Читать книгу "Формула влечения"

Нужно сообщить, что он мой бывший преподаватель, приезжал уговаривать вернуться в аспирантуру. Номинально ведь так и было. От странного предложения я, разумеется, отказалась, у меня уже есть работа, которая мне нравится. И садиться за решетку во имя науки, извините, не хочется. Она и так по мне проехалась.

Авторизуюсь в программе, но Маринка, кажется, все еще ждет ответ на свой вопрос.

– Аминов Данияр... преподавал у меня когда-то давно, – сама не пойму, почему отвечаю уклончиво.

– Так он препод? – включаются коллеги.

– Типа того.

– Да ладно.

– И какой предмет он ведет? – как будто берут на слабо.

Я называю, и они морщатся.

– Звучит как какая-то фигня.

– По факту все именно так, как и звучит.

Кто-то шутит:

– И все же не там я училась, раз у вас такие преподы.

Я тоже. Но что поделаешь.

– Так, а зачем он приезжал?

– По личному вопросу.

Марина понимающе кивает и возвращается к графикам на мониторе. Втыкает наушники в уши.

Уж не знаю, какие она сделала выводы, но вопросов больше не задает. А я погружаюсь в расчеты. Задачи достаточно простые, у меня уходит примерно час на то, чтобы сделать все запланированное на сегодня. Затем я решаю подумать, как можно оптимизировать работу отдела.

В какой-то момент становится так скучно, что озираюсь по сторонам. Ряды одинаковых столов, соседнее здание за окном точно такое же.

Каждый занят своим делом: кто-то висит на телефоне с клиентами, кто-то заполняет формы заявок. Что здесь делаю я?

Быстро смотрю на часы – что ж, сегодня этот вопрос всплывает в моей голове всего в третий раз. Привыкну. Главное – дождаться зарплаты, а там уже дела пойдут бодрее.

О визите Аминова и его провокационном предложении я вскоре забуду. Он сказал, что это необходимо сделать ради науки. Ради науки я больше ничего делать не стану, только для себя самой.

***

Мама звонит без пятнадцати шесть. Я давно закончила и почти умерла от скуки, но по правилам компании не имею права уйти раньше.

– Мамуль, привет, – говорю полушепотом. – Нам тут нельзя болтать.

– Карина, Марк не хочет, чтобы я везла его на реабилитацию.

Дальше следует пауза. Младший братишка профессионально занимается футболом, недавно он получил серьезную травму колена. Фонд полностью оплатил операцию и реабилитацию, засранцу остается лишь приезжать, но он и на это, как выяснилось, не способен.

– Опять?

– Если мы без уважительной причины пропустим две процедуры, нас попросту снимут с программы. Он как будто не понимает, что дело касается его собственного здоровья и будущего. И что у нас нет средств лечить его ногу самостоятельно! Со мной... не разговаривает.

Ком застревает в горле. Я знаю этот мамин голос, еще немного, и она заплачет, мое сердце сжимается от невыносимой, самой острой боли на свете – за близких.

– Закрылся в комнате. Я уже трижды стучалась.

Я прочищаю горло.

– Где Марат?

– Гуляет.

– К скольким нужно приехать в больницу?

– К семи.

– Так... мам, не волнуйся, я попробую успеть.

Вызываю такси, а сама спешу к руководителю отдела, но того на месте не оказывается. Напряженно хожу между рядами в поисках кого-нибудь с полномочиями меня отпустить пораньше. Машина уже приехала, ожидание стоит дорого.

Ладно. Десять минут осталось. Выключаю комп, хватаю куртку и выхожу из кабинета. Прикладываю пропуск к турникету и сбегаю по лестнице.

Ехать довольно долго, и я решаю не терять времени даром. Набираю номер брата.

– Кариш, привет! – говорит он весело, словно не довел пятнадцать минут назад до истерики женщину, которая его рожала в муках. – Как дела? Как новая работа?

– Прекрасно. – Обращение «мелкий засранец» я добавляю мысленно. – Марк, я сейчас приеду, будь готов через... тридцать пять минут.

– Зачем?

– Поедем на реабилитацию.

– А. Нажаловалась, значит.

– Во-первых, она не жаловалась, а объяснила ситуацию – это разные вещи. Во-вторых, у нее есть имя и статус в твоей жизни. Прикинь, какое совпадение, ее статус – также твое первое в жизни слово.

– Так, слушай, ты мне позвонила, чтобы...

– Сказать, чтобы ты прогрел тачку. Действуй пулей, а то и правда опоздаем. Давай-давай, не бузи. Я на подлете.

За что люблю китайские машины, так это за полный фарш при адекватной стоимости – в «Солярисе» у нас не было, например, подогрева руля и сидений. Марк уже развалился в пассажирском кресле, уставившись в телефон.

На заднем сиденье сложены его костыли.

– Ну, привет, одноногая пуля, – я обожаю ерошить его густые волосы, но с тех пор, как братишка получил паспорт, он перестал даваться.

Тем не менее, я улучаю момент и успеваю его потискать.

– Карина. Ну. Как маленькая ведешь себя, – тянет он с хрипотцой.

Спорю, на семьдесят процентов – искусственной, но не упоминаю об этом.

Как маленькая. Дожили. У нас разница в десять лет, я прекрасно помню период, когда он был поразительно толстым и сладким младенцем. Понятия не имею, когда это пухлое чудо успело стать тощим противным вратарем юношеской команды. А еще от него пахнет... чем?

Я тянусь, чтобы понюхать, но он отшатывается.

– Это не дудка, успокойся, я перед выходом ел грейпфрут. Я вообще-то спортсмен, ты с ума сошла? Мы не курим.

– Это похвально и заслуживает уважения. Но я должна держать руку на пульсе. Так. Больница.

Быстро вбиваю в навигатор адрес, прошу построить самый быстрый маршрут и выжимаю педаль газа.

– Как дела в школе?

Он морщится и включает музыку – какой-то кошмарный рэп, в котором мало уважения к женщинам.

– О боже мой! – рассыпаюсь я в громких стонах. – За что мне это?.. – Делаю тише. – Как вообще дела? Как Марат?

Марат – наш средний, ему восемнадцать.

– Нормально. Нормально. Если не считать, что я пропускаю важный матч. Если тебе есть дело до этого, конечно.

– Мне есть дело до тебя. Как видишь.

– Делать тебе больше нечего, – он делает музыку громче, но я вновь убавляю звук, теперь почти на минимум.

– Расскажи подробнее про ногу: как идет восстановление? С новой работой я совсем замоталась, нам, представляешь, не рекомендуется пользоваться телефонами для личных разговоров. К папе когда ездил?

– Нормально. Вчера. Он тоже нормально.

– Исчерпывающе.

Вновь прибавляет звук, я автоматически убавляю.

– Давай лучше поговорим, дома послушаешь. Я соскучилась!

– Видел Макса утром, кажется, у него кто-то появился. Девушка с короткой стрижкой. Симпатичная.

А вот это было больно.

Все еще больно.

И так неожиданно, что я не нашлась с ответом.

Жизнь продолжается, мы обоюдно решили расстаться. За три года отношений накопилось столько претензий, что и не разобраться.

«Я хочу нормальную, понимаешь?»

Господи.

Не знаю, в какой момент из особенной я превратилась в ненормальную. За прошлый год мне срезали несколько премий из-за слабого финансирования проектов. Я много времени проводила в лаборатории. Три мои статьи опубликовали, но деньги так и не пришли. И я... я так хотела подарить ему что-нибудь классное. Столько раз собиралась уйти в офис, но всегда что-то останавливало.

Наша прощальная ссора – мой еще один повод никогда не возвращаться в науку.

Сама делаю звук громче, и до больницы мы едем под устрашающий рэп дерзких засранцев типа такого, что сидит рядом.

Паркую машину на ближайшем к входу месте. Выключаю движок, музыка автоматически замолкает, и становится немного некомфортно.

– Я подумал, тебе лучше узнать от меня, чем увидеть случайно где-то. Ты ведь знаешь, он мой тренер. Я не могу сменить клуб, потому что ты рассталась с чуваком.

– Все в порядке. Давай я помогу с костылями. У нас еще три минуты, юху! Да я Шумахер!

– Это кто?

Десять лет разницы – совсем другие люди.

– Один певец.

– Надо скачать.

Выхожу на улицу, обхожу машину и достаю костыли. Парковку хорошо почистили от снега, поэтому мне не приходится перенапрягаться.

Марк сам открывает дверь и выбирается почти резво.

– Слушай, извини, пожалуйста. Карина, я свинья.

Вздыхаю.

– Ты не свинья, – громко нюхаю его куртку. – Хотя все же мыться желательно почаще. Ты уже взрослый, и пот у тебя воняет.

Он закатывает глаза. Мы близко, и я отчетливо вижу небольшую щетину над его верхней губой.

– Если хочешь мое мнение – пошел он к черту. Он тебя не достоин. – Его голос теперь звучит нормально, не как у чтеца эротических романов. – И как только я восстановлюсь, набью ему рожу.

– И тебя тут же вышвырнут из клуба.

– Плевать.

Что за мачо вырос у нас под боком!

– Все в порядке, Марк. Правда. У меня новая работа, новая жизнь, мы прекрасно уживаемся с Соней. И кстати, меня вообще-то сегодня позвали замуж.

Он скептически прищуривается, и я смеюсь.

– Какой-то чувак с новой работы? Он хоть не сильно старый?

– Постарше, это факт. Но почему бы не внести кое-какое разнообразие? Мне же нужно будет о чем-то вспоминать в старости.

Максим был младше на год.

– И что думаешь? – он не верит ни единому моему слову, но ему стыдно, и я хлопаю по плечу.

– Свою свободу я ни на что не променяю. Шевели булками.

– Максим бы капец как разозлился, выскочи ты замуж.

– Думаешь?

– О да. А если еще и удачно... Так и что там за старый мужик? Есть фотка? Он при бабках?

Я смеюсь, открывая перед братом дверь. Мы почти не опоздали.

Глава 6

Я ведь знаю, о чем вы подумали.

Максим младше, и он тренер младшего брата! Это тавтология, почти как ужас-ужасный. В свое оправдание подчеркну: у Максима обалденное тело, он первый начал за мной ухаживать, причем крайне настойчиво, еще у него классное тело, неплохое чувство юмора, он здорово ладит с детьми и... я уже упоминала кубики пресса? И кстати, бицепсы, дельты и боковые мышцы, как в рекламе мужского нижнего белья, у него тоже имеются.

Ни с чем подобным я ранее не сталкивалась, а ведь я как-никак исследователь. И мне было попросту интересно. Максим утверждал, что я особенная, что мои мозги – это дар божий и что именно длинные волосы делают женщину женщиной.

В смысле у его новой девушки стрижка пикси?.. Я три года отращивала каре!

Все это я думаю, возвращая брата домой. Едва попав в квартиру, он идет в свою комнату и демонстративно закрывается на защелку.

– Мы гостеприимная семья! Его нам подкинули! – кричу я вслед, но безуспешно.

– Проходи на кухню, Карин, поболтаем, – вздыхает мама.

– Ладно, – бодрюсь я, бросив еще один взгляд на белое дверное полотно. – Помочь с ужином?

– Я уже заканчиваю, может, просто посидишь со мной? Я чай свежий заварила. Или тебе пора бежать?

И мне действительно хочется и пора бежать, но что-то в ее тоне заставляет остаться.

Развод родителей хорошенько по всем проехался. Иногда мне кажется, что наш дом – некогда такой громкий, уютный, где все такие разные, каждый занимался любимым делом и при этом ощущал счастье, – был разорен. Уходя, папа забрал лишь чемодан с бельем и некоторой одеждой, все остальные предметы остались на своих местах. Но при этом меня не покидает ощущение, что я стою на руинах, и само понятие «дом» будто больше не существует.

Здесь тяжело находиться.

Но мы не говорим на эту тему.

Аромат травяного чая с мятой наполняет ноздри, оседает на языке, и я, обхватив чашечку двумя руками, делаю глоток. Картофель с мясом в духовке – этот аромат я тоже ощущаю, и на секунду мне даже кажется, что все по-прежнему. Но тут Марк включает свою ужасную музыку громче, я думаю о том, что папа бы уже шел сделать ему замечание, и опускаю глаза.

– Марат пропускает подготовку к ЕГЭ, – жалуется мама. – Уже и не знаю, что с этим делать. Говорит, что все знает, но я что-то сомневаюсь. Я бы проверила его, но в этих формулах сама ничего не понимаю.

– Я тоже подзабыла, но могу его поспрашивать. Провести пробник, например. Где он, кстати?

– После школы они с друзьями отправились в кино, хотя какие ему фильмы, учиться нужно. Может, попросишь папу, чтобы он с ним поговорил?

А, вот она к чему. Все не привыкну, что родители не разговаривают.

– Да, конечно. Хорошо. Как дела у тебя на работе?

– Замечательно. Премию дали небольшую, я вот думаю, поменять плиту – она еле греет, холодильник – он едва холодит, заняться здоровьем или оплатить Маратику права? Ты видела, сколько они сейчас стоят? Девяносто тысяч! Придется еще один кредит брать.

– Мамуль, я помогу, как получу зарплату. Пока еще и аванса не было, поэтому...

– Карина, – шикает она, – перестань, пожалуйста, я не к этому сказала, а всего лишь хочу посоветоваться. Ты не обязана тратить свои деньги на нас.

– Их теперь будет больше. Всем хватит.

– Но ты платишь за квартиру.

– С Соней пополам. И я думаю, нам тоже дадут премию. Хотя мне, наверное, вряд ли... но вдруг? Так что я тебя поддержу.

– Спасибо, я все верну. А папа, он... Папа... – она делает громкий вдох и меняет тему. – Только прежде купи красивое платье на корпоратив.

– Это обязательно! – радуюсь возможности поговорить о чем-то другом. – Я уже присмотрела пару вариантов на «ВБ».

– Как будешь мерить, пришли фотографии. Корпоратив в ресторане – это замечательно, я так рада, что ты сходишь, развеешься.

Да, если не учитывать, что мы на него скинулись.

– Вполне.

– А как сама работа? Неделя уже прошла, нравится?

Во второй рабочий день я закончила с делами за час и подумала, что стоит сообщить руководству. Следующим утром всех собрали на планерку и оповестили, что эту работу можно делать быстрее, и указали на меня. Все решили, что я выслуживаюсь. Ничего себе начало, подумала я.

Сегодня я придумала, как с помощью программы ускорить работу всего отдела, я даже могу попробовать ее написать, хотя это и новая область. Загвоздка в том, что для этого придется уволить двадцать процентов коллег.

Это немало.

И я, разумеется, промолчу, потому что увольнение – так себе подарочек под елочку. Все свои идеи отправлю в мусорку. Буду просто сидеть за ноутбуком, выжидая окончания рабочего дня.

Если бы я согласилась на предложение Аминова, то смогла бы устроиться в его компанию, и он бы мне не отказал. Любимым женам ведь не отказывают?

Внутренне хихикаю, вообразив такую картину.

Говорят, его лаборатории расположены в заповедной зоне и что в одной из них полностью стеклянная стена, через которую виден лес. Судя по фотографиям в сети, иногда зайцы или лисы приходят посмотреть на странных людей в белых халатах. С ума же сойти! Аж мурашки.

Обрываю поток мыслей. Никакой науки!

– Нормально. Необычно пока.

– Ты втянешься. Через три месяца не будешь представлять себя без этой работы.

Легкий ужас холодком прокатывается по коже.

– Карина, такая ты у меня красавица, умница... а жизнь все мимо шла. Поработай полгодика – год, не понравится – поищем новое место. Но тебе нужно втянуться в нормальную жизнь, понимаешь? Не будь как... ладно, неважно. Еще чаю?

– Я втянусь. Кстати, слышала, у Максима появилась девушка?

Остаток вечера проходит сложно. Марат возвращается из кино, мы обмениваемся парой шуточных реплик, он накладывает себе ужин в тарелку и уходит в свою комнату.

– Их обоих нам подкинули! – закричала я в попытке разрядить атмосферу.

А еще мама слышала о Максиме.

Все слышали. И я спешу свалить, просто потому что не могу больше стоять на руинах.

Глава 7

«Солярис», который достался мне по наследству и который я забрала вчера из шиномонтажки, еле завелся.

На летнюю резину мне помогал переобуваться Максим, теперь же я сама нашла сервис, договорилась и заплатила. Вчера от мамы заехала, забрала.

Сижу за рулем и чувствую, как потряхивает то ли от холода, то ли от усталости. На часах 18:20, пятнадцать минут назад я вышла из здания «КвантКабель», села в холодную машину. Она завелась с третьего раза.

Если бы и машина подвела, нервы бы точно сдали.

Утром, едва я устроилась и включила комп, меня вызвали к начальнику. Он очень неприятный человек. И дело не в том, что грузный и странно пахнет. Есть в его интонациях и взглядах какая-то безграничная, пугающая алчность.

Я ожидала втык из-за вчерашнего раннего ухода, но вместо этого он буквально осыпал похвалами.

Про несоблюдение графика, впрочем, тоже обмолвился, но в контексте, что некоторым сотрудникам позволено больше. Но обо всем по порядку.

Спустя двадцать минут общения я начала догадываться, что подруга моей матери меня перехвалила. И я с дуру показала неплохие результаты в первые дни работы, которые заметили.

– Карина, мы долго искали специалиста вашего профиля.

Это вряд ли, но...

Босс задавал вопросы о методике моей работы, высокой скорости обработки данных и возможности... внедрения этих способов массово. Спросил, есть ли вариант сократить половину отдела, не теряя при этом в показателях.

– Половину? Это же столько людей. Я не думаю, что...

– Каких там людей! – поморщился. – Карина, у меня пачка жалоб на тебя. – Ударил по небольшой стопке страниц ладонью. – Вернулась с обеда на семь минут позже... Ушла на пять минут раньше... – зачитывает. – Читать противно. Мелочные, озлобленные.

О нет.

– Не сожалейте о коллегах. Мы можем вдохнуть в отдел новую жизнь, увеличить прибыль. А там, глядишь, и зарплата подрастет, – подмигнул и расплылся в улыбке. – Из нас с тобой получится прекрасная команда. Ты и я. Что думаешь?

Я думала, что попала в западню. Ни на секунду не сомневалась, что показательная порка логистов на моем фоне была организована не просто так.

Он настроил людей против меня.

Они ответили негативом.

Теперь ход за мной.

– Если ты не станешь помогать, то мне придется применять санкции, как к остальным. А у тебя два опоздания, – проговорил он, заметив, что я сомневаюсь.

Это какая-то игра?

Вот только я не хотела в ней участвовать. Рост – это хорошо. Но как будто не та компания. Не тот начальник. Все не так. Я бы с радостью работала над улучшением, но не для того, чтобы вышвырнуть на улицу целую толпу ни в чем не повинных людей!

Мне стоит думать о себе и деньгах.

Марина весь день сидит на маркетплейсах, боже, при самом простом тесте она вылетит первой.

И, наверное, это правильно.

Но почему-то я ощущаю такой внутренний протест, что дышать тяжело.

***

Босс дал мне свой номер и сказал звонить, если что-то понадобится. И пригласил на деловой ужин в пятницу.

Головокружительный карьерный рост.

Хочется поплакать, но не получается. Я сжимаю руль и ерзаю в ледяном кресле.

Я пришла сюда за деньгами. Моей семье нужна помощь. Но я... мое нутро будто противится.

Наверное, дело в том, что пусть в науке я всегда понимала, что нищая, но никогда не ощущала столько неудовлетворения от своего труда.

Помню, как вернулась из кабинета босса, села за стол.

– Сильно досталось? – спросила Марина, и мне вдруг показалось, что в ее голосе мелькнуло сочувствие.

Поджала губы и кивнула.

– Это посвящение. Всех отчитывают в первый месяц, через три-четыре – втянешься и привыкнешь. Здесь ко всем относятся как к пустому месту.

Я делала вид, что все в порядке. Достала наушники, перелистнула страничку веселенького календаря – подарок Сони, чтобы отвлечься на шутку.

А там, внизу, сразу под датой, было написано черной ручкой:

«Дан». И номер телефона.

Сердце забилось так быстро, что с минуту я ощущала лишь, как горит лицо. Он что, вчера оставил мне послание? Тайную записочку.

Почему-то стало смешно. Я потерла надпись пальцем, и она не исчезла. Настырный.

Почерк у него довольно размашистый, в последний раз я видела написанные им цифры на доске пять лет назад. Лгу, еще в своей зачетке, но там всегда была лишь одна.

Не стал писать фамилию. Хитро.

Да, я почему-то сразу свела Дана и Данияра Аминова, просто потому что никаких других Данов не знаю. Может быть, конечно, это кто-то из коллег пошутил, но среди них тоже не припоминаю никого с похожим именем.

А еще именно так однажды назвала Аминова завкафедрой, правда, через миг поправилась.

Я оторвала страничку и спрятала в сумке.

***

Итак. Мне нужна поддержка, я не тяну эту ситуацию.

Поехать к маме? Качаю головой.

Позвонить Соне? Она в отпуске с парнем, будет нечестно с моей стороны ее отвлекать.

Достаю телефон, и с полминуты бездумно пялюсь на контакт Максима. Если я позвоню и скажу, что меня хотят повысить, но мне это неприятно, он поддержит? Или снова скажет, что я ненормальная?

Хочу увеличить его аватарку, но вместо этого проваливаюсь в сторис и застываю.

Нет, он там не с девушкой. С друзьями в баре, смотрят матч. Счастливый, веселый. Прекрасно выглядит. Рада за него.

Может, навестить папу?

Я откладываю мобильник, завожу движок, выжимаю газ. Еду в сумбуре собственных безумных мыслей. Если уволюсь сейчас, то вряд ли смогу оплатить следующий месяц аренды. Впереди длинные праздники, и вряд ли мне повезет с новым местом.

Придется согласиться.

Попробовать как-то наладить ситуацию. Господи, когда он расхваливал компанию, его слюна долетала до моего лица! Я быстро вытираю щеки от фантомных брызг.

Поворачиваю руль, чтобы вписаться в поворот. Ну и район... Дороги здесь никто не чистит, папа, конечно, сумел снять квартиру в самом страшном месте прекраснейшей столицы.

Кое-как забираюсь на колею, машина буксует, а потом раздается хлопок! Когда я прихожу в себя, понимаю, что случилось: пробила колесо.

Этого еще не хватало! Звоню папе, но тот не берет трубку. Работает, наверное.

Вытаскиваю красный треугольник, устанавливаю перед машиной. Там уже собирается затор, сигналят. Гуглю какую-нибудь службу, которая может помочь. Господи, как холодно.

Одна компания предупреждает об ожидании в два часа, другая – обещает приехать только к одиннадцати. Пробки. Много вызовов.

Начинаю себя накручивать, и мне уже кажется, что это начальник отдела лично пробил мне колесо, чтобы дать повод себе позвонить.

Копаюсь в сумке в поисках влажных салфеток, достаю вырванную из календаря страницу. Звоню еще раз папе. А потом вдруг принимаю решение.

Оно такое неожиданное, что я даже не могу его как следует осмыслить.

Орел или решка.

Если Аминов ответит незамедлительно, значит, приму его безумное предложение. А если нет, то буду выкручиваться сама. Дождусь службу. Как-нибудь доработаю до весны, помогу маме, отложу на аренду, параллельно начну подыскивать новое место.

Похоже на план.

Отличный план. Он мне так нравится, что когда Аминов отвечает на втором гудке, я ощущаю что-то вроде разочарования.

И все то же волнение.

– Да?

Это его голос. Это тот самый Дан.

– Это... кхм, здравствуйте, это Данияр Аминов?

– Верно. Вы звоните на личный номер. Откуда он у вас?

– Вы... вы сами мне его написали на календаре. Прямиком под фразой «Накатила грусть – накати и ты».

– Карина, – обличительно.

– Да, красный свитер. Хе-хе. У меня тут проблема. Я пробила колесо и перегородила дорогу куче горожан, которые меня ненавидят и, кажется, хотят сжечь. Если вы мне поможете, я, возможно, соглашусь.

– Я же говорил, что это будет легко, – невозмутимо подчеркивает он. – Скиньте точку в навигаторе.

Закатываю глаза так, что немного больно.

– Хорошо.

Сбрасываю вызов, сжимаю телефон и рычу на черный экран от ярости. Легко?!

После чего скидываю точку. Посмотрим, на что способен мужчина, за которого я собираюсь замуж. В любом случае никогда не поздно продать душу и заняться увольнениями.

Глава 8

В машине Аминова тепло. Он заранее позаботился о том, чтобы включить обогрев сидений, за что ему огромное спасибо, вот только...

Эвакуатор медленно поднимает мой бедный «Солярис». Сам Аминов наблюдает за процессом на улице, а я грущу из-за того, что осталась без транспорта.

О быстрой починке не может быть и речи. И это проблема.

Еще одна проблема, при мысли о которой начинает тошнить.

Когда звонит отец, эвакуатор уже почти закончил работу, а с момента моего наезда на открытый люк прошло полтора часа.

– Привет, пап! Как дела?

Аминов подписывает бумагу, которую вручил ему водитель. Они о чем-то договариваются.

– Нормально, Кариш. Только увидел, что ты звонила, читал. Все в порядке?

– Я пробила колесо недалеко от твоего дома... Порвала покрышку, все довольно серьезно.

– Какая неприятность! Помощь нужна?

– Нет. Спасибо, папуль, я уже вызвала эвакуатор, машину забирают. Но и заскочить не получится, поздно, а мне завтра рано на работу.

– Жаль, что так вышло. – Он ругает дорожников и управляющую компанию. – Но ничего, если ты приедешь на днях, я как раз успею перечитать Куна, одолжу тебе. Обсудим. Ты тоже обязательно должна ее прочесть.

«Структура научных революций» Томаса Куна – папина новая Римская империя. Книга о том, что в науке не всегда побеждают правые. Скорее те, кто меняют правила игры. А вот и один из них.

Аминов открывает дверь, впуская холод. Усаживается за руль.

– Договорились. Хорошего тебе вечера, – спешу закончить разговор, потому что становится некомфортно.

– Целую, дочка. Впредь будь осторожнее. И... позвони маме, у нее есть скидка в шиномонтажке.

– Конечно, так и сделаю. Тоже тебя целую.

Сбрасываю вызов и поднимаю глаза. Получается медленно, и к тому времени, как наши с Аминовым взгляды встречаются, меня вовсю мутит от волнения. Или голода. Или от проблем.

Или от его близости, что вероятнее.

– Папа звонил, беспокоится, – поясняю я. Быстро добавляю: – Спасибо.

Он кивает едва заметно, просто показывая, что услышал.

– Я надеюсь, «Солярис» не в кредите? – насмешка очевидна, но она не обидная, мне самой смешно.

Пожимаю плечами.

– Да ладно?

– Нет, конечно. Это старая машина мамы. У нее сейчас получше, поновее, а эту отдали мне, чтобы тренировалась. Ну, понимаете, чтобы не жалко. У меня два младших брата, у них пока нет прав, вот и гоняю. Потом настанет их очередь. Вашей машине, конечно, не пятнадцать лет, но вы так быстро приехали... Наверное, вам очень нужны те деньги.

Он снова кивает. Алчность – порок или форма выживания?

Есть ли разница между моим боссом и Данияром Аминовым, кроме масштаба ставок?

Я толком ничего не знаю о семье Данияра. Кто-то на факультете утверждал, что его родители богачи. Кто-то – что он круглый сирота, которого усыновили как Стива Джобса. Или же не усыновили. Сама я информацию не искала. Возможно, он тоже из простой семьи, знает, чего хочет, и готов идти по головам. Что плохого? Я ведь тоже ищу местечко потеплее.

Может, мы оба сыты по горло бедностью? Может, он вообще приезжий и пытается закрепиться? Это звучит правдоподобно: будь у него деньги, зачем бы ему понадобилась наука?

Для понимания: у нас крайне непростой факультет. Поступить трудно, учиться трудно, требования высоченные, а гарантий – никаких.

– Деньги всем нужны. Вас уволили? Я просто хочу понимать контекст.

Если бы. Тогда у меня не осталось бы выбора, и я не металась бы, как алгоритм без целевой функции.

Как и мой босс, Данияр хочет получить все. Но рискует намного больше. Возможно, этот фактор оказывается для меня решающим.

– Вообще-то меня собираются значительно повысить.

– Поздравляю, – в его голосе сквозит искреннее удивление, и я победоносно улыбаюсь.

– Спасибо. Не вышло отсидеться. Работа интересная, перспективы ошеломляющие. Но я подумала, вы предложите больше.

Он усмехается:

– Разумеется, я предложу больше. Давайте я вас довезу, по пути обсудим детали.

Детали. Так холодно. Равнодушно. Максим тоже не был большим романтиком, но я никогда не думала, что буду обсуждать свой брак в столь отстраненной манере. Тем более, первый.

Почему-то всегда казалось, что первый брак – это эмоциональный счастливый порыв. Раньше я была уверена, что выйду замуж один раз, как родители. Но жизнь показала, что нет ничего вечного. Поэтому я тоже подбираюсь и придаю тону деловые нотки:

– У меня есть несколько вопросов.

– Было бы подозрительно, если бы у вас их не было. Давайте.

– Почему я?

Далее следует пауза. Он бросает в меня быстрый колючий взгляд, и я начинаю тараторить:

– Да, вы пояснили ситуацию. Что-то про коллегу, которой сорок семь. Но все же. Вы вели лекции перед миллионом студенток, я уж точно не была лучшей, тогда почему выбор пал на меня?

– Вы переоцениваете процент женской аудитории на нашем факультете. Да в общем-то и мужской – откуда взяться миллиону?

– Допустим. Но все же...

– Вы татарка.

А.

Вот, значит, как.

Я захлопываю рот и несколько секунд просто смотрю в лобовое стекло.

За окном ночь. Огоньки дальних домов расплываются, и я быстро моргаю, чтобы придать им прежнюю форму.

Как просто, оказывается. И банально.

– Для вас это так важно?

– Для моей бабушки.

Колоссальное, обескураживающее, разрывающее душу разочарование.

Аминов так быстро примчался на выручку, что я подумала... нет, не то, что вы решили. Разумеется, у него нет ко мне чувств (кроме раздражения и, быть может, обиды из-за той лекции), но я вообразила, что вызываю в нем хотя бы чуточку, совсем немножко, самую каплю уважения.

Как унизительно.

Столько лет учиться и работать, чтобы в итоге оказаться удобной по происхождению.

– Какие еще требования у вашей бабушки? – спрашиваю, отдать мне должное, ровным, практически елейным голосом.

– У нее множество требований, но остальное она проверить никак не сможет, – отвечает туманно, и я предполагаю, что была права: он из какой-то деревни, где соблюдают традиции. «Сироту» – мы вычеркиваем. – Это было во-первых.

– Есть еще и во-вторых. Давайте, я готова.

Демонстративно громко выдыхаю. Он усмехается:

– Во-вторых, вы не идиотка. Ни один человек из моего окружения не поверил бы, что я способен жениться на дуре. Фиктивность брака была бы раскрыта, и штрафом я бы не отделался. Поэтому вы, Карина, для меня золотое комбо.

Вот к чему были вопросы про кредит на разваленный «Солярис».

– Вообще-то эту машину мы купили десять лет назад у таксиста, она настоящий боец.

– Не сомневаюсь. Давайте следующий вопрос.

– Тут мы уже закончили?

– Да.

– Что мне конкретно придется делать?

Я напрягаюсь так сильно, что виски гудят. Только бы не секс.

Очень бы не хотелось выходить из машины посреди проспекта.

– Всю бюрократию я беру на себя. Вы продолжите учиться, параллельно играя роль хорошей жены. Правдоподобно. Работать и жить будете у меня, чтобы минимизировать риски и слухи. И никому, Карина, ни единой душе нельзя говорить о нашем договоре. Проболтаться может кто угодно – лучший друг, мама, братья. Даже если они вас любят больше всего на свете. Они могут ошибиться, понимаете? Нам придется разыграть спектакль для всех. И эту тайну нужно будет сохранить навсегда. По крайней мере, пока я не умру, – добавляет с улыбкой. Жутенькой такой.

Начинаю понимать масштаб трагедии.

– Не хотелось бы сообщать о браке родителям, если это возможно.

– Не думаю, что получится сохранить в секрете.

– Логично. Вы же публичное лицо. Но мне же не обязательно таскаться с вами на интервью? Многие жены успешных мужчин находятся в тени.

– Не уверен, что получится вас скрывать.

– Моя мать будет в шоке.

– Что?

Он не расслышал, потому что я пробормотала едва слышно.

– Хорошо. Я подумаю, как лучше сделать. Я же не идиотка, в конце концов.

Боже. Боже мой, что я творю.

– Я предлагаю говорить, что мы свели друг друга с ума, поэтому брак был рискованным, но неизбежным, – будничным тоном, дающим понять, что свести его с ума невозможно в принципе. Нас обоих посадят. – Вы бы не стали жить с мужчиной до свадьбы.