Текст книги "Радость неидеальной жизни: 28 дней на поиск своего пути"

День второй
Байдарки и суперъяхты
О том, как взять и сделать

Шаг, который кажется неверным, – это просто следующий шаг.

АГНЕС МАРТИН

Дочитав до этого места книжку, объясняющую, как найти время на то, что важно, вы, наверное, ждете, что автор предложит некую систему. Так, во всяком случае каждый раз происходило со мной. Взяв в руки книгу, автор которой обещал научить построить более успешную или осмысленную жизнь, я пролистывал первые страницы и сразу переходил к той части, где он излагал свою систему. Когда надеешься изменить жизнь, ничто не может быть более привлекательным, чем новая система. Заманчиво, но… Почти никто не хочет услышать реальный ответ на вопрос о том, как тратить больше вашего конечного времени, занимаясь значимыми для вас вещами, не предлагающий никакой системы. А ответ такой: не нужно никакой системы. Просто займитесь. Выберите то, что считаете по-настоящему важным, и займитесь этим хотя бы несколько минут – скажем, четверть часа. Сегодня. Все действительно так просто. К сожалению, оказывается, что для многих из нас это как раз одна из самых трудных вещей в мире.

Дело не в том, что системы или методики достижения цели плохи. Отнюдь нет. (Правила осмысленной эффективности таки играют свою роль, и некоторые из них мы в дальнейшем рассмотрим.) Просто они – не главное. Главное – и у меня ушли годы на то, чтобы это понять, – выработать готовность просто сделать что-то здесь и сейчас, один раз, независимо от того, часть ли это системы, или привычка, или ритуал. Если не сделаете приоритетным такой навык, рискуете угодить в коварную ловушку – вместо того чтобы взять и сделать, ввяжетесь в ненужный и, что хуже, контрпродуктивный проект превращения в человека, который делает. Проблема, о которой я говорю, возникает так: вы хотите обрести душевное спокойствие и ясность мысли, которые, по вашему мнению, даст медитация, поэтому решаете стать медитатором. Покупаете книжку о том, как изменить свои привычки, пролистываете ее и начинаете представлять, как лучше всего выработать привычку медитировать. Выписываете по почте подушку для медитации. Может, даже заходите настолько далеко, что садитесь помедитировать. Но потом что-то идет не так. Возможно, масштаб проекта «стать медитатором» – то есть медитировать ежедневно всю оставшуюся жизнь – начинает вас пугать, и вы решаете отложить всю эту эпопею до лучших времен, когда, как вы надеетесь, у вас будет больше возможностей и сил. А может, наоборот: новые ощущения от медитирования вас возбуждают, но через неделю или две новизна сменяется однообразием, и вы разочарованно сдаетесь.

А нужно было забыть о проекте «стать медитатором» и сосредоточиться исключительно на том, чтобы сесть и помедитировать. Один раз. Пять минут.

Стоит упомянуть еще один вариант этой проблемы: человек пытается стать другим и при этом, сам того не осознавая, хочет избежать изменений, которые для этого требуются. Предположим, вы хотели бы начать свой бизнес, но вам страшно. Есть прекрасный способ оттянуть этот пугающий процесс: превратить его в долгосрочный проект. Таким образом вы сможете месяцами исследовать рынок, устраивать мозговые штурмы, выработать такой же распорядок дня, как у одного из ваших кумиров из мира бизнеса, – вставать в пять утра, поддерживать необходимый уровень гидратации… и вам никогда не придется начинать этот страшный бизнес.

Чтобы стало понятнее, используем для примера байдарку и суперъяхту. Быть человеком, согласно этой аналогии, значит сидеть в маленькой одноместной байдарке, которая несет вас по реке времени к неизбежной, однако непредсказуемой смерти. Ситуация захватывающая, но весьма уязвимая: вы отданы на милость течения и все, что реально можете, – это сохранять бдительность, изо всех сил стараясь управлять байдаркой и по возможности мудро и с достоинством встречая препятствия. Немецкий философ Мартин Хайдеггер описывал эту ситуацию, используя придуманное им слово Geworfenheit, «заброшенность», – затруднительное для перевода, но как никакое другое подходящее для описания затруднительного положения: мы заброшены, говорит Хайдеггер, в мир, созданный не нами. Просто появиться на свет – значит оказаться заброшенным в место и время, которые вы не выбирали, с особенностями характера, которые вы не выбирали, при этом ваше время утекает у вас под ногами минута за минутой, нравится вам это или нет.

Такова жизнь. Но мы-то хотим другого. Нам бы хотелось почувствовать намного больше контроля. Вместо того чтобы махать веслом, мы желали бы ощутить себя капитаном суперъяхты, невозмутимым и управляющим ситуацией, капитаном, который прокладывает маршрут в бортовых компьютерах, а потом откидывается на спинку кожаного кресла и в тишине и комфорте наблюдает, как все идет по плану. Системы и методики самосовершенствования, «долгосрочные проекты» подпитывают эту фантазию: вы тратите время, мечтая, как стоите на капитанском мостике хозяином всего, что видите, и представляете, как здорово будет достичь пункта назначения. В отличие от этого готовность взять и сделать одну значимую вещь сегодня – просто помедитировать, просто написать несколько абзацев романа, просто уделить все внимание одному разговору с вашим ребенком – требует отказа от чувства контроля. Это значит идти на риск – не знать заранее, справитесь ли вы (можете быть уверены – неидеально), удастся ли вам стать тем человеком, который всегда занимается такими вещами. Это значит, что вы смотрите правде в глаза: всегда плывете на байдарке и никогда – на суперъяхте.

Итак, простая, хотя для многих и мучительная задача: что́ бы вы смогли сегодня (самое позднее завтра, если вы читаете эти строки поздно вечером) сделать такое, что позволило бы неплохо использовать частичку вашего конечного времени и что вы действительно были бы готовы сделать? (Не отвлекайтесь на размышления о наилучшем способе провести время – это рассуждения капитана суперъяхты, порожденные желанием чувствовать уверенность, что вы на правильном пути.) Есть, конечно, ирония в том, что сделать нечто сегодня, один раз, просто на пару дюймов изменив курс байдарки, – единственный для вас способ когда-нибудь стать человеком, который будет делать это регулярно. Иначе – и поверьте мне, я все это прошел – вы всего лишь человек, который живет, строя планы, как стать другим человеком. Иногда это вызывает восхищение окружающих, поскольку со стороны может показаться, что вы активно совершенствуетесь. Но это совсем не то же самое.

Так что просто возьмите и сделайте – один раз, абсолютно без гарантий, что когда-нибудь вам удастся повторить. Хотя потом, возможно, вы обнаружите, что повторяете, на другой день или через несколько дней, и, может быть, еще раз, и еще, – пока не поймете, что выработали не систему, требующую силы воли, не привычку, а сложившуюся практику работы над романом, или медитирования, или прислушивания к своим детям, или создания бизнеса. Чего-то, что вы делаете не только для того, чтобы стать лучше (хотя и такой эффект возможен), но потому, что все, что вы воплощаете в реальность, прямо здесь, посреди реки, само по себе стоит воплощения в жизнь.

День третий
Надо только принять последствия
О расплате

Ты волен делать что угодно. Надо только принять последствия.

ШЕЛДОН КОПП

Один мой друг никак не мог решить, уходить от жены или нет. Никто из супругов не был виноват в разладе, но было ясно, что этот брак ничем хорошим не кончится, и выбор между двумя одинаково пугающими вариантами парализовал моего друга. Уйти значило причинить боль жене и шокировать консервативных родственников, но стиснуть зубы и остаться значило обречь их обоих на десятилетия мучений либо вынудить жену уйти самой. Выбирая из двух плохих возможностей, слишком легко решить, что раз оба варианта болезненны, то оба невозможны. Поэтому он замер на месте, надеясь, что какой-нибудь третий вариант волшебным образом даст о себе знать.

Только через некоторое время до него дошло, что к ситуации можно подойти по-другому: нужен не третий вариант, а новый взгляд на существующие. Он увидел, что может признать: уйти – ужасно, но, если для него это настолько важно, он волен уйти и со всей ответственностью принять ужасность ситуации как цену, которую готов платить. Признание этой истины – что у выбора есть цена и что мой друг может взять на себя этот выбор и эту цену – дало ему психологическое пространство для маневра, которого ему хватило. Он ушел. Это было ужасно. Но жизнь продолжалась.

В какой-то момент, пытаясь больше времени, ограниченного конечностью вашего существования, тратить так, как вам кажется наиболее значимым, вы неизбежно осознаете, что, как бы вам ни хотелось, какие-то варианты выбора вам недоступны, потому что обстоятельства просто не позволят их осуществить. Такие обстоятельства могут быть весьма серьезными – например, убежденность в том, что вы не можете уйти из семьи или с опостылевшей работы из-за эмоциональных либо финансовых последствий для вас или других людей. Или это что-то обыденное, вроде того, что сегодня не сможете потратить полчаса на творческий проект, потому что накопилось слишком много электронных писем, на которые следует ответить, или домашних дел, которые нужно выполнить в первую очередь. Это реальные проблемы. Но представление о том, что они исключают всякую возможность выбора, не совсем верно. Правда (хотя люди часто воспринимают ее в штыки) в том, что почти никогда не бывает так, чтобы вы должны были кровь из носу строго к такому-то моменту сдать работу, выполнить обязательство, ответить на письмо, вымыть посуду или сделать что-то еще. Обескураживающая реальность, говоря словами умного и доброго американского психотерапевта Шелдона Коппа (умер в 1999 году), состоит в том, что вы очень даже можете делать все, что вам угодно. Надо только принять последствия.

Последствия обязательно будут. По-другому у человеческих существ, чье пребывание на земле ограниченно, не бывает, и каждый выбор влечет за собой некие последствия, ибо в любом случае вы можете выбрать только один путь и придется иметь дело с результатами того, что не были выбраны другие. Провести неделю отпуска в Риме значит не провести ту же неделю в Париже; избегать конфликта в краткосрочной перспективе значит дать нехорошей ситуации обостриться и позволить конфликту перейти в горячую фазу. Свобода не в том, чтобы каким-то образом увильнуть от необходимости заплатить за ваш выбор – этого никогда не будет, но в том, чтобы понять, как подчеркивает Копп: ничто не мешает вам делать что-либо, пока вы готовы заплатить. Если вас не принуждают к чему-то буквально силой, слова «я должен это сделать» на самом деле означают, что вы решили не платить за отказ; точно так же «я никак не могу это сделать» обычно означает, что вы не хотите платить за выполнение. Вы можете уволиться с работы, не имея запасного плана. Можете купить билет в один конец в Рио-де-Жанейро, или ограбить банк, или честно рассказать вашим подписчикам в социальных сетях о своих взглядах. Консервативный американский экономист Томас Соуэлл резюмировал с бесстрастностью, которая мне импонирует: «Решений не существует. Есть только компромиссы». В момент любого выбора есть только два вопроса: сколько это стоит и стоит ли оно того.

Для тревожных людей это может стать откровением и освобождением – отчасти потому, что сокращает число действительно мучительных вариантов выбора до более приемлемого, но еще и потому, что напоминает нам: большинство возможных последствий, из-за которых мы так мучительно переживаем, и близко не оправдывает такую экзистенциальную тревогу. Если проигнорированное электронное письмо вызовет у отправителя вспышку раздражения или ваши родственники со стороны жены (мужа) недовольны вашим подходом к родительским обязанностям, правильной реакцией вполне может быть: ну и что? Лора Вандеркам, которая, работая над книгами о том, как достичь баланса между работой и семьей, опросила многих работающих матерей, часто слышала повторявшуюся на разные лады фразу: «Я не могу расслабиться вечером, пока не уберу разбросанные детские игрушки!» Но, конечно же, на самом деле вы можете расслабиться, не разложив игрушки по местам. «Нет никакой комиссии, которая приходит в 23:00, чтобы проверить, все ли игрушки убраны», – пишет Вандеркам. Нужно только быть готовым заплатить цену за отдых в таких обстоятельствах, и эта цена – недостаточно идеальный дом.

Разумеется, в комнате есть слон, от которого никуда не деться: последствия любого выбора для одних людей могут быть гораздо серьезнее, чем для других. Есть те, кого уволили за то, что они проигнорировали пару-тройку электронных писем, и те, кого токсично абьюзили за разбросанные по дому игрушки. Но эти крайне несправедливые реалии не меняют того факта, что каждый выбор – всегда и только вопрос взвешивания компромиссов. Если путь, который вы очень хотели бы выбрать, скорее всего, оставит вас без средств к существованию или серьезно навредит каким-то иным образом, то выбирать его, видимо, не стоит. Но для большинства из нас, если быть честными с самими собой, силен соблазн преувеличивать возможные негативные последствия, чтобы избавить себя от необходимости делать смелый выбор. (Я заметил, что прогрессивно мыслящие люди часто грешат тем, что считают недоступность какого-либо выбора для обездоленных основанием для того, чтобы самим не делать такой выбор. Но, если сами вы не относитесь к ущемленным и обездоленным, это отговорка, а не аргумент.) Одно из ключевых положений философии Жан-Поля Сартра состоит в том, что люди боятся осознать свою свободу и ответственность и тешатся самообманом, пребывая в убеждении, будто у них нет выбора, потому что легче утешаться «дурной верой» в отсутствие выбора, чем столкнуться с головокружительной ответственностью своей свободы.

Но свобода действительно кружит голову. Начав относиться к жизни как к принятию последствий, вы будете часто обнаруживать, что отказываетесь тратить время на то, что раньше никогда вас особо не интересовало, но от чего вы, возможно, не осмеливались отказаться. (У некоторых людей это получается естественно: рассказывают, что, когда английскому комику Питеру Куку позвонил тележурналист и ведущий ток-шоу Дэвид Фрост, чтобы пригласить на ужин с принцем Эндрю и его тогда еще женой Сарой Фергюсон, Кук ответил: «Ой нет, я сверился со своим ежедневником – этим вечером я смотрю телевизор».) Но в других случаях вы все же сделаете то, чего не хотели, так как понимаете цену отказа. Обратите внимание, насколько это отличается (насколько по-другому это чувствуется) от того, что вы скрепя сердце соглашаетесь, ибо «чувствуете, что у вас нет выбора», а потом несколько дней из-за этого злитесь. Например, подруга попросила вас отменить планы на выходные и помочь ей с переездом на новую квартиру. Подруга дорога вам, и вы соглашаетесь: обида, которую вы ей нанесете отказом, и есть та цена, которую не хотите платить.

Какой бы выбор вы ни делали, если вы делаете его, руководствуясь принципом «Ты волен делать что угодно. Надо только принять последствия», результатом будет свобода в том единственном смысле, в котором конечные человеческие существа могут ею насладиться.

Не свобода от ограничений, которую нам, увы, никогда не доведется ощутить, но свобода в ограничении. Свобода рассмотреть компромиссы – потому что это всегда компромиссы – и выбрать тот, что вам нравится.

День четвертый
Отказ от выплаты «долга по продуктивности»
О силе «списка выполненных дел»

Никто не замечает того, что уже сделано. Все видят лишь то, что осталось сделать.

МАРИЯ СКЛОДОВСКАЯ–КЮРИ

Давайте остановимся, чтобы напомнить, что на самом деле вы не обязаны ничего из этого делать. Я имею в виду – использовать свое время с пользой. Найти способы заниматься тем, что для вас важнее всего. Это все необязательно. Ничто из этого не является обязательным. Я разрешаю вам не беспокоиться.

Многие в наши дни замечают за собой, что каждое утро для них начинается с ощущения своего рода «долга по продуктивности», который они должны изо всех сил стараться погасить в течение дня в надежде обнулить долг к вечеру. Если это не удается – или, что хуже, они даже не стараются, – им кажется, будто они не вполне оправдали свое существование на планете. Если вы тоже из таких, велика вероятность того, что вы, как и я, относитесь к угрюмой компании людей, которых психологи называют «личностями, нуждающимися в постоянном признании и подтверждении своих достижений другими» – вежливый способ сказать, что наши достижения, какими бы впечатляющими порой ни были, обусловлены в конечном счете чувством неполноценности. Например, вы можете считать, что заслужите право на существование, только когда достигнете определенного положения в обществе, или уровня дохода, или академической квалификации. Или, допустим, вы привязали свою самооценку к самому умопомрачительному из всех стандарту «реализации своего потенциала», тогда вам никогда не удастся расслабиться – а вдруг еще немного потенциала осталось нереализованным?

Правда в том, что вам не нужно ничего этого делать. Разумеется, в бытовом смысле слова всем нам «нужно» делать всевозможные вещи: чтобы платить за жилье, надо получать доход; если ваш доход – это зарплата, лучше бы соответствовать требованиям работодателя, иначе могут ждать неприятности. Если у вас есть дети, неплохо бы обеспечивать их едой и одеждой. Но на это житейское чувство долга мы накладываем экзистенциальный долг, описанный выше: ощущение, что мы должны делать что-то не только для достижения определенных целей или выполнения наших основных обязанностей перед другими, но и потому, что это космический долг, который мы каким-то образом взяли на себя в обмен на то, что живем. Как написал философ Хан Бён-Чхоль, «мы производим [материальные вещи], противостоя чувству нехватки [бытия]». Наша лихорадочная деятельность часто является попыткой укрепить наше самоощущение и самопризнание в качестве минимально приемлемых членов общества.

Откуда взялось это чувство неполноценности – вопрос сложный и дискуссионный. Для начала можно обвинить протестантскую трудовую этику – идеологию, которая берет начало в Европе XVI века. Христиане-кальвинисты верили: упорным тяжелым трудом они могут доказать, что достойны после смерти попасть в рай. (Дело не в том, что упорный труд обеспечит им там место, поскольку кальвинисты верили, что судьба каждого человека предопределена; их мировоззрение психологически намного труднее для понимания: раз их уже выбрали для рая, значит, они такие люди, что в любом случае захотят усердно работать, и трудолюбие не путь к спасению, а признак избранности.) Можно обвинить и ваших родителей, которые, в свою очередь, могут обвинить своих, поскольку, согласно исследованиям, многие закомплексованные достигатели выросли с чувством, что их замечают и ценят, лишь когда они в чем-то добиваются успеха. Да, и еще можно обвинять маркетинг, кровно заинтересованный в том, чтобы поддерживать в людях чувство неполноценности, от которого можно избавиться, покупая товары и услуги, обещающие это чувство прогнать.

Бесспорно, однако, то, что быть должником по продуктивности совсем не весело. Такая жизнь вызывает тревогу и изматывает и, видимо, способствует современной эпидемии социальной изоляции, поскольку формирует туннельное зрение – когда человек сосредоточен на выплате долга, его уже мало привлекает явно непродуктивная деятельность типа посиделок с друзьями. Еще хуже, что установка на «выплату долга» превращает успех в своего рода наказание: каждое новое достижение лишь устанавливает более высокий стандарт, которого, как вам кажется, вы должны достичь в следующий раз, поэтому выплатить долг становится еще сложнее, чем раньше.

Видимо, поэтому у меня ощущение, словно ударили под дых, каждый раз, когда пересматриваю сцену из практически забытого сериала 2000-х годов «Студия 60 на Сансет-стрип», где Брэдли Уитфорд и покойный Мэтью Перри играют продюсеров, приглашенных, чтобы спасти от закрытия и перезапустить еженедельную юмористическую программу, в которой легко угадывается Saturday Night Live. На протяжении всей серии их тревога зримо нарастает, в то время как огромные электронные часы в аппаратной показывают, сколько дней, часов, минут и секунд остается до начала прямого эфира. Мир в ожидании. Ставки высоки. Вспыхивающие в последнюю минуту конфликты грозят сорвать программу. Но, несмотря ни на что, продюсеры ухитряются спасти шоу. Эфир. Вступительный музыкальный номер – бомба. Зрители в экстазе. В следующей сцене камера показывает нам наблюдающего за сценой Перри со спины; он впервые расслабился. На секунду или две. Но тут же Перри вновь напрягается, и камера прослеживает его взгляд на часы, которые показывают 6 дней, 23 часа, 57 минут и 53 секунды: начался обратный отсчет до следующего эфира. Наградой за такую зримую и эффектную выплату долга стало то, что теперь ему придется повторять платеж, столь же эффектно, снова и снова.

У верующих свой способ не влезать в долги по продуктивности: верить в Бога, дарующего благодать, Бога, который вас любит и радуется за вас независимо от того, насколько активно вы стараетесь оправдать свое существование продуктивностью, добротой или чем-либо. Агностики и атеисты приходят к этому другим путем: раз бога нет, значит, нет наделенного властью авторитета, способного требовать, чтобы вы заслужили право на существование. Вы просто существуете, и этого должно быть достаточно. Яркий аргумент приводит автор книг по даосизму Джейсон Грегори, который пишет: мы впадаем в заблуждение, веря, что каким-то образом не являемся частью этого мира и потому должны проводить жизнь, стараясь вернуть себе право принадлежать ему. Но кто решил, что мы не часть этого мира? Очевидно же, что мы уже его часть. И это не поэтическая метафора, а жесткая констатация факта. Оглядитесь по сторонам: вот реальность. Она состоит из огромного количества атомов, и сколько-то из этих атомов образуют вас. Что это вообще значит – «не являемся частью этого мира»? Глупость какая-то.

Мой любимый способ ежедневной борьбы с ощущением долга по продуктивности – ведение списка завершенных дел, где я отмечаю не те задачи, которые планирую выполнить, а те, что на сегодня уже выполнил. Это редкий тип списков, которые в течение дня не сокращаются, а растут. (Если вы уже используете какую-нибудь систему управления задачами, создать такой список совсем просто – надо не удалять задачи по мере выполнения, а переносить в отдельный файл или папку, где вы с удовлетворением сможете наблюдать, как они копятся.) Мария Кюри понимала, что мы по умолчанию соизмеряем наши реальные достижения со всеми делами, которые в принципе могли бы еще сделать. Но с таким критерием мы обречены постоянно испытывать неудовлетворенность. По контрасту список завершенных дел так мотивирует и радует потому, что предлагает сравнивать ваши результаты с гипотетической ситуацией, когда вы остались в постели и не сделали вообще ничего. Такой принцип составления списков ничем не хуже других. (Кроме того, если вы застряли в по-настоящему долгоиграющих проектах, всегда можно расширить трактовку выполненного дела. Никому не нужно знать, что вы добавили «сварить кофе» или «принять душ» в свой белый список.)

Но ведение списка выполненных дел – это не только способ поднять самооценку. Когда вы начнете воспринимать каждый день не как клеточку в долговой ведомости, а как возможность занести пусть малое, но значимое количество пунктов в список «Сделано!», вы обнаружите, что можете принимать более обдуманные решения, выбирая, на чем сосредоточиться, и что добьетесь большего в том, что выбрали, поскольку станете тратить меньше энергии на стресс из-за остальных задач, которыми (неизбежно) не занимаетесь. И хотя я не буду кривить душой и обещать, что такое происходит каждый раз, вы можете пережить несколько волшебных моментов, когда выполнение важного для вас проекта становится легким и радостным. Ведь проект больше не обслуживает ваш воображаемый долг.

Это урок, который нам, закомплексованным достигателям, не мешало бы вбить себе в головы: наши дела не должны быть грузом, который мы тащим на себе день за днем, чтобы еще на дюйм приблизиться к неуловимому состоянию, когда наконец-то сможем считаться полноценными человеческими существами. Вместо этого они могут быть просто радующими подтверждениями того факта, что мы уже ими являемся.