Читать книгу "Из «Антологии антологий. Поэты Великобритании». После Шекспира"

Текст добавлен: 14 февраля 2024, 12:05

Автор книги: Оливер Голдсмит

Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия

Возрастные ограничения: 12+

сообщить о неприемлемом содержимом

Авторские права соблюдены

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Скачать книгу

Шрифт:

- 100% +

Из «Антологии антологий. Поэты Великобритании»
После Шекспира

Авторы: Коллинз Уильям, Поуп Александр, Голдсмит Оливер, Купер Уильям, Коллинз Уильям, Драйден Джон, Джонсон Сэмюэл, Брюс Майкл, Уилмот Джон, Хэбингтон Уильям, Прайор Мэтью

Переводчик Сергей Федосов

Дизайнер обложки Изображение надгробного памятника Уильяму Шекспиру с сайта https://commons.wikimedia.org/wiki/File:ShakespeareMonument.JPG. Лицензия Public Domain.

ISBN 978-5-0062-3390-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

После Шекспира. До романтиков

Несмотря на то, что Золотой век английской поэзии закончился с уходом его самых знаменитых авторов, сама поэзия, естественно, не умерла, но словно набиралась сил, чтобы в конце концов расцвести в творчестве выдающихся мастеров романтической школы, хотя гении поэтов второй половины 17 века Джона Драйдена и Джона Милтона11
В серии «Антология антологий» творчеству Джона Милтона посвящен отдельный сборник.

[Закрыть], так же как и поэтов 18 века Оливера Голдсмита, Томаса Грея22
В серии «Антология антологий» творчеству Томаса Грея посвящен отдельный сборник.

[Закрыть], Уильяма Купера, Александра Поупа, Джонатана Свифта и Джеймса Томсона вряд ли менее значительны, чем гении их предшественников и последователей.

Произведения в сборнике расположены в соответствии с их рейтингами – по убыванию.

Collins, William / Уильям Коллинз

Родился 25 декабря 1721

Умер 12 июня 1759

Ode, Written in the beginning of the Year 1746

How sleep the Brave, who sink to Rest…

Ода, написанная в начале 1746 года

Тут спят Герои. Вечный сон
Страною их благословлен!
Когда – росистых пальцев лед —
Весна украсить прах придет,
Ей не найти святей земли,
Где мы Героев погребли.

Звон возвестит колоколов,
Что храбрым духом – рай готов;
Навеки Честь благословит
Тот прах, что дерном здесь укрыт;
И, чуть подправив холм рукой,
Свобода здесь найдет покой!

Рейтинг стихотворения – 133. Оду переводили также О. Мартынова и Я. Фельдман (вариация).

Alexander Pope / Александр Поуп

Родился 21 мая 1688

Умер 30 мая 1744

Ode on Solitude

Happy the man, whose wish and care…

Ода Одиночеству

Как счастлив тот, чей круг забот —
Пенаты отчие окрест,
Кто полной грудью воздух пьет
Родимых мест.

Чей тучен скот, поля с зерном,
Чьи овцы – с данью шерстяной,
Чей лес дари́т в мороз огнем
И тенью – в зной.

Блажен, кто, горестям чужой,
Легко живет в краю родном,
Здоров и телом, и душой,
Покоен днем

И ночью; гармоничны труд
И отдых; рядом с развлеченьем
Невинность об руку идут
И размышленье.

Так, неприметно, дай мне жить;
Так, незаметно, – умереть.
И ту могилу дай забыть,
Где стану тлеть.

Рейтинг стихотворения – 89. Стихотворение переводили также С. Бобров, В. Зайцев, А. Матвеев, Л. Павлонский, О. Стельмак и Я. Фельдман (вариация).

Oliver Goldsmith / Оливер Голдсмит

Родился 10 ноября 1728

Умер 4 апреля 1774

Song from «The Vicar of Wakefield’ (Chap. XXIV)

When lovely woman stoops to folly…

Песня из романа «Векфильдский священник» (Глава 24)

Когда любовница откроет,
Что ей мужчина изменил,
Какой слезой свой грех отмоет,
Утишит чем страданий пыл?

Одно позор ее покроет,
Заставит всех о ней жалеть,
Одно лишит его покоя
До самой смерти, это – смерть.

Рейтинг стихотворения – 82. Песню переводили также Елиз. и Екат. Бекетовы (вариация), Н. Гордеев, В. Зайцев, Д. Закс, В. Левик (вариация), А. Матвеев (вариация), Л. Павлонский, А. Парин, Н. Рудыковский и М. Фрейдкин.

Cowper, William / Уильям Купер

Родился 26 ноября 1731

Умер 25 апреля 1800

On the Receipt of My Mother’s Picture out of Norfolk
The Gift of my Cousin Ann Bodham

Oh that those lips had language! Life has pass’d…

На получение из Норфолка портрета моей мамы
Дар моей кузины Энн Бодхэм

О, с этих губ слетал когда-то звук!
И жизнь назад на них он замер вдруг;
Но вновь улыбку ту же вижу я,
Что часто в детстве тешила меня;
Вновь говорят беззвучно мне они:
«Мое дитя, печали прочь гони!»
Из этих глаз сияние идет
(Благословенна кисть, что жизнь дает
И посрамила времени права
Уничтожать) как будто ты жива.
Напоминанье точное о той,
Кто, гость нежданный, снова здесь, со мной!
Кто мне велит с любовью воспевать
Давным-давно потерянную мать;
Я – сам не рад, что с той поры один, —
Охотно повинуюсь, верный сын;
Пока портрет мне вновь печаль несет,
Воображенье в утешенье ткет
Очарованье грёзы неземной,
Мечту о том, что ты опять со мной.
Когда узнал я – ты мертва, скажи,
Ты ощутила то, как я тужил?
Витал твой дух над тем, кто слезы лил,
Вдвойне несчастен тем, что в жизнь входил?
Поцеловал, незрим? сронил тогда
Слезу, коль душ касается беда? —
В твоей улыбке, мама, вижу – да!
Я слышал звон в день этих похорон,
Я видел гроб из окон детской; он,
Так тихо унося тебя, рождал
Прощальный вздох и слез прощальный шквал!
Так было? – Да. – Там, где сейчас твой дух, —
«Прощай», «прости» не опечалят слух.
Но, если б мог я там тебя обнять,
Прощанья звуку губ не миновать!
Меня жалея, слуги в свой черед
Мне обещали скорый твой приход.
Я долго верил, страстно так мечтал,
Но, всем разочарован, лишь страдал,
И, с каждым днем обманут все сильней,
Стал жертвой «завтра» с этих детских дней.
Печальных завтра много было так,
Пока – источник детских бед иссяк —
Я не смирился с тем, что дал мне рок;
Но, плача меньше, – всё забыть не мог.
Где жили мы, нас помнит кто едва,
Других детей звучат шаги, слова
Там, где садовник Робин, день за днем,
Возил меня до школы тем путем
В игрушечной карете, сам одет
В вельветовую кепи, красный плед, —
С преданьем этим мало кто знаком,
Что прежде звал я – мой родимый дом.
Владенье краткое! но в памяти светло —
Вся доброта твоя и всё тепло,
Что пережили тысячи других
Событий, не настолько дорогих.
Твои визиты ночью, чтобы знать,
Что мне тепло, покойно, сладко спать;
Те лакомства, которым был так рад
Я по утрам: печенье, шоколад;
Духи́, твоей рукой, на щеки мне —
Благоухать, румяниться вдвойне;
Всё это и еще – всего важней —
Поток любви, что креп с теченьем дней,
Кому преграды были не страшны,
Капризами моими рождены;
Всё это ясно в памяти храня
И с каждым годом все сильней ценя,
Свой долг сыновний с радостью плачу
И возвести в стихах тебе хочу
Тот искренний, пускай столь хрупкий храм,
Незримый здесь, но видный небесам.
Могло бы время, небу вопреки,
Вернуть часы, когда в твои цветки
Бумажные – фиалку и жасмин —
Играя, их накалывал один
(А ты счастливей всех тогда была
И, гладя мне головку, вся цвела);
Те лучшие мгновенья как-нибудь
Сумел бы кто, хотел бы я вернуть?
Мне столь желанен видится тот час,
Что, если б мог, прожил его не раз.
Но нет – здесь, в жизни, названной земной,
Чтó мне любить? а ты любима мной
Так, что едва ли я решусь опять
Твой дух освобожденный вновь сковать.

Ты – величавый бриг родимых стран
(Сквозь бури пересекший океан),
Вошедший в тихой гавани приют,
Где пряный бриз и солнечный уют;
Недвижен; чью прекраснейшую стать
Так ясно отражает моря гладь,
А ветры ароматные, кружась,
Легко вздувают ярких флагов бязь;
Так ты – как быстро! – в гавани страны,
«Где ни валы, ни бури не страшны»,33
«Where billows never break nor tempests roar» (Samuel Garth, The Dispensary, Canto III, line 226) [Сэмюэль Гартц, «Аптека», песнь третья, строка 226] (Прим. У. Купера).

[Закрыть]
И спутник твой по жизненным морям —
Давно – бок о бок встал на якорь там.
А я, едва надеясь отдохнуть,
Всегда бедой гоним в опасный путь;
Потрепан в буря

...

конец ознакомительного фрагмента