Читать книгу "Он пришёл, чтобы убить"

Глава 8

Сообщения в мессенджере.

Андрей: Привет! Сегодня суббота, и Маруся мечтает навестить Матвея.

Верочка: Привет! Отлично. Могу заехать за ней после обеда.

Андрей: Я сам привезу. Ты во сколько там будешь?

Верочка: Около 16.00

А до этого еще была работа. Онлайн-консультация. Клиентка – Вероника, 30 лет, запрос на выход из абьюзивных отношений.

– Опять я сижу, как привязанная, и жду его, – вздохнула хорошенькая блондинка с пухлыми губами и голубыми глазами на экране телефона, который Верочка держала перед собой. – А он то ли позвонит, то ли нет. То ли приедет, то ли нет. Может быть, мы пойдем сегодня к его друзьям, но не факт. Как будто мне нечем заняться в субботу…

– А чем бы ты хотела заняться? – уточнила Верочка.

– Сходить на йогу или на шопинг.

– Ну так иди! Что мешает?

– Я пойду, а он позвонит.

– И что? У тебя будет время вернуться, если будет желание, конечно, если он предложит что-то более интересное.

– Да он разорется, как всегда, что я шляюсь неизвестно где. Он же ревнует к каждому столбу.

– Вероника, ты ничего не забыла? Личные границы! – напомнила Верочка.

– Да ему на это плевать.

– Причем тут он? Свои личные границы именно ты выстраиваешь сама. Тебе решать, насколько ты позволишь другим влиять на твои чувства, настроение, на твою субботу.

– Да, я помню. Ты, конечно права. Кстати, как проходит твоя суббота? Ты что в крутом загородном отеле? – оценила пациентка интерьер за спиной своего доктора.

– Почти, – рассмеялась Верочка.

Их сеансы длились больше года, так что общались они почти как подружки. В этом и был метод Верочки. Это и нравилось ее клиенткам. При этом она всё знала про профессиональную дистанцию, что в фокусе именно клиент, а психотерапевт выступает в роли помогающего. А дружба предполагает взаимность, обмен, поддержку с обеих сторон. Но с ее стороны не было особой откровенности, просто непринужденная атмосфера: "девочки собрались посплетничать, обсудить мужчин и тряпки".

– Новый вариант нашла? Богатый и перспективный? – явно заинтересовалась Вероника.

– Можно сказать и так…, – Верочка ответила уклончиво, но с милой улыбкой, чтобы клиентка не поняла, что она не хочет пускать ее в свою личную жизнь дальше прихожей.

Егор точно богатый, ну а все перспективы с ним она сама разрушила уже давно. Впрочем, к черту подробности! И так всё ясно. Женщины по сути хотят одного и тоже же – любви и защиты. Это базовые потребности. То есть, если влюбиться в нищего парня без перспектив, то потребность в любви, может быть, и удовлетворишь, но вот с защитой, надежностью и безопасностью могут возникнуть проблемы.

– Завидую я тебе, Верочка, – не стала скрывать Вероника. – Ты свободная, красивая. Мужики от тебя без ума. Не зря говорят, что рыжие бесстыжие. Всё у тебя просто и легко.

Да уж, никаких проблем, кроме больного ребенка и киллера, который постоянно висит на хвосте. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо.

– А знаешь, почему рыжим везет? – Верочка решила подыграть своей собеседнице. – По легенде, некий английский лорд выбрал себе в жёны девушку с ярко-рыжими волосами, назвав её best, то есть лучшая. Ну а в России это слово трансформировалось в созвучное бесстыжая.

Она рассмеялась. Чем хуже на душе, тем шире улыбка, – говорила ее мама. Веронике пришлось тоже улыбнуться.

– Мне бы твой задор и цвет волос, – вздохнула она. – Но я, увы, безвольная блондинка. Из тех, кого все используют и никто не женится.

– Уж это точно не проблема, – уверенно заявила Верочка. – Могу дать телефон отличного парикмахера-колориста. Два часа, и ты тоже будешь best.

– А давай!

Такая вот психотерапия…

Лиза оставила Верочке ключи от своей машины. Лиза получила права, но водить так и не научилась, терялась в потоке, отвлекалась на посторонние мысли. А вот Верочке нравилось управлять хоть чем-то в своей жизни, она любила скорость и крутые повороты. Но своей машины у нее, конечно, не было, как и надежды приобрести.

Авто подарили Лизе пару лет назад на день рождения мама, тетя, Егор и Алина, совместный презент от семьи. Вернее, родственники оплатили, а выбирала по сути Верочка, Лиза особо не разбиралась. А подруга предпочла машину под стать себе – красную Honda Jazz. Небольшую, городскую, компактную, яркую. Лиза вписала Верочку в свою страховку и шутила, что готова нанять личным водителем. Но ездили они вообще-то нечасто, выбирались куда-нибудь вместе пару раз в месяц.

Парковаться на Петроградке было особенно негде даже небольшому хэтчбеку. И машина часто стояла в гараже особняка Сотовских. Так что Верочка могла поехать на ней сегодня к Матвею, надеясь, что киллер в обличье курьера не знает про эту машину и про этот особняк. И не караулит ее снова на той же парковке.

Верочка вдавила педаль газа в пол, включила радио и сделала музыку погромче. Но долго слушать не смогла.

Ведь я мечтаю о том, что и ты тоже.

Чтобы журавль в руках, а клинок в ножнах.

Иметь дочурку и сына к тридцати примерно...

– неслась из динамиков песня Gruppa 30.02. Верочка выключила звук и очень постаралась не заплакать. Это была одна из тех композиций, что играли в машине Егора, когда они были вместе. Он подвозил ее на занятия в универ, отвозил на вокзал, когда она ехала к маме, забирал из гостей, встречал из театра, куда они ходили с Лизой. Они часто просто катались вдвоем по ночному Питеру и слушали музыку. И эта песня нравилась обоим. Попадала в настроение и планы на жизнь. Смешно...

Верочка крепче сжала руль и решила слушать только шум мотора. Да, в машине с Егором было хорошо. Она могла расслабиться и ни о чем не думать, просто наслаждаться его близостью и открыточным видом на самые красивые мосты, дворцы и шпили. Но и сейчас у нее все нормально, ей нравится водить, ехать к сыну, тем более по такой дороге, где сосны, море и асфальт...

Она припарковалась максимально близко к входу в реабилитационный центр и быстро юркнула внутрь, пока киллер снова не явился и не испортил её "все нормально". Андрей и Маруся уже развлекали Матвея. Расцеловав сына, Верочка вышла в холл поговорить с Андреем.

– Ты почему мне вчера не позвонила? – нахмурился он.

– Да как-то не до этого было. Всё внезапно завертелось. И я вдруг попала на день рождения тети Даши.

– Наслышан.

– Да и потом, были бы у тебя новости, сам бы позвонил, – не сомневалась она.

– У меня тоже было полно дел, так что ты права, я про твоего курьера ничего не узнал. Но второе нападение – это уже серьезно. Так прямо здесь на парковке ждал тебя тот тип, говоришь? Пойду поболтаю с охраной…

Верочка вернулась в палату, играть с Матвеем и Марусей в морской бой. Андрей отчитался о проделанной работе через час.

– Какой-то парень шнырял по парковке, но за машинами не очень видно. Выглядел как курьер. Пистолета я не заметил.

– Тоже думаешь, что я всё это придумала, чтобы привлечь к себе внимание? – невесело усмехнулась Верочка.

– Тоже?

– Утром я имела приятную беседу с Екатериной Александровной.

– Нет, я так не думаю, – успокоил ее Андрей. – По словам охраны, доставку вечером заказывали двое. Ты пиццу. И еще для девочки из 14-ой палаты привезли торт, у нее был день рождения. Этих курьеров я проверил. В то время они уже выполняли другие заказы.

– Он придет опять, да? – спросила Верочка. – Если поступил заказ на меня, киллер же должен его выполнить? Иначе ему не заплатят. Да и заказчик может второго убийцу нанять, если один не справляется.

В ее голове появлялись сценарии один страшнее другого.

– Так, без паники! – остановил этот поток Андрей. – Ищем позитив. Ты же сама этому учишь. Хорошо, что это киллер, а не, скажем, маньяк. У маньяка жертвы случайные. Если же кто-то заказал именно тебя, значит вас что-то связывает. Надо понять, что. В любом случае, будь осторожна. Оглядывайся, смотри по сторонам. Если что, сразу звони мне. Хорошо, что ты поменяла место жительства. И ездишь теперь не на метро. Киллеру будет сложнее отследить тебя. Так что тебе явно стоит задержаться у Сотовских. Хочешь, я поговорю с Егором, объясню ситуацию?

– Ты что! Нет, конечно! Екатерина Александровна убьет меня быстрее, чем киллер. Но я останусь там, сколько смогу. И Лиза поможет. Возможно, как-то примелькаюсь и меня просто перестанут замечать. Я все равно не собираюсь там ни с кем общаться. Это, по сути, просто отдельное жилье на охраняемой территории.

– Хороший план, – одобрил Андрей. – У них действительно там большой участок и можно просто потеряться.

Главное – не потерять голову, подумала Верочка. Причем как в прямом, так и переносном смысле. Конечно, ее смущала близость Егора, соблазн был слишком велик. Само собой, ничего уже нельзя вернуть и исправить, но глупое сердце почему-то все еще пыталось трепетать и любить.

Ее руки хотели ощутить тепло его ладони, тело скучало по его страсти, губы были готовы прошептать ему на ухо: я люблю тебя. Ведь любовь или есть или нет. И если есть, она, как известно, «никогда не перестает».

Но она и «не ищет выгоды», – напомнил бы ей Егор. А Верочка предала его за тридцать сребреников. Вот цена ее любви.

Да, она знала, что он ответит. Хотя нет, он же хорошо воспитан. Он это подумает, а ответит что-нибудь нейтральное, перемешав и взболтав вежливость и иронию. Типа: спасибо, что помнишь, но, боюсь, моя жена будет против. Так что прошлое надо оставить в прошлом, там ему самое место.

Нет, конечно, она не должна потерять голову от любви к Егору, которая никуда не делась и не пропала без вести, сколько она ни гнала ее куда подальше. А вот ее несостоявшаяся свекровь, если бы могла, то отправила бы Верочку на гильотину еще тогда, шесть лет назад…

Давно…

Хабалка из коммуналки. Да, Верочка знала, что именно так зовет ее мать Егора. Конечно, слова были обидными, но суть отражали точно, а на правду чего обижаться. Она действительно приехала в Питер из провинции, жила в коммуналке и подходила парню из богатой, интеллигентной петербургской семьи, как одноразовая посуда. Попользоваться можно, но потом побыстрее выбросить и забыть, ведь ему нужен сервиз императорского фарфорового завода.

Хотя родилась Верочка в Петербурге, она сама не сразу поверила в это, ведь жили они с мамой в маленьком городке в Калужской области, где не было ни театров, ни музеев, разве только самодеятельность и экспозиция, посвященная войне, в местном Доме культуры.

Но так было написано в официальных документах. Место рождения – Санкт-Петербург. Мама на ее вопрос честно рассказала, что была отличницей, участвовала в олимпиадах и смогла из своей глухой провинции поступить по квоте в северную столицу, в педагогический университет имени Герцена. Там и познакомилась с папой Верочки, тоже студентом. Дальше бурный роман и большая любовь. Незапланированная беременность, его предложение избавиться от проблемы, ее решение оставить ребенка, перевестись на заочный и уехать домой.

Так что ничего Верочке от отца не досталось, кроме отчества. А мама работала учительницей и рассказывала дочке про самый красивый город на свете, хотя и холодный и продуваемый всеми ветрами. Но если Верочка будет стараться и хорошо учиться, она тоже сможет поступать туда в университет. Но, конечно, она не должна повторять ее ошибок. Как будто кто-то слушает родителей…

Дочь повторила и даже превзошла. В результате была не просто матерью-одиночкой в провинции, которая нагуляла ребенка в большом городе. Она была матерью больного ребенка, причем больного по ее вине. Хотя и в самом прекрасном городе на свете.

И да, Верочка не жила в общежитии. Мама сразу же поселила ее в комнату в коммуналке, в доходном доме на Петроградке. Как-то смогла приобрести за бесценок, в плохом состоянии. Внутри мирно уживались блеск и нищета, как много где в Питере. Старинные лестницы с коваными перилами, высокие потолки, лепнина, камин, который даже можно было разжечь, и прогнившие полы и балки, клопы в диване, который пришлось сразу же выбросить и спать на раскладушке. Новый диван ей потом купил Егор, когда захотел остаться у нее ночевать.

Наивная мама, конечно, желала оградить дочь от вольных нравов студенческой общаги, но именно в этом старинном доходном доме соседкой Верочки оказалась Лиза. Она тоже училась на клинического психолога, но только в более крутом вузе – СПбГУ, куда и Верочка через год смогла перевестись из «маминого» и своего педа.

Однажды девчонки просто встретились в парадной дома с одинаковыми учебниками в руках, улыбнулись такому совпадению, разговорились и подружились на всю жизнь. Ну а через Лизу Верочка познакомилась с Андреем и Егором. Парни были старше на пару лет. Егор – двоюродный брат Лизы, Андрей – ее сосед и друг Егора. Одна компания, где нашлось место и Верочке.

Ну а дальше всё, как у мамы, найдите пару отличий. Бурный студенческий роман и большая любовь. Незапланированная беременность, предложение избавиться от проблемы, правда, не от Егора, но сути это не меняло. Ее решение оставить ребенка. Правда, к тому времени Верочка уже закончила универ и к маме ей уезжать не пришлось. Это мама приехала к ней, помогать с малышом. И никогда, ни разу не упрекнула, не сказала дочери: вот дуреха, я же предупреждала…

Сейчас…

По выходным Лиза занималась травматерапией, консультировала клиентов службы бесплатной психологической помощи, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Чаще всего туда обращались те, кто похоронил своих близких. Вот и сегодня на прием к психологу пришла женщина вроде не старая, но явно уставшая от жизни, с незакрашенной сединой и потухшим взглядом, в черной одежде. Лариса Евгеньевна Евсеева, 54 года.

Кто у вас умер? – хотелось сразу же спросить Лизе, чтобы не ходить вокруг да около. Но, конечно, так начинать разговор некорректно, надо ждать, когда клиентка сама расскажет. Вскоре выяснилось, что умерла дочь Таня, чуть больше двух лет назад, ей было 26 лет.

– Она утонула. Пошла гулять у Ладоги, в декабре, ночью, нетрезвая. Упала в воду, льда не было, теплая зима выдалась. Вы в это верите? Я нет. У них там был корпоратив. На базе отдыха в конце года. Ну знаете, когда всё работа оплачивает. Домики, шашлык, вино. И все приезжают на выходные и живут в этих домиках. Можно даже с семьей. Но у Танечки не было семьи. Не успела она… Хотя она была беременна. Как потом выяснилось… Уже на экспертизе. И ничего не сказала мне…

По щекам женщины покатились слезы, она их даже не заметила, привыкла за два года. Продолжила свой рассказ.

– Может, конечно, хотела поделиться, да случая не было. Только два с половиной месяца срок-то был. Но ему-то, наверное, сказала. Поэтому и погибла. Да, я думаю, что ее утопили. Сбросили с мостков. Там такие мостки уходят далеко в воду. У берега-то мелко. И лодки привязаны. Не пошла бы она туда просто так ночью. Что ей там делать? Позвал кто-то и столкнул. И пить вино бы она не стала, раз была в положении. Всё из-за него! Из-за Платона Дементьева. Он был ее начальником и любовником. Возможно, он ее и утопил, чтобы не создавала проблем своей беременностью. Или, что более вероятно, его жуткая толстая жена руку приложила…

– Платон Дементьев? – изумилась Лиза, услышав знакомую фамилию.

– Да, из банка, большая шишка, – кивнула женщина. – Моя дочь работала его помощницей, и явно помогала не только в рабочее время и в офисе. Говорила мне, что он особенный. Подарки дорогие ей дарит, денег дает. Всё надеялась, что он бросит свою жирную мегеру. Но в результате это она ее бросила в воду. Да, Виолетта Дементьева тоже была на турбазе. И есть свидетели, которые видели, что она общалась с моей Таней, орала на нее, угрожала, требовала, чтобы та уволилась. А Платон не заступился даже, мол, пусть бабы сами разбираются, сам с мужиками в бане сидел, пил полночи. А потом поднял все свои связи, уже после случившегося. Свидетели от своих слов отказались, дело замяли. Смерть моей девочки признали несчастным случаем.

Ничего себе! Одна бывшая любовница Дементьева погибла при подозрительных обстоятельствах, вторую преследует киллер. Совпадение? Или его супруга действительно избавляется от конкуренток? Неужели это она наняла киллера для Верочки?

Стоп! О чем вообще Лиза думает? Она вообще-то на работе. И работа ее не версии выдвигать и не преступления раскрывать.

– Вы мне тоже не верите? – вздохнула несчастная мать. – Все говорят, что я зациклилась на этом, помешалась. А надо смириться, успокоиться и жить дальше. Ведь Таню уже не вернешь. К тому же у меня есть еще сын, ему 15 лет, зачем ему мать, которая все время плачет. Но я просто не могу. Смерть ребенка невозможно принять. А еще и безнаказанность тех, кто ее довел до гибели…

– Лариса Евгеньевна, никто не знает, как надо, – мягко возразила Лиза. – Есть этапы проживания горя, но никаких правил нет. Я очень сочувствую вашей потере. Но вы можете позволить себе абсолютно любую реакцию. Плакать, искать виноватых, смириться и забыть. Это решать только вам. Важно не запрещать себе эмоции, проживать, проговаривать их с близкими или со мной. Можете попробовать письменные практики, выгружайте свои эмоции на бумагу, а потом выкидывайте, рвите, сжигайте…

Женщина снова смахнула слезу и кивнула. Она была готова попробовать всё что угодно. Вдруг действительно поможет.

– А если я хочу отомстить? Это тоже нормально? – тихо спросила она.

– Хотеть нормально, объяснимо. Но месть – ловушка. Она не вернет вам дочь, не вернет силы. Они забирает ещё больше энергии и эмоций. Это продолжение зависимости от обидчика.

– Да, я понимаю...

Консультация подходила к концу, но беседу пришлось завершить досрочно, потому что в коридоре послышался шум и крики.