пока Лиза прорыдается особо горько и дойдет до икоты от усталости, кошка подошла к ней, тронула ее ногу лапкой.

-Лизка, воут чего ты ревешшшь?

-Я не знаю… ик… как я сюда попала… ик! Я спала у себя в дортуаре… ик… в Павловском институте благородных девиц, в Петербурге… ик… И на дворе декабрь 1862 года! А здесь... вот!

И она потрясла этой книжицей со своим рисунком внутри, но с несуразным годом. Рыдать уже не хотелось, но и понимания никакого не пришло. Тася села копилкой возле нее, обвила хвостиком лапки и глубоко задумалась. Вот, в самом деле, задумчивость прямо была написана на ее белоснежной мордочке. И в результате раздумий выдала:

-Ну, ты, Лиза, попаданка теперь, получается! – заметив недоумение у вышеупомянутой Лизы, пояснила -Яя раньше домашняя кошка была. Только моя хозяйка умерла, а наследникам я не нужна, меня и выгнали. Вот живу в подвале. Так моя хозяйка очень любила романы про попаданок и частенько читала их мне вслух. Ещё смеялась, говорила, что глупости пишут. А оно вот как получается. Ты сюда, а прежняя Лиза, наверное, на твое место с моим Фиодором попали... теперь здесь жить будешь. Обычно попаданки всегда прогресс несут миру. А ты делать-то что умеешь? Ну, работать там, деньги на «Вискас» как зарабатывать будешь?

Лиза отчаянно замотала головой – ничего она не умеет и не знает! Откуда ей знать про это? Дома, у батюшки в имении, слуги, нянюшки, тётушки, как бы она работала? В институте их учили управлять домашним хозяйством, но это заключалось примерно в следующем: «Позовите девку – горничную, велите ей стереть пыль в гостиной, да выхлопать диванные чехлы. Прикажите кухарке запечь баранью ногу с отварной спаржей, политой брусничным соусом. Стойте за спиной у кухарки, пока она не срежет весь лишний жир, да тщательно не промоет мясо». Языкам их учили, рукоделию, рисовать она любила, да только кто же позволит благородной девице рисовать картины для продажи?

Так что не принесет она миру никакой пользы. Лиза горько вздохнула, ох судьба ее горькая, судьбинушка! Кошка тихонько вспрыгнула ей на колени и принялась вытирать мягкой лапкой слезы, опять побежавшие из глаз Лизы. Поглаживая кошку и постепенно успокаиваясь, она вдруг вспомнила:

-Тася, ты же сказала, что у тебя котятки маленькие, где они?

-Так в подвале, где же ещё! Только холодно что-то там, зима уж больно суровая нынче. Пойду я, поела, молоко появилось, котят кормить надо.

Глава 8

Продолжение

Наше время Лиза 2

Лиза помолчала, а потом, шалея от собственной смелости, сказала:

-Тася, а давай мы твоих котят сюда принесем! И будете жить со мной! Ты мне подсказывать будешь, что и как, а то пропаду я тут одна!

Тася думала недолго, засуетилась, велела Лизе одеваться, сама, пятясь задом, вытащила зубами какую-то коробку, сказала, что сюда котят положить надо будет. В прихожей суета продолжилась – пока нашли странные сапожки для Лизы на плоской подошве, не менее странное пальто, вроде бы громоздкое, но лёгкое, и длиной всего до колен. Лизино длинное платье тащилось хвостом за ней, вместе с коротким, бочкообразным шуршащим пальто создавало нелепый сногсшибательный вид. Потом Тася спохватилась, что нужны ключи от дверей, Лиза бегала за этими ключами на кухню... наконец суета закончилась, и они вывалились из квартиры на лестницу.

Поглядев с сомнением на Лизу, кошка махнула лапой на лестницу, сказав, что безопаснее будет, вдруг Лиза ещё и лифта напугается? Кто такой «лифта» Лиза не знала и поэтому, на всякий случай согласилась, что да, может и напугаться. На странном пальто не было пуговиц, и Лиза шла так, стягивая пальто руками на груди. Нажав на красный огонек на двери, как ей и велела Тася, Лиза вышла на улицу, жмурясь от яркого света после сумрачного подъезда. Сидевшие на скамейке пожилые женщины неодобрительно поджали губы и зашушукались, глядя на нее. На всякий случай, Лиза сделала короткий книксен и вежливо сказала:

-Добрый день, дамы! Сегодня хорошая погода, не правда ли?

Сии дамы замерли в недоумении, открыв рты, силясь что-то сказать в ответ. Лиза этого не стала дожидаться, решив побеседовать с ними в другой раз, и двинулась вдоль дома за шустро бежавшей кошкой. Она уже свернула за угол дома, а Лиза все оскальзывалась на дорожке в чужой обуви и путаясь в длинном подоле собственного платья, когда услышала истошный кошачий крик.

Рванула туда, на самом повороте поскользнулась окончательно, и прямо так, на коленях въехала под ноги суетящихся у подвального окошка людей. На Тасю было страшно смотреть, она кричала, царапала когтями кирпичи, которыми эти люди закладывали подвальное окно. Лиза поняла главное – происходит что-то страшное и надо спасать котят и Тасю. Как была, на коленях, подползла тоже к этому окошку, руками раскачивала кирпичи, чтобы освободить проход для кошки. Вначале мужики, стоявшие у окошка, оцепенели от непонятных действий, что происходили на их глазах, но потом один возмутился.

-Эй, девка, ты что делаешь? Нам опять все заново, что ли, перекладывать?

Лиза, продолжая лихорадочно выцарапывать кирпич, торопливо объясняла:

-Дяденьки, дяденьки подождите маленько, прошу вас! У нас там котятки маленькие, сейчас она их вытащит, и мы уйдем!

Лиза кивнула на мечущуюся кошку. Мужики замолчали, почесали в затылках, потом тот, который возмущался, неуверенно проговорил:

-Ну, раз заберёте котят, малость подождем! Ишь, мамка-то как убивается!

Мужики замолчали. А один, крякнув, отодвинул Лизу от окна, какой-то металлической палкой ловко выставил пару кирпичей. Тася мгновенно нырнула в освободившийся проем и буквально через пару минут принесла первого котенка и положила его в коробку. Всего котят оказалось четверо – два полосато-серых и двое снежно-белых. И следом выбралась сама кошка. Лиза прижала коробку к груди, кошка нетерпеливо переминались рядом. Девушка благодарила мужчин, они умилялись котятам, а один сказал:

-Вот до чего животная умная, помощь привела, деток достала. Вот это мать настоящая, не то, что бабы некоторые...

Он махнул рукой, а Лиза с Тасей и драгоценным грузом двинулись назад. Кое-как совладав со всеми дверьми, ключами, они зашли в квартиру, и Лиза принялась устраивать новых жильцов. Нашла небольшое полотенце, старенькое по виду, постелила в коробку, уложила вновь туда котят. К ним тут же запрыгнула кошка-мать, принялась их облизывать и кормить.

А Лиза, посмотрев на основательно грязное свое платье, вздохнула и пошла искать, во что бы ей переодеться. В комнате, где одежда валялась на полу, под руки ей попался длинный мягкий халат с поясом, теперь надо бы найти сорочку да панталоны, хотелось бы и нижнее белье сменить тоже. Но ничего похожего не попадалось. Зато нашлись какие-то чудные чулки, совсем без подвязок, зато со сплошным верхом, как гусарские лосины, времён императора Александра Павловича, отца нынешнего императора, Николая Александровича. (Автор хорошо знает, что Александр Первый умер бездетным, а в описываемое время крепостное право отменял Александр Второй. Но поскольку фэнтези с альтернативной историей, то автор немного посвоевольничал. Кстати, в моей истории, Крымской войны тоже не было). Покрутив их в руках, отложила в сторону. А вот что за красивый мешочек? Вытряхнув его, Лиза увидела такое красивое, кружевное бюстье, какого, наверное, и у самой графини Мазулевич не было! А ведь она, как шептались девчонки в дортуаре, выписывала наряды исключительно из Парижа! Только узкое оно больно. Отложив и бюстье, она достала и последнюю вещицу и замерла, открыв рот. А это что такое? И на панталоны не похоже, но интуиция ей подсказывает, что это безобразие как раз и носят на том самом месте, что и панталоны... Только как это носить, оно же и срам не прикроет! Фу, наверное, это носят девицы из «весёлых» домов. Об этом тоже шептались девчонки, но уже собравшись по двое – трое, накрывшись одеялами и фукая.

Увлекшись созерцанием всего этого безобразия, Лиза пропустила тот момент, когда послышался звук открываемой двери в передней. И очнулась только тогда, когда послышались голоса в прихожей. Она быстро вышла в большую комнату, зачем-то продолжая держать в руках эту кружевную тряпицу. Женский голос хихикал что-то жеманно, а мужской уверенно басил:

-Проходи, зайка, не стесняйся, тут никого нет! Ох, как я сейчас зажгу! Жарко будет, обещаю! Я так соскучился по этой мягкой прелести за командировку! Давай, давай, шустрее проходи! Щас мы с тобою...

Договорить фразу он не успел. Потому что Лиза, увидев входящих в комнату хихикающую девицу с короткими волосами красно – голубого и зелёного цвета, одетую в какие-то совсем неприличные штаны и кофту без рукавов и ворота, но с выпадающими из декольте грудями, которую сопровождал здоровенный верзила с совсем короткой стрижкой, решила – вот он пришел, ее смертный час. Но так просто я не сдамся, решила девушка. И она завизжала изо всех сил, зажмурив глаза и размахивая кружевной тряпицей, судорожно зажатой в руке.

Визжала Лиза душевно, с огоньком, зажмурившись, но справедливости ради надо сказать, периодически приоткрывая один глаз и набирая воздуха в грудь, чтобы выдать очередное крещендо. Здоровый мужик, через несколько минут Лизиного визга, задумчиво протянул:

-Знаешь, зайка, сегодня, пожалуй, ничего не получится! Видишь, сестрица моя рехнулась, похоже. Она и так-то, на голову слаба была, но сегодня в особом ударе. Идём, я вызову тебе такси и провожу.

Они вышли, Лиза слышала, как хлопнула входная дверь. Визжать она перестала, но настороженно прислушивалась, замерев посреди комнаты сусликом. Неужели пронесло? Тряпицу, на всякий случай, из рук не выпускала. И оказалась права. Только успела обрадоваться, что все обошлось, как опять грохнула дверь, и давешний мужик тут же появился в комнате. Только Лизавета открыла рот, чтобы продолжить сольное выступление, как он одним незаметным шагом оказался рядом и огромной лапищей заткнул ей рот и жёстко сказал:

-Лизка, хватит! Что ты за концерт устроила? Ты же сама разрешила мне иногда приходить сюда для личных дел, когда ты на работе. Ты же знаешь, что у меня дома... советами замучают. А ты чего дома-то?

Лиза могла только мычать да вращать вытаращенными глазами. Наконец, мужик догадался и сказал.

-Я руку уберу, а ты не орёшь! И так бабки внизу насторожились, твой визг до них долетел. Да брось ты эти трусы, ты что, ими обороняться собралась? Тогда уж лучше возьми панталоны тети Софы, в них хоть запутаться можно!

Руку он и в самом деле убрал, и Лиза теперь пыталась отдышаться и просто понять – что вообще происходит? Наконец, она полузадушено просипела:

-Простите, а вы кто? И как сюда попали? Я сама тут недавно и ещё ничего не понимаю...

Мужик внимательно в нее вгляделся и спросил:

-Лизка, что, и в самом деле рехнулась? Я Кирилл, кузен твой. Троюродный, кажется. Ладно, хватит придуриваться, пойдем на кухню, чаю попьем, да я бы и пожрал чего-нибудь не из сухпая. Ночью только прилетели из командировки, пока до города добрались, пока то, се... потом от матушкиного нытья сбежал... так и не поел толком. Еще и твои выкрутасы.

Видно, сегодня громила убивать ее не будет, раз о еде заговорил. Хотя, может, сожрёт? Она с сомнением покосилась на парня, решила поверить ему и со вздохом сказала:

-Пойдем... я тоже есть хочу, только я не нашла здесь никакой еды.

Парень, который Кирилл, хмыкнул, подтолкнул ее в спину по направлению к кухне. Там Лиза показала ему пустой стол и шкафы и сказала:

-Вот, видишь, нет ничего! А что в этих банках, так я варить не умею!

Кирилл ещё раз хмыкнул, засучил рукава своего свитера до локтей, открыл тот белый шкаф, который Лиза открыть не могла, и который странно гудел периодически, пугая Лизу. Из него на стол шустро полетели какие-то шуршащие свёртки, он их просматривал, что-то убирал назад, что-то оставлял на столе. Наконец, удовлетворённо гмыкнул и сказал:

-Вот, сейчас быстро курицу замаринуем, салат настрогаем, а ты пока картошку почисти.

И на стол под нос Лизе шлёпнулась миска с вымытым картофелем и нож. Лиза растерянно смотрела на это. Чистить картошку она не умела. Да и вообще, готовить не умела. Кто бы ее допустил к готовке, выросшую в папенькином имении с няньками да служанками? Да и в институте у них тоже полный пансион был. Но решила не раздражать здоровяка и храбро взяла нож в руки и картофелину. Вначале она просто уронила ее на пол. Потом засадила нож в неё до половины, едва вытащила. В конце концов, резанула себя по пальцу. Запихнула пострадавший палец в рот и заплакала горькими крупными слезами. Кирилл, колдовавший над миской с курицей, повернувшись к ней спиной, услышал подозрительное шмыганье носом, всхлипы, грозящие перейти в вой и развернулся к ней.

-Лиза, хватит дурачиться! Пошутила и все! Лиза, да что с тобой?

-Я не Лизааа... точнее, Лиза, да не тааа... – провыла Лиза, путаясь в словах – я не знаю, как я здесь оказалась! Я Лиза Арсентьева, только Ивановна, а тут написано, что Генриховна! И я родилась в Курске в 1844 году! А тут написано, что в Москве в 1992 году! И вчера спать я легла в Петербурге, в своем институте, а проснулась здесь!

У девушки слезы продолжали литься.